Wolveskin

— Как скоро будут готовы отчёты от судмедэкспертов? — раздался голос со стороны.

Хёнджин медленно поднял глаза от бумаг. Взгляд его зацепился за фигуру Джисона, развалившегося в соседнем кресле. Парень одной рукой лениво вращал колёсико мыши, проматывая бесконечный документ к началу, а другой подпирал щёку.

Джисон повернул голову, его взгляд скользнул по уставшему лицу Хёнджина. Он уже начинает привыкать к такому виду лучшего друга, хоть и не раз говорил за его состояние. Хван в это время кончиками пальцев с силой потирал переносицу, пытаясь физически сдавить, выдавить из головы налипшую сонливость. Перед ним лежала тонкая папка — собранный по крупицам материал по делу о его матери. Слова в отчётах уже начинали расплываться, терять смысл, превращаясь в чёрные узоры на бумаге.

— Не знаю, — ответил Хёнджин монотонно, и его голос прозвучал сипло. — Дакхо сказал, что к завтрашнему утру должно быть готово всё, если не успеют сегодня.

В поле зрения, прямо на краю стола, принадлежащего их отсутствующему коллеге Чанбину, материализовался Крис. Он сидел, свесив ноги, и ритмично, как ребёнок на качелях, покачивал ими взад-вперёд. Крис снова стал появляться чаще и это его раздражало ещё больше. Может стоило утром выпить чуть больше таблеток?..

— Чёрт, — проворчал Джисон, откидываясь на спинку кресла и закидывая руки за голову. — Я свою часть отчёта уже написал. Мне нужно понимать, куда копать дальше, а без заключения патологоанатома я хожу по кругу.

— Ничем не могу помочь, — Хёнджин с усилием перевёл взгляд обратно на текст, но буквы снова поплыли. Он щурился, пытаясь заставить их встать на место.

— Боже, да ты щуришься, как старый дед, — раздался насмешливый голос всё ещё бесцветного Криса. Он легко спрыгнул со стола, беззвучно обошёл его по кругу и плюхнулся в пустое кресло Чанбина. — Может, тебе уже очки пора завести?

Кресло заскрипело, когда Крис оттолкнулся ногой и несколько раз провернулся на месте, превратив рабочий предмет мебели в аттракцион. Хёнджин лишь сильнее сжал веки, делая вид, что полностью поглощён документом, хотя каждая клеточка его тела осознавала это издевательское присутствие где-то между реальностью и его собственным, уставшим сознанием.

— Как же тут, блять, скучно, — протянул Крис нараспев, запрокидывая голову на спинку кресла Чанбина. — Прямо хоть волком вой. Может, мусорку поджечь, а? Хотя бы чтобы интересно было. Даже эта твоя симпатичная белка, — он кивнул в сторону уткнувшегося в монитор Джисона, — уже и в пасьянс не играет. Совсем дух авантюризма вымер.

С негромким скрипом он поднялся, заложив руки за спину и неспешной походкой подошёл к столу Хёнджина. Наклонился, заглядывая через его плечо в раскрытую папку. Его глаза быстро пробежались по строкам, после пары секунд тут же заинтересованно проходясь взглядом дальше, по фотографиям.

— Это что, дилеры, которые варили наркоту в больнице?

Хёнджин выпрямился. Он совсем запамятовал, что собирался скрыть от Криса любую информацию относительно дела матери. Громкое, презрительное фырканье вырвалось у него и Хван поспешно закрыл папку, параллельно протягивая руку к какой-нибудь другой.

— Примитивно, — отчеканил он и сделал шаг назад, складывая руки на груди. — И, если я правильно понял, — он щёлкнул языком, — то два дилера всё ещё живые. В базе данных бы глянуть что с ними. Кажется таких переводят в государственный обезьяник...

Хёнджин, который секунду назад почти проваливался в сон над документами, резко поднял голову. Взгляд его стал острым и внимательным. Он уставился на Криса. А тот лишь похлопал глазами, в иной раз фыркнул, наигранно, и пожал плечами с преувеличенной невинностью.

— Что? Я ничего не говорил, всё. Сам думай, не буду лезть, — пробормотал он и, развернувшись, отошёл к стеклянному шкафу с наградами отдела. Он принялся с преувеличенным интересом разглядывать каждую блестящую медаль и пожелтевшую грамоту, хотя за последний час делал это уже раз десять.

Стул Хёнджина с громким скрипом отъехал назад. Он встал, и это резкое движение заставило Джисона оторваться от экрана и повернуться.

— Ты куда? — Спросил Джисон, и в его голосе прозвучала лёгкая тревога. — Меня одного в этой тихой могиле оставляешь?

— У меня есть неотложные дела, белка, — ответил Хёнджин. Он направился к двери, не оборачиваясь. — Я и так тут с самого утра.

— Ну блин, будь человеком! — Почти взмолился Джисон, разводя руками. — Чанбин отпросился на один день, ты сбегаешь... Чего мне тут, с потолком беседы вести? Я, между прочим, одиночества боюсь! Совсем один в кабинете — это же нарушение техники психологической безопасности!

Хёнджин остановился у самой двери, положил руку на круглую ручку. Он медленно повернул голову и бросил на друга долгий взгляд. Его друг с беличьими чертами лица в такие моменты дулся довольно мило, но прямо сейчас уж точно не тот момент он подобрал для исполнения роли истерички-жены.

— Джисон, — произнёс детектив с мнимой серьёзностью. — Тебе срочно нужно задание, чтобы не заскучать? Поверь, у нас их немереное количество. Особенно по твоей любимой части — кражи. Можешь начать с папки «Инциденты в магазинах». Там всего-то тысяч пять нераскрытых дел.

Лицо Джисона исказилось в комической гримасе ужаса, вид которого вырвал смешок из Криса. Затем на нём вспыхнуло наигранное озарение.

— Ой, точно же! — Воскликнул он, с преувеличенным энтузиазмом хлопнув себя по лбу. — Совсем вылетело из головы! У меня же есть одно... очень важное и недоделанное дело! Очень срочное!

Он с важным видом развернулся к компьютеру и начал яростно щёлкать мышкой, уставившись в экран с таким сосредоточенным выражением, будто взламывал Пентагон. Не глядя, он махнул рукой в сторону двери.

— Иди, иди, начальник. Не отвлекай меня от столь ответственной работы.

Крис подкрадываясь сзади заметил, как тот с таким умным лицом открывает маджонг и ему приходится надувать щёки, чтобы не оборжаться как гиена. Всё-таки друзья у Хвана были забавными. То в пасьянс с маджонгом катают, то лапшу варят прямо в офисе.

— Вот придурок, — беззлобно фыркнул Хёнджин, наконец выходя в коридор. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Он покачал головой, но на его губах, вопреки всему, дрогнул почти незаметный след улыбки, прежде чем лицо снова стало сосредоточенным и холодным.

— Можно с тобой? — Крис тут же появился рядом, а у Хёнджина не было сил испугаться. Странно, но уже понемногу начинает привыкать к его внезапности... Только вот, это-то и пугает. К такому лучше и не привыкать.

Хван странно приподнял брови в немом шоке.

— То есть, если я скажу нет, ты не пойдёшь? — Промелькнула некая надежда в глазах детектива немного побыть одному.

Крис на него посмотрел, отзеркаливая его выражение лица, приподнимая брови и всем видом показывая бессмысленность его вопроса.

Ага. Сто раз.

Хван закатывает глаза. Так зачем он его спрашивает, раз по своему будет поступать?!

— В тюрьме я ещё не был, интересно, там реально проволоки с шипами на заборе? — Протянул он, выдыхая через нос и зевнул, продолжая идти за детективом.

— Мечтай, — вздохнул Хван, отрицательно качая головой.

Этот кретин не оставит его в покое, пока таблетки вновь не подействуют на Хёнджина. Наверняка у Криса такая активность из-за пропуска их приёмов, вот и тело отвыкло. На том и решается — чуть позже нужно будет принять ещё. Мысли долго на этом не задерживаются, пытаясь вернутся к делу матери. В груди неприятно щемит от того, что раскрытие этого преступления занимает у него уйма времени и, тем не менее, — не приносит никаких результатов. В догонку ему подсувают и другие возникающие расследования. Чёртов Пак Джинён, как будто у них инспекторов и других работников нет, отдаёт всё молодому начальнику и перезагружает, мол, «надо привыкнуть к работе управляющего, так что разберись с этими документами». Из-за него не удалось даже покопаться нормально в архивах и найти все оставшиеся дела на дилеров. Да и Хван сомневался на этот счёт — раньше документацию абы как вели, возможно ничего на них и не осталось. А за лет так десять уж тем более. Ну, хотя бы есть двое живых и их местоположение ему известно. Странно только то, что идея пойти в тюрьму озарила именно Криса, а не его собственное сознание. Мысленно цокая, Хёнджин отбрасывает странное ощущение, бьющее по самомнению. Он настолько сильно устал из-за всего дурдома, происходящего в его жизни, что толком не может даже выступать на сцене и отбросить скопившийся стресс. Но пока всё хорошо. У него ещё никаких срывов не было, как ни удачно, так что он точно вскоре будет возвращаться к своей привычной жизни, стоит призраку рядом с ним исчезнуть.

