Wolveskin

Резкий, пронзительный трезвон разрывает тишину, казалось бы, только наступившего утра. Звук болезненно бьёт по вискам, заставляя сжаться даже во сне. Сознание упрямо тонет в вязкой пучине небытия, и лишь спустя целую вечность — или минуту — веки тяжело, с усилием разлепляются.

Рука, ватная и непослушная, совершает привычный манёвр — тянется к тумбочке, нащупывая холодный корпус телефона. Но пальцы скользят, аппарат с глухим стуком падает на пол... И продолжает неистово вибрировать, издавая этот невыносимый звук прямо из-под кровати. Брови сводятся от надоедливого рингтона, что доходил до сонливого парня характерными вибрациями.

— Да чтоб тебя... — Хриплый голос вырывается сам собой.

Хёнджин с трудом отрывает голову от подушки, мир плывет перед глазами. Слишком сонный, чтобы даже думать, он переваливается на живот и съезжает вниз, свешиваясь с кровати, чтобы наконец схватить проклятую шумящую штуку. Большой палец тыркается в экран почти наугад и блаженная тишина на мгновение обволакивает его. Хван даже не посмотрел, что именно отключил. В последнее время с этими таблетками просыпаться стало настоящей пыткой. А раньше он вставал буквально сразу: первый же сигнал — и он уже в душе, с идеальной укладкой, продуманным нарядом, к тому же успевал сменить образ, если что-то ему не понравится в процессе. Теперь же его мир сузился до промежутков между тремя будильниками, каждый из которых он ненавидит всё сильнее.

Он снова рухнул лицом в подушку, закрыл глаза и позволил телу обмякнуть. Руки безвольно свисали с края кровати, пальцы почти касались прохладного паркета. Сознание начало медленно и благодарно тонуть обратно в тёплый мрак...

И снова — та же наглая мелодия. Палец, действуя на автопилоте, шлёпает по экрану. Тишина. Ещё звонок — ещё шлепок. Опять...

Наконец, в затуманенном мозгу что-то щёлкнуло. Что-то было не так. Слишком настойчиво. И слишком... Долго. Он приоткрыл один глаз, заставив его сфокусироваться на светящемся прямоугольнике в руке. Это был не будильник. На экране плясала иконка входящего вызова и фотография с глупыми бобовыми глазами.

С третьей попытки ему удалось провести пальцем по зелёной кнопке. Он включил громкую связь, бросил телефон на одеяло рядом с головой и погрузился обратно в бездну полудрёмы, откуда доносился теперь далёкий, как из другого мира, голос.

— Ты что, совсем придурок? Ты спишь, что ли? — Рявкнул Джисон, и даже сквозь хрипоту динамика было слышно, как он едва сдерживает злость. — Я тебе пять раз звонил, и все пять ты отключал! Ты время вообще видел?

Хёнджин, всё ещё лёжа лицом в подушку, заморгал, пытаясь заставить мозг обработать слова. Голос Джисона заставил выйти из состояния сна в жестокую реальность.

— Мне надоедает прикрывать твою задницу, Хёнджин! У нас работы до жопы! — Продолжал наседать голос.

Работа. Это слово сработало как удар адреналина. Хёнджин резко открыл глаза, взгляд упал на яркие цифры на экране телефона, всё ещё лежавшего рядом на простыне.

Без десяти восемь.

Ледяная волна паники промчалась по позвоночнику. Он должен быть в департаменте через десять минут. В идеале — уже находиться на пути.

— Я... У меня дела были! — Выпалил он, инстинктивно пытаясь придать голосу хоть каплю убедительности, но сухое горло предательски хрипело и срывалось на сип.

— Да слышу я, какие у тебя «дела» были! — Язвительно парировал Джисон и в его голосе послышались уже не только злость, но и тревога. — Ладно, забей. Давай быстрее, шевелись. У нас новый жмурик появился. Точнее, откинулась... Точнее, сама себя... А, блять, ну, ты понял! Ждём в департаменте! Криминалисты уже давным-давно на месте!

Связь прервалась короткими гудками. Тишина, наступившая после этого взрыва, давила на уши. Хёнджин резко подскочил с кровати — и мир на мгновение поплыл. В висках застучало, в глазах потемнело, как у человека при низком гемоглобине, и ему пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы не пошатнуться. Голова была тяжёлой и ватной.

Он почти вбежал в ванную, бормоча под нос ругательства. Карие глаза коротко смотря на своё отражение между делом, делая один единственный вывод, выдыхают изо рта с разочарованием в зрачках, — это ужасно. Круги под глазами настолько стали видны без косметики, что его запросто могли бы принять за какого-то тяжело больного. Губы отсохшие, цвет лица явно не выдаёт здорового румяна и рушит итак усталое от переработок вид лица. Хван цокает, опуская взгляд: его эго не могло воспринимать свой внешний вид таким. Суровая реальность от принятия таблеток больно кольнула по самолюбию.

Времени было итак в обрез, Хёнджин живо принялся выполнять свои утренние ритуалы по максимуму быстро, хоть и не так эффективно как раньше. Тело, несмотря на, казалось бы, нормальный сон, сопротивлялось каждому движению, мышцы ныли непонятной болью. Он вроде и рано лёг, но ощущение словно полночи где-то шарахался. Крис точно не мог захватить его тело, тем более с теми силами, которые имеет. Тогда в чём же проблема? На заданный себе самому вопрос ответ приходит тут же, — таблетки. Не теряя ещё больше времени, кран поворачивается на ледяную воду, которая набирается в ладони. Сжимая зубы от холода, Хван с силой плеснул водой себе в лицо. Острая, шоковая волна на миг прочистила сознание, отогнав туман. Обычно это помогало. Сегодня помогло ровно настолько, чтобы осознать весь масштаб надвигающегося дня: опоздание, невыспанный вид, теперь ещё и труп. Прекрасное начало дня, к этому нечего добавить. Надежда на то, чтобы вселенная сжалилась над ним по крайней мере сегодня и попасть домой пораньше, в уютную кровать.

Одевался он на автопилоте, почти не глядя, выхватывая из шкафа первое, что не требовало утюга и сочеталось хотя бы по цвету. Облегающий чёрный свитер, чёрные брюки — беспроигрышная мрачная униформа. Сверху, для вида приличия и хоть какого-то цветового разнообразия, накинул бежевый кардиган. Пальцы сами нащупали на туалетном столике пару массивных серебряных колец, дорогие часы с чёрным циферблатом и широкий кожаный браслет. Без этого он, ну, никак не мог выйти в люди. Уже в прихожей одной рукой натягивая пальто, другой он сгребал слегка мокрые непослушные тёмные волосы в небрежный пучок, зажав в зубах резинку. Закончив с этим он быстренько схватил любимые духи с тумбочки, пшикнув дважды и растирая по нужным местам. Не то чтобы ему правда нужно было, однако годами приученную подготовку к работе мозг Хвана не мог игнорировать. Всё это важные для него нюансы. Ключи от машины со звоном сорвались с крючка.

Ровно через двадцать минут он нёсся по длинному, отполированному до блеска коридору департамента, балансируя с картонным подносом, на котором подпрыгивали два полных до краёв стакана. Гулкие щелчки каблуков его дорогих ботинок по ламинату выстреливали, как метроном, отмеряя секунды опоздания. Люди озирались на него, некоторые, как казалось довольно слепые, ловили восхищение от очередного появления руководителя, скрыто ото всех сражающийся с диссоциативным расстройством и плевать даже на то, что тот опаздывал. Для всех он и опаздывал идеально. Обычно детектив мог позволить себе расслабленно доходить до своего кабинета и дать всем налюбоваться, но после увиденного сегодня утром отражения, Хёнджин явно усомнился в магии преображения своей дорогой косметикой. Он вихрем ворвался в кабинет, распахнув дверь плечом, вовсе игнорируя взгляды чужих, в особенности стараясь даже не задерживаться перед ними.

Чанбин и Джисон резко обернулись на шум. Второй, узнав его, тут же мрачно ссутулился, скрестив руки на груди.

— Ты выглядишь отвратительно, — без предисловий констатировал Джисон, делая шаг вперёд и оценивающим взглядом с головы до ног осмотрел Хёнджина. — Но, как всегда, в своём косплее хуллиордера.

Подмечено было правильно, что с горьким чувством разлилось внутри, пожирая самолюбие. Только у него не было сил даже возразить ради вида.

— Я вам... Ух, блять, — Хёнджин, тяжело дыша, поставил поднос на ближайший стол, едва не расплескав содержимое. Он стоял, опираясь ладонями о столешницу, пытаясь отдышаться. — Кофе... Принёс. В виде штрафа за опоздание.

Парни удивлённо переглянулись. Щедрость — да ещё в такой форме — от вечно саркастичного и скупого на жесты руководителя была явлением из ряда вон. Джисон первым опомнился, быстрым движением прихватив один из стаканов.

— Надеюсь, ты там яд не подмешал, — буркнул он, делая осторожный глоток чёрного американо. — Пока не получу своё мясо на пару, я так просто не сдохну, хорёк.

С этими словами он протянул второй стакан Чанбину, который уже поднялся с места и молча, с лёгкой ухмылкой, принял неожиданную дань.

— Белка орешки должна грызть, а не мясо на пару, — язвительно парировал Хёнджин отдышавшись и, не спрашивая разрешения, повалился в кресло Джисона, откинув голову на спинку. Глаза его были закрыты, грудь всё ещё тяжело вздымалась. Кажется, физическая подготовка тоже начала хромать.

— Я могу начать грызть твои мозги вместо мяса, раз так хочешь.

Нет, ему уже одного серого призрака там хватает.

— Ладно, всё. Потом с твоим мясом разберусь. Что там у нас за жмурик? Говорите, пока я ещё на ногах.

— По предварительным данным, молодая девушка. Обнаружена матерью в ванной комнате с глубокими ранами на запястье, — он держал в пальцах листок, первый рапорт из участка. — Предположительно могла вскрыть себе вены. Мать и вызвала полицию.

Хёнджин медленно перевёл взгляд с бумаги на Чанбина, затем на Джисона, который, мрачно кивнув, забрался на край стола. Тот сделал глубокий глоток кофе, слегка поморщившись. Честно говоря, он не понимал, зачем звать его на такие дела, ведь он уже достаточно высоко забрался, чтобы только читать отчёты и ставить подписи. Скорее всего Джинён не дал ему спуску, мол, «и дальше продолжай по нашему уговору, поднимай престиж участка».

— Это уже второе за... Что, два дня? — Голос Хёнджина звучал приглушённо, больше как констатация, чем вопрос. — Странно всё это, — добавил он почти шёпотом, потирая переносицу.

— Вот именно, — подхватил Джисон, спрыгивая со стола. — Судмедэксперты пока лишь пожимают плечами. Ни мотивов, ни связей, ни намёка на причастность третьих лиц. Полный ноль. Но на всякий случай вызвали полный отряд криминалистов, мать жертвы настояла. А она младшая сестра одного из прокуроров, даже если и правда сама себя лишила жизни, мы всё равно должны туда наведаться и полностью обследовать. Иначе нас «папик Джинён» за халатность в береговую охрану переправит.

— Да он всегда грозится в береговую охрану нас сослать, задолбал уже, — цокает Хван, поворачиваясь с креслом в сторону. Ему этот Джинён уже по горло, но хотя бы не особо встревает в дела детектива.

