Wolveskin

Выходя из бара, Чанбин тяжело вздохнул и провёл ладонями по лицу, смахивая невидимую пыль усталости. Встреча с администратором прошла без эксцессов, но ясности не прибавила и лишь удлинила список дел. Единственным проблеском было то, что расследование, пусть и мелкими шажками, но продвигалось вперёд. Впрочем, это слабое утешение, когда в руках зажат целый веер — анкеты всех охранников, работавших в этом баре. Теперь предстояло обзвонить их всех и назначить допросы. Желательно немедленно. Всех в один день.

Инспектор поёжился, прячась от накрапывающего дождя под козырьком чужого магазина, затем достал из кармана куртки телефон. Набрал номер, который знал едва ли не наизусть.

— Да? Нашёл что-то интересное? — послышалось в трубке после второго гудка.

— Можно и так сказать. Будем допрашивать шестерых, — парень быстро посмотрел по сторонам, чтобы перебежать дорогу, на другой стороне которой стояла его служебная машина.

— Блять! Только не допросы, Бин! Только не меня... — Джисон театрально простонал, явно не желая этим заниматься и шмыгнул носом. — Это же надо опять разговаривать с человеками? Я ещё от кукол Барби с таро не отошёл!

— Да, Джисон, допросы, то что врач прописал, — Чанбин усмехается, садясь в свою машину, сразу же захлопывая за собой дверь. За время отсутствия, тепло из машины ещё не успело испариться. — Скажи спасибо. Обзванивать буду я, а не ты. Не ответят, поедешь по адресу ты.

— О, блять, спасибо превеликий врач-гений-инспектор Со, я же вам так благодарен за возможность не слышать голоса людей через ебучую сотовую трубку. Видеть их в лицо намного лучше!

— Да пошёл ты, будешь так говорить, сядешь со мной и тоже будешь обзванивать! — закатывает глаза Чанбин, заводя машину, что с приятным рёвом разошлась вибрациями по всему салону. Он сразу же выехал на дорогу, ставя телефон на громкую связь, чтобы не отвлекаться. Тем более получить ещё один штраф парень не горел желанием.

— Всё, молчу, молчу. Жду тогда тебя, я буду рядышком сидеть и морально тебя поддерживать. Кстати, ничего если я ещё один рамён у тебя возьму? Я его уже заварил...

— Пиздец, Джисон, такой из тебя лучший друг?

— А то, я хотя бы с тобой буду. Наш же начальничек сказал, что вечером у него есть дело и... Апчхи! — Джисон шмыгает носом. — Фух, кароче мы сами по себе.

— Будь здоров, обжора. У меня во втором ящике таблетки от простуды, прими сейчас, а то к утру труп одной белки я видеть не хочу, — Чанбин тихо смеётся и сбрасывает звонок, направляясь уже по знакомой дороге обратно в департамент. Второй остаток дня пройдёт изнурительно.

***

Коридор вновь встречает детектива с запахом пыли и утекающего времени. В этот раз взгляд не скользит по чужим дверям и развешенным объявлениям, считая это бессмысленным занятием. Хёнджин уже сюда приходил не в первый раз. И явно не в последний, что довольно удручает.

— Итак, брезгливый нытик самовольно вступает в королевство пыли и грязи, прямо в логово лжеца афериста, желая вновь оказаться в БДСМ-играх для отбитых взрослых с пубертатом... — цитирует тот, как будто бы изображая рассказчика для зрителей, и наигранно строит шокированное лицо, но вскоре его взгляд цепляется на одно объявление, напрочь забыв про свою игру. — Ой, смотри, тут кто-то продаёт капусту, давай купим?

В отличие от привязавшегося к нему Криса, как оказалось.

— Да нахрена мне капуста?!.. — Хван резко стискивает зубы, обрывая повысившийся голос, чтобы в очередной раз не разораться на этого идиота в пустом коридоре. — Зачем вообще за мной увязался? Ты же не хотел идти к нему.

— Мне стало так интересно узнать, как же аферист в этот раз обдурит тебя, — фыркнул Крис, вспоминая тот нелепый танец Сынмина с бубнами на руках. — Может в сейчас святой водой обольёт или проклянет куклами Вуду! Кто же тебя, такого бедного и несчастного дебилоида тогда вытаскивать будет?

— Съеби, блять, пятилетка! — отмахивается руками Хван, останавливаясь. — Какие, нахуй, Вуду? Между прочим, он довольно толковый психолог.

Чисто гипотетически, если бы Ким Сынмин реально мог призывать духов, то давно был бы признан великим шаманом всего мира, так что к счастью, в голову Хвана никто кроме этого кретина не проникнет и зазриться на его тело не будет. Да и если уж честно, слова Кима за эти пару сеансов кажутся логичными, его и хочется слушать (чего Хван отрицает очень яро), и принимать различные гипотезы. Всё-таки Хёнджин это тот тип людей, любящий думать головой и анализировать.

— Хах! Вот призовёт он всякую нечисть, вроде призраков и духов, а я с ними подружусь и к себе жить позову, — усмехается Крис, на его глупые слова оборачивается Хёнджин с гримасой «Ты ебанутый в это верить?..» — И аренду платить не будем, так что не пытайся даже заикаться об этом! Твоя башка это мой дом. Имею право.

— Я тебя...

— Прикончишь? — Крис ухмыляется, перебивая того и касаясь пальцами чужого плеча, но после соскальзывает к шее, отчего глаза Хвана округляются. — Не осмелишься. Думаю шею я тебе сверну за три секунды, хочешь проверим? Хотя, ты же больше любишь, когда тебя за горло душат...

Грубый хват задерживается у горла, а чужой большой палец медленно проходится по кадыку. Это действительно... опасно. Если обычно этот придурок ведёт себя как малолетка, то в моменты реального гнева становится по истину зверем. В голове, словно сущий кошмар, проигрываются флешбеки их прошлых стычек. Первый раз был в заброшенном депо, во второй раз он очнулся непонятно где, а после и вовсе его задушили в гримёрке, шепча под ухо грязные слова. Да и возможно, что недавние кошмары тоже его рук дело. На что, чёрт возьми, он ещё способен?..

Неспокойно. Грудь вздымается вверх, делая глубокий вдох, при этом боясь пошевелиться. Карие глаза смотрят в глаза напротив, неотрывно. Хёнджин совсем не понимает, какого чёрта этот парень ведёт себя так по детски, дурачится, может даже обзываться нелепо. А после, словно того подменили, становится кровожадным злом: на лице поднимается эта странная ухмылка, пока глаза испепеляют, и казалось он видит насквозь всё, что Хёнджин прячет за кулисами своей маски.

Разрывать зрительный контакт страшно, под рёбрами витает ощущение адреналина, оно кричит бежать и подальше. Детектив не двигается, смотря в ответ прямо в глаза напротив, те насмешливо пробирают до мурашек, пробежавших по всему телу. А вдруг реально начнёт душить его здесь? Что, если ему осточертело наблюдать за попытками Хвана избавиться от него? Что, если он просто выжидает подходящий момент для какого-то своего плана?

— Ну и рожа у тебя! Я же пошутил, расслабься, — Крис смеётся, отпускает шею и указывает прямо на лицо, но детектив лишь отворачивается в холодном поту.