Пальцы жмут на кнопку вызова лифта. Идентификатор высвечивает цифру пятого этажа и медленно спускается на четвёртый. Хван ухмыляется. Цифра четыре¹ довольно суеверная — означает смерть. Однако по смыслу их убойного отдела вполне подходит. На мониторе загорается этаж «F» и двери лифта раскрываются, открывая наружу отражение Хвана из внутренних зеркал. На мгновение он застыл перед входом, всматриваясь в собственное лицо. Усталое, безжизненное, раньше достаточно умело прикрытое косметикой. Сейчас даже она не прикрывает эту сухость кожи, а вспоминая об обезвоживании, хотелось ещё больше пить и утолить жажду.

В отражении кроме себя никого Хван не улавливает. Как и было раньше, Крис не отражался и от этого знания реальность происходящего ударяло в голову. Он не настоящий. У него даже тени нет, не то чтобы отражения. Но Хвану сложно воспринимать его... не человеком. При этом он знает, что он плод его воображения, но словно мозг отказывает ему запоминать эту информацию. Возможно дело реально в пошатнувшейся психике детектива.

— А ты чего не идёшь? — Хёнджин развернулся, заприметив Криса, наблюдающий за ним пристально. Если бы не обернулся, то даже бы и не понял, что тот стоит на месте.

В ответ Крис молчит, бегая одними глазами по лифту.

Хёнджин нахмурился. А с чего это он его ждёт?

— Больной, что ли, — выдохнул детектив и нажал на кнопку нужного этажа.

Двери лифта с мягким шипением начали сходиться. В последний миг, в сужающейся щели, Хёнджин заметил, как Крис, оставшийся в коридоре, лишь поджал губы в тонкую полоску, а затем его фигура попросту растворилась в воздухе, как дым.

Хёнджин широко зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони, и уставился на мигающие огоньки табло. Лифт мягко тронулся вниз.

Он дёрнулся раньше, чем ожидал. Лёгкий толчок, приглушённый звон — и двери разъехались не на первом этаже, а на пару уровней выше. Хёнджин тут же принял прямую, властную позу, прикрывая свою усталость. В проёме, залитом светом из коридора, стояла фигура.

Первое, что бросилось в глаза — белокурые волосы, аккуратно уложенные, но с одной непослушной прядкой, падающей на лоб. Ёнбок, погружённый в изучение документов в открытой папке, на мгновение отвлёкся. Он резко замер на пороге, его немного рассеяный взгляд сфокусировался и упёрся прямо в Хёнджина. В воздухе на миг повисло напряжённое молчание. Затем, не сказав ни слова, сержант И шагнул внутрь. Он развернулся к Хвану спиной, вновь уткнувшись в бумаги, но напряжение в его плечах выдавало, что он прекрасно чувствует присутствие другого человека за своей спиной.

Внезапное любопытство кольнуло Хёнджина. Его высокий рост позволял без особых усилий слегка наклониться вперёд, заглядывая через плечо Ёнбока. Он попытался вчитаться в мелькающие строки, но буквы прыгали перед глазами.

— Господин Хван, — голос Ёнбока прозвучал резковато. Он не оборачивался, но явственно чувствовал дыхание у себя за спиной. — Тут для вас точно ничего интересного нет.

— С чего это ты вдруг так решил? — Усмехнулся Хёнджин, но всё же отпрянул, давая немного пространства. — Может быть у тебя есть что-то связанное с моим поручением?

— Отчёт по нему ещё не готов, но образцы обрабатываются в лаборатории, — проговорил сухо Ёнбок, не поднимая головы.

Детектив лишь на это хмыкнул, всё ещё глазами пытаясь высмотреть буквы, но фокус не настраивался, да и сержант перелистнул на следующую страницу со сложными формулами. Карие глаза мельком ухватили бинты, наложенные на ладонь, прикрытые рукавом рубашки. Хван нахмурился, чуть сильнее приблизившись. На секунду он подумал, что ему это примерещилось и поэтому хотел убедиться в реальности. Ведь, как оказалось, глаза тоже способны обмануть.

— Рана серьёзная?

Ёнбок дёрнулся и повернул голову назад, смотря круглыми глазами на детектива. С чего вдруг интересуется?

— Нет.

— Видимо та сотрудница... У Йеджи хорошая хватка. Давно вместе сбегаете на свиданку в тренировочный зал?

— Мы не «сбегаем»! — Тут же басистый голос разорвал смысл предложения, будто оправдываясь. Ёнбок опешил и добавил: — А вы лезете не в своё дело.

— Я просто спросил. Но ты как всегда перефразировал всё под себя.

— Ничего я не...

И в этот момент лифт в очередной раз дёрнулся, остановившись, и снова раньше, чем Хёнджин собирался выйти. Двери разъехались, и в уже тесноватое пространство одним махом втиснулась небольшая группа — человек пять, кажется, из отдела документации. Они, оживлённо обсуждая что-то, поздоровались с Хёнджином, почтительно кивнув, и продолжили свой разговор, заполнив лифт гулким гомоном.

От внезапного столпотворения Ёнбока, сбитого столку, толкнули назад. Он даже не сразу понял, во что упёрся — только потом, почувствовав чужую грудь у себя за спиной. Каблук блондина задел носок чужой обуви. Оба на мгновение застыли, слегка ошарашенные сложившейся ситуацией.

— Ты мне на ногу наступил, — прошипел Хёнджин так, что его губы почти коснулись мочки уха Ёнбока. Голос был низким и слегка сдавленным, от него по спине сержанта пробежал мгновенный разряд.

Ёнбок застыл, будто его ударили током. Он инстинктивно прижал папку с документами к груди. Глаза бегали в поисках хотя бы небольшой лазейки, пусть и небольшой, лишь бы только не быть подле детектива. Но ступить вперёд, в толпу, было невозможно. Он попытался сделать хотя бы крошечный шаг, но попытка себя не оправдала. Толпа сдавила плотнее и блондин в попытках удержать документы в руках, качнулся назад, потеряв равновесие.

Рука Хёнджина мгновенно обхватила его за талию, чтобы стабилизировать и не дать упасть. Широкая ладонь детектива чётко ощутила изгиб тела под тонкой тканью рубашки, притянув ближе к себе ровно на ту долю секунды, чтобы ощутить жар. Прикосновение словно окатило их обоих, как раскалённое железо и не растворялось. Хёнджин даже и не думал убрать руку сразу. Казалось, он не собирался этого делать вовсе и пялился, чувствуя под кожей забытое тепло прикосновений. Разорвать этот внезапно возникший контакт было физически невозможно в этой давке.

Сердце Ёнбока в груди сначала замерло, пропустив один удар, а затем принялось колотиться с такой силой, что пульсация отдавалась в висках, в горле, в кончиках пальцев. Он застыл, уставившись в спину сотрудника перед собой, но уже ничего не видя. Взгляд ушёл во внутрь, в сторону мыслей и чужой руки, сжимающая его талию. В том месте, где лежала ладонь Хёнджина, кожа под одеждой начала буквально гореть. Губа изнутри кусается, проклиная этот чёртов жизненно-важный орган в левой части груди. Ему хотелось сжаться и исчезнуть отсюда, куда-то подальше от этой руки, придерживающий его талию и пускающий в сознание необъяснимые потоки импульсов.

— Осторожнее, — снова прошептал у него за ухом тот же голос.

Произошло это так резко для самого Хвана, что мозг интуитивно начал придумывать своим действиям оправдания. Конечно же он делал это исключительно не дать испортить поглаженный костюм, а ещё соответствовать имиджу руководителя и помочь сотруднику — да всё что угодно. Хёнджин осмотрелся прямо перед собой, поверх головы Ёнбока. Он наблюдал, как сотрудники что-то живо обсуждают, кто-то смеётся, кто-то копается в телефоне. Им абсолютно не было дела до того, что происходит в двух шагах от них. И даже хорошо, что не заметили.

Пальцы Ёнбока, вцепившиеся в папку, сжались с такой силой, что тонкий картон прогнулся, а костяшки побелели. Он задержал дыхание, будто это могло сделать его невидимым или просто растворить в воздухе. Всё его существо было направлено на одно — сдержать предательскую, мелкую дрожь, которая пыталась пробежать по его позвоночнику и заставить колени подрагивать.

И к несчастью, или к проклятому везению, Хёнджин чувствовал это всё очень хорошо. Он чувствовал, как под его рукой тело Ёнбока превратилось в натянутую струну. Особенно после того, как Хёнджин, будто поправляя захват, сделал едва заметное движение — провёл ладонью чуть ниже, ближе к линии живота, сильнее прижав его к себе под предлогом «удержать». Хван осмотрелся под собой, буквально цокая от отсутствия пустого места, чтобы сержант смог расположить ногу поудобнее. Он чувствовал, как дыхание Ёнбока стало сбивчивым, которое тот всеми силами пытался удержать в нормальном темпе.

Самое странное было в том, что Ёнбок даже не попытался его оттолкнуть. Хотя ещё страннее то, как они с этим сержантом будто на зло оказываются в таких ситуациях. Детектив уверен на все сто процентов, что лицо блондина сейчас исказилось в такую гримасу, что оно способно напугать даже его отца. Наверняка сжал челюсти, в глазах горит искра и он думает о том, как бы отомстить ему в самой жёсткой манере, ну, и бонусом сломать кости. Отчего-то от такого воображения на лицо норовится едва сдерживаемая улыбка... Хван Хёнджин, ты совсем сбрендил?