Чанбин беззвучно встал и направился к вешалке за своей чёрной курткой. Джисон, допив чуть остывший кофе до дна, с силой смял стакан и отправил его в урну точным броском. Его взгляд намертво прилип к Хёнджину, который всё ещё сидел, будто придавленный грузом усталости.

— Надеюсь, в этот раз ты с нами? — Спросил Джисон, язвительно приподняв одну бровь.

— С вами, с вами, — пробормотал Хёнджин, с ощутимым усилием отрывая себя от мягкого кресла. Казалось, гравитация в этом кресле была втрое сильнее. Он поднялся, кряхтя, и потянулся, слыша как щёлкает спина. — Поехали разбираться с этим... Пиздецом.

***

Ванная комната тонула в тишине, нарушаемой лишь мерным, тоскливым звоном падающей с крана капли и щелчком фотоаппарата. Воздух был тяжёл, пропитан запахом дешёвого геля для душа с ноткой ароматизированного миндаля и чем‑то тяжело медным. Тело лежало в центре этой кафельной белизны, как статуя. Молодая, очень молодая. Фарфоровая плоть, лишённая напряжения, растворилась в воде, приняв неестественную, мягкую позу. Голова запрокинулась на холодный борт, мокрые волосы тёмными водорослями растекались по плечам и груди. Лицо, обращённое к потолку, было бледно, как старый мрамор, с полуприкрытыми глазами, за стеклянной дымкой, в которых застыла безжизненная пустота.

Вода в ванне была не прозрачной. Жидкость окрасилась в мутно‑розовый, еле различимыми слоями, переходящий в ржавый цвет у её бёдер, где темнели, как ни странно, густые скопления не использованного геля. Этот оттенок был противоестественно нежен и оттого отвратителен в данной концепции. Тонкие, едва заметные алые нити всё ещё тянулись от её левой руки, медленно расползаясь в воде и распадаясь на бурые хлопья. При том самое главное, что приковывало взгляд, вышибая дыхание, — это правая рука. Бессильно свесившаяся за фарфоровый край, пальцы, изящные и длинные, едва касались лужицы на кафельном полу. Извилистый, рваный и страшный разрез зиял на внутренней стороне запястья. Из самого глубокого уже не текла струйка — лишь отдельные, тягучие капли сгущались на кончиках пальцев и с тихим, неспешным плюхом падали в растущее под рукой тёмное зеркало на полу, отражая свет лампочки на потолке, словно с неким фильтром потустороннего мира. Рука была бледной, и на этом фоне тёмно‑багровая рана казалась чудовищной вставкой, грубым шрамом на картине хрупкой жизни.

Свет от тусклой лампочки дрожал на влажной коже, играл в каплях на ресницах, скользил по краю ванны и цеплялся за кухонный нож, безвольно лежащий в розовой воде у её ног. Всё было неподвижно, застыло, как последний кадр. Даже пар, что когда-то клубился здесь, осел холодной росой на кафеле и зеркале, затянув отражение этого кошмара молочно-белой пеленой. Тишину в тесной, залитой неестественно ярким светом ванной снова разорвал механический щелчок. Белая вспышка на миг выхватила из полумрака бледное тело, розоватую воду и холодный блеск кафеля. Молодой парень с фотоаппаратом отстранил технику, наклонился ближе к краю ванны. Его лицо, искажённое сосредоточенной гримасой, оказалось в сантиметрах от обездвиженной руки. В синих нитриловых перчатках его пальцы осторожно оттянули кожу чуть выше разреза, изучая его края, глубину, характер. Сзади раздалось короткое, понимающее хмыканье.

— Что ж, — Гаон присел на корточки, чтобы установить на кафель жёлтый номерной маркер. Пластиковый треугольник встал у самой кромки тёмной, почти чёрной лужи, растекшейся по плитке. — Приняла окончательное решение.

Ещё одна вспышка. Яркий свет на мгновение зажёг маркер, и его ядовито-жёлтый цвет отразился в мокром, глянцевом пятне.

— И ванну, заодно, — так же ровно и без интонации ответил Джуён, не отрывая глаз от дисплея фотоаппарата. Он листал кадры, проверяя резкость, оценивая ракурсы.

Гаон, всё ещё присевший у пола, резко дёрнул плечом, судорожно прижав кулак ко рту. Из-за сжатых губ вырвалось приглушённое, шипящее хихиканье, которое он отчаянно пытался задавить, чтобы его не услышал кто-то за дверью. Плечи его мелко тряслись.

— Блять, — выдохнул он, наконец откашлявшись и с трудом выпрямляясь. Лицо его было красным от сдержанного смеха. — Шутка-то... Хорошо зашла. Я бы сказал заплыла.

— Знаешь, а это даже хорошо на мозг работает. Мой общажный друг однажды также писал курсовую. Половину тела в душе намылил и свободной рукой печатал в телефоне. Правда его отчислили тогда за опоздание, исчерпал свои лимиты.

— Ты про того большелобого? Нет, так его же тогда вернули. Правда он сессию не смог закрыть, слышал от Йерын, которая с ним стажировалась. Он так неудачно шутканул над старшим судмедэкспертом. Окончательно там и отчислили.

— Это как надо было шуткануть-то? — Джуён приподнял бровь, переводя взгляд на отвлёкшегося от трупа друга.

— О-о, тебе понравится. Ответь на вопрос, — Гаон приподнялся с корточек, — какие элементы могут сохранять жизнеспособность в теле после клинической смерти?

— Эм, ну, микроорганизмы в ранний постмортальный период?

— Член патологоанатома, чувак.

Джуён чуть было не заржал в голосину, резко прикрывая рукавом свой рот и испуская вопли как можно тише в ванной комнате, где эхо могло дойти до коридора. Его лицо от попыток успокоиться стало багровым, а на глазах выступили крупицы слёз. Правда, казалось, перед мёртвым телом такая красочная картина двух стажёров немного была не в тему.

Не то чтобы им было плевать на труп. Парни при первом взгляде на неё сначала побледнели, на вид она была ненамного младше них самих, а по приказу Дакхо им пришлось ненадолго отойти в сторону и подышать свежим воздухом, прийти в себя, пока опытные специалисты изучат сначала всё сами и уже потом дадут стажёрам вместе с их наставником обойти тело ещё раз. Картина, конечно же, была для них душераздирающей, ребята в принципе знали, на что шли, когда выбрали именно это направление их сферы. Только реальность была в разы суровее тех фильмов ужасов, где трупы показывались менее изощрённым образом.

Тем не менее они отошли от шока быстро, решив отделаться шутками и не вдаваться в угрюмые мысли. По крайней мере душа жертвы вряд ли бы хотела узреть ещё более мрачных событий из мира, которую покинула...

Именно в этот момент лязгнула ручка двери, и в помещение, слегка раздвигая и без того насыщенный воздух, вошёл старший судмедэксперт. Его взгляд скользнул по сцене, по маркерам, по телу и наконец, по красным лицам стажёров, сначала не придав такому большого значения.

— Ну, что тут у вас? — Спросил он, поправляя свои перчатки.

— У нас всё хорошо! Чего не скажешь об этой девушке, правда? — Ответил Гаон, ещё не до конца пришедший в себя, выпалил первое, что пришло в голову.

Прозвучало это грубо, глупо и неуместно. Почти мгновенно его затылок настиг короткий, но чувствительный щелчок пальцами Дакхо. Джуён, стоявший к ним боком, лишь крякнул. Он упрямо смотрел в видоискатель, но уголки его губ непроизвольно задёргались. Он сжал их в тонкую, белую полоску, изо всех сил стараясь сохранить каменное выражение лица, под которым булькал тот же смех.

— И когда вы двое, клоуны-наггетсы, прекратите свои неуместные шутки впихивать? Только что же бледнели при виде неё, — Дакхо произнёс это строго, обходя широкой дугой тёмную лужу у ванны. Присев на корточки, он в синих нитриловых перчатках бережно, но уверенно взял окоченевшую руку девушки. Его взгляд скользнул по разрезу, оценивая его физические особенности. Затем он быстро, не выпуская руки, обвёл глазами всё тело в воде — позу, состояние кожных покровов, другие возможные повреждения. Наконец, внимание привлек лежащий на дне ванны, в мутной розовой воде, небольшой нож. Дакхо наклонился ещё ближе, всматриваясь, но не трогая его.

— Ну, господин Ким, у нас и так мрачная работа, — начал оправдываться Гаон, потирая затылок и бросая взгляд на Джуёна в поисках поддержки. — Мы просто... Немного разбавляем её. А то так и сойти с ума можно.

Джуён в ответ лишь едва заметно пожал плечами, не отрываясь от камеры. Он сделал ещё один снимок — крупный план ножа в воде, чтобы зафиксировать его точное положение. Дакхо медленно поднялся, раздался тихий хруст в коленях. Он отряхнул несуществующую пыль с брюк, сложил руки на груди и уставился на молодых людей. Кое в чём они были правы: в молодости сам Дакхо частенько вытворял подобное, а то и похлеще этих двоих, но никакие угрозы не заставили бы его раскрыть своё прошлое этим обалдуям, — зазнаются ещё. Судмедэксперт решил на этот раз прикрыть глаза на неуместную шутку.

— Ладно, — произнёс он, переходя на тот самый тон, которым так раздражал парней своим профессионализмом. — Хватит самодеятельности. Переходим к делу. Что можете сказать по предварительному осмотру места происшествия?

Парни пару секунд стояли молча, косясь друг на друга. Дхуён, который всегда первым отвечал на такие вопросы наставника, посмотрел на Гаона, который никогда первым не начинал. Оба ждали друг от друга хоть каких-то первых слов.

— Ну? — Снова спросил Дакхо, разрывая тишину. — Ладно, Гаон, начни с общего положения тела. Джуён, дополни по характеристике раны и примерное время смерти. Только без шуток. Работа у нас одна — понять, что здесь произошло. Или мне снова заставить вас сдавать отчёт господину Хвану?

На этих словах оба быстро замотали головами, молча говоря, что только этого им и не хватало. Отчего-то их достаточно сильно напугал руководитель убойного отдела, пока все другие, несмотря на тот же страх лишний раз потревожить его, восхищались им. Кажется, сам Ёнбок к ним по этой же причине относится более чем великодушно, образуя молчаливый и несуществующий отряд по «нелюбителей Хван Хёнджина». Ну, молодые умы не понять, зато запугивать стажёров-наггетсов уже входит в привычку у всех в отделении. Однажды даже Чонин во время обеда, совсем внезапно для себя, сделал вид что поздоровался с Хёнджином, который якобы был за спиной Гаона. Возможно, стажёр бы не испугался, если бы он в тот момент не разговаривал за спиной детектива, мол, какой он угрюмый, когда сидит с отчётом в руке или когда заходит в департамент, то сотрудники специально поджидают приблизительное время его появления, абсолютно не понимая — зачем? Тот так испугался, что подавился булкой, пытаясь поприветствовать руководителя, кланяясь в воздух, правда стоило выпрямиться, как смех Чонина слышали из коридора, вперемешку с криками стажёра. Он казалось бы и боится Хёнджина, но одновременно с этим ничего не может поделать со своим чертовски открытым и шутливым характером.

— Что ж, — откашлялся Гаон, мирясь с тем, что первый будет отвечать он, — Тело девушки находится в ванне... эм... заполненной на три четверти...

— Гаон, ты сейчас надо мной издеваешься? — тон судмедэксперта сменился на строгий, а брови сместились к переносице, от чего очки с носа слегка съехали на кончик носа.