Пошутил?.. Пошутил?!

Хёнджин прикрывает глаза и вздыхает, взаправду пытаясь сдерживать себя от гнева и криков в «пустоту» из-за игры своего разума. С тех пор как этот придурок появился, ни единого нормального дня не было: страх идти спать и потерять контроль над телом, видеть ночные кошмары, а позже просыпаться и видеть его лицо, что стоит и ржёт над его лохматыми волосами; едкие комментарии на готовку простых блюд; ненужное мнение по выбору одежды. Ни разу! Да даже телевизор для новостей не получается включить, — однажды этот придурок решил устроить ему настоящие пытки, включая эротические фильмы на полную громкость, потому что ему стало скучно в три часа ночи!.. Неужели этот недоумок вовсе не спит?!

И это далеко не самые худшие моменты. Чаще всего пугает сторона, угрожающая жизни Хвана, от чего на душе скребут чьи-то острые когти. Правда ли Крис может его прикончить? Его действия... не кажутся ложью. Значит ли, что он планирует это сделать — захватить тело и устроить полный хаос?

В общем, с горем по полам, имея этот тайфун мыслей в голове, а под сердцем — чувство тяжести, детектив доходит до нужной двери и не церемонясь открывает, проходя внутрь.

Уже довольно знакомая квартира с каждым разом удивляла количеством всякого хлама, который в каждый приход Хёнджина ещё и пополнялся. Хмыкнув себе под нос, он направился в сторону кабинета, полностью игнорируя комментарии со стороны Криса, который шёл сзади и без умолку что-то говорил про весло от лодки. Почему ему обязательно нужно трогать чужие вещи и лишний раз комментировать? Хёнджин лишь вздыхает, оставляя его позади. Пусть лучше полюбуется барахлом и оставит его в покое.

Сынмин, сидевший за столом и что-то активно прописывающий в блокноте, поднял голову на легкий стук костяшками пальцев по открытой двери. Он моментально закрыл блокнот, убирая его в сторону, пока Крис максимально пристально наблюдал за этими действиями, щурясь. Психотерапевт встал и слегка поклонился, приветствуя своего пациента.

— Итак, господин Хван, присаживайтесь, — Сынмин ладонью указывает на кресло напротив и дожидается детектива.

Хёнджин присаживается, закидывая одну ногу на другую параллельно с этим подправляя своё пальто. Психотерапевт прищурившись изучает довольно знакомые повадки Хвана. Уже шёл четвёртый сеанс и анализ по его привычкам у Сынмина хранился в далёком ящике. Детектив ожидающе смотрит в ответ, на удивление между ними короткая пауза увеличилась в двое.

— А ваш второй... Крис находится сейчас здесь с вами в одной комнате? Или и в этот раз решил не появляться?

Парень фыркает и лишь головой указывает в сторону стены сложив руки на груди, где висела довольно старая картина в виде испуганного лица. Крис стоял рядом с ней и пытался повторить мимику. Хван, получив порцию очередного разочарования, только закатывает глаза и возвращает взгляд на Сынмина.

— Этот идиот... Он здесь, там дурачится, — раздражённо отвечает Хёнджин, опуская в конце взор на стол, наблюдая за лежащим блокнотом с заметками.

— Отлично, тогда сегодня мы выясним намного больше. Господин Крис, не могли бы вы присесть?

Оба посмотрели на психотерапевта, приподнимая одну бровь и мысленно задавая вопросы, в кои то веки сойдясь в одном мнении — выглядит это глупо. Для него, как минимум, должно быть странно обращаться в пустоту. Однако Ким Сынмина, похоже, это вовсе не волновало, и следом рука, мягко приподнимаясь, указывает на второе кресло напротив Хвана. Крис обращается свой взгляд в сторону детектива и указательным пальцем крутит около виска, мол, вы своими сеансами оба кукухой поехали.

— Господин Крис? Вы что, серь... — начал было Хёнджин.

— Пожалуйста, — резко перебил Хвана терапевт.

— А ещё что хочешь? — скрещивает руки Крис и поворачивается к Сынмину. Глаза щурятся, пробегаясь по вполне серьёзному лицу Кима.

— Он грубо спрашивает, что вы ещё хотите, — сразу же переводит слова Хёнджин, хватаясь пальцами за переносицу и пытаясь сдержать очередной приступ раздражения.

— Хочу, чтобы вы тоже поучаствовали в нашем разговоре. Мне хочется узнать и ваше мнение, раз решили сегодня присоединиться, — Сынмин сложил руки в замок на столе и неотрывно смотрел в сторону стены, будто бы реально видит там кого-то.

Честно говоря от такого сам детектив не был в духе. Зачем Ким Сынмину этот идиот? Он должен помочь решать его проблемы, избавить от этого дебила и дать ему зажить спокойно!

— Ладно, я всё равно устал стоять, хотя бы меня этот клоун рассмешит, — спустя секунды обдумывания говорит тот, медленно делая шаги в сторону кресла.

Тем не менее, Крис взаправду присаживается, вальяжно, в своей манере откидывая корпус назад, говоря всем своим видом о том, что он не настроен сотрудничать. Хотя удивительно уже то, что тот послушал так называемого афериста, но никак не делает то, что говорит ему сам Хёнджин. Детектив щурится, смотря на него, пока Крис болтает одной ногой.

— Он присел, — оповещает детектив, на что Крис хмыкает.

— Спасибо. Так, расскажите, как господин Крис выглядит, — Сынмин берёт в руки ручку и что-то пишет.

— Это ещё зачем? — Хёнджин хмурит брови.

— Вас я прекрасно вижу и наслышан обо всей истории, а вот его абсолютно не знаю и не вижу, так как он находится в вашей голове, — отрезал Сынмин, намекая на то, что лучше сотрудничать. — Это полезно для выявления общей картины. Вы, ведь, как никто другой куда лучше знаете, что чем больше информации у вас есть, тем проще раскрывать дело, верно?

Во время сеансов Ким становился довольно серьёзным и, возможно, иногда детективу это казалось излишней показухой его «профессионализма». Он изучает не только словами, но и глазами — это видно по внимательному взгляду, который всегда устремлён на Хёнджина, человека, постоянно просящего восхищенного взора в свой адрес. К такому Хван довольно чувствителен.

— Я даже не знаю откуда начать, — выдохнув, Хёнджин устало потирает лицо руками и слегка наклоняется вперед, упираясь локтями о бёдра. — Ростом вроде ниже меня, подкаченный, тёмные отросшие волосы по плечи, странные глаза и нос...

— По ебалу давно не получал? — Крис злится, но с места не двигается.

— И сразу же угрожает мне... — качает головой парень, кидая быстрый взгляд на соседнее кресло, — носит вроде только удобное, иногда и разодевается, но хотя бы не как клоун, признаю, — добавляет Хван, забавляясь его реакцией, мол: «Я тебя немного похвалил, так что перестань быть кретином».

— Поведение? — спрашивает Сынмин, поднимая взгляд с блокнота, наблюдая как Хёнджин откидывается на спинку кресла, снова скрещивая руки.

Парень задумывается, щурясь и снова смотрит на Криса, а тот в свою же очередь выдыхает и его взгляд падает на канцелярию на столе терапевта, не желая больше смотреть на детектива.