— Руку убери, — наконец вырвалось у сержанта сквозь стиснутые зубы. Он знал, насколько Хёнджин близко. Чувствовал его дыхание в своих волосах.

Детектив выдохнул из носа, словно ухмыляясь своей догадливости. Естественно, Ёнбок не один из тех, кто будет с огромной радостью прижиматься к нему.

— Упадёшь снова, — парировал шепча Хёнджин. Его голос звучал, ну, уж слишком спокойно для ситуации. — Тут и ногу негде переставить.

«Сукин сын, блять...»

— Убрал. Быстро. Пока я не сломал тебе её, — повторил он, и в этот раз в голосе появилось лёгкое раздражение.

Но в ответ на угрозу Хёнджин не убрал руку. Напротив. Он надавил сильнее. Ладонь вжалась в его бок, притягивая блондина ещё на полсантиметра ближе. Глаза Ёнбока тут же округлились, сжимая папку уже до невозвратного состояния.

— Терпи, сержант. Я и сам не в духе.

«Блять...»

Ёнбок закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Самое страшное было позволить Хёнджину услышать его чёртово биение сердца, скорее всего танцующее сальсу эти медленно тянущиеся секунды.

И какое же было расслабление, когда лифт снова остановился. Казалось, в помещении они пробыли целую вечность, а не пару секунд. И как только двери с мягким щелчком открылись, а люди медленно вышли на этаже — Ёнбок рванул следом и даже не важно, что это не его этаж. Пешком дойдет, не развалится.

Он даже не стал поворачиваться, а уверенно направился вперёд. Щёки горели постыдным румянцем, который, он отчётливо чувствовал, заливал его с шеи до самых кончиков ушей. А сердце... сердце так и не сбавило своего бешеного ритма, продолжая танцевать туда-сюда, скорее всего переходя из сальсы в самый настоящий темп джайва². Оно колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Он шёл вперёд, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух, кажется, отказывался заполнять лёгкие.

Не выдержав, Ёнбок просто тупо завернул в угол и забежал в комнату собеседований, которая, к превеликому везению сержанта, была абсолютной пустой. Он закрыл за собой дверь и прислонился к нему спиной, всё также сжимая документы к груди, застыв так в прострации минуту, прежде чем отбросить папку на длинный круглый стол и вцепиться за спинку стула, шатая его как вне себя.

— Хван Хёнджин... Хван... Хёнджин... — имя вырывалось сквозь стиснутые зубы, словно рыча, и с каждым повтором всё резче; стул дёргался из стороны в сторону под натиском, потом ещё раз ударившись об пол, ножки жалобно скрипнули. — Хван Хёнджин, блять... — голос сорвался, перешёл на хрип, и в следующий миг его прорвало: — А-А-А-А-А-А! Блять! Блять!

Блондин резким рывком отбрасывает стул на место и проводит обеими руками по красному лицу и проходясь по немного разлетевшимся волосам после выброса агрессии на ни в чём неповинный предмет. Пальцы собираются обратно, скрывая нос и рот, словно тихо молясь сжалиться над ним и в такой позе Ёнбок приникает к коленям, зажмуривая глаза.

«Соберись. Чёрт побери, соберись!»

Делая глубокие вдохи и выдохи, блондин приподнимается, устало хватаясь забинтованной рукой за талию. Он до сих пор фантомно ощущал чужое прикосновение, длинные пальцы и ощущение под рёбрами, когда ты ожидаешь продолжения. Хотелось это поскорее смыть и не дать фантазии разойтись ещё дальше, как его сознание больно любило это делать.

Двери лифта вновь распахиваются и Хёнджин, пропершив горлом и разминая руку, выходит в коридор, не сбавляя своего шага. Пальцы слегка покалывает, но детектив уводит своё внимание на своё окружение, пробегаясь по сотрудникам на первом этаже и кивая на их приветственные поклоны, не тратя своё время на лишние разговоры. В прочем ему самому было необычно осознавать такие нехарактерные вещи. Сначала маленькие ладони Ёнбока и теперь его довольно узкая талия, но пальцы чётко уловили как дрожь, так и напряжённые мышцы. Наверняка у этого парня, занимающегося регулярно в зале, есть вполне себе ощутимый пресс, несмотря на то, как он мал на фоне него. Если бы только Хван протянул пальцы чуть дальше и смог выяснить...

Детектив хлопает себя по лбу, останавливаясь у открытой дверцы своей тачки. Лицо тут же хмурится, из уст тихо вырывается негодование за свои же мысли.

Что за идиотские мысли?! Особенно к Ёнбоку!

Хван трясёт головой в стороны и буквально ныряет в салон, захлопывая дверь и заводя мотор. На улице сильный холод, но, не смотря на это, в ближайшее время снега ждать не придётся. Оно всегда наступало позднее и потому Хван чётко планировал брать хороший отпуск на его начало и заниматься тем, чем он в принципе должен был заняться. Навестить могилу матери, съездить в Чеджу, вернуться и составить новую хореографию... Вот она его жизнь. Жизнь Хван Хёнджина под маской, которого он создал тайком ото всех.

Салон потихоньку прогревается и Хёнджин застёгивает ремень безопасности. Как ни странно, взгляд сам по себе падает на сидение рядом. Такое ощущение, что он вот-вот появится перед ним, но удивительно уже то, что не раньше.

И вправду. Стоило моргнуть, как перед ним тут же Крис появляется.

— О!

Он вскочил, когда обернулся и увидел лицо Хёнджина, пристально прожигающий взгляды в его сторону. Необычно, что в этот раз иллюзия опоздала и появилась намного позже Хвана, так ещё и испугавшись его. Как думается детективу, эффект таблеток вновь начал действовать на него. Да и Крис был всё таким же серым, невзрачным пятном, ничего не изменилось. Пока что.

— Чего зыришь так?

— Да так, любуюсь чёрно-белым искусством, — фыркает Хёнджин и заводит руку назад, протягивая лицо для заднего выезда.

Крис складывает руки на груди и цокает.

— Ну, что молчишь? — Спрашивает Хван, выезжая на дорогу.

Ответа не последовало.

Хёнджин вырулил с парковки резко, не дожидаясь, пока стрелка температуры дойдёт до нормы. Машина недовольно зарычала, но подчинилась, влившись в поток. Серый город скользил мимо, размываясь в боковых зеркалах, фонари вытягивались в длинные световые нити. Он вёл одной рукой, второй машинально постукивал пальцами по рулю, будто отстукивая внутренний ритм — нервный, сбивчивый.

Крис молчал.

И это, как ни странно, раздражало сильнее, чем его болтовня. Обычно ведь он лез, комментировал, язвил, цеплялся за каждую мысль, как за наживку. А сейчас — тишина. Долгожданная тишина. Но напряжение не спадало. Серая фигура сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к окну, подперев подбородок ладонью, и выглядела почти... обиженной.

— Ну? — Не выдержал Хёнджин, не отрывая взгляда от дороги. — Решил в молчанку поиграть?

Крис медленно повернул голову. Его лицо пусть и было будто выцветшим, лишённым контраста, но глаза слишком внимательно упирались в Хёнджина, словно всё время рассматривая каждую его черту внимательнее.

— А что говорить? — Протянул он лениво.

— А ты, значит, решил обидеться, — фыркнул Хёнджин. — Отлично. Самое время.

— Я не обижаюсь, — Крис пожал плечами. — Я лишь наблюдаю.

— За чем?

— За тем, как ты уже разговариваешь вслух сам с собой, я же для тебя иллюзия, — спокойно ответил он, продолжая и сгибая пальцы для перечисления. — А ещё за тем, как ведёшь себя, как наркоман в ломку, толком не можешь проснуться, стал пропускать приёмы пищи. А теперь мы едем в тюрьму, хотя тебе стоило бы ехать в психиатрический диспансер, раз уж так сильно хочешь избавиться от меня, а не принимать какую-то хуйню и убивать своё здоровье.

Хёнджин сжал челюсть. Костяшки пальцев побелели.

— Не начинай. Всё это из-за тебя случилось.

— Я и не начинал, — Крис ухмыльнулся. — Ты сам себя до этого довёл. Веришь какому-то аферисту, потом хуйню в жизни своей творишь.

— Завали ебало, а?

«Ну конечно, что ещё было ожидать? У него аллергия на здравый смысл», — подумал Крис, вновь поворачивая лицо к окну.

Дальше они ехали молча. Любой разговор с Крисом заканчивается либо постоянными упрёками, либо желанием его придушить и начинаются догонялки... А вправду, чего он разговаривает с собственной иллюзией? Хван Хёнджин, у тебя уже совсем не все дома? Он только что снова осознал, что всё это время общался с воздухом и если кто-то бы посмотрел на это со стороны, то его явно бы сочли за сумасшедшего.

Хёнджин украдкой бросает взгляд в сторону тёмного пятна на соседнем сидении, которое невозмутимым видом смотрит на окружающий мир за стеклом. Потом отводит взгляд и снова возвращается. Хёнджин пытается понять, насколько отчётливо он может видеть его в данный момент и ему кажется, по сравнению с тем что было до — тусклое, серое и чуть прозрачное видение, дающий глюки по пространству, — сейчас он стал темнее, не просвечивается и уж точно не издаёт помехи, как у старого телевизора. Честно говоря, такие перемены пугают Хвана. Он не понимает, идёт ли изменение окраски его шкуры на благо своего сознания или наоборот отравляет её? В любом случае то, что Хёнджин может контролировать свою тело намного значимее, чем что было до принятия таблеток.