— Всё, всё, прошу прощения! Поза характерна для наступления смерти до развития полного трупного окоченения. На открытых участках кожи предварительно... эм... отмечается выраженная бледность, характерная для... а-а... острой кровопотери. Трупные пятна в стадии... ох, чёрт... слово забыл...

— Стадии гипостаза, — шепнул Джуён в помощь другу.

— Да, стадии гипостаза на поверхности конечностей, учитывая позу, что предварительно соответствует времени нахождения в данном положении... — Гаон посмотрел на Дакхо, сминая пальцы в перчатках, словно его отчитывали за какую-то шалость. — И признаков резко выраженного агонального периода* не видно...

— Рана имеет значительную длину, ориентировочно преимущественно поперечного относительно оси конечности, что говорит о том, что девушка намеренно это сделала, — продолжил Джуён, буквально на одном дыхании, когда взгляд старшего судмедэксперта перешёл на него. — Края раны ровные, без осаднений и разрывов, что характерно для воздействия острого режущего предмета. Концы раны поверхностно приподняты, что может косвенно указывать на направление движения лезвия, но предстоит уточнить при детальном исследовании. В глубине раны визуализируются пересечённые сосуды. Признаков «посылов» или множественных неглубоких параллельных надрезов в непосредственной близости не обнаружено.

— Время смерти?

— Предварительно около полуночи, ближе к двум часам ночи.

— Отлично, хоть с чем-то вы нормально можете справиться, — хмыкает судмедэксперт, довольно кивая и идя на выход, подзывая стажёров.

— Господин Ким, так зачем нам каждый раз говорить на «официальном» языке, если мы всё это опишем в отчёте точно такими же словами? — Возмущается Гаон, выходя из ванной следом за своим наставником.

— Чтобы вы не забывали этот «официальный» язык при написании отчётов и чтобы вы могли правильно выражать свои мысли, если вдруг будете работать с куда более важными людьми, тебе и так прощается твое «эм, а-а, э-э» и так далее по списку. Учись у Джуёна, он всё это как скороговорку читает.

— «Как скороговорку читает», — тихо передразнивает наставника Гаон и получает кулаком в плечо от друга, после чего тихо смеются.

— Тебе сейчас снова по шапке надают, — хихикает Джуён, но второй разводит плечами, мол, ему не впервой.

В небольшой, душноватой гостиной царила тишина, разрываемая лишь прерывистыми всхлипываниями. Двое полицейских в форме организовали работу. Один стоял у окна, тихо что-то записывая в блокнот. Второй, молодой и немного потерянный, сидел на краю продавленного дивана рядом со сгорбленной женской фигурой. Его рука неуверенно, ритмично похлопывала женщину по спине, а сам он пялился в стену, избегая смотреть на слёзы. Эту застывшую картину взорвал стремительный вход троицы из отдела по особо тяжким преступлениям. Они влетели в квартиру резко, разбавляя застоявшуюся атмосферу горя. И даже Хёнджин, чьё лицо носило следы недосыпа и внутренней усталости, в своём чёрном пальто и с безупречным, хоть и небрежным, полувысохшим пучком на голове выглядел инородным телом. Его взгляд, мгновенно оценивающий, за долю секунды прошёлся по присутствующим: заплаканная женщина, два полицейских. Затем он перевёл глаза в сторону ванной, где маячили фигуры в синих бахилах. Судмедэксперты, заметив его, почти синхронно поклонились.

Тишину рискнул нарушить Гаон, не умеющий иногда держать язык за зубами.

— Опаздываете на расследование, господин Хван, нехорошо, — выпалил он, тут же поймав на себе не столько злой, сколько откровенно удивлённый взгляд Хёнджина. Удивление длилось миг, прежде чем затылок парня снова настигла короткая, увесистая оплеуха от Дакхо. — Прошу прощения, — буркнул Гаон, потирая шею. Хёнджин лишь слегка прищурился, уголок его глаз тронула едва заметная искорка. Он ещё прекрасно помнит их выходку за слухи про «Хвана» с Ёнбоком, но позже обязательно отыграется над ними.

— Начальство никогда не опаздывает, Гаон. Оно прибывает точно в назначенный им самим момент. Знаешь такое выражение? — Он отвернулся от него, и всем своим видом обратился к Дакхо. — Ну, господин Ким? Что нам показывает картина?

— Жертва — девушка. Нам Даын. Совсем недавно исполнилось двадцать. Обнаружена матерью в ванной в семь утра. Причина смерти, предварительно, острая кровопотеря в результате резанной раны на запястье. Порез нанесён кухонным ножом, найденным на месте. Характер раны — поперечный, края ровные, без «меток неуверенности». По степени развития трупных явлений и температуре тела смерть наступила приблизительно между одиннадцатью вечера и двумя часами ночи.

— То есть, банальное самоубийство? — Вклинился Джисон, сместившись за спину Хёнджина, чтобы лучше видеть судмедэксперта.

— По всем визуальным признакам — да, — подчеркнул Дакхо. — Но «банальным» или нет, нам покажут токсикология, детальный анализ раны и полное вскрытие. Для точных выводов тело необходимо забрать в морг.

Хёнджин кивнул, его мозг уже обрабатывал информацию, выстраивая логику действий. Он повернулся к своим друзьям.

— Хорошо. Чанбин, — он указал взглядом на диван, — твоя задача разговорить мать. Успокой, если можешь. Но главное — узнай всё: что было вчера, настроение дочери, круг общения, проблемы, подозрительные звонки. Любую мелочь. Мы с Джисоном сначала взглянем на место, потом пройдёмся по её комнате. Будет что-то критичное, зови сразу.

Не дожидаясь ответа, он уже двинулся в сторону ванной. Джисон, обменявшись с Чанбином коротким понимающим взглядом, шагнул следом. Инспектор, переступив порог, на мгновение замер. Глаза его, привычные ко многому, всё же вынуждены были за секунду охватить всю картину целиком. Его лицо непроизвольно исказила гримаса, нос сморщился.

— Фу, чёрт, — выдохнул он. — Хорошо хоть не голая. Уже легче. — Джисон сделал шаг, аккуратно обходя лужу и номера, и пристальнее всмотрелся в позу девушки, в её расслабленные пальцы, в отсутствие каких-либо повреждений на одежде.

Хёнджин, тем временем, молча достал из кармана пальто пару тонких латексных перчаток, которые каждый раз обновлял сразу же после использования, чтобы не забыть в самый необходимый момент. Он натянул их на руки одним движением, и мягкий щелчок резины нарушил тишину. Карие глаза смотрят на труп, при этом ощущая неприятный холодок в области живота. Детектив за несколько лет работы видал немало трупов, должен был привыкнуть, однако иногда, словно некий психологический отклик, в нём ударяет прямо по давно саднящей ране. Мать. Именно её смутный образ, сохранившийся в голове, сейчас держит Хёнджина здесь, прямо в этой ванной, смотря на очередной труп — один из сотен таких, которые он увидел. И от осознания того, что этот вряд ли единственный, становилось только тоскливее. Он не стал сразу смотреть на раны. В голове у детектива никак не укладывалось то, почему люди могли решиться на такой отчаянный шаг, как суицид. Разве это... не страшно? Разве их внутренний голос не кричал: «Остановись и попробуй жить снова?» По словам Ким Сынмина, мозг должен останавливать тебя, когда ты на краю, — в момент, когда ты не можешь выдержать тяжесть мира и вдруг что‑то в тебе щёлкает: некая надежда, а может, и инстинкт самосохранения. Мозг же должен был бороться с этим... Значит ли, что всё совсем не так?

«Тебе ли не знать, Хван Хёнджин? Ты сейчас страдаешь не меньше из-за своей головы.»

Хван выдыхает из носа и сгибается к жертве, переборов себя и смотря в её фарфоровое лицо, не сильно отличающееся живостью самого лица детектива, скрытое от чужих заинтересованных взглядов под косметикой. Мысль, всплывшая невольно в голове, заставила даже грустно приподнять уголки губ. Надежда? Ему её не давали. Она обычно умирала последней, но у Хвана сложилась так, что на очереди к смерти она вызвалась добровольцем самой первой. Даже само сознание играло с ним в плохую игру, подкинув Криса. Наверное, не будь у него упрямой справедливости к правде о смерти матери, мести отцу и страха лишить себя самостоятельно жизни, то на месте этой девушки ещё пару лет назад... покоился бы он сам.

До кровавых порезов Хван не стал дотрагиваться, там наверняка всё прочесали судмедэксперты. Вместо этого он осторожно приложил уже привычно, слегка дрожащую ладонь к мокрым от воды и волосам вискам девушки, наклонив её голову чуть вбок, словно недоверчиво перепроверяя те места, которые легче всего упустить.

— Ну, в принципе... да. Ни царапин, ни заломов. Прямо видно, что... сама решила откинуться, — вновь заговорил Джисон, смотря на жертву без какой-либо определённой эмоции, однако точно ощущал под кожей бегающую прохладу, будто циркулирующая в крови.

— Именно это меня и смущает, — произнёс он тихо. — Вторая такая смерть. Подряд. И снова молодая. Что-то не складывается.

— Ну, тут нам с тобой ловить уже нечего, кроме этого... консервного запаха, — буркнул Джисон, снова морщась и встряхнув головой, будто пытаясь стряхнуть с рецепторов навязчивую сладковатую вонь крови, смешанной с водой и бытовой химией. Он тоже натянул перчатки. — Пойдём осмотримся в её комнате. Мёртвые никуда не денутся.

Он первым вышел из ванной, жадно втягивая в лёгкие менее отравленный воздух коридора. Хёнджин ещё на секунду задержался, его взгляд скользнул от тела к ножу на дне ванны, будто пытаясь прочесть в этой картине хоть одну несостыковку. И правда было похоже на самовольное лишение жизни. Не найдя её с ходу, он развернулся и последовал за напарником.

Перед ними предстала небольшая комната. Типичное подростковое логово. Воздух пахнет пылью, освежителем и чем-то сладковато-затхлым. На стенах — плакаты с иностранными рок-группами и кадрами из аниме. Стол, заваленный листами бумаги, карандашами, пустыми банками из-под энергетиков. Закрытый ноутбук. Вещи — худи, футболки, пара кроссовок — были навалены на единственный стул, словно их скинули туда одним движением. Взгляд Хёнджина скользил по этому беспорядку, цепляясь за детали, в то время как Джисон деловито начал открывать ящики письменного стола, беззвучно перебирая содержимое.

— Ну и веселье у вас тут, — раздался голос сбоку.

Хёнджин вздрогнул и резко повернулся к источнику звука. На кровати, поверх клетчатого одеяла, развалился Крис. Он лежал на боку, подпирая голову рукой, и смотрел прямо на детектива. Он был всё таким же — чёрно-белым пятном в цветном мире, контрастным, как сгусток негатива Хёнджина, проявляющаяся в человеческом виде и подбешивая своим существованием. Но сегодня в его позе сквозила усталая расслабленность, словно он только что вынырнул из глубокого сна. Карие глаза детектива сомкнулись в нежелании видеть это глупое лицо, так ещё и бесчеловечно развалившегося на кровати жертвы. Пальцы Хёнджина нащупали в кармане пальто гладкий и прохладный флакончик. Он достал его, отщёлкнул крышку большим пальцем и заглянул внутрь. Пусто. На белом пластике дна не было ничего, кроме нескольких крупинок белого порошка.

— Чёрт, — вырвалось у него сдавленное ругательство сквозь зубы.