— Интересно, а где он тот бубен прячет? — задаёт сам себе риторический вопрос Крис и дальше обводит глазами всё, что покажется интересным, в маломальской надежде найти бубен и втихую стащить.

Хёнджин проводит руками по лицу, громко выдыхая изо рта, что почти вырвался наружу как отчаянный крик. Он серьёзно что ли сейчас думает о каком-то бубне, пока при нём же говорят он нём? На его месте Хёнджин бы уже изобразил хотя бы толику интереса, ну, или же показал холодное отношение, чтобы люди лишнего не болтали! А этот что?

— А что я могу тут сказать? Он пиздец неугомонный, вовсе не слушает меня, всё то ему надо сделать по своему, а ещё постоянно трогает мои личные вещи. И не только мои вещи. То он дикий, кулаками машется, то он, блять, как ребёнок которого не успокоить ничем! Я не знаю зачем он вообще появляется, если меня ненавидит! Вот зачем это тебе? — Хван обращается в самом конце к Крису.

— Я в отличие от некоторых не истерю по каждому поводу, а ещё знаю, как с друзьями нормально общаться, — фыркает тот и тычет указательным пальцем в его сторону.

— Ты!.. Это вообще-то моя жизнь, мои друзья! Ты всё время вмешиваешься в мои дела! Как хочу, так и веду себя, а тебя это вообще не должно касаться!

— А вот и касается! — Крис вскакивает с места, на что Хван приподнимает лицо и смотрит выше, Сынмин следит за его реакцией и коротко улавливает происходящее. — Я что ли виноват, что ты такой идиот? Ты даже справедливо, по совести работать не можешь, постоянно ссышься разбираться со своим дерьмом сам! И что в итоге? Постоянная истерика! А мне приходится жопу рвать и исправлять твои косяки, мудила!

— Блять, ты...

— Достаточно! — Довольно громко произносит психотерапевт, хмурясь и наблюдая, как Хван тоже приподнимается. — Сядьте. Оба.

Парни переглядываются, бросаясь искрами из глаз друг в друга, но синхронно присаживаются обратно, даже скрещивают руки и ноги одинаково, отвернув головы в разные стороны.

— Итак, я ясно вижу небольшую часть сложившейся картины...

— Этот аферист какой-то не правильный аферист, — цокает Крис, смотря на Сынмина — Одни картины на уме...

— Вы описали его диким, неугомонным человеком, вмешивающийся в ваши дела. Как именно он вмешивается?

— А вы что, не видите как мне тяжело держать себя в руках, если он постоянно носится вокруг меня, тычет людей, осматривается и трогает чужие вещи, когда я общаюсь с кем-то? В первую нашу встречу он делал тоже самое здесь! — Хёнджин размахивает руками, показывая раздражение. — Люди подумают, что я сумасшедший какой-то, если этот болван... не знаю, напялит на меня какую-нибудь фигню, вроде детской маски, и будет на виду у всех так ходить! Я не могу посрамить свою должность такими выходками!

— То есть, это всё? — Спрашивает Сынмин, пока Крис тихонько хихикает на слова Хвана. Возможно этот план можно будет осуществить.

— Да конечно нет! — голос резко вырывается на крик. — За эти две недели он мне даже сна нормального не даёт! Постоянно тащится за мной повсюду, даже в душ не могу один сходить! Разве этого мало? Мои личные границы для него вообще ничего не значат, а я ужасно ненавижу когда меня дёргают лишний раз. Да он если захочет, то... — на последнем выдохе произнёс Хван, вновь скрещивая руки, после чего уставился на Криса, что увлечённо рассматривал ластик на столе. На самом деле он правда слушал, не показывая своего внимания. — То может задушить меня до смерти, отобрать тело и творить что вздумается.

Крис поднял свой взгляд и смотрел в лицо напротив. Хёнджин сразу же повернул голову в сторону и напоказ фыркнул, натягивая ироничную улыбку. Карие глаза блуждают по стене, стараясь не так хаотично, чтобы не выдавать свои страхи наружу, словно на блюдечке. Правда Хёнджин сам не знает, помогает ли это вообще, ведь фактически Крис в его голове, ему не должно составлять труда догадаться обо всё самому. Однако, по крайней мере перед Ким Сынмином не хотелось бы терять лицо. Работа психотерапевта включает в себя выявление таких чувств и обрабатывание их, но Хван не просил этого. Ему просто хочется избавиться от этого парня рядом и вернуть свою прежнюю, а главное личную жизнь. Он ненавидит, когда в нём излишне копаются и также не может позволить самому себе дать на это дозволение. Внутренние стены были возведены с таким невообразимым усилием, с такой дотошностью, накладывая каждый кирпичик лично, один за другим, чтобы создать себе сильный, неприступный образ и защититься. А то, что внутри этого образа, должно оставаться известным только ему. Для Хёнджина не имело значения ничего — только он сам. А самого себя терять он не готов.

— Господин Хван, я понимаю, с точки вашего зрения это прозвучит не очень уместно и даже безумно, — Сынмин откладывает блокнот, сделав свои выводы и смотрит прямо в глаза детективу. — Господин Крис никогда не пытался вас убить.

— Чего? — Хёнджин поворачивается с недоумением в глазах, пока Крис устремил взгляды на Сынмина, немного приоткрыв рот от такого неожиданного вердикта.

— Для начала успокою вас тем, что таким способом невозможно убить кого-либо, мозг попросту не позволит этому случиться. Как никак, но чувство самосохранения присутствует и вы являетесь своим главным обладателем тела. И я признаю, что господин Крис применял грубую силу, чтобы отобрать контроль. Как вы думаете, зачем он это делает?

— Да дураку понятно, чтобы насолить мне и заставить страдать, — Хван пальцем тыкнул себе в грудь.

— Если бы он правда хотел бы навредить, — медленно начал Сынмин, — он бы не делал это на виду. Вы же детектив. Тот, кто хочет убить, сначала изолирует, скрывает, лишает возможности крику и помощи. Сами понимаете, отнимает у человека шанс быть замеченным. А господин Крис делает ровно обратное, — выдохнув, терапевт перенёс свой взгляд в пустоту, где сидел Крис, словно позволяет тому быть увиденным им.

— Да причём тут физическое убийство? Он просто хочет свести с ума, чтобы избавиться от меня было проще и заграбастать тело себе! Иначе не доводил бы от крайностей в крайности, угрожая меня душить или сломать шею.

— Возможно, он и угрожает, однако, как я понимаю, до этого он доходит, когда вы поступаете... скажем, не так добросовестно с его точки зрения? Крис буквально олицетворяет ваше второе «Я», а это означает, что он не тот, кто пришёл от вас избавиться, наоборот — помочь вам. Задумайтесь: если он правда хотел бы вас свести с ума, разве не логичнее заставить вас делать ужасные поступки, а то и хуже совершить тяжёлое преступление, тем самым превращая каждый ваш день в кошмар от беготни?.. Это я так, к примеру. Вместо этого он постоянно появляется во время вашей работы, непрямо, но действует с окружением, трогает вещи и я думаю, что это не просто так. Господин Крис изучает вашу жизнь, старается стать частью этого. Вы ему просто интересны. А своим поведением он кричит о том, что ему нужно вашего внимания.