За тонированными стёклами мимо проплывали размытые пятна деревьев, мелькали фары встречных машин, сливаясь в гирлянды. Воздух был тёплым от кондиционера и наполнен негромкой, переливчатой мелодией, льющейся из динамиков. Оба парня, казалось, погрузились в звуковую завесу, молчаливо договорившись не пререкаться друг с другом, пока один из них был за рулём.

Но Крис, невидимо присутствующий, явно витал в иных сферах. Он сидел, откинувшись, его взгляд был прикован к мелькающему за окном потоку огней и пятен, но взгляд этот был пустым, направленным внутрь себя. Иногда он слегка прищуривался, будто пытаясь рассмотреть в надвигающейся темноте раннего вечера что-то, что было видно только ему. В его позе читалась не просто задумчивость, а какая-то странная отстранённость.

Хёнджин только фыркнул, едва заметно качая головой, и сосредоточился на дороге. Он перехватил руль одной рукой, расслабленно положив кисть на спицу. Другую руку удобно устроил на подлокотнике двери, подперев ладонью щёку. Голова его действительно была переполнена — обрывками дел, нестыковками, да в принципе тяжёлыми мыслями. Поездка по шоссе, где стрелка спидометра держалась на разрешённых 110, была своеобразной терапией. Монотонный гул двигателя, ритмичное мелькание разметки, тёмный туннель дороги, прорезающий спящие поля, — всё это помогало мозгу сбросить лишнее, хоть на время выстроить хаос в подобие порядка.

Идиллию нарушил резкий поворот с трассы на узкую, плохо освещённую дорогу, ведущую к комплексу зданий с колючей проволокой наверху заборов. Машина плавно подкатила к посту охраны, задранному решётками. Хёнджин молча протянул своё удостоверение в открытое окошко. Охранник бегло изучил документ, кивнул. Раздался резкий, механический скрежет — массивные железные ворота начали медленно расходиться.

Машина с тихим рокотом двигателя въехала на территорию. Ворота с громким лязгом захлопнулись позади, отрезая путь в свой привычный мир. Воздух здесь казался гуще, холоднее, пропитанным запахом бетона, металла и чего-то страшного, такого непривычного.

Тюрьма встретила их действительно тяжёлым, давящим воздухом. Выходя из машины, Хван бросает короткий взгляд на высокие заборы с колючей проволокой и закатывает глаза.

— Ну что, — раздалось рядом с удовлетворённым тоном. — Проволока с шипами. Мечты сбываются.

— Хреновые у тебя мечты.

Серые стены, будто впитавшие в себя десятилетия человеческой злобы и отчаяния. Хёнджин захлопнул дверь и на секунду просто постоял, запрокинув голову, разглядывая низкое, даже слегка свинцовое небо, чем-то ассоциирующийся с оттенком Криса. Взгляд тут же падает на дежурных у входа и, ни медля ни секунды больше, детектив подходит к ним.

Двери за ним закрываются глухим, тяжёлым лязгом, звук которого прошёлся по внутреннему двору и с противным ощущением осел под рёбрами, заставляя мотыльков в животе кружиться в незамысловатом танце ожидания. Хёнджин осознанно замедлил шаг, изучающе проходясь по коридору и оглядываясь по сторонам. Скорее больше из-за привычки контролировать, чем из-за страха.

Ему не нравилась эта гнетущая атмосфера. Здесь ничего не пышет жизнью, но и смертью тоже не попахивает. Это место словно застыло в томительном, изнуряющем ожидании, где время остановилось. Тишина ощущалась громкой, а свои собственные шаги отражались эхом в голове. Потом он услышал короткое хмыканье позади, сразу же обернулся и застал Криса с ухмылкой, изучающий пустую, старую стену. С одной стороны как-то даже любопытно было, что он мог ощущать, находясь в таком месте, однако судя по его выражению лица, он даже не шибко то удивлён. Словно пришёл к себе домой, ей богу.

Ухмылка, натянутая от довольно грустного осознания спадает, как только иллюзия поворачивает голову и идёт за отстраняющимся детективом. Внутренний двор тюремного корпуса напоминал ему его же пристанище — громкая тишина, застывшее время и безжизненные серые очертания до знакомой боли резонировали под кожей, в груди, в висках.

Прямо как дома. Оказывается, дом в котором живёт Крис и есть самая настоящая тюрьма. Его собственная клетка.

— Лицом к стене, — раздалось с боку от сотрудника.

Воздух внутри помещения был намного плотнее, с примесью металла, хлорки и старой пыли. Хёнджин тут же подчинился ровному голосу, без какой-либо агрессии или же упрёков. Развернувшись, он положил ладони на холодную, шероховатую поверхность. Камень был неприятно пыльным, прохладным, вытягивающим тепло из кожи. Он не дёрнулся, когда охранник шагнул ближе. Но чувствовал это натянутыми нервами.

— Оружие, — коротко произнёс мужчина.

Хёнджин медленно, демонстративно аккуратно потянулся к кобуре, достал пистолет и положил его на металлический стол сбоку. Следом был запасной магазин, служебный жетон, ремень, часы. Всё ложилось с тихим, сухим звуком, будто ставили точки в предложении. За этим пристально наблюдал Крис. Не сказать, что ему было забавно, скорее такие моменты, когда Хван слушался кого-то были достаточно редкими и их хотелось запомнить. По крайней мере, ему так казалось. Крис ещё не понимал, что интуитивно становился в позу защитника, когда контроль Хвана над ситуацией не имела веса, и в особенности — на чужой территории. Пока Хёнджин был занят выставлением на показ своих личных вещей, он следил за всем, что напрягало его. Охранник был выше него, крупнее и уж точно сильнее, чем Хван был прямо сейчас. Грёбанное спасибо таблеткам афериста.

— Телефон.

Он вытащил его из внутреннего кармана и тоже отложил. Экран на мгновение загорелся, высветив пропущенное уведомление — и тут же погас. Охранник провёл детектором вдоль его тела, делая это до скучающего медленно. Прибор тихо пищал, фиксируя проверенную часть.

— Руки в стороны.

Хёнджин послушно развёл руки. Пальцы слегка онемели от холодной поверхности стены. Его обыскали тщательно, без спешки проверяя карманы, швы пальто, воротник. Чужие руки были профессиональными и достаточно отстранёнными. Здесь никто не интересовался, кто ты и зачем пришёл. Только тем, что ты можешь пронести с собой. Крис с напряжением смотрел на охранника, даже подошёл поближе, на что Хёнджин бросил довольно упрямый взгляд не вмешиваться.

— Чисто, — бросил охранник.

Хёнджин отступил от стены, выпрямился, поправляя ворот пальто. Внутри всё равно оставалось ощущение, будто его разобрали по частям и собрали обратно, как конструктор Lego, но уже не совсем так, как было.

— Документы, — теперь уже другой голос отозвался дальше.

Он подошёл к стойке, протягивая удостоверение из внутреннего кармана пальто, которое благо он не забыл захватить из машины. Металлическая решётка отделяла его от сотрудника тюрьмы по ту сторону. Мужчина взял карточку, не глядя на Хёнджина, и начал медленно вбивать данные в компьютер. Клавиши щёлкали раздражающе громко в этой гнушающейся тишине, которая не совсем нравилась Хёнджину. Хотелось поскорее с этим разобраться.

— Цель визита?

— Мне нужно увидеться с заключёнными Юн Сонхёк и Ким Гюмин.

Сотрудник ничего не ответил и уставился на монитор компьютера, выискивая нужные имена. Это занимает пару минут, которые до противного долго протекают в этом безжизненном месте.

— Заключённый Ким Гюмин умер два года назад, — внезапно произносят по ту сторону решетки, — записи говорят из-за тяжелой пневмонии.

Хёнджин незаметно кусает нижнюю губу изнутри. Так какого хрена об этом не ввели отчётность?!

— А Юн Сонхёк?

— Переведён в психиатрическое отделение по утверждению суда.

— Могу я узнать, где именно?

Сотрудник молча пожал плечами.

— Мы не имеем права выдавать такую информацию. Преступник Юн считается особо опасным заключенным. Для получения разрешения на встречу, вам будет необходим ордер подписанный прокурором и судьёй, что вёл это дело.

«Блять, серьёзно что ли?!»

Полученные новости особо не порадовали детектива.

— Извините, что, возможно, встреваю не в своё дело, — вдруг начал второй дежурный за решеткой, более молодой. И голос его звучал нарочито вежливо. Хёнджин сразу навострил уши и медленно перевёл на него взгляд. — Но, судя по вашему званию, у вас должен быть полный доступ к полицейским архивам. Не только своего отдела.

В воздухе повисла тягучая пауза. Хёнджин не ответил, лишь слегка скривил губы, а сзади, чуть сбоку отчётливо прозвучало:

— Хван, ты полный придурок.

Салон машины встретил его гробовой тишиной, нарушаемой лишь отдалённым гулом двигателя, который ещё не успел остыть. Хёнджин с силой хлопнул дверью, отчего железо аж задрожало, кузов качнуло из стороны в сторону. Он упал на сиденье, будто подкошенный, затем вдруг резко, со всей дури ударил кулаком по рулю. Раз. Два. Три. Потом снова, уже ладонью, а после опустил на прохладный пластик голову, позволяя тёмным прядям рассыпаться по ободку.