Он почувствовал на себе взгляд и поднял глаза. Джисон, придержав ящик, смотрел на него с немым вопросом.

— Ты чего? — Спросил напарник, кивнув на предмет в руках Хёнджина. — Что это?

— Да так... Голова раскалывается, — Хёнджин поспешно сунул пустой флакон обратно в карман, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Обычно пью, когда совсем тяжело. Помогает.

Ложь далась легко, почти автоматически. Она всегда проще давалась Хвану, чем правда. Но внутри всё похолодело. Он мысленно прикинул: флакон был рассчитан на месяц. Он закончился чуть больше чем за неделю. Что же он скажет Сынмину? Тут лгать сложнее. Нужно будет придумать что-то. Что угодно. Что их украли. Или что уронил. Что...

— У меня в кабинете есть обезболивающее, — предложил Джисон, возвращаясь к осмотру ящика. — Сильное прям. Если потерпишь до возвращения в департамент, дам одну.

— Всё нормально, не парься, — отмахнулся Хёнджин, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии успокаивающей улыбки. — У меня в своём кабинете тоже есть.

Он перевёл взгляд на кровать, чтобы снова встретиться глазами с Крисом, но тот... исчез. На смятом одеяле не было никого. Хёнджин тихо, с облегчением выдохнул и сделал шаг к столу, намереваясь помочь Джисону. Отвлечься от паранормального видения при помощи дела казалось логичным решением, тем более скорее всего это было самоубийство и лишь просто окинув комнату глазами, можно было собрать для отчёта все данные, подписать и на этом дело завершено. Хёнджин устал. Не только физически, но и морально. Его сил не хватало на что-то большее, чем с трудом просыпаться по утрам. В планах было ещё немного, хотя бы месяц продержаться как прилежный руководитель, прежде чем разом оформить заслуженный отпуск, дни которого он с особым усердием накапливал. Да и к тому же можно было бы в причины указать своё здоровье, заодно использовать время с пользой, расследуя втихую дело матери, стоило бы чему всплыть наружу. А может стоит наведаться в Чеджу, откуда ведут зацепки, в сторону старого места больницы?..

Мысли обрываются, когда он видит как Крис что-то берёт в руки. Просто вдруг неожиданно ловит взглядом его оживление. Через секунду до сознания Хвана доходит. Стринги. Хёнджин замер, с ужасом наблюдая, как чужая рука поднимает эту вещь на уровень глаз. Пальцы растягивали эластичные бока, будто изучая конструкцию.

— И это носят? — прозвучал его голос с лёгкой усмешкой. — Одни нитки, господи. Как в этом вообще ходить-то?

И прежде чем он успел что-либо осознать, рука поднесла ткань к лицу. К носу. Он почувствовал сладковатый запах стирального порошка.

— Хён... Ты чё делаешь? — Голос Джисона прозвучал прямо сбоку.

Хёнджин хлопнул глазами. Картина встала на свои места: он стоит посреди комнаты, держа в руках женские стринги. Инстинктивно дёрнулся, швырнув вещь прочь, как раскалённый уголь. Пальцы тут же, с отвращением, вытерлись о ткань собственных брюк.

— Так... Просто... Открыл шкаф, не подумав, господи, — залепетал он, чувствуя, как горит лицо. Его взгляд лихорадочно метнулся по комнате, ища того, кто это устроил.

Крис снова сидел на кровати. Он откинулся на спинку, скрестив ноги, и тихо, беззвучно трясся от смеха. Его плечи дёргались, а рука была прижата ко рту, как бы сдерживая хохот.

— Ай-яй-яй, — наконец произнёс Крис, с преувеличенным разочарованием, качая головой по сторонам. — Руководитель Хван, как непрофессионально. Ещё и при свидетелях.

Он негромко цокнул языком, наслаждаясь моментом. Его взгляд стал пристальным.

— А ты это... Таблетки кончились, да? — Тихо спросил Крис, и в его голосе появилась змеиная нотка. — Плохо. Очень плохо. Так плохо, что я щас танцевать начну от горя...

— Съеби, — прошипел Хёнджин в пустоту, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он украдкой бросил быстрый взгляд на Джисона.

Тот сидел на корточках у кровати и двумя пальцами в перчатке приподнимал край свисающего одеяла, стараясь заглянуть в тёмную щель под ней, пока Крис, сидящий на кровати трогал волосы забавного инспектора-белки. Хёнджин не мог смотреть на это и просто развернулся, дальше исследуя остальные части. Походу сцена со стрингами, казалось, была списана им на стресс и странности начальника, с которыми Джисон, видимо, уже свыкся, да и отмазка в виде случайности неожиданно сработала. Пальцы Джисона, не имевшего и понятия того, что его волосы прямо сейчас мягко поглаживали невесомые руки призрака, потянулись к карману и извлекли телефон. Лёгкий щелчок — и яркий, сконцентрированный луч фонарика разрезал густую темноту под кроватью. Свет выхватил из небытия пыльные завитки, забытый носок и... нечто иное и такое знакомое. Глаза детектива сначала прищурились от напряжения, пытаясь сфокусироваться, а через секунду резко расширились, заприметив знакомую фигуру. Взгляд застыл, зафиксировав увиденное.

— Слышь, Хёнджин, смотри-ка, — голос Хана стал тише. Он слегка отодвинулся в сторону, уступая место, а Крис надул губы, оставшись без пушистых волос под пальцами.

Хёнджин, не говоря ни слова, опустился на одно колено. Пол был холодным и пыльным, это ощущалось даже сквозь ткань брюк. Он наклонился, почти касаясь лбом края кровати, и заглянул в узкую щель, куда падал дрожащий от руки Джисона свет. Там, в самом углу у стены, стояли несколько банок. Энергетики. Хёнджин хмуро протянул руку, его пальцы обхватили прохладную, липковатую от потёкшей и застывшей струи напитка, с пылью на поверхности одной из банок. Он вытащил её, поднял на уровень глаз, медленно поворачивая в руках. Латекс скрипел по металлу.

— Этот энергетик... — Начал Джисон, приглушив фонарик. — О, тот же бренд, да? О котором мы докладывали, что видели в общежитии.

Хван перевёл взгляд с банки на лицо напарника. Тот смотрел на него сосредоточенно.

— Точно? — Спросил Хёнджин.

— Да, бля, — Джисон выдохнул, засовывая телефон в карман. Раз не уверен в словах друга, то стоило ему самому идти с ними, а не подозревать в точности. — Уверен на сто процентов. Но если сомневаешься... — Он сделал короткую паузу, вспоминая. — Кажется, один из новых стажёров, Гаон, в них шарит. Он их и выделял.

Ответа не последовало. Хёнджин резко, одним движением поднялся с колена. В словах Джисона он не сомневался. Он сомневался, что к делу могут быть причастны какие-то энергетики, а это значит ему надо будет над этим делом ещё поработать. Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты. Вернулся в небольшую ванную комнату. Двое судмедэкспертов в белых комбинезонах, матерясь и кряхтя от напряжения, осторожно пытались извлечь из переполненной ванны безжизненное тело девушки. Вода с розоватым оттенком хлюпала, переливалась через край на кафельный пол, уже покрытый скользкой плёнкой.

— Этот энергетик тот же, что был на прошлом месте? — Вопрос Хёнджина прозвучал резко.

Гаон, аж подпрыгнул на месте, чуть не заматерившись при сотрудниках. Он едва не выронил поддерживаемую им руку трупа, судорожно ухватившись за край ванны, чтобы не поскользнуться. Его круглый от испуга взгляд метнулся на детектива, что так резко появился в полуобороте от него.

— В-вы чего так пугаете! — Вырвалось у него сдавленно. Он перевёл дух и мельком глянул на банку в руке у Хёнджина. — Да... Да, похож. Точнее, точно такой же. Это... вы у неё в комнате нашли?

Хёнджин молча протянул банку ближе. Гаон, кивнул Джуёну, чтобы тот тоже посмотрел. Пока первый придерживал тело, второй наклонился, внимательно всматриваясь в дизайн. Через несколько секунд он уверенно кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Тот самый, — кивнул его друг, полностью подтверждая слова. — Анализы сегодня должны быть готовы за то дело.

Хёнджин, доставая из кармана принесённый из отдела с собой зип-пакетик, засовывает банку туда, напоминая себе мысленно, что нужно отдать будет и эту находку на экспертизу. Может, не зря этот энергетик маячит второй раз. А может и зря. В любом случае анализировать состав этой химии не Хёнджину.

Они осмотрели ещё раз комнату вместе с криминалистами, но ничего интересного не смогли найти, так же как и разговор с матерью умершей ни к чему не привёл. Хёнджин, всё ещё раздражённый от такого активного утра, обколотился спиной к стене, случайно остановившись возле входа в ванную. Довольно не удачное для него решение ещё раз осмотреть труп, которую только что собирались упаковать для перевоза. Однако что внезапно зацепило Хвана, резко отскочившегося от стены, но не убежавшего по дальше, был серый, такой же безжизненный как труп, Крис. Он медленно сгорбившись над лицом девушки, осматривал её уже синющее лицо, словно пытаясь рассмотреть душу человека, которая давно упорхала. Крис и слова не произнёс, не пытался дурачиться с трупом. Просто смотрел долго и без лишних движений, сидя перед лежащим телом на корточках. По телу Хвана пробегаются мурашки. О чём он должен подумать? О том, как же этому дураку удаётся быть таким спокойным рядом с трупом? Или почему этот ненормальный вообще смотрит на труп так задумчиво? Оба варианта вызывали холодок и внутренний страх. Конечно иногда он ловил внезапный, даже немного детский интерес к существованию Криса, за что глубоко в своей душе презирал свою любознательность и вновь возвращал свою расчётливость.

— Хёнджин, нам пора, — заговорил подошедший Чанбин, голос которого дошёл до Криса, столь внезапно повернувшись и застав прожигающие взгляды Хвана на нём. Он тут же отводит голову, неестественно, что не ускользает от бесцветных радужек глаз.

— Да... Идём, — детектив, застигнутый врасплох, быстро разворачивается и удаляется в машину.

***

Хёнджин стоял посреди полутёмного коридора, зажав телефон между щекой и поднятым плечом. Его руки, занятые тонкой папкой в зелёной картонной обложке, перелистывали страницы, хотя взгляд скользил по строчкам, не цепляясь за смысл. Всё внимание было приковано к назойливому гудку в трубке. Каждый новый звук отдавался в виске раздражающей пульсацией. Как не вовремя сотрудники его отдела в лаборатории были заняты анализами других дел и теперь ему приходится пытаться связаться хоть с кем-то из других отделов, чтобы выдали одного сотрудника для проверки чёртовой банки энергетика. Хван закатывает глаза, в очередной раз услышав извинения по телефону одной из сотрудниц, сейчас отчего-то все отделы заняты какими-то делами: у одного в морге три трупа, у другой тест на вещества в крови, а у последнего сильная простуда и вход ему воспрещён. Детектив со всеми собранными силами из воздуха даёт сотруднице приемлемый ответ, пусть и не очень довольный, вскоре отключаясь от связи. Ругань автоматически выскальзывает с губ, после чего он ещё минуты две задумчиво стоит и думает, кому бы ещё обратиться.