Сказанные слова словно ударяют стрелой, Хёнджин хлопает глазами и пытается как-то переварить всё. Та пелена в голове, которая всё время перемешивалась в голове, этот туман, скомканный из страха, переживаний о собственном сохранности, немного рассеивается и это уносит детектива в самоанализ. Крис часто появлялся когда Хёнджин куда-то уходил, он постоянно крутился вокруг его друзей, кидал едкие комментарии, постоянно вмешивался своим идиотским видом во время допросов свидетелей... И не считая шуточных угроз, всего лишь раз было только то, как Крис заставил его вновь рассмотреть дело.

Губы детектива непроизвольно раскрылись, пытаясь как-то опровергнуть это, но всё сказанное застыло костью в горле. Он поджал их, опуская глаза в пол, бегая из стороны в сторону, размышляя. Да разве...? Только в ответ нечего сопоставить, нет у Хвана прямых доказательств тому, что его пытались убить. Ведь будь то правдой, Крис наверняка смог бы это сделать ещё когда впервые захватил его тело, а он не только не уничтожил Хёнджина, так ещё и заставил его заново расследовать закрытое дело.

Так неужели весь этот вывод услышанный от Кима могло быть правдой? В прочем, реакция этого мерзавца, мешающему ему жить, покажет всю истину. Только тот молчал, а детектив не мог и осмелиться посмотреть на него. Сам Хван не понял чего хочет. Услышать от Криса «Да, это всё правда, а ты был всё это время слепым идиотом» или «Ты реально веришь этому аферисту? Да сдался ты мне»? В обоих случаях это никак не выгодно. Хёнджин ненадолго уходит в себя, опуская взгляд на руки.

— Сука...

Тихий раздражённый выдох из носа заставляет посмотреть на Криса. Его рука возле лица сжата в кулак до выпирающих вен, пытаясь унять лёгкую дрожь. Скулы свело, а зубы издают слабый треск от постукивания. Обычно насмешливые глаза капли широко раскрыты, смотря прямо на Сынмина. Карие знакомые глаза исчезли, Хван сглатывает, видя гнев в узких зрачках, утонувшие в белой радужке. Безумие. Это безумие. Что-то сильно сжимает сердце, как только взгляд Криса переходит на детектива. Хёнджин, испугавшись такому зрелищу, весь бледный хватается за подлокотники, ощущая себя намного меньше, чем он есть. Под диафрагмой словно вспыхивает вспышка и оно табуном мурашек разносится по телу. Мрачная аура Криса давит, окутывает всё, смывая из головы всё то детское и глупое представление о нём, изредка смешиваясь в тот ужас, который он успел испытать на себе прежде и прямо в данный момент видит ещё ярче, осознанно.

Крис молчит, наблюдает. Хван сжимает руки в кулаки. Но взгляда не отводит. Попросту не получается. Что это? Откуда такая звериная жажда, словно он заперт в клетке с изголодавшимся волком. Казалось, стоит ему на секунду отвести, как на него набросится дикое животное. Нечеловеческий взгляд пронизывает прямо в душу, Хёнджину кажется, что Крис видит его абсолютно насквозь, оголяя каждую мысль, всё что есть внутри него. Стены расшатываются, трещат о помощи, — кто-то чужой проникал за годами выстроенный образ, срывая шкуру и обнажая настоящую личность. Бежать. Надо бежать. Сознание пульсирует об опасности, но тело намертво приклеилось к креслу, без единого намёка на резкое движение. По виску прокатился холодный пот испытуемого ужаса.

— Господин Хван, с вами всё в порядке?

Голос Сынмина и рука, коснувшаяся плечо Хёнджина прерывает напряжённую тишину между ними. Хёнджин вздрагивает, тихо вскрикнув и вновь начав дышать.

— Я...

Давящее давление постепенно начало спадать. Вновь украдкой вернув свой взгляд, в соседнем кресле никого не обнаружилось. Хёнджин хаотично осмотрелся — никого. Крис испарился. Горло тут же отпустило, но этот ком в горле ощущался так чётко, что хотелось завыть.

— Он вам что-то сказал? — Сынмин кинул взгляд на место, где сидел недавно Крис.

— Нет, нет... Он молчал. Исчез и... Блять, — Хван впадает в кресло, потирает переносицу и прикрывает глаза. Слова не вяжутся, а во рту от страха пересохло.

— Вы увидели его реакцию? — психотерапевт на автомате наливает из графина, что стоял на столе, в стакан прохладную воду, после чего протягивает детективу. — Что это было?

— Жажда меня убить, вот что! — выпалил Хван, вобрав оставшиеся силы, и одним залпом опустошил весь стакан. — Его глаза... Да он обезумевшим выглядел! Смотрел на вас злобно! На меня... И после такого вы говорите, что этот... я не знаю, блять, кто — просто интересуется мной?! Он прикончит меня, и если не сегодня, то завтра!

— Господин Хван, — Сынмин вздохнул. — Он же не убил вас прямо сейчас? Даже не так. Он не начал душить, отбирать контроль у вас и... убивать меня. Не свойственная реакция для того, кто реально хотел бы прикончить кого-то.

— Вы не видели его, не делайте ложных выводов! — Хван вскакивает с места. — Он смотрел прямо в душу, потом резко исчез! Кто знает, что он задумал устроить, когда я останусь один?!

— Я понял, что вы напугались, но выслушайте уже! — Сынмин повысил голос, захватив внимание взволнованного Хёнджина. Он продолжил, но уже спокойнее. — Поймите, у его появления есть причина и какая-то цель. Я не знаю, какую трагедию вы прожили, что аж довели до такого, но точно знаю: вы не смогли с этим справиться сами и ваш мозг пытался вынести это всё. У вас в какой-то момент случился триггер и вот почему появился этот Крис. Ваш мозг создал его, потому что ваши мысли да и вы, чисто психологически, не были способны совладать вашей травмой. И поверьте, ваше сознание не пыталось вас убить, а наоборот исправить то, чего не можете исправить вы.

Сынмин учащённо дышит, пытаясь разжевать свои мысли, как только мог. Хёнджин не может всё принять за правду после увиденного. Эти глаза, они... смотрели на него, в душу. Кто-то спустя столько лет смог смотреть насквозь в него настолько глубоко, от чего Хёнджин потерял дар речи и сковался на месте противным страхом. Напряжение в плечах не спадало, а коварные мотыльки в области живота размахивали крыльями, мечась в агонии. Грудь тяжело поднималась от вдохов, наконец Хван не выдержав всего за раз — подскочил с места. Бежать. Нет, он не может позволить этому ублюдку делать что вздумается. Но надо бежать. Голова сквозь напряжение начинает думать и кое-какие всплывшие идеи синхронизируются с добытой информацией от Кима...

«Беги!»

— Мне нужно уйти, — протараторил детектив, словно самому себе и, так же как Крис, быстро удрал, словно уязвимый.

Выбежав на улицу, Хёнджин инстинктивно кутается в своё пальто, пытаясь спрятаться не столько от пронизывающего холода, сколько от давящего чувства, что Крис рядом. Голова сама собой поднимается вверх, и он уже знает, что увидит: в окне стоит Сынмин со скрещёнными на груди руками и медленно покачивает головой из стороны в сторону. Этот жест был красноречивее любых слов — безмолвное осуждение, отношение к его безрассудству. Хёнджин лишь горько вздыхает и резко опускает голову, пускаясь вперёд, вглубь трущоб, отчаянно нуждаясь в скоплении людей, в их шуме.