Концентрация ускользала, как вода сквозь пальцы. Мысли путались, натыкались друг на друга, не складываясь в картину. Таблетки. Эти чёртовы таблетки. Они не помогали — делали мир ватным, звуки — глухими, а понимание — невозможным. Его это бесило. Нет. Сильнее. Это начало его пугать. До тошноты.

— Это, блять, как вообще можно было не подумать об...

— Рот свой закрой! — Рявкнул Хёнджин, резко поворачиваясь к иллюзии на пассажирском сиденье.

Крис аж съёжился, отпрянув к стеклу. Он вгляделся в лицо Хвана — в глаза, которые пылали чистой злостью и чем-то ещё. Чем-то сломанным, что было страшнее гнева. Зрачки сузились, оставляя тёмно-карие радужки почти чёрными. Волосы взъерошились после ударов о руль, прядь упала на лоб. Руки, вцепившиеся в ободок руля, побелели в суставах, казалось, ещё секунда и пластик треснет. Он выглядел как настоящий псих. Как тот, кого должны бояться.

— Ты меня заебал! — Выдохнул Хёнджин, и голос его стал низким и шипящим. — Ой, как заебал. Только и делаешь, что вечно упрекаешь. Говоришь, что я не могу сам додуматься. Что я нихуя не делаю. Ты мне поперёк горла уже встал. Вечные твои указы: не пей таблетки, не делай это, ой, а ты такой тупой, ой, а что у тебя руки дрожат, ой, ты выглядишь как труп...

Крис молчал. Сидел, прижавшись к дверце, и слушал. С каждым новым словом что-то внутри него давало трещину. Он смотрел, не отрываясь, и его собственные, выцветшие глаза тоже сузились, радужки съёжились, делая взгляд пустым и безжалостным.

— Пошёл. На. Хуй! — Отчетливо проговорил каждое слово детектив с такой ненавистью, что не по себе стало.

Хёнджин дёрнулся, дрожащими, почти не слушающимися пальцами потянулся к внутреннему карману куртки. Вытащил маленький белый флакон. Открутил крышку, сыпанул на ладонь две круглые, белые таблетки. Поднёс ко рту. Глотнул. Не запивая.

Секунда.

Вторая.

Крис сидел неподвижно. Напрягшись. Будто сдерживая порыв броситься, выбить эту отраву из рук, врезать и закричать. Но он ничего не сделал. Только смотрел. В глазах что-то вздрогнуло, перед тем, как сжать челюсть. А потом — резко растворился. И только тогда Хёнджин откинулся на спинку кресла. Выдох вышел тяжелым, с присвистом. Сердце сжалось в груди тупой и ноющей болью. Руки, всё ещё сжимающие руль, вдруг дёрнулись и он снова ударил по нему. Один раз. Сильно. Чтобы боль в костяшках перекрыла ту, что внутри.

Доступ ко всем полицейским архивам, ну конечно! Так ему Пак Джинён и позволит залезть туда! И ордер от прокурора... Да какой безумец ему поможет с делом десятилетней давности? Тем более без разрешения на то судьи, чёрт бы их всех побрал.

Лёгкое дребезжание пробегается по телу, когда на телефон приходит уведомление. Хёнджин, скорее ожидая увидеть сообщение от Джисона, хмурит брови на незнакомый номер отправителя и приподнимается в кресле.

«Уходи оттуда. Живо!»

[17:53]

«Не будь идиотом, сынок. Это моё последнее предупреждение»

[18:09]

На мгновение Хван почувствовал мурашки, пробежавшие по спине с таким жутким холодом, до боли знакомого из детства. Круглые глаза поднимаются и осматривают мир по ту сторону стекла.

Где? Откуда? Кто ему доставляет информацию? Взгляд бежит по стене, по дежурным... пристально смотрящим в сторону его машины. Хёнджин нутром чует — это они. И не только. Все они, до единого... Не уж то в подчинении отца есть люди в тюрьме? А главное — зачем?

Хёнджин подозревает в смерти матери отца, и уже очень давно. Однако... именно, однако — это единственное, что останавливает его копаться в его сторону глубже. Почему бы не попробовать покопаться в бумажках отца, почему бы не преследовать его и выяснить, какие ещё, помимо власти в правительстве и, как оказалось, в тюрьме, этот дьявол в обличии человека мог прятать?

Машина выезжает из чужой территории и когда доезжает на широкую полосу, мотор рычит громче и проносится на запрещённой скорости по широкой шоссе. Руки впились в ободок руля и с видом полного психа Хван стискивает зубы до выступления желваков. Он агрессивно, ломаными поворотами объезжает остальные машины и несётся в какую-то другую сторону, выезжая из главной дороги. В разъярённых глазах стоит пелена, от которой размазало зрение и детективу приходится остановиться в незнакомом месте посреди лесополосы. Он обрывчиво дышит, сглатывая неразличимые слова, пытающиеся сорваться с собственных губ. Тело не выдерживает тесноту и отстёгивая дрожащими, до смерти надоевшими самому Хвану, руками ремень, детектив вскакивает с кресла и сильным хлопком закрывает дверь.

Нога, со всей позволяющей силой, делает взмах и врезается в резину с глухим, звериным ударом. Снова и снова. Лицо перекошено, Хван рычит от боли и вскоре срывается на крик и маты. Мир для него сузился в грёбанную шину и он бьёт его с таким остервенением, пытаясь выбить из себя эту едкую смесь давно подавленных эмоций — бессилие, унижение, боль, уязвимость и самое ненавистное из них — страх. Он то и сковывает его от всего, что он мог бы сделать. Возможно откопал бы на отца неопровержимые доказательства, узнал бы правду о смерти матери. Но что, если он ошибается? Из-за одного промаха он потеряет всё. Отец надавит сильнее, используя это как уязвимость, перекроет ему пути выбраться из его капкана и к этому прибавятся его приказы разбираться грязной работой из департамента. Хёнджин не может жить как его марионетка. Он не смог и раньше, сейчас тоже ничего не изменилось.

Тяжесть в ноге пересиливает все эмоции и заставляет детектива остановиться и согнуться, держась руками за капот. Его лицо пунцовое, зубы стиснуты и пытаются сдержать его от очередного крика в пустоту, эхом отдаваясь в собственной голове. Если она конечно же ещё принадлежала Хвану, а не к какому-то психопату.

Грудь ходит ходуном, пальцы зарываются в разбросанные волосы и проводят назад, чувствуя как пот на лбу смешивается под ладонью в копну. Хёнджин приподнимается, заставляя себя стоять. Рука лезет во внутренний карман и почти с ненавистью телефон вылетает на ладонь. Пальцы дрожат, когда открывают знакомый контакт, но карие глаза смотрят на экран достаточно долго, как если бы решались на что-то необратимое.

Первый гудок прозвучал слишком оглушительно в этой мертвой тишине, разве что улавливая слабые покачивание листьев на деревьях. Пока линия соединяется, Хёнджин медленно втягивает воздух и считает про себя до десяти — пусть Сынмин будет прав и этот чёртов метод реально поможет немного попридержать коней. Злость, конечно же, никуда не делась. Она просто ушла глубже, протолкнувшись сквозь глотку и камнем осев где-то под рёбрами. Её придётся долго переваривать.

Телефон умолкает лишь на секунду, после чего из динамика вырывается довольно раздражающий смешок. Хёнджин прикрывает глаза, стараясь не выходить из себя.

— Наконец-то я дождался звонка от сына, — мужчина довольно тянет слова. — Неблагодарный придурок. Ты хоть понимаешь, куда лезешь?

— А я смотрю, господин министр успел знатно испугаться, — парирует Хван, специально выдыхая усмешку. — Неужто вы что-то прячете?

— А я смотрю, ты идеально вписываешься в свою роль детектива, — раздалось в трубке почти ленивое фырканье, от которого у Хёнджина свело скулы. — Я сказал — прекращай заниматься ерундой.

— А вы прекращайте упрекать меня и лезть туда, куда Вам не следует!

Собственный голос сорвался. Он сам это услышал — этот противный рык, который так старательно пытался скрыть последние минуты разговора. Пальцы вцепились в корпус телефона. Хёнджин медленно сжал свободную руку в кулак, глядя, как костяшки белеют, натягивая кожу.

Сердце колотилось где-то в горле. Липкое раздражение поднималось по пищеводу, застревая там комом, который невозможно ни сглотнуть, ни выплюнуть. Он стоял посреди шоссе, холод пронизывал под пальто, но тело это не чувствовало, оно горело. Он слышал только пульс. Только этот глухой, ускоряющийся ритм в висках.

— Нет, это ты прекращай лезть туда, куда тебе не стоит, Хёнджин, — голос на той стороне трубки изменился. Спокойный тон дал трещину, и в неё просочилось раздражение. — Сынок, я устал с тобой бороться...

— Так оставь меня, чёрт возьми, в покое! — Рявкнул Хёнджин. Язвительность, которой он прикрывался, рассыпалась в прах. Тяжёлый и протяжный вздох. Секунда тишины. Хёнджин слышал, как в трубке что-то шуршит, будто собеседник потёр пальцами переносицу.

Он дышал сбивчиво, пытаясь совладать с эмоциями, но они хлестали через край. В груди что-то щемило, давило и совершенно не давало вдохнуть полной грудью.