Правда всплывшее имя в голове вызывает удар. Понять бы ещё куда: по сердцу, совести или же голове, за такую не подходящую идею? От безысходности, пальцы быстренько набирают имя ненавистного ему человека и не дав себе времени лишний раз передумать, отправляет запрос на звонок. Отчего-то оно длилось словно вечность, но за это время у детектива появились кое-какие мысли на счёт Ёнбока и как того точно заставить принять участие. В последний раз они закончили на не очень приятной ноте и Хёнджин желательно хотел бы избегать даже короткие стычки, обычно возникающие из-за нахождения в одном департаменте. Постоянно рядом с этим назойливым блондином происходят необъяснимые разуму вещи и всё ещё расчётливая черта Хвана твердила ему не связываться с ним.

Хван Хёнджин терпеть не мог ждать. Но сейчас этого человека он был готов подождать. Пусть и скрипя зубами.

— Слушаю.

Наконец, в динамике щёлкнуло, и наступила тишина, а затем — слишком спокойный, почти ленивый голос с глубоким тембром. От этого тона по спине Хёнджина пробежали как мурашки, так и разряд сухого, почти колючего раздражения.

— У тебя что, телефон в жопе завалялся, что ты так долго трубку не брал, сержант? — Выпалил он, не сдерживаясь.

На той стороне на секунду воцарилась тишина. Ёнбок, судя по шороху, отвёл аппарат от уха, чтобы взглянуть на дисплей. Увидев имя позвонившего, он свёл брови поначалу в недоумении, мол, с какой кстати он мог звонить ему после той устроенной сцены? Однако почти сразу же медленно растянул губы в ехидную улыбку. Раз сам начальник звонит ему, значит у того приспичило что-то и некому взяться. Ёнбок обязательно найдёт способ и на этом отыграться, спасибо руководителю за предоставленный шанс.

— Господин Хван, — протянул он сладковато, откидываясь на спинку офисного кресла так, что оно жалобно захрустело. — Какими судьбами? Чем могу быть полезен в такой... поздний час? У меня, на минуточку, до конца рабочего дня тринадцать минут осталось. Так что любые запросы — в очередь на завтра. И то не факт, что дойдёт очередь. Я очень, о-очень занят.

Хёнджин закатил глаза. Уголок его рта дёрнулся в непроизвольной усмешке, которую он тут же погасил, снова сделав лицо каменной маской. Ну, конечно, этот назойливый блондин будет вести себя с ним как нахал и выводить из себя, считая это за небольшую месть. И выводить Хёнджина из себя у него получалось лучше всех. Только если прямо сейчас устроить номинирование, в этом деле равных Крису не будет никого.

Не отвечая, он двинулся к двери своего кабинета, на ходу доставая из кармана пальто связку ключей. Металл звонко щёлкнул в замке, позволяя открыть дверь. Ёнбок вслушивался в шорохи и коротко кашлянул, намекая на то, что Хван зря тянет за резину — иначе он просто отключится.

— Мне нужно, чтобы ты проверил содержимое одного энергетика. Я тебе её передам.

— Эй, стоп, — голос Ёнбока потерял слащавые нотки, став более серьёзным. — Напомню для особо одарённых: я занимаюсь наркотиками и психоактивными веществами. Анализ напитков — это в лабораторию к химикам или в санстанцию. Ты звонишь не по адресу.

— Я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, И Ёнбок, — голос Хёнджина понизился. Он толкнул дверь плечом и вошёл в тёмный кабинет, включая свет. — Поэтому я и звоню именно тебе. У меня на столе уже лежат предварительные анализы судмедов по вскрытию того студента из общежития. И свежие — по сегодняшней девушке. В крови у обоих найдено одно и то же... неопознанное вещество. У меня сильное предчувствие, что подними мы одно дело девушки с моста, возможно наткнёмся на важный след. Если же будут совпадения с этими тремя жертвами... — Хёнджин сделал небольшую паузу, выдыхая из носа. — Тогда скорее всего у нас либо объявился серийный убийца, убивающий непонятной наркотой, либо же новые дилеры, оккупирующие рынок новым, неизвестным нам товаром.

Конечно, в это Хван и сам маловероятно верил. Ну, может дилеры и правда завелись, что уже идёт в отделение Ёнбока, при том Хёнджину остаётся только вовлечь его и умыть собственные руки от лишней волокиты. И даже если это серийный убийца, то для начала бы стоило опять-таки уговорить Ёнбока принять участие в анализе. А для этого парня работать не покладая рук словно собственный наркотик, так что Хван, как руководитель, просто предоставляет ему работу.

На другом конце провода воцарилась мёртвая тишина. Ёнбок перестал качаться в кресле. Он замер, прижав трубку к уху. Он впервые слышал в голосе вечно саркастичного, вечно уставшего Хёнджина такую... вовлечённость, как подумал он. Медленно, задумчиво, он прикусил ноготь указательного пальца, уставившись в белую стену напротив.

Нет, рано делать такие выводы. Это же Хван Хёнджин. Однако чёрт, он прав. Если даже сам Хёнджин подумал, что это опасно, значит стоит сотрудничать и узнать, в чём дело. Просто потому что эти догадки могут быть верны... Может он и самый настоящий кретин в глазах Ёнбока, только отрицать его видение не получается — Хван Хёнджин мог решать дела честно и справедливо, когда это касалось безопасности. Его мышление раскрыло множество таких до и всех их Ёнбок лично просматривал, чтобы узнать где была точно восстановлена справедливость, а где — обман. И точно не из-за...

— Ладно, — резко сказал И. — Сиди там... Сейчас буду.

Связь прервалась коротким, резким писком. Хёнджин медленно опустил телефон, ещё секунду глядя на потухший экран, в котором тускло отражалось его собственное, усталое лицо. Он швырнул зелёную папку на стол, прямо поверх другой, такой же невзрачной, и грузно опустился в кресло. Пальцы сплелись в тугой замок. Взгляд, блуждающий по потолку, краем глаза уловил едва заметное движение в тени у книжного шкафа. Он резко повернул голову, впиваясь взглядом в пустой угол.

— Да твою ж мать! — Вырвалось у него хрипло, и он откинулся на спинку кресла так резко, что оно жалобно заскрипело. Ладонь непроизвольно прижалась к груди, под рёбра, где сердце колотилось с бешеной скоростью. — Ты, блять...

— У-у, совсем хватку потерял без моих регулярных визитов, — прозвучал спокойный, насмешливый голос. — Может мне ещё чаще появляться, чтобы ты перестал шугаться?

В кресле напротив полулёг Крис, всё такой же серого и безжизненного оттенка. Он его цветным пугал и то меньше, а теперь Крис напоминал тех странных существ, которые люди видят в кошмарах или при сонном параличе. Явно жутко, не иначе. Он был развален в нём слишком по-хозяйски, широко расставив ноги в потрёпанных ботинках. Руки, сложенные на груди, казалось, были единственной неподвижной точкой в его расслабленной позе. На его лице играла ехидная усмешка. Пальцы Хёнджина, будто на автомате, полезли в карман пиджака. Нащупали маленькую пластиковую баночку. Пустую. Он с силой зажмурился, стиснув её в кулаке.

— Ой, — с преувеличенной усталостью протянул Крис, закатив глаза, — мы это уже сегодня проходили, — он резко поднялся и в два шага оказался у стола. Его длинные пальцы схватили две зелёные папки. — Прекращай травиться этой хернёй, а то скоро тебя с настоящими трупами путать начнут. Если ты конечно не планируешь сдохнуть. Цвет лица уже подходящий.

— А ты не указывай, — сквозь зубы процедил Хёнджин, отводя взгляд. Он наклонился, достал из-под стола полупустую бутылку воды и сделал несколько долгих глотков, пытаясь смыть сухость во рту. — Я сам решаю, что мне пить.

— Решаешь, да, ты решаешь... Раз ты у нас всё решаешь, то место смерти давай выберем где-нибудь под солнцем, в открытом поле, — Крис не поднимал глаз с бумаг, листая отчёты, — Ты их за последние недели выжрал столько, что я удивляюсь, как твои почки ещё не отказали.

Хёнджин лишь молча поставил бутылку обратно на пол. В висках с самого утра было напряжение, а сейчас вместе с этим и взгляд стал расплываться. Вроде бы сегодня не пил таблетки, а всё тело даже знобит. Отмахиваясь на усталость, он развернул кресло к монитору, и синеватый свет озарил его резкие черты и тёмные круги под глазами. Пальцы застучали по клавиатуре, выводя на экран новые строки, пытаясь высмотреть буквы.

— Ну, и что интересного в твоих бумажках? — Крис закрыл одну папку и открыл вторую. Его взгляд скользнул по столбцам химических формул и цифр. — Смотрю, это анализы крови? Обеих жертв?

— Ага, — коротко бросил Хёнджин, не отрываясь от экрана. — Практически идентичные. Особенно один момент. Неопознанное психоактивное вещество. Одно и то же. В крови обоих. Хочу поднять и сопоставить старый отчёт по Йеджин. Жду Ёнбока. Так что... можешь съебать по хорошему?

Он надеялся на резкую реакцию, на сарказм, на что угодно. Но в ответ наступила тишина, такая густая, что даже стук клавиш в ней потонул. Хёнджин поднял голову. Крис сидел неподвижно, держа папку в опущенной руке. Потом он медленно, очень медленно, расплылся в улыбке. Это была не та, ехидная ухмылка, которую привык видеть детектив. Это была широкая, почти хищная улыбка.

— Опа, — тихо, почти нежно произнёс Крис, со слегка блестящими глазами. — Вот это уже интересно. Я так скучал по горячей веснушке, так что даже не надейся, что я сейчас куда-то денусь.

— Пиздец, — только протянул Хёнджин, недовольно качая головой.

Дверь в кабинет с громким стуком отлетела назад, ударившись о стопор, и на пороге, озарённый светом коридора, возникла стройная фигура. Оба парня в кабинете вздрогнули и резко повернулись на шум. В проёме показался Ёнбок. Он вошёл с преувеличенно вальяжной неспешностью, не планируя показывать излишнюю вежливость, которую Хван не заслуживал. Его взгляд, скользнув по Хёнджину, тут же зацепился за папки на столе.

Крис, будто оживший, резко поднялся с места. С почти театральным поклоном и широким жестом он пропустил парня на своё место, и в его серых глазах вспыхнул живой огонёк. Прежде чем сесть, Ёнбок ловко подцепил пальцами обе зелёные папки и устроился с ними поудобнее. Хёнджин стиснул зубы на три вещи: на дерзость сержанта, на идиотизм иллюзии и жгучую боль в висках.

— Сержант И Ёнбок, — раздался низкий голос Хёнджина. Он сидел неподвижно, сложив руки на столе. Его пальцы слегка постукивали по дереву, выдавая скрытое раздражение. — И с каких это пор вы решили, что в кабинет начальства можно врываться без стука? Или у вас в отделе такие порядки?

— Примерно с тех самых, когда вы перестали ценить слова подчинённых, — коротко, не отрывая глаз от первой страницы отчёта, парировал Ёнбок. Он листал документы быстрыми движениями. — А что вы тут делаете такого секретного в почти нерабочее время, что требует обязательного стука? Бумажки в стол прячешь? Или может, дрочишь?

Крис, прислонившийся к книжному шкафу, крякнул, прикрыв рот кулаком. Его плечи слегка задрожали. Хёнджин же лишь устало провёл ладонью по лицу, задержав руку на переносице, и медленно покачал головой. Казалось, он мысленно считал до десяти. Лучше бы Ким Сынмин был прав и его совет считать в уме реально помогал.

— Я хочу его, Хван, пиздец, как хочу, — прошептал Крис. Его взгляд прилип к Ёнбоку с неприкрытым восхищением.