Но здесь, в лабиринте обшарпанных переулков, не найти спасительной толпы. Лишь потухшие взгляды наркоманов, сверлящие спину, в которых читается подозрительность ко всему живому, да ребятня, с немым любопытством разглядывающая ухоженного, слишком «чужого» парня. Сжимая руки в карманах, детектив почти бегом, по памяти, выбирается из этого гиблого места на более оживлённую улицу. В голове только одно: нужно бежать.

И вот он здесь, среди гула машин, клокотания чужих разговоров, под неоновым светом вывесок. Должен бы наступить покой. Но его не было. Была лишь иллюзия безопасности, которую его разум тут же принялся яростно разрывать в клочья.

У него, кажется, началась паранойя. Сначала это были лишь смутные образы на периферии зрения. Мелькнувший в толпе силуэт — тот же рост, та же манера держать плечи. Сердце на мгновение замирало, заставляя кровь стынуть в жилах быстрее, чем зимний ветер. Он оборачивался, впиваясь взглядом в незнакомца, ища в чертах его лица хоть что-то знакомое, и с облегчением, находил лишь случайное сходство.

Но тревога, раз пробудившись, не унималась. Она росла, обрастая деталями. Его взгляд, будто сканер, бегал от одного прохожего к другому, выхватывая и анализируя всё: цвет волос, стрижку, одежду. Каждый кадр из памяти проецировался на лица незнакомцев, и мозг, отравленный страхом, находил пугающие параллели. Вот мужчина в такой же куртке — неужели он? А вон тот, за стеклом кафе, повернул голову — это его профиль?

Ему постоянно казалось, что Крис находится рядом.

Это было не просто подозрение — это было физическое ощущение. Спину между лопаток сверлил незримый взгляд, тяжёлый и изучающий. Иногда, в особенно жуткие моменты, ему даже чудился знакомый голос позади себя. Это было похоже на присутствие призрака, неуловимого, который дразнил его, всегда оставаясь в слепой зоне, за спиной, за углом, в отражении витрины, а когда окончательно доведёт — появится прямо перед ним и Хёнджин понятия не имеет, что же тогда делать.

Руки и тело окончательно задеревенели от холода, заставив его найти спасение в первой же оживлённой кофейне. Заказав чашку чёрного кофе, он занял столик в углу, спиной к стене — полицейский инстинкт. Так никто не подкрадётся. Он жадно сжимал кружку, пытаясь вернуть ощущение в пальцы, но взгляд его продолжал метаться по залу, выискивая угрозу среди мирных посетителей. Каждый смех, доносившийся из другого конца зала, заставлял его вздрагивать. Он ловил себя на мысли, что представляет, как рядом раздастся знакомый голос и высказывания.

Голова опускается, смотря в чёрную жидкость внутри кружки, пар клубился и приятно обдавал лицо теплом в этот холодный сезон года. Зима. А Зиму Хёнджин не любил. Даже не хотел представлять то, как всё в округе покроет снегом и... эта зима может стать очередной годовщиной смерти матери с нераскрытым преступлением. Сердце слегка сжимается, от короткого возникновения мысли о матери становится ещё более отчаяннее. Она любила зиму. Любила же? Хёнджин не помнит. Он вообще ничего не помнит. Ни себя до того дня, ни даже крошечного воспоминания, словно всё это ушло в другой мир, заперто на ключ. А может Хван любил зиму? Как и мама? А, он даже не в курсе любила ли она зиму. Может они оба любили один и тот же цвет?

Размышления о матери нагрянули так внезапно. Хотя чего скрывать, они были всегда, просто когда Хёнджину становилось совсем туго, то фантомный образ матери сам по себе посещал его мысли и доставлял ему очередную боль по сердцу. Но винить её он не мог, — она же его мама, любящая, заботливая, скучающая... Да? Не помнит. Пусто, как если ввели в строку запроса и этой информации не существует. Что-то блокирует. Может, если бы и помнил её, было бы легче переносить всё, что его так охотно имело через одно место и даже наличие психического расстройства... можно было избежать?

«Я не знаю, какую трагедию вы прожили, что аж довели до такого, но точно знаю: вы не смогли с этим справиться сами и ваш мозг пытался вынести это всё».

Хах.

Это слишком подло. Слишком, мама.

В уголках глаз скапливаются солёные капли. Карие глаза скрываются за веками. Это всё горячий пар из чашки, — оправдался детектив самому себе, держа эти противные слёзы при себе. С тяжёлым усилием. Ему нельзя. Его образ, наработанная реакция... он не может сдаться. Он годами лепил новую личность. Нового Хван Хёнджи...

— Крис?

Хёнджин вздрагивает, тихо вскрикнув и чуть не уронив своё кофе. Позвавший сам не меньше испугался, сразу вздрогнув и сделав шаг назад.

Нет. Хван Хёнджин. Хван. Хёнджин.

«А я правда Хван Хёнджин?»

— Минхо? — Хван вздыхает и садится на место.

— Ой, забыл, Хёнджин же, да? — Минхо почесал затылок постояв ещё пару секунд и, не дожидаясь приглашения, что в их отношениях лишнее, присел. — Всё хорошо? Ты чего такой пиздецки бледный? Выпьем, может... Хотя нет блять, с тобой пить точно нельзя.

— Нормально всё, — сухо кидает детектив, смотря на чашку кофе.

— Кажись я не вовремя подошёл, ты же писал что занят, — продолжает Минхо, смотря как официантка проходит мимо них. — Как идёт расследование, всё ещё работаешь?

— Да. Я решил немного согреться, да и... Потом пойду в участок.

— К-, кхм, Хёнджин. Точно всё хорошо?

Парень поднимает взгляд, смотря прямо в тёмные глаза напротив. Этот Минхо появился в его жизни так спонтанно. Как они встретились? Что побудило Минхо сблизиться с ним и с тем другим? Что же послужило причиной?

Он не знает. Ровно также, как и не знает, Хван Хёнджин ли он ещё.

— Я же сказал, нормально всё.

«Нет...»

— Ладно, ладно, не лезу я, не кипяшуй, — цокает Минхо. — Сука, ты ж такой злопамятный, на ринге потом отыгрываешься на мне.

— Хах, скажешь тоже, — Хёнджин не зная что и ответить лишь ухмыльнулся, пусть и наигранно. Взгляд ещё раз прошёлся по помещению, убеждаясь в отсутствии Криса.

— В любом случае, — парень хмыкает. — Если тяжело будет справляться, звони.

«Не уходи...»

И Хван кивнул, наблюдая как этот парень в чёрной куртке выходит из кафе, исчезая за углом.

Хван Хёнджин врёт даже самому себе. Если он и правда Хван Хёнджин...

Несколько часов скитаний в ночном Сеуле пролетели в каком-то мучительном трансе. Когда он наконец подошёл к своей квартире, разум и тело были полностью истощены этой бесконечной охотой на собственные страхи, на тяжёлые мысли. Остановившись у двери, он на секунду замер, прислушиваясь к тишине за ней, прежде чем вставить ключ в замок. Войдя, он снова, уже по привычке, тщательно осмотрел каждую комнату, заглянул в каждый угол.