— Хёнджин, послушай меня наконец, — голос министра стал слишком спокойным. — Твои дебильные танцы не приведут ни к чему хорошему. Я устал прикрывать твою задницу. Все мои предупреждения ты пропускаешь мимо ушей...

— Я и не буду слушать Вас, — перебил Хёнджин.

— Сынок, не перебивай, пожалуйста. — Министр сделал паузу и выдохнул. — Прекрати заниматься поисками убийцы мате...

— Я знаю, что это сделал ты, — и резко наступила тишина. — И как только я найду доказательства, ты поплатишься за всё.

— Хёнджин, — голос в трубке стал жёстким. — Прекрати неме...

Он детектив не дослушал. Палец нажал на красную кнопку раньше, чем мозг успел дать команду. Хёнджин смотрел на чёрное стекло телефона и видел только своё отражение. Бледное. И даже не злое. Скорее расстроенное.

Рука медленно опустилась вместе с телефоном. Он сжал в кулак вторую, потом разжал, потом снова сжал — и вдруг, резко, со всей силы ударил костяшками по бамперу, оставляя вмятину. Глухой, тяжёлый звук. Резкая боль взорвалась под кожей. Хорошая боль. Настоящая.

В горле стоял ком. Глаза щипало, но он не собирался плакать. Нельзя. Не сейчас. Хёнджин просто сильно зажмурился, аж до белых пятен под веками и считал.

Раз. Два. Три. Четыре...

— СУКА!

Крикнул он так, что горло начало драть от боли. Эхо пронеслось глубоко в лесу, даже послышалось как пару птиц вспорхнули с ветки, улетая.

— Сука, сука, сука! Блять! Ненавижу!

Кричал тот в пустоту, хватаясь дрожащими пальцами волос, сжимая и стягивая до боли. Он сел на корточки, пачкая подол пальто в пыль, продолжая жмурится, считать.

Двадцать. Двадцать один. Двадцать два. Нихуя не помогает. Если он сорвётся, если его маска даст трещину, то Хёнджин не сможет бороться дальше. За маской скрывается стена, а за стеной — пустота. Нет ничего внутри. Хван Хёнджин одно лишь имя, с настоящей оболочкой. В противном случае, внутри он ничем от собственной иллюзии не отличался, просто был живее и реальнее.

Нет. Нужно отвлечься. Срочно нужно переключиться, иначе мысли его сожрут и проглотят даже собственные кости. Хёнджин резко встает. Не раздумывая, парень садится в машину. Он заводит машину и выруливает на трассу, выжимая добрые 100 километров в час. Его сейчас спасёт только одно...

***

Ноги обходят невзрачное здание с цепями на закрытой двери уже как по знакомому маршруту и сразу же заворачивают в короткий переулок, едва ли освещённый от отражения неоновых вывесок с улицы. По спине бежала дрожь, испачканное пальто пришлось оставить в машине, оставаясь в одной лишь кофте. Хёнджин с ошеломительной болью после душевного крика, то и дело перша горлом изредка, высматривает глазами знакомый черный вход, с единственный охранником, обычно стоящий на стороже. Однако вход в клуб не охраняется.

— Странно... — Хван прогибает одну бровь, когда охранника на месте не оказывается, но тяжёлая дверь вполне поддаётся.

Пальцы хватаются за ручку, ощущая под кончиками пальцев этот холодный металл в предзимний холод. Пути назад нет. Либо Хёнджин оттанцует весь свой негатив и отбросит эти ненужные эмоции, либо же прольётся это всё наружу непонятно когда и на кого. А снимать свою маску неприступного он не может. Напрягая плечи, Хван тянет дверь на себя, обычно легко приоткрываемая сильным охранником, отчего-то не находящийся на своём месте.

Не успев даже приоткрыть её полностью, грубый толчок выбивает из лёгких воздух. Пошатнувшись и потеряв опору своего усталого тела, Хёнджин отлетел назад, едва ли устояв на ногах. Рука, всё ещё держащаяся за ручку, соскользнула, бессильно царапнув поверхность двери.

— Что за!..

Из распахнувшегося проема вырвался силуэт. Чужая грубая ладонь сцепилась в его воротник и, смяв ткань, дёрнула вперёд, не давая детективу опомниться. Нападавший, замахнувшись, впечатывает кулак в область рёбер, сгибая Хёнджина пополам. Воздух наглухо выбило, попытки дать отдачу не удались, так как в следующую секунду его просто подбросили к стене соседнего здания.

Скрестив руки на груди, Крис опрокинулся на ту же стену, наблюдая как самый большой в размерах тела мужчина резко наносит короткий, но точный удар прямо в скулу. Голова моментально мотнулась в сторону, чужие руки крепко сжали локти и одним движением припечатали лицом к стене. Шершавость поверхности ощутилась сразу, боль прошлась по коже и прилипла где-то внутри. Крис морщится, всё-таки удары резонируют и по нему тоже, но он терпит, сжимая челюсть так, что зубы скрипят. Не в первый раз получать в лицо. Да и чёрта с два он покажет Хвану свою слабину.

— А я тебе говорил, мышцы не накачал, зато витаминами себя напичкал. Результат на лицо, — язвит Крис, усмехаясь. Глаза смотрят вперёд, мимо всего происходящего, он просто не может заставить себя наблюдать за этой картиной.

Хёнджин поворачивает голову и выплевывает кровь. Он косо смотрит в сторону собственной иллюзии. В глазах проскакивает отголосок ярости, смешанного с отчаянием. Тот, что держал его за локти, снова разворачивает лицом к себе.

— Куда ты смотришь, мажорик? — Выдыхает прямо в лицо уже другой мужчина, державший его, заставляя Хёнджина поморщиться от смешанного аромата алкоголя с сигаретами. Удар ноги прилетает прямо в живот и тот скулит, поджимая губы от боли, а тело машинально наклоняется вперед. Хван кашляет, а по губе и подбородку скатывается смесь из собственной крови и слюней. — Тебе было сказано не лезть в не свои дела, придурок.

— Уфф, это было мощно... — Откашливается Крис, хватаясь за свой же живот. Очень неприятное чувство, но он держится до конца.

Третий, самый высокий, что до этого встал возле проёма и курил сигарету, выкинул окурок и медленно подошёл к Хёнджину, кивая толстому. Теперь оба мужчины держали его за руки, скрученные назад, в которых уже была жуткая боль от того, как сильно они заламывали их. Высокий подходит к Хвану, кладёт тому свою руку на плечо, сжимая её и резко поднимает колено, снова врезая в живот. И он даже вырваться не может, тело слишком ослабло за время принятия таблеток. Мужчина напротив продолжает наносить увечья, Хёнджин с нахлынувшими слезами на глазах корчится от боли, но чужие руки не дают ему упасть на землю. Они поднимают его выше.

Воздуха в груди стало меньше, как если бы его просто выкачали силком. Следующий удар попал точно по рёбрам, вновь заставляя Хвана хрипеть, раскрыв рот. Снова недостаток кислорода, удар отразился где-то в районе поясницы жуткой болью. Крис жмурит глаза, сжимая скрещенные руки. Он не сможет влезть и захватить тело из-за упрямости детектива, остаётся только терпеть удары. Да и с чего бы ему помогать? Хёнджин прекрасно дал понять, что Крис ему поперёк горла, а значит ничего он неблагодарному не должен.

И всё-таки, чем больше парень теряет свой цвет, становясь блеклой, незаметной пустотой, тем больше мысли приводят его пошатнувшееся существование в отчаянный страх хвататься за жизнь.

— Держите ровнее эту зарёванную шлюху, — бросает высокий, раздражённо цокая на оседающее тело.

Хёнджин стискивает зубы, а отвратительное чувство льётся по всему телу. Даже не понятно что именно — осознание того, что он будет избит по приказу своего отца или отвращение к самому себе? Так значит теперь ему постоянно надо бояться его и выполнять каждую прихоть, словно марионетка? Парень отхаркивает кровь, чувствуя ужасную слабость. Голова идёт кругом, а в ушах бурлит кровь. Кажется, сейчас он готов потерять сознание, а что потом? Он очнётся в кабинете у него? Нет. Нет, уж лучше умереть от рук какого-то ублюдка, чем вновь позволить отцу подчинить его!

Будет ли Хван Хёнджин жалеть за то, что собирается выдавить из себя?

— Помоги...

Определённо — будет.

Крис, прислонившийся к стене, будто каменеет. Его голова чуть дёргается, как у человека, который услышал то, что не должен был услышать.

— Чего? — Высокий мужчина не расслышал тихий голос. — Что этот идиот несёт? Эй, громче скажи, шлюха!

— Да по нему видно, добавки просит, — отвечает тот, кто сжимает его руку слева. — Сказал «сломайте мне руку»!

— Крис... — Не договаривает Хёнджин, как его руку снова выворачивают и заставляют упасть на колени, вскрикнув от очередной порции разлившейся по телу боли.

Хёнджин бросает свой взгляд на стену, еле приподнимая голову — весь побитый, с разбитой щекой и опухшими губами, откуда стекала тонкими струйками красная жидкость, отдающая привкусом железы. Сквозь кровь, сквозь отвратительные слёзы и постыдное унижение. Карие глаза дрожат, надеются на крошечную надежду. В мутном взгляде нет прежней гордости, там сейчас обнажённая до костей мольба.