— Соблюдай субординацию, Ёнбок, — выдохнул Хёнджин, намеренно проигнорировав реплику Криса.

— Ой, виноват, виноват, — без тени раскаяния протянул Ёнбок, наконец подняв глаза. — Так что у вас там такого необычного, что понадобился именно я?

— Так, — Хёнджин откашлялся, поворачивая голову к монитору. Его пальцы пробежали по клавиатуре, и принтер на столе загудел, выплюнув свежий лист. Он протянул его Ёнбоку. — Три отчёта. Два свежих — кровь студента из общежития и девушки из сегодняшнего дела. И один старый — певица из клуба, дело на мосту. Видишь?

Ёнбок взял лист. Его взгляд стал метаться между распечаткой и открытыми папками. Брови слегка поползли вверх.

— Вижу. Состав в первых двух практически идентичный. А вот третий... — он придвинул лист ближе, щурясь. — Формула в нём... она словно прототип. Более старая, что-ли. А в этих, — он стукнул пальцем по свежим отчётам, — та же основа, но усложнённая. Будто продукт доработали... Ладно. Допустим, это след. А где тот энергетик, с которого ты начал?

Хван немного сгибается в своём кресле и открывает один ящик. На стол ставится зип-пакетик, в котором покоится немного липкая от жидкости, пустая, чуть помятая баночка. Блондин сразу берёт пакет в руки, осматривая вещдок.

— Эта из сегодняшнего дела. А папках есть анализы за прошлые энергетики, надо проверить сходится ли состав. В лаборатории анализы придётся ждать, там сейчас рук не хватает... — проговорил Хёнджин, взяв внимание сержанта с пакета на себя, но его взгляд ускользнул в сторону сдвинувшегося с места Криса. Ёнбок тоже уловил его уходящий взгляд на смертельно усталом лице, однако не высказался за этот счёт, позволив руководителю продолжить. — Так что дело и правда не стоит задерживать.

— А откуда этот энергетик ещё не выяснили?

— В круглосуточных его точно нет, — выдаёт Хван, разворачиваясь к монитору и скрещивая руки на груди. Крис опять приставал к Ёнбоку, ему не хотелось наблюдать за этим и выйти из себя. — Можешь расспросить Гаона, слышал он разбирается в энергетиках.

— На нём нет даже штрих кода, производитель указан фальшивый. Точно нелегальное производство, — Ёнбок сводит брови и щурит глаза, пытаясь наклонить банку на свет в попытках рассмотреть что-то. — И полупрозрачного штампа нет. Скорее всего этот энергетик и правда связан с жертвами. Покажет только, конечно, чёткая экспертиза.

— Какой же он ахуенный, когда морщится... — выдыхает Крис, буквально сидя рядом с Ёнбоком и прислоняясь к его плечу, вдыхая запах. — Пиздец, у него ещё и новые духи. Я щас прям на месте кон...

Хван грубо откашлялся, пытаясь перекрыть голос Криса.

— Кхм, да, ещё кое-что, — детектив чуть дотронулся за своё горло, мол, у него просто небольшая простуда или он просто подавился слюной, но учитывая его головную боль, то аж попахивает правдой. — У меня тут бутылка из бара, вещдок из дела певицы, его тоже на всякий случай осмотри. В прошлый раз забыл отдать.

Из того же ящика под столом достаётся красивая бутылка вина с примечательной надписью WolveBite и протягивается блондину.

— Ты... правда думаешь, что эти два дела и дело с певицей как-то связаны? — Ёнбок задумчиво спросил, словно решая стоит ли вообще спрашивать у того, кто часто ведёт себя как подонок. — Я тоже рассматривал дело Йеджин, там ведь было чёткое убийство и прямого виновника вы даже сажали в тюрьмю. А тут два студента, суицид, энергетики... Я как-то не вижу прямой линии, которую ты улавливаешь.

Хёнджин шумно выдохнул, постукивая пальцами по столу, одновременно с прищуром смотря на бесцветное пятно в виде Криса, почти переехавший на плечо сержанта. Заметив взгляд на себе, тот лишь цокает, отворачиваясь от него к шее блондина, проводя носом и вдыхая сладкий запах тела, с которым Хван поневоле был знаком из-за тесного соприкосновения в шкафу.

— Не завидуй, Хван, — усмехается в чужую шею парень, ухмыляясь на горящие глаза в ответ.

Его палец медленно проводит по шее и спускается к ключице. Словно подставляясь чужим желаниям, Ёнбок чуть разминает шею в противоположную сторону, сам не зная, что позволяет Крису уткнуться в место изгиба шеи и плеча, едва ли не оставляя невесомый поцелуй губами, этим же вызывая у Хёнджина дикие ощущения под диафрагмой. Кадык вздёрнулся, проглатывая ком в горле, пока иллюзия изумлялся тому, как на этом свете мог существовать такой необычайной притягательностью человек, подобно ангелу-карателю, до которого запрещено просто так касаться. И он касался. Хван нет. А Крис прекрасно знал, что Ёнбок и есть запретный плод для Хвана. Самый желанный и самый опасный. Просто Хван Хёнджин не умеет принимать свои настоящие чувства и желания.

— Я...

Хёнджин незаметно прикусывает нижнюю губу изнутри до привкуса крови, закрывая свои глаза. Вторая рука под столом больно сжимает собственное бедро, сквозь ткань брюк ощущая следы ногтей. Под висками словно горит пожар, с каждым разом поднимаясь всё выше и выше, доходя до «поехавшей крыши». Злость его распирает такая сильная, что грудная клетка шумно содрогается. Наблюдать за этой сценой, особенно больше удивляясь Ёнбоку, расслабленно сидящий и не осознающий, что же происходит у его шеи. Он был так спокоен, словно невесомое касание чужих, пусть и монохромных губ для него не значило ничего.

Осознание, что Крис только реален для него, до Хвана доходят секундой позже. Однако глаза не торопятся вновь подниматься и лицезреть их близость снова. Едва ли он смог удержать свой острый взгляд вполне спокойным, увидь он ухмылку Криса вновь.

— Хёнджи...?

Вопросительный тон внезапно обеспокоившегося Ёнбока перекрыл глухой стук. Оба повернулись на звук, Крис конечно же отодвинулся слегка, но сейчас он полностью был сосредоточен любованием своей новой обсессии, которая к тому же заставляла внимание Хвана переключиться на него. Два в одном, словно подарок за те страдания, которые бесцветный Крис перенёс из-за нейролептиков.

— Прошу прощения, господин Хван, — дверь тихо открыли, показалась девушка. Она была невысокой, одета в безупречно строгий комплект: чёрная юбка-карандаш, белая, наглухо застёгнутая рубашка, короткий пиджак. Её каблуки цокали по линолеуму, нарушая давящую тишину, царившую минуту назад.

На неё тут же устремились три пары глаз. Хёнджин, устало поднявший голову от бумаг. Ёнбок, сидевший у своего стола, вертя в руках ручку, тоже не обделил девушку своим вниманием. И внимательный взгляд Криса, который тут же прищурился с интересом. Хёнджин выдыхает с неким облегчением, теперь у него есть объект для перемещения фокуса.

— Я думала, не застану вас в такое позднее время, — заговорила девушка, слегка нервно поправляя папку в руках. — Но внизу, на посту, сказали, что вы ещё не уходили.

— А ты... — Начал было Хёнджин, но его перегруженный мозг с трудом извлекал из памяти нужное лицо и имя.

— Пак Инбёль, — почти тут же подсказала она, сделав небольшой, формальный поклон. — Из общего отдела. По документационному обеспечению.

— Инбёль, верно, — кивнул Хёнджин, щелкнув пальцами и снова поднося их к лицу, потирать переносицу. Он также невзначай бросил взгляд на Ёнбока.

Тот сидел, развернувшись к нему почти спиной, но по напряжению в его плечах и лёгкому наклону головы было ясно — он внимательно следит за девушкой. Ёнбок узнал этот голос. Это была одна из тех, чей смех и сплетни он слышал в коридоре, выходя из уборной. Лицо приобрело более раздражённый характер. Глаза блондина, скрытые полуприкрытыми веками, проводили девушку, пока та неловко, будто боясь поскользнуться на слишком гладком полу, подходила к столу начальника. Она положила на край стола тонкую синюю папку. Хёнджин поднял голову и его взгляд скользнул по её лицу. Оно было тщательно и умело разукрашено: стрелки, тушь, помада нежного розового оттенка. Вечерний макияж, слишком яркий для рабочего дня.

— Мне помощь нужна, — сказала она, и её голос стал нарочито мягким, слащавым, будто она пыталась кокетничать.

Хёнджин едва заметно щурится. Рука, лежавшая у него на колене под столом, сильнее сжимается в кулак. Он не особо любил девушек, ведущих себя как-то наигранно.

— В чём именно? — Его собственный голос прозвучал ровно. Он, как руководитель, по хорошему тону обязан помогать младшим сотрудникам. Длинными изящными пальцами он открыл папку, позволив взгляду пробежаться по распечатанным листам. Фокус плыл, буквы двоились, и ему пришлось на секунду задержать взгляд, чтобы заставить их встать на место. — Мелкое хулиганство? Разборки между соседями? — Он взглянул на неё поверх бумаг. — Инбёль, напомни, сколько ты уже в отделе работаешь?

— Два... два месяца, — проговорила она чуть робче, поджимая накрашенные губы. Её глаза, большие и широко раскрытые, не отрывались от его лица, и в них читался немой восторг. — Я... я не могу понять вот тут, с квалификацией деяния...

Она наклонилась над столом, перевесившись через него чуть больше необходимого. Волна её духов — приторно-сладких, с явными нотами пачули и ванили — накрыла Хёнджина. Он едва не сморщился. Слишком жирно припахивало. Её палец с аккуратным маникюром нежно-персикового цвета коснулся строчки в документе. Тёмные волосы упали за плечо, слегка касаясь кожи руководителя, улавливая от них запах сладкого шампуня с примесью её духов.

Хёнджин выпрямился в кресле, отодвинувшись на сантиметр-другой, но этого было достаточно, чтобы восстановить дистанцию. Он расслабил руку, лежавшую на бедре, и перехватил папку второй рукой, чтобы лучше развернуть её к свету. Его взгляд, теперь уже полностью сфокусированный, вновь утонул в тексте, стараясь игнорировать и сладкий запах, и ощущение пристального внимания, и тихое, язвительное хихиканье Криса, доносящееся из угла комнаты, которого так и хотелось уебать чем-нибудь.

Хван хмурится, под черепом итак словно агония от недавних издёвок иллюзии, так ещё теперь и неловкая близость с сотрудницей. Прекрасно, судьба сегодня не захотела сжалиться над уставшим Хван Хёнджином.

— У вас всё... хорошо? — Её голос прозвучал тихо. Пронзительные карие глаза сначала остановились на Ёнбоке. Тот сидел, подпирая голову рукой, закинутой на подлокотник кресла, и смотрел на неё с таким откровенным изучением, что в его взгляде явно проскальзывало не просто раздражение, а что-то более острое, почти враждебное. Затем взгляд Инбёль вернулся к Хёнджину, скользнув по его лицу, задержавшись на красных щеках.

— С чего ты решила, что что-то не так? — Хван поднял на неё глаза, слегка нахмурившись. Напряжение делало его голос тише, с нотками усталости и звучало это так, как-будто он мурчал томным голосом, чего ярко уловил блондин, сидя чуть вдали и наблюдая за разворачивающейся сценой.