И только тогда, в гробовой тишине собственного жилища, Хёнджин наконец выдохнул. Он был один. По крайней мере, в этот момент. Пальто снимается и небрежно отбрасывается на вешалку. Хёнджин огибает коридор и не медля заходит в свою комнату, попутно снимая с себя всю ненужную одежду. Открывая шкаф, тот достаёт свои домашние вещи, накидывая сверху кофту с длинными полами. Всё это время в плечах застыло это напряжение, сотканное из страха и уличного холода, Хёнджин решает не рисковать и прильнув к коленям, пальцы открывают дверцу тумбочки и тянутся к оставшимся трём аромасвечам, вспоминая, что их было куда больше. Не мог же он всё сразу выжечь, по крайней мере на одну свечу уходит пол дня. Глаза метаются из стороны в сторону, выискивая коробку. Их нет. По спине бегут мурашки.

— Что потерял? — раздаётся сбоку и Хван подпрыгивает, падая задницей на пол, в сердце начало биться так быстро, что вот вот выпрыгнет.

Он здесь. Вернулся. Снова напугал. На него страшно оборачиваться. Но... Хёнджин не может дать ему себя сломить, любой ценой, но надо вести себя непринуждённо, как и всегда.

— Твою мать, ты когда перестанешь меня пугать? — зло говорит Хван, проходя мимо кровати, на котором развалился Крис, что внимательно следил за своим ним. Горло противно сжимается, а внизу тянуло от холодного ужаса.

— Так что ищешь?

— Где... аромасвечи? — хрипло спросил Хван, стараясь избегать долгого взгляда на него.

— Я их выкинул. Далеко.

Глаза тут же округлились. Что? Когда? Как? Хёнджин осмелился посмотреть на его лицо, задержав взгляд подольше. Карие насмешливые глаза в сторону него даже радостно вызвали отклик, но правда если бы он его не увидел вообще, было бы ещё лучше. Хван сглатывает. Пауза недолго затянулась, а парень не тронулся с места.

Поведение Криса сейчас не связывалось в голове. Будто бы тот специально появился перед ним играя так, словно ничего пару часов назад не было. Но почему? Не скучно же ему стало? Нет, тут что-то ещё...

— Куда далеко?

— Ты их не найдешь, они не здесь.

— Они... в кладовке, да, — скорее утвердил Хван, задав наводящий вопрос, вдруг заприметив выпирающую коробку из-за двери в коридор, где также прекрасно было видно приоткрытую дверь кладовки.

Крис резко встаёт и преграждает путь, не давая и сдвинуться с места.

— Э-эй! Отойди!

— Тебя глючит, там ничего нет. — Крис двигается назад и не даёт пройти.

— Да уйди ты!

— Слушай, там явно намешана какая-то хуйня. Я прочита...

— Ты блять, что, издеваешься? Отходи, я не хочу тебя слушать! — Хёнджин, со срывавшимися нервами, пытается оттолкать его.

— Я же сказал нет!

Крис, словно отработав на рефлексе, резко отбросил его назад, отчего Хван ударился в соседнюю стену. Глухой удар пронёсся волной по спине, Хёнджин шикает от тупой боли, а ноги еле удержали равновесие. Парень напротив смотрит приоткрыв рот.

— Я не...

— Ты!.. Да ты совсем ёбу дал?! — хрипло выдохнул Хёнджин, что итак был на пределе страха и срыва, отчего разозлившись отскочил, схватился за его воротник, дёргая в стороны и не дал до конца закончить свою фразу. — Какого чёрта, а?! Что тебе от меня нужно?! Свалил нахрен и не смей указывать мне, что делать!

— Да сука, — Крис не выдерживает колкостей и хватаясь за его запястья, выворачивает и припечатывает Хвана в ту же стену, но с двойной силой, вдавливая предплечьем в грудь. Последний хрипит от удара. — Ты хоть раз можешь послушать меня?! Почему ты постоянно так делаешь?!

— Ты кто, блять, такой чтобы я тебя слушал?! — Хёнджин не настроен был идти на поводу какой-то «иллюзии», ни после всего страха под кожей, ни после того как взобрался так далеко. Ударом в колено детектив резко отогнал чужое внимание на боль, а после оттолкнул того в грудь.

Глаза Криса сверкают неким безумием, а челюсти сжимаются. Впервые он просто так пытается сделать что-то по человечески «нормальное» для Хвана, так как добрым этот поступок и язык не повернётся назвать. А этот придурок, словно упёртый козёл, даже этого не ценит. Для него все лишь либо пытаются мешать ему, либо же отобрать что-то. И это в нём Крису не нравится. Какого чёрта он закрывает глаза на то, что есть вокруг него? Он мог бы жить иначе, в окружении близких, однако этой возможности предпочитает жалкое одиночество, из-за которого его душа становится всё мрачнее и мрачнее.

Это не тот Хёнджин, которого знал Крис.

— Тот, кто точно не хочет убить себя этой дрянью! Придурок, это же чистая отрава! — Крис не отходит далеко, так как успевает ухватиться за ворот Хёнджина, притягивая его к себе для следующего удара.

— Никто и не просил тебя оставаться! Свали откуда явился!

— Откуда, блять? Я у тебя в башке! — сорвалось у Криса, когда тот схватился за волосы Хвана. — Это у тебя я появился!

— Да кто просил тебя вообще зарождаться?!

В попытках отцепиться, кулак прилетел прямо по губе, Крис пошатнулся на два шага обратно, отпуская чужие волосы. Последние слова задели сильнее, чем те нанесённые до увечья. Карие глаза поднялись на пострадавшего сквозь взлохмаченную шевелюру. Крис замер. Его взгляд, направленный в пол после хаотично брошенного замаха кулаком, расширился, губы дёрнулись, не сумев что-то сказать, но отчётливо ощущал на кончике языка привкус металла и просачивающаяся кровь слегка скатилась с губ ниже. Тишина настигла их неожиданно, а Хёнджин неотрывно наблюдая за оцепеневшим парнем, дрогнул всем телом и отступил назад. Ощущение страха, сковавшего его сегодня нагрянула новой силой, но теперь некому быть свидетелем этого. Некому спасать. Они совершенно одни.

Внезапный взмах впечатывается в стену возле головы, стена задрожала позади спины и оглушительный удар прозвучал слишком громко, заставляя парня вскрикнуть. Хёнджин вспомнил с новыми ощущениями то, какими были их стычки за долго до знакомства. Крис при любом случае мог применить грубую силу и забирать его тело силком, не важно, будет ли он сопротивляться или нет. Ему достаточно только лишь пожелать и вряд ли Хёнджин сможет что-то сопоставить против того, кто знает о его слабых местах. Только казалось, Крису нужно было для начала свести его с ума, издеваться над ним и уже потом наигравшись отодрать всё до нитки. Ведь он это и делал! И у него это получилось, так чего же он ждёт? Хван приподнимает свой дрожащий, потупивший взгляд с пола повыше, смотря на затылок парня, отвернувшегося от него. Затянувшаяся тишина пугала сильнее, чем что либо ещё.