— Какой нахуй «Крест», он что бредит? Во дела, кажется, мы перестарались. Нас за это не накажут? — Начинает толстый, неверно услышав слово. Он отбрасывает с силой парня в стену, но не отпускает его локоть. Тело снова прошибает очередная порция боли, а из лёгких выходит хриплый стон. Веки сжимаются, голова опускается и кажется он начинает терять надежду.

Крис прикрывает лицо рукой. Он ненавидит эти его слёзы, выражение лица, когда губы дрожат, а в глазах нет ничего. Ни отголоска на равнодушие, ни намёк на радость. Там теперь страх и слёзы. И эти две вещи Крис ненавидел больше всего — он с ними был знаком лучше всех. Ему словно дали сильную пощёчину, давая прийти в себя. Это не то, что он должен был видеть. Это не то, что Хван должен был почувствовать.

— Да кому сдался этот стриптизёр? Мы своё дело сделаем, остальное похую!

— Крис... — Снова вырывается едва слышно, уже умоляя. Сил держаться почти не осталось, голова стала кружиться куда сильнее, а глаза тяжелели с каждой секундой.

Челюсть сжимается, Крис опускает руку. На лице нет и тени удивления или криво натянутой улыбки. В глазах лишь разрывающая душу пустота. Эта ненавистная пустота... За что? Почему, когда он наслушавшись столько едких слов, когда почти полностью исчез... Почему только сейчас Хван смеет просить его о помощи? И только тогда карие глаза, наконец, посмотрели в сторону Хвана. Мужчины отпустили руки детектива, но стояли рядом, думая, что ещё можно сделать.

— Помоги пожалуйста... Крис, прошу тебя, — выдыхает Хёнджин едва слышно, скатываясь по стенке спиной. Голова с глухим стуком прижимается к твёрдой поверхности, но глаза всё так же закрыты. Он пытался перебороть всё в себе — начиная от отключения разума и заканчивая болью, не говоря уже о том, что ему остаётся молиться лишь на невесомую иллюзию.

Крис застывает.

Ему требуется секунда — всего секунда, чтобы отойти от стены и присесть рядом с ним на корточки, возле его лица, склонившись так, чтобы видеть только его, а не чужие лица и грубые руки. Он смотрел. Прямо на разбитое лицо, пробегаясь глазами по крови, по скатывающимся дорожкам слёз.

— Ты серьёзно сейчас? После вот этого? — Шепчет Крис со сверкающими глазами и тыкает себе в грудь пальцем, указывая на свой цвет. — После того, как сказал, что не просил меня рождаться? Как посылал меня к чёртовой матери? Травил таблетками? Посмотри на себя. Чувствуешь? Я страдал в два раза сильнее. Смотри, Хван. Внимательно, я ведь почти полностью исчез. Ты реально... просишь помочь? Тебе? Мне ведь от этого ничего не будет. За что мне тебе помочь?

Хёнджин опускает голову, едва кивая самому себе и обессиленно утыкается в плечо Криса. Слеза, смешанная с кровью, падает на грязный бетон. Он дрожит всем телом, не поднимая головы. Словно боится, что если посмотрит, то увидит одно разочарование. Казалось бы, почему в его голову пришло такое осознание — страх увидеть в глазах собственной иллюзии его неспособность противостоять даже таким мерзким людям. А самое ужасное — насмешку над ним самим. Над его жалкостью в данный момент. Глаза бесцветного округляются, ощущая тяжесть в плече и чужие слёзы.

— Прости...

Крис был прав. Хван Хёнджин не умеет справляться со своим дерьмом сам. Он только и делает, что ноет. А винить во всех несчастьях кого-то постороннего... даже не так, другого себя было унизительным. Уж лучше его тушу заберёт психопат. Может у Криса получится жить лучше Хёнджина? У него ведь вываливается всё из рук, даже толком не может разобраться со своей бессмысленной жизнью. Единственным смыслом стала месть отцу, но теперь когда его смогли прижать, теперь когда назад пути нет и остаётся одна призрачная надежда на побег...

— Что...? — Крис замирает так, будто ему вонзили последний удар. Прямо в сердце. — Эй, ты, не смей...

— Прости меня... и забери себе моё те... — Тихий шёпот произносится в плечо, но прежде чем он договаривает, тело резко отбрасывают в сторону. Хван хрипит, когда ударяется виском об какой-то мусор возле грязевых луж. И это было последнее, что помнил тот, прежде чем сознание окончательно отключилось.

— Так, давай-ка мы с тобой закруглимся, — мужчина присвистывает, снова разминая руки, что прохрустели. — Тебя просили передать живым, но твоё смазливое лицо меня бесит.

Крис медленно, аккуратно выдыхает, как человек, который пытается удержать последнюю нить самообладания. Он пальцами потирает переносицу, собираясь с мыслями.

— Чёрт бы тебя побрал, Хван...

Невидимый для всех он поднимается на ноги и делает один медленный шаг вперёд. Те, кто избивают Хвана, ничего не замечают: для них пустота остаётся пустотой. Но внутри этой пустоты начинает трещать что-то ледяное, лопается по граням иллюзии мелкими осколками и это то, что, к их большому сожалению, останется для других неведомо.

Крис смотрит на Хвана. Так, будто пытается удержаться за последнюю соломинку. В его взгляде отчётлива видна злость, страх, и ещё что-то, чего он сам себе боится признать. Каким бы ни был Хван придурком, он такого не заслуживал...

Последняя капля крови падает с виска Хёнджина на бетон. Крис просто проваливается в него. Нет никакого пафоса или вспышки. Связь слабая, не та что раньше, но уловимая, как же удачно. Словно тонущий, который хватает утопающего, пытаясь дотянуться до невидимого спасательного круга. Тело Хёнджина дёргается, выгибаясь, как если бы его пробило током. Дрожащие несколько секунд назад обессиленные пальцы, вбирая под ногтями грязь, сжимаются до набухших вен, темно проступающие под кожей. Плечи перестают оседать, тело напрягается, но силы отчего-то прибавляются, словно кто-то снимает цепи на ограничения.

— Эй, ты, кто разрешал подниматься, дебила кусок?! — Один из мужчин морщит брови, делая уверенные шаги в его сторону.

Но резкое движение сбивает их в ступор. Крис поднимает тело на руках, слегка выгибая спину. Он чувствует как его хватают за локоть, явно собираясь поднять на ноги. Локоть стремительно двигается назад, попадая прямо куда-то в ребро, от чего мужчина выдыхает от неожиданности и резкой, пронзившей боли. Он машинально нагибается и Крис разворачивается, кулаком попадает прямо в челюсть снизу, заставляя мужчину сделать шаг назад, откинув голову. Выпрямляясь, он уже видит не того Хёнджина, что не мог и пальцем пошевелить, а что-то дикое, с яростью в глазах. Губы кривятся в безумной улыбке, а следующий удар приходится прямо по носу, заставляя вскрикнуть от боли и схватиться на него. Отпуская руку, он видит поступившую кровь.

Остальные же смотрели на это зрелище с полным непониманием. Какого чёрта сейчас происходит?

— Это что, шутка какая-то? — Спрашивает высокий, щуря свои узкие глаза.

— Нет, это я пока просто размялся, сейчас пошучу куда лучше, — продолжает кривить губы парень, вставая в бойцовскую стойку, сгибая локти и выставляя перед собой кулаки, готовясь в атаке. — Ну что, уроды, кто первый?

Едва полный мужчина попытался принять боевую стойку — Крис резко сорвался с места. Первый удар, короткий и жёсткий, пришёлся в левый бок противника, заставив того крякнуть и инстинктивно согнуться. Не давая опомниться, Крис тут же послал правый крюк прямо в челюсть. Звякнул звонко стукнувшийся зуб. Короткий вскрик, и мужчина, ослеплённый болью, потянулся вперёд. Этим мгновением Крис воспользовался: он рванул его за запястье, резко выкрутил руку за спину, и, подставив подколенник, повалил тяжёлое тело на грязный бетон. Но на этом Крис не остановился. С размаху, со всей дури, он бьёт лежащего ногой в колено — раздался глухой хруст, и тело на полу неестественно выгнулось. Следом, занося ботинок, Крис бьёт сверху в лицо. Удар был точен — голова отскакивает, брызги крови и слюны размазываются по щеке. Мужчина заходится хриплым, захлебывающимся стоном, откатываясь на спину.

И тут же Крис чувствует, как сзади на него набрасываются. Сильные руки сковывают его по рукам, пытаясь обездвижить. Но азарт драки уже пылал в его крови. Не думая, он резко откинул голову назад, в полную силу. Макушка с глухим хрустом встретилась с чем-то мягким. Послышался сдавленный вопль, и железная хватка на мгновение ослабла. Этой секунды хватило. Резко развернувшись, Крис впился пальцами в волосы высокого, с силой вдавил его голову вниз и рванул навстречу к своему поднимающемуся колену. Удар снова пришелся в лицо — на этот раз ещё более сочный и влажный. Раздался приглушенный, тошный хлюп и новый, уже бессознательный стон. Хватка окончательно разжалась.

— Сука, како... — Самый разговорчивый из них не договаривает, как Крис стремительно подлетает к нему и в скулу прилетает удар, сопровождаемый атакой прямо в живот коленом, заставляя сложиться по полам и харкнуть. Поднимая ногу, парень толкает мужчину в живот, и тот резко падает на спину.