Но прежде чем она успела ответить, случилось нечто, заставившее его окончательно замолкнуть. Холодные, почти ледяные кончики её пальцев неожиданно коснулись его лба.

— Вы горячий, — прошептала девушка, ощущая под подушечками пальцев жар его тела.

Хёнджин застыл. И дело было не в нарушении субординации, и даже не в дерзости девушки. Дело было в самом ощущении. Резкий контраст между ледяной кожей её руки и его собственной, горячей, почти пылающей от внутреннего напряжения и усталости. Это был как глоток воды в пустыне — физическое облегчение, против которого его воля оказалась бессильна. На долю секунды веки предательски сомкнулись, а плечи, сами собой расслабились. Девушка едва прикусила губы, наблюдая за расслабленный лицом руководителя, кажется довольная тем, что её план вызвать интерес удачно проходил, не смотря на то, что в кабинете, совершенно неожиданно для самой девушки, присутствовал сержант. Даже Крис на секунду удивился, но не придал этому особого значения.

Чужие карие глаза устремились с какой-то яростью. Ёнбок приоткрыл рот от двойственности слов сотрудницы, в глазах что-то блеснуло. «Какая наглость!», подумал он, ожидая момента, когда Хван оттолкнёт девушку, как обычно притворяясь всемогущим и недоступным, авторитетным лицом. Прошли секунды, казавшиеся блондину ещё больше, Хёнджин не дёрнулся с места, даже подставляясь ближе. Это глухо ударяет прямо под грудной клеткой, падая ниже. «Какого чёрта, Хван Хёнджин?», вздымается грудь, не в силах сдержаться. Парень вскакивает с места, буквально скидывая Криса, который заинтересованно пялился на его меняющееся лицо в гневе, успев ощутить поднимающуюся диафрагму под пальцами.

— Инбёль, — голос Ёнбока прозвучал очень неожиданно, слишком резкий для начала. — Не хочу тебя огорчать, но если ты вдруг не заметила...

Ёнбок уже стоял возле них. Хёнджин резко открыл глаза, кидая взгляд на того, на секунду забыв о чужом присутствии. Его глаза, слишком тёмные и пристальные, горели непонятным огнём, Хван озадаченно взглянул в них, следя за траекторией. Они были прикованы к девушке, а губы сжались в тонкую полоску, стараясь не сильно сжимать челюсти до видимых желваков. Чего это Ёнбок резко взвинчился?

— У нас тут ведётся дело поважнее твоего хулиганства. Поэтому со своими мелкими вопросами, пожалуйста, завтра. С утра. И к кому-нибудь другому, — резко отчеканил тот, от чего Крис даже затаил своё дыхание, смотря на его напряжённую спину.

Он был рядом. Его пальцы уверенно обхватили её выше локтя, не оставляя пространства для протеста. Другая рука ловко выхватила папку из ослабевших пальцев Хёнджина, который с лёгким шоком смотрел на всю эту ситуацию, при этом промаргиваясь от расплывшегося фокуса. Движения Ёнбока были резкими. Он буквально потащил её к двери, сам до конца не понимая, откуда в нём эта внезапная реакция. Выставив ошеломлённую и покрасневшую от смущения и испуга Инбёль в коридор, блондин с силой вжал ей в руки папку. Дверь кабинета захлопнулась перед её носом с коротким хлопком, который прозвучал агрессивно громко во внезапно наступившей тишине.

Крис наблюдал за этой сценой, застыв на месте. Его голова медленно повернулась от захлопнутой двери к Ёнбоку, а затем так же медленно перевелась на Хёнджина. Тот сидел в своём кресле в полной прострации. Его мозг, и без того перегруженный, с трудом обрабатывал произошедшее. Он лишь хлопал глазами, пытаясь собрать воедино всё, что тут случилось. Если честно, Хван и сам не понял, как тянулся к прохладной руке. С тех пор как начал принимать эти таблетки, его тело вело себя странно, а побочки, о которых упоминал Сынмин, немного оказались не такими, как он предполагал. В них не говорилось о поднятии температуры или же о настолько успокаивающем эффекте, что смог перекрыть обычную реакцию Хёнджина на такое поведение. В принципе, обычно он мог разораться, посмотреть таким леденящим душу взглядом, заставив надоедливых девиц разбежаться со слезами на глазах. И тут он сидит спокойно, как приручённый котёнок. Особенно перед Ёнбоком — тем, кто верил, что этот грубый нахал устроит взбучку, от которой пришлось бы спасать Инбёль, а не самого Хвана. А вот он же совсем не понимал, что с Хван Хёнджином в последнее время не так. Ёнбок знает его характер, его гнилую натуру, пусть и не всю правду, скрывающуюся за его алчным лицом, только вот стоило ему вести себя не характерно, что-то внутри блондина ухнуло и упало с глухим стуком. Да, он не знает всего Хёнджина, но прекрасно был знаком с его маской. Так с чего бы ей вести себя иначе? С чего бы этой маске дать трещину? Теперь ощущение незнания даже его маски вводило в бешенство. Кажется Ёнбок всё дальше отдалялся от правды. А ещё от трезвости разума.

Блондин, стоявший спиной к Хёнджину, медленно, будто против своей воли, повернулся. Его плечи были напряжены, пальцы слегка дрожали, он и сам не ожидал такого от себя, но пути обратного не было, когда голова твердила только одно. Ёнбок сделал несколько шагов обратно, но не к своему месту, а к Хвану. Остановился напротив, упираясь ладонями в твёрдую, холодную поверхность стола, наклоняясь вперёд, как до этого занимала место обнаглевшая, по мнению веснушчатого, сотрудница. Но явно ближе, чем она была. Настолько, что Хван уловил шлейф новых духов, о которых упоминал Крис минутами ранее. Голова опустилась, светлые волосы падали на лоб.

— Хван... — Голос Криса прозвучал приглушённо, но с какой-то странной интонацией. Он выдохнул, тоже как-то ощущая себя необычно жарко. — Ебать... У меня встал что ли?..

— И так... энергетик... — Продолжил Ёнбок, поднимая голову. Его глаза, всё ещё горящие каким-то смущённым огнём, не понятно от злости происходящего или каких-то более глубоких ощущений, пробежались по лицу Хёнджина, что по-прежнему смотрел на него с полным отсутствием понимания происходящего. Казалось, мир в глазах детектива перевернулся с ног на голову. Только что было прохладно, приятно и... а теперь словно реальность вернула его из блаженной прохлады в полную прострацию.

И тогда, чтобы стереть все оставшиеся границы и выбить Хёнджина из колеи окончательно, Ёнбок сделал то, чего сам, наверное, не планировал и ни за что бы не сделал. Его пальцы медленно, совершенно необдуманно поддались вперёд и коснулись лба Хёнджина.

Прикосновение было неожиданным. Его рука тоже была холодной, то ли от вечернего воздуха за окном, то ли от внутреннего волнения, ярко ощущая пульсацию под подушечками. Но в отличие от касания девушки, пальцы Ёнбока казались иными — приятными и мягкими, и заметно с маленькими пальцами, чем Хван успел ощутить до этого. Это, ну, никак не подходило под характер этого блондина, отчего осознание забавно ударило в отравленное сознание. Холод впивался в пылающую кожу, и это было не просто облегчение, а что-то, от чего по спине Хёнджина пробежала едва заметная дрожь, покрывая мурашками по коже. Карие плывущие глаза словно нашли правильную траекторию и сфокусировались на лице визави, чётко разглядывая чужие веснушки, сведённые брови, а  в его карих глазах читалась сбитость с толку, ощущая жар под маленькими пальцами.

— У тебя и правда температура, — прошептал Ёнбок, губы слегка искривились от недовольного тона. — Меньше надо шляться по улице без шапки, придур...

Он собрался было отстраниться, убрать руку и отступить назад в зону безопасной дистанции, но не успел и шагу сделать, как пальцы Хёнджина, действуя быстрее чем, он соображает, резко сомкнулись вокруг его запястья. Кожа под пальцами была прохладной и гладкой. Большой палец Хёнджина наткнулся на холодный металл тонкого серебряного браслета, врезавшийся в плоть. Хватка была не грубой, но твёрдой. И прежде чем Ёнбок успел что-либо понять, его собственную ладонь снова прижали ко лбу Хёнджина. Вторая ладонь Ёнбока приподнялась рефлекторно, странно застыв между ними двумя.

В воздухе повисло молчание, в котором было слышно только прерывистое дыхание обоих. Хёнджин снова прикрыл глаза, расслабляясь и слегка мыча. И вправду странно, что у него так внезапно поднялась температура. Оно наверное и стоило ожидать, когда Хёнджин выбегал из дому с не до конца просушенными волосами в морозящий день, в особенности когда мир по-тихоньку переходил в зиму. Хван болел редко. Его тело просто было выносливым, возможно дело было в простом крепком иммунитете, однако сейчас, когда его руки подрагивали и глаза смутно могли читать текст, а в горле постоянно было сухо, словно внутри него поселилась целая пустыня, — было бы наивно ожидать хорошего исхода. Побочки и впрямь сильно ослабили Хёнджина, но к этому посодействовал он сам, принимая всё больше и больше, одержимый страхом потерять себя.

— Прохладно... — прошептали губы Хвана, совсем потеряв время и место.

Рука Ёнбока слегка дрогнула, губы раскрылись, показывая передние зубы. От прикосновения руки с длинными, тонкими пальцами, слабо подрагивающими и придерживающие запястье, под диафрагмой пустое пространство словно сжалось, а напряжение ушло ещё ниже. Странно было ощущать не только жар, но и густые брови, щекочущие внутреннюю часть ладоней, придавая этому жесту более интимный характер. Блондин чувствовал, как к ушам приливает кровь, улавливая свой стук сердца, добравшийся до худых щёк в виде смущения и оставаясь там, не планируя уходить. Глаза впились в лицо напротив, на прикрытые веки, изнеможение и болезненную слабость, при виде которого всё скомкалось в области груди до сузившейся точки. Мысль отойти напрочь рассеялась, словно не возникала вовсе.

— Ты какую-то бурду опять принял?

Хёнджин всё ещё тихо мычит, как это делали в сильной лихорадке, ощущая свой жар уже ощутимее, но голос Криса, морщащийся странно от необычных ощущений и слегка знобящий от этого, заставляет его приоткрыть глаза. До этого холодная рука Ёнбока теперь стала теплее, не принося желаемую прохладу. Хёнджин не думая хватает вторую застывшую руку, приманивая к щеке и выдыхая тёплый пар через нос, покрывая кожу сержанта мурашками. Пальцы блондина подрагивали от слишком сильной близости, даже немое слово от шока не смог выдавить. Когда внутри отчаянно закричал собственный голос, Ёнбок с содрогнувшимся голосом выдавил из себя хоть что-то.

— Ч-что ты делаешь? — Басистый голос немного надорванно разрушил воцарившуюся тишину.

Детектива словно окатили холодной водой. Глаза распахнулись и тот отстранился с такой скоростью, откатываясь на кресле назад и задевая пачку с бутылками воды. Такая резкость напугала Ёнбока, застывшего на месте со смущённым видом. К счастью для него, глаза Хёнджина с его сменившегося расстояния и под жаром своего тела не могли чётко разобраться в его лице, так что ориентируясь на глубокий тембр голоса, который обычно проявлялся у блондина в ярости, Хван со странным выражением лица начал оправдываться.