— Ты... — Крис внезапно прохрипел. Кулак отбирается от стены и отходит в сторону, не показывая выражение лица. — Ты думаешь я просил этого?

— Кр...

— Думаешь, я рад, что застрял в твоей чёртовой голове, что живу чужими глазами и ушами, слыша твои сопли о том, какой ты жалкий?! Я сам не просился сюда, понял?! Да я сам не... не...

Голос внезапно вздрогнул, словно издал вопль, который самому до омерзительного показался слабостью. Пауза. Крис сомкнул губы, размазывая кровь и тревожно выдыхая. Хёнджин застыл на месте, смотря, как чужие плечи с лёгкой дрожью опускаются.

В следующую секунду Крис рванул с места и исчез за дверью ванной комнаты, закрыв его глухим хлопком изнутри. Напряжение с тела спадает и Хёнджин отмерзает. Но от чего-то он ощущает себя иначе, слишком легко, слишком... обмякшим, словно отпусти он себя и тут же упадёт на пол.

Но что это было? Почему он его не прикончил на месте? Что он делает в ванной? Вопросы перемешанные со страхом крутились в голове и словно также в воздухе. В поисках ответа на все, Хёнджин не сразу заметил привкус крови во рту и покалывающую руку от стягивающей боли.

Лёгкими шагами Хван доходит до двери ванной и тихонько встаёт рядом, прислушиваясь. Он не слышит ни единого шороха, ни чьего дыхания. Страшно. Он всё ещё там? Что он собирается сделать? Рука касается до запертой двери. Неизведанность пугала ещё больше.

— Крис? — прозвучало неуверенно и хрипло. Совершенно несвойственно для Хвана. — Э-эй...

Холод пробирается сквозь низ живота. Перед глазами вспышка. Секундный шок и страх внутри содрогали с ног на голову. Хёнджин промаргивается несколько раз и не верит собственным глазам. Секунду назад он стоял за дверью, но внезапно всё вспыхнуло, и он оказался в душе, сидящим, поджав колени к себе. Глаза странно щиплет и Хёнджин испуганно осматривается вокруг. Как это возможно?.. Он же только что был за дверью!

Нет, ему же не померещилось? Это же очередная игра Криса? Он всерьёз вызвал у него тот самый «триггер», упомянутый Сынмином, из-за чего начнутся очередные осложнения? Но как?.. Дверь была запер...

Хван резко вскакивает с места и, чуть ли не спотыкаясь об кабинку, подходит к зеркалу. Да, это он. Всё ещё — он. С крупинками слёз в уголках глаз, скатывающиеся по щекам. Его отражение. Пальцы щиплют щёки, боль ярко ощущается. Но до чего-то слишком мистические ощущения под рёбрами не дают ему успокоиться. Словно он не принадлежит себе... как марионетка.

— Сынмин... Ким Сынмин! — Хёнджин выбегает из ванной и сразу же бежит к выходу, захватив одну из курток с вешалки в коридоре.

Парень выбегает из апартамента в старой куртке и в одних только домашних тапочках, которые успевает захватить в прихожей и надеть на босые ноги. Бег хаотичный сливается с громкими вдохами изо рта. Адреналин бьёт в висок, это ощущение безумства и страха не отпускает ни на миг. Стук сердца отдаётся в ушах, Хёнджин от внезапно накатившей тревоги начинает видеть тёмные пятна перед глазами, но не останавливается. На улице витает холод, просто неописуемый, но всё это неосознанно уходит на второй план. Сейчас в его голове крутится лишь одна знакомая до боли мысль: бежать.

— Чёрт... Чёрт! — Хёнджин с круглыми от ужаса глазами тянет за ручку своей машины, но ключи остались дома.

Он бьёт кулаками об стекло и пинает едва ли босой ногой шину, прежде чем вновь отдаваться тревоге и бежать прочь через ограждения. Хриплый голос вырывается при каждой отдышке вместе с кашлем, пока ещё не перейдя за черту вопля и душевного крика.

Бежать. Бежать. Туда где люди. Как иронично, в такие критические моменты на «грани жизни и смерти», как он счёл, у него проснулась вера в человечество. Ему нельзя оставаться одному, категорически нельзя!

— Такси... Боже, такси!

Жёлтая машина сразу же бросается в глаза, когда проезжает мимо Хвана и отражается на свету уличных фонарей. Водитель замечает его машущего руками, кричащего через наружное окно и останавливается. Тот запрыгивает в машину и на автомате диктует адрес терапевта. Такси трогается с места и Хван просит мужчину за рулём ехать быстрее — благо в его куртке были наличные.

Хёнджин ещё не успел осознать, но у него точно на этот раз не спеша едет крыша. Иначе как объяснить, почему он в два час ночи долбится в дверь чужой квартиры из-за своих тараканов в голове?

— Ким Сынмин! Ким Сынмин, открой! Блять, Ким Сынмин! — Хван стучит кулаками без остановки, мысленно умоляя его открыть чёртову дверь. Не то чтобы он долго не открывал, скорее детектив не хотел и секунду потратить в ожидании полного одиночества.

— Совсем что ли ахуели там, который час виде... — Сынмин что-то бубня под нос открывает дверь, его глаза округляются видя лохматого парня в домашних тапках и одежде, в котором его клиент ни за что бы не вылез на улицу. — Господин Хван?!

— Помоги мне! — Хёнджин дёргает свои волосы, на его лице изображён ужас. — Я схожу с ума! Я схожу с ума! Я схожу с...

— Тише! Люди же спят, — Ким тут же затыкает его рот своей рукой и вздыхает, осматривая своего горе-клиента. Он правда удивлён такому визиту, да и от вида его постоянно одетого с иголочки клиента, но нарушение его сна и раздражение за это были сильнее всего. — Идём внутрь.

Чужая рука аккуратно оказывается на спине, слегка подталкивая к себе в кабинет. Сынмин тяжело, но тихо зевает. Всё-таки, его выдернули из такого замечательного сна, где он отдыхал на белом песочке около кристально чистого моря, попивая какой-то приторный коктейль. Хёнджин, которого слегка потряхивает от бушующих эмоций, проходит в тёмное помещение, позволяя Киму вести себя к креслу, куда тут же садится, обхватив себя руками и прижимая ноги ближе. Чистая паника.

Сынмин включает лишь настольную лампу, и осматривает Хёнджина, помечая в своей голове его простой домашний образ с лохматой шевелюрой на голове. Хёнджин сидел нервно, грудь приподнималась в отдышке и судя по его красным щекам, бежал тот довольно долго. Он не взглянул на Сынмина, просто сидел и пялился с дрожью в глазах в кресло напротив, боясь, что Крис объявит себя и теребил ногтями покрасневшую кожа лицевой части кисти, которая и без того болела после ощутимого удара в стену. Хёнджин в таком психологически неустойчивом состоянии, что даже не может придумать оправдания случившемуся. Ким тихо выдыхает через нос, смотря на этого человека немного припухшими глазами и протягивает стакан воды, ставя его ближе к нежданному гостю с глухим стуком на столик между двух кресел. Хёнджин тихо вздрагивает, карие глаза переносятся на стеклянный стакан с прозрачной жидкостью внутри и рассматривает свет, спускающийся прямо на её поверхность. Адреналин ударил в голову так, что даже простые вещи кажутся ярче, незначительные детали отпечатываются в голове.