Выражения лица, походка, да даже ухмылка — не Хёнджина уж точно.

— Значит слушайте сюда, сукины дети, — отчеканил Крис и для внимательности поставил ногу на рёбра одного, заставив заскулить. — Передайте своему папочке, что ещё одна такая хуёвая выходка и мы встретимся с ним у патологоанатома.

Тяжёлое дыхание рвалось наружу, но Крис стиснув зубы наклонился, схватился за воротник рубашки, на ком держал ногу, приподнимая его и заставляя смотреть прямо в свои глаза. Вес перенёсся на ногу, надавливая больнее, от чего мужчина закряхтел. Он машинально схватился за чужие запястья, но никаких действий не предпринимал. Боялся. Взгляд, что до этого мутный, облитый кровью, подступающий с разбитого виска, теперь был холодным, мрачным, смотрящим в упор. Крис хватает того за горло.

— Я не слышу ответа. Может мне всё слово в слово, по буквам, на ваших лбах выцарапать ножом? — Мужчина пытается что-то прохрипеть, но выходит только булькающий звук. Крис усмехается. — Передадите? Отлично, приму за «да».

Он толкает того обратно, мужчина падает на бок и пытается выровняться, приползая подальше. Самый первый, кого уложил Крис, явно подумав, что у него есть время ускользнуть, пытается встать, но парень резко прижимает его своей ногой прямо животом к мокрому бетону. Как дикий, он хватает сзади за волосы, поднимая отморозка чуть выше, и наклоняется, чтобы прошипеть прямо в чужое ухо.

— «Эй, ты, кто разрешал подниматься, дебила кусок», — повторяет недавние слова Крис. — Если ещё раз хоть одна его грязная псина придёт трогать его руками, я вам, блять, гарантирую... — Лежавший начинает скулить, когда Крис сильно заносит чужую руку за спину до короткого хруста. — Вы будете молиться о том, чтобы я добил вас быстро и безболезненно.

Крис поворачивает голову к самому назойливому, прохрустев шеей довольно громко, — его шея так не хрустела никогда...

— А ты...

Словно попав под прицел снайпера, третий дёргается, пытаясь привстать, держась за мусорный бак. Металлическая банка об которую ударился Хёнджин и теперь на его виске отчётливо чувствовалось жжение, резким пинком отлетает и попадает прямо в яблочко, по чужой голове, сбив мужика с места, он издаёт вскрик и поскальзывается, падая прямо в лужу, едва ли он успел и привстать. Крис выбрасывает смешок, смотря на них довольно разочарованно — этих придурков даже пешками называть стыдно.

— Твоё уродливое лицо меня бесит, — он подходит, берёт мужика за волосы и заставляет посмотреть на себя. — Давай добавим тебе немного красоты.

Лицо припечатывается в лужу с противным хлюпающим звуком. Мужик давится грязной водой, смешанный с разными отходами, булькает и дёргается. Эта смесь попадает прямо в рот и нос, он отбивается кулаками по воздуху и мокрому бетону, однако неожиданно появившиеся из-за злобы силы в Крисе давят на него сильнее. Никто не ожидал, что пару мгновениями назад избитый, ревущий парень разбудит в себе сущего монстра.

— Вот это тебе за то, что решил трогать его, как кусок мусора.

Пальцы сжимают волосы сильнее и приподнимают голову мерзавца, глаза наблюдают за тем, как тот чуть ли не блюётся, откашливая всё, что успел вобрать.

— А это, — Крис с ещё большим усилием припечатывает того обратно и слышит негромкий хруст, гадая, разбил ли он тому нос, и продолжает ласковым голосом, — за твои, ой, какие некрасивые слова. «Шлюха», «стриптизёр», да? Такому дерьмовому языку место как раз-таки в дерьме, не находишь? От него ведь пользы никакого.

Он вновь приподнимает голову мерзавца, грязная вода скатывается с лица, смешиваясь со слюнями, приукрашенный в этот раз кровью из носа, тот судорожно вдыхает воздух через рот. Эх, всё-таки нос разбился.

— Скажи ещё раз эти слова! — Крис усмехается. — Давай, я жду. Только ори громко, может твой папочка услышит!

— Не-не-не...

— Так и думал, — пальцы разжимаются, отпуская чужие волосы, втоптанные в лужу. Жалкий, как кусок выброшенного тухлого мяса, тот падает обратно в грязь, но не поднимается. — А теперь валите, пока я не решил проверить, как крепко держатся ваши рёбра, если на них прыгнуть!

Троица, словно ожидавшая этой команды, судорожно пытается свалить куда подальше от «психопата». Кто отползая, а кого-то поднимают и тащат с собой сквозь свою же боль. Проходит время, прежде чем переулок пустеет. Парень поворачивается на Хвана, неосязаемо лежащего на боку.

Крис моргает. Адреналиновый выброс сходит на нет, а осознание реального мира через ломящее тело доходит волной. По ощущениям, его словно кромсали толпой, а не какие-то три болвана из Хуево-Кукуево.

— Хван, — зовёт он, медленно подходя на тяжёлых ногах и припадает к коленям рядом с его неосязаемым телом. — Эй, слышишь? Тебе надо выйти. Я не смогу долго быть в твоей туше...

Хёнджин апатично валяется каменным изваянием, пальцы Криса соскальзывают с его плеча обессилено.

— Ты же не... Да нет, бред.

Он дышит, медленно, но уловимо. Взгляд приоткрытых глаз затуманенный, не реагирующий на происходящее вокруг, в ушах неизвестно откуда звон, не отпускающий его. Удар головой видать пришёлся сильный.

— Ты слышишь меня? Хван? — Ладонь заводится ему под голову и осторожно приподнимает к себе на колени. — Эй. Слышь? Очнись, придурок! Тебе нельзя терять сознание!

Руки судорожно трясут того за плечи. Крис проглатывает ком в горле — чужое тело тяжёлое, неподатливое, почти скользит из его контроля.

— Я сделаю всё снаружи, ты только вернись изнутри! Хван!

Пальцы дрожат на чужом невесомом лице. Глаза Криса округляются. Что-то не так. Он жив, но не может прийти в себя. Только задержаться здесь надолго не получится, иначе Крис вернётся к себе, оставив его здесь.

— Хван Хёнджин! Вернись!

«Вернуться...»

Зрачки едва заметно вздрогнули, к карим глазам будто бы вернулся их свет, пусть даже и тусклый. Хван промаргивается, будто просыпаясь ото сна и смутно видит очертания Криса, ощущая прикосновения на щеке. Раздражающе и тяжело. Хёнджин слегка пошевелился, пытаясь отогнать чужую руку, мешающему как осмотреться, так и от неприятных влажных капель, капающих с пальцев.

— Придурок, — Крис выдохнул. Пронесло.

Глаза фокусируются, передавая картину реальности намного чётче. Правда от этого нет столько пользы, веки сами норовят закрывать обзор, а вялое тело с болевыми точками только и подталкивает к этому.

— Голова...

— Знаю я, не надо рассказывать, — проговаривает Крис, ощущая всё, что чувствует Хван.

Хван молча наблюдает за ним, сведя брови друг к другу и ощущая тепло руки на щеке. Так получается его реально... Спасли?

Мысль приходит не сразу — она пробирается сквозь туман и цепочку болячек, полученные за все эти страдания и грёбанные таблетки. Странные ощущения пробирают до мурашек, когда идёт осознание того, кто его сейчас держит и в каком он состоянии находится. Крис его спас? Он не собирается забирать тело? Хотя о чём это он, тот ведь уже в его теле. Значит и вправду, тот отобрал его и сейчас думает как бы с ним поступить?

— Как в себя придёшь, заберёшь свою тушу. Сейчас надо уходить... Получится ли тебя ко мне...

«Почему?..» — Невнятная, но отчётливая мысль всплывает изнутри, колкая, как осколок и заходит ему за зубы.

Он не понимает. Почему Крис держит его голову, поддерживает, пытается вернуть в реальность. Почему тот пришёл? Почему после всего он вообще тронулся с места? Это была отчаянная попытка. Он травил его, причинил уйму боли в ответ, когда страх буквально бил тревогу за свою жизнь. А теперь то что? Тот, кого он боялся теперь стал тем, кто спас его и не оставил одного в трудную минуту. Хёнджин практически был уверен, что Крис и пальцем не тронется, однако...

— Эй, Хван. Если...

Запах грязи и крови поднимаются, каждый вдох словно разрывает грудную клетку. Удар полученный в висок сильно жжётся, а под черепом стоит ужасный гул. Хёнджин борется со слипающими глазами, но бестолку, они намертво прикрылись. Пытаясь переключиться на голос напротив, Хван ощущает лёгкую дрожь на лице, исходящий от чужих пальцев. Крис что-то ещё сказал, но не получилось уловить и начало. Хёнджин, державшийся из последних сил, потерял сознание.

«Если ты ещё раз попросишь меня забрать твоё тело, я выбью эту дурь из твоей башки...»

_______

¹ В Азии достаточно широко распространено суеверие за цифру 4. Само слово звучит похоже на слово «смерть», потому она считается несчастливой цифрой. Поэтому чаще можно заметить, что в больших зданиях отсутствует 4 этаж (после 3 идёт 5 или 3А), либо отмечают его как буква F; не дарят 4 предмета.

² Джайв (англ. jive) — один из самых быстрых танцев в категории международных латиноамериканских танцев.