— Я не... Я не хотел! Это... Это руки прохладные и, ну... Тем-температура, да, — парень провел руками по лицу, заводя за волосы, словно умываясь от чужих прикосновений, после чего на одном дыхании протараторил. — Свободен. Дело своё ты получил. Спокойной ночи.

Прозвучало довольно странно и неожиданно, а при виде Хвана, разворачивающегося на кресле спиной, было даже комично, отчего всё ещё находящийся в себе Крис приподнял брови. Детектив потянулся за одной бутылкой воды, прикладывая его к себе на лоб и получая новую порцию прохлады, чуть быстрее приходя в себя. Тем временем Ёнбок выпрямился, словно по струнке, поклонился ему, хотя не стоило бы, ведь Хёнджин сидел спиной, явно не заинтересованный соблюдением субординации, и он резко направился к выходу. Но тут же опомнившись, развернулся, забрал нужные папки и вещдоки, снова поклонился спине Хёнджина и вышел, убегая прочь. Крис теперь ещё удивлённее выпячивал глаза. А с веснушкой то что творится? Ёнбок и сам толком не осознал всей ситуации, просто последовал за тем, что сказал руководитель и исчез.

— Это типо был флирт?

— Заткнись! — Рявкнул Хван, выплеснув скопившиеся силы, но тут же разлёгся не кресле, промычав от зудящей головы. Крис фыркнул и растворился, ощущая нарастающийся жар в висках.

Блондин сам не помнил, как он быстро оказался у своего стола, оставляя там отчёты в папках и зип-пакетик с бутылкой вина. Для него казалось, что путь к его отделу был намного дольше, но он словно дошёл за минуту, тревожными руками оставил всё на своём месте и покинул пустующий офис, из которого люди давным давно разбежались по домам.

Уборная вновь впускает запыхавшегося от беспрерывного бега Ёнбока, сразу же ринувшегося к умывальнику. Горящие пальцы судорожно сжали холодные края, опираясь об них и останавливая всё ещё напряжённое тело от сильного столкновения с твёрдой поверхностью. Ёнбок слегка качнулся, зрачки дёргались, не задерживаясь ни на чём из-за внутренней паники, пока не проскользнули по зеркалу, застыв на своём отражении. Лицо было настолько красным, казалось, температура была у него. Под щеками блуждало ощущение тысячи покалываний, помигивающих, как звёзды в ночном небе, взгляд стал влажным от осознания своего вида. Он выглядел как смущённый подросток, пальцы сжимали края одежды, чувствуя под кожей свой же пульс от учащённого сердцебиения.

Голова отматывается из стороны в сторону, пока руки, словно под сильной тряской, прокручивают кран, давая холодной воде хлынуть в дно фарфоровой раковины. Руки опускаются под напор воды и растираются, после чего вбирая в ладонь немного, сразу же агрессивно вбивают в лицо, в шею. Мокрые пальчики зарываются волосы, Ёнбок кусает нижнюю губу до крови, но продолжает плескать на себя холодную воду, половина жидкости которой впиталась в верхнюю одежду.

«Нет, это биение сердца от бега! Лицо покраснело, потому что Хван заразил своей простудой, ну, или же из-за злости на Инбёль, она же вела себя неприлично при начальстве!..»

«Ёнбок! Нельзя! Нель...»

— Блять!

Покрасневшая от воды рука, ещё гуще до раздражения, поднимается и влетает тяжёлым ударом об столешницу. Горло сжалось от криков, сменившись вскоре в тяжёлые выдохи, ноги подкосились и всё тело тряхнуло вибрацией боли. В ушах зазвенело, сердцебиение отошло на задний план, пока блондин со страдальческим лицом прижал свою руку к груди и согнулся. Удар оставил след не только снаружи, но и внутри, будто бы перевернув противоречивые чувства в общий комок, дыхание на секунду выхватило от расползающейся боли с области костяшки и вбил обратно, когда Ёнбок открыл глаза, осматривая нанесённое собой в порыве агрессии увечье.

Подрагивающая рука вновь опускается под воду, только теперь смывая не ощущение от горячего лба и щекотку от чужих бровей, а кровавую полоску, зудящую под напором холодной жидкости. Челюсти с силой стискиваются до желваков, Ёнбок шумно сглатывает, поднимая свои глаза обратно к зеркалу. Вид у него после купания водой из-под раковины выглядит таким ужасным, но это радует намного больше, чем то выражение лица, с которым он влетел сюда. Зрачки смотрят прямо глубоко, в душу, повторяя самому себе то, в чём поклялся прежде.

«Не смей верить Хёнджину. Не смей. Кто угодно, но не он, Ёнбок...»

***

Вечер в этом районе был как обычно тихим. Хёнджин, заворачивая в уже знакомые, узкие переулки, невольно кутался глубже в воротник пальто. Холодный ветерок пробирался под одежду, заставляя вздрагивать от мурашек по коже и спине. Он шёл быстрым шагом, а редкие островки света от кривых фонарных столбов только подчёркивали окружающую тьму, отбрасывая на стены домов его длинную, искажённую тень. Рядом маячил Крис. Он шёл почти в вприпрыжку. Монохромная фигура казалась порождением этой самой ночи.

— На кой хуй ты за мной идёшь? — Фыркнул Хёнджин, упрямо глядя перед собой, а не на довольную физиономию, которая то и дело возникала в периферии его зрения. — Что, в своей конуре совсем не сидится?

— Неа, — отозвался Крис, засунув руки в карманы своей чёрной куртки. — Спать, конечно, охота. Но не так сильно, как тебе хочется меня как обычно послать куда подальше. Мне интересно, о чём это ты будешь ночью разговаривать со своим аферистом?

Хёнджин лишь с силой закатил глаза, чувствуя, как нарастает раздражение. Он подошёл к нужной, обшарпанной двери подъезда, рывком открыл её. Внутри пахло сыростью, старой штукатуркой и чем-то кислым. Не обращая внимания на лифт с табличкой «Не работает», он почти через ступеньку помчался по лестнице вверх. Крис, не утруждая себя подъёмом, просто материализовался у нужной двери, уже облокотившись спиной о стену и сложив руки на груди.

— Вот не понимаю я тебя, — начал Крис со вздохом. — Ты как наркоман в ломку.

— Не понял...

— Ну, давай разберём объективно, — Крис оттолкнулся от стены и сделал пару шагов, будто собрался читать лекцию. — Сейчас, внимание: почти десять часов вечера. Ты находишься в какой-то старой, почти заброшенной многоэтажке, в не самом, так скажем, благоприятном, если не сказать больше, районе Сеула. И цель твоего визита — кабинет нелицензированного мозгоправа, у которого ты собираешься попросить, как ты их называешь, «витаминки». Звучит, знаешь ли, крайне... сомнительно со стороны.

— Ой, блять, да завали ты еб... — Начал Хёнджин, но его тираду резко оборвал скрип поворачиваемого запора.

Дверь приоткрылась не полностью, лишь на цепочку. В узкую щель блеснул свет из прихожей, осветив часть лица Сынмина. Терапевт хмурился, его взгляд медленно осмотрел Хёнджина с ног до головы, задержавшись на его лице.

— Добрый вечер, господин Хван, — голос Сынмина был спокойный. Он щурился, всматриваясь в лицо детектива, вылавливая что-то в его мимике. Через секунду, с тихим вздохом, он отщёлкнул цепочку и открыл дверь полностью, жестом приглашая незваного гостя войти. — Что случилось?

— Мне нужны те таблетки, которые вы давали, — почти выпалил Хёнджин, переступая порог и засовывая руки в карманы пальто, чтобы скрыть лёгкую дрожь. Он наблюдал, как Ким снимает очки с носа, медленно протирая линзы краем свитера, и направляется в сторону кабинета, не оборачиваясь.

— А что случилось с предыдущими? — Спросил терапевт через плечо. — Я выдавал вам их на месяц. Прошло едва ли две недели.

— Ну... — Хёнджин нервно пробежался взглядом по дому, последовав за Сынмином в кабинет. Он сразу же опустился в кресло. В дверном проёме замер Крис. Он не зашёл внутрь, лишь прислонился к косяку, скрестив руки, и внимательно наблюдал за Кимом.

В этот раз терапевт изучал Хёнджина с особым интересом, пытаясь определить, кто именно к нему пришёл. Сейчас ему кажется, что Хёнджин. Но вдруг этот Крис решил устроить ему проверку?

— Я их потерял.

Ким, заняв своё место за столом, медленно поднял брови. Его взгляд снова пробежался по лицу Хвана. Он устроился поудобнее в кресле, сложил руки на груди.

— Потеряли? — Переспросил он. Врач снова надел очки, а пальцы потянулись к лежащему на столе блокноту.

— Да, — Хёнджин кивнул, слишком быстро. — На месте преступления, наверное. Флакончик, видимо, выпал из кармана, когда наклонялся... осматривал что-то.

— Я извиняюсь за уточнение, но... зачем вы носили весь флакон с собой? — Сынмин наклонился вперёд, положив локти на стол. — Я же чётко говорил: одна таблетка в день. Утром. Вы что, не ночуете дома? Или планировали принимать больше?

— По вашему я работаю только два часа в день? У меня переработки, приходится чуть ли не ночевать в офисе.

— Как тебя совесть не мучает лгать, а? — Крис цокает, Хван сразу же поворачивается к нему лицом.

— А ты вообще помолчи!

— Успокойтесь вы уже, — проговаривает Сынмин, поняв, что Крис тоже здесь, а значит перед ним точно Хван. Ему явно не хотелось довести дело до драки.

— Что вообще за вопросы вы задаёте? В чём, собственно, проблема? — Хёнджин нахмурился, не желая ждать. — Просто выдайте ещё.

— Проблема, господин Хван, — Сынмин откинулся на спинку кресла, снова принимая закрытую позу, — в том, что дозировка и время приема были назначены не просто так. Вы не думайте, пожалуйста, что я тупой. Или слепой. Вы бледны, как труп! Я говорил вам не употреблять больше, чем нужно...

— Ким Сынмин, — Хёнджин замер, ощущая, как напряжение начинает давить на грудь, — ну давай, хватит разговоров. Просто дайте мне таблетки, ладно?

Сынмин чуть приподнял брови и на мгновение нахмурился, словно взвешивая решение. Потом медленно достал из ящика небольшой флакон, осторожно положив его перед Хёнджином.

— Вот, возьмите, — сказал он спокойно. — Только помните: одна таблетка. Не больше.

Хёнджин не обращал внимания на предостережения и сразу схватил флакон, почти выронил от нетерпения. Он открыл крышку, высыпал одну пилюлю на ладонь и инстинктивно посмотрел на Криса, который наблюдал за его довольной рожей.

Хван тяжело выдохнул, чувствуя лёгкое тепло, растекающееся по телу, приносящее ему спокойствие. Он вообще не слушал его, скоро ведь сам должен был исчезнуть. Сынмин лишь опустил плечи, коротко попрощавшись с детективом — ему не хотелось в ближайшее время видеть его вновь. Хёнджин, не задерживаясь, коротко кивнул на прощание, встал и, подходя к дверному проёму, бросил в сторону иллюзии изучающий взгляд. Пока эффект не начал действовать.

— Ты прошёл понижение от людей в наркоманы, мои соболезнования, — съязвил Крис.

— Чёрт с тобой... — Пробормотал он, отступая в коридор, — но завтра я тебе припомню это.

Крис усмехнулся.

_______

*Агональный период - Судорожных схваток, повреждений от ударов о предметы.