— Вы немного успокоились?

— Да... Да, я в порядке, — детектив с лёгкой дрожью в руках преподносит стакан к губам и делает глоток.

— Уверены? Могу дать вам успокоительные.

— Нет, точно, нет! — отнекивается Хван, отрицательно кивая головой. Он не хотел, чтобы таблетки успокоили его и в итоге тот потерял бдительность. На случай, если иллюзия вернётся.

— Тогда я вас слушаю. Что произошло? — Сынмин, поправляя руками футболку, снова зевает и прижимается поясницей к своему рабочему столу, перекрещивая ноги. Руки складываются в закрытую позу на груди.

— Да я сам не понял, что произошло! — Он сильнее приникает к коленям и проходится двумя руками по лицу к волосам, ощущая пот на коже. — Я... я просто хотел зажечь эти свечи, чтобы этот сумасшедший не появился. Крис оказывается как-то втихую от меня их припрятал в другое место.

— Как он выглядел? Я имею ввиду поведение, — Сынмин задумчиво почесал подбородок и наклонился чуть вперёд, рассматривая реакцию Хвана.

— Он вел себя так, будто бы ничего вовсе не было и меня он до панички не довёл, — вздыхает тот, сжимая одну руку другой. — Я не понимаю почему, но он просто стоял и отговаривал меня от зажигания свечей.

— Вы спровоцировали его на ссору, так? — имея полное представление о своём клиенте, Сынмин закивал.

— Да я просто... сказал, что не хочу его слушать. Но этот ни в какую, не дал мне уйти и вообще оттолкнул к стене!

— Вы проигнорировали его, скорее всего грубо, вполне объяснимое поведение для любого, — Сынмин оторвался от стола одним движением и сел за него, для вида открыл блокнот и начал черкать там что-то карандашом. Забавно, потому что рассказ походил на ссору супружеской пары. — Продолжайте.

— Я на него наорал... Чтобы свалил откуда появился и не указывал, что мне делать, а он тоже взбесился в ответ, зажал в угол, крича, что он у меня в башке. Потом...

— Потом? — Сынмин слушает, не отрываясь от занятия.

— Я ударил... и сказал, что не просил его рождаться.

Острый угол карандаша ломается об изрисованную поверхность, психотерапевт поднимает свои глаза на Хвана и не верит своим ушам.

— Что, простите?

— Я сказал ему, что не просил его появляться...

— Нет, господин Хван, вы буквально упрекнули его в существовании! — Сынмин встаёт со своего стола, аж взбодрившись и быстро обходя, садится на кресло напротив. — Это не то что противоречиво к нему, этого нельзя сказать даже людям!

— Да что я мог делать, когда он начал размахиваться кулаками? Молча принимать? — произнёс Хёнджин разозлённым тоном.

— Драка — это одно. Вы же буквально триггернули его. Поймите, в вашем случае вообще не стоит лишний раз спровоцировать Криса... Так, подождите, мы отошли от вашего рассказа. Что он на это ответил? Как среагировал?

Хёнджин откидывается на кресло, спиной назад и приподнимая голову вверх, уложил её поудобнее. Настольная лампа отбрасывает тень на его утончённые черты лица, а глаза всё ещё местами мокрые от выплеска эмоций сияли под светом и высохшие дорожки слёз слегка были замечены терапевтом.

Так не просто рассказать кому-то о том, как ты слаб, беспомощен. Его стены в одночасье разрушаются, кто-то отбивает кирпичи молотком и пытается заглянуть, узнать, что же таится внутри того, чьим невозмутимым образом и видом восхищается весь отдел, а некоторые кусают локти от зависти. Но под теми стенами нет абсолютно... Ничего. Вообще ничего. В один день он проснулся в белой палате, не помня половину своей жизни. Он едва ли тогда смог ответить на вопрос «Кто я?», вспомнив своё имя и... И было ещё что-то, о чём детектив давно позабыл в силу прошедших лет. За той стеной и даже Синей маской, которую Хёнджин носит — там ничего от прежнего Хёнджина не осталось. Ему пришлось через боль и эти его противные слёзы лепить из себя кого-то другого, словно из глины, теста которого не понятно откуда взялось, а руки тогда были так малы и неопытны, что не знали даже с чего начинать. Если он не знает о себе ничего, так что же он может показать людям? Настоящего его давным давно нет, пришлось сотворить нового...

Хван качает головой, заставляя себя это сделать. Он понимает, что сейчас ему некуда бежать, ведь до сюда он добрался в таком состоянии, в котором разве что в последний раз находился подростком. Проходит время, пока Хван досконально объясняет Ким Сынмину все детали произошедшего с ним, о том, что он даже не понял как Крис захватил контроль над телом, если Хёнджин был в сознании и буквально видел как тот сам уходил на его глазах. Он чувствовал себя до странного лёгким, словно пёрышко, прежде чем осознать, как реальность вернула его в собственное тело, запертым внутри ванной.

— Ясно. У вас был обмен контроля и вы даже не поняли как и когда это произошло, — Сынмин вздыхает и откидывается на спинку кресла. — Как раз-таки поэтому я вас и просил не вызывать никаких триггеров.

— Я... Я испугался до смерти, — карие глаза смотрят в потолок, не желая видеть выражение лица Сынмина. Слова итак шли из него никак, приходиллось выдавливать горло и сдерживаться от очередных слёз. — Он сначала застыл, потом внезапно ударил стену. Выглядел он также... как здесь. До ужаса жутко. Не как придурок, который крутится вокруг и дурачится, а прям...

— И вы опять подумали, что он хочет вас убить, — спросил психотерапевт, больше утверждая.

Хёнджин поджимает губы и молчит, даже не зная что сказать. Сынмин был прав. Да и разве иначе можно подумать?

— Господин Хван, послушайте меня ещё раз внимательно, — Сынмин потёр переносицу, прежде чем продолжить. — Как я и говорил, Крис не способен вас убить. Он появился в вас по совершенно другой причине и явно имеет иные цели.

— Даже если и так, то это не меняет того, как он пытается меня избить до потери сознания и влезает в мою жизнь! Я не могу с этим смириться...

— Ладно, — вздыхает он. — Учитывая вашу ситуацию, я выпишу вам таблетки. Они должны помочь вам первое время, чтобы ваш Крис меньше появлялся.

— Такое возможно? — Хёнджин вдруг меняет позу и заинтересованно смотрит на психотерапевта.

— Технически, да, — Сынмин встаёт и направляется к задним тумбочкам, — но поверьте, вряд ли таблетки смогут помочь вам на долгосрочной основе. Вы только и делаете, что пытаетесь выгонять его, а я лично верю, что его стоит выслушать и излечить. Как и вас, — Хван приподнимает голову и смотрит прямо на терапевта. — Со временем таблетки могут только вызвать к ним привыкание, а после они перестанут действовать.

Белый пластиковый флакон с глухим стуком приземлился на стол. Пальцы Хёнджина инстинктивно сомкнулись вокруг того, что могло стать его спасением. Он закрутил флакон в руках, вглядываясь в гладкую поверхность, но на ней не было ни надписей, ни этикеток. Постепенно его брови поползли навстречу друг другу, а в карих глазах появилось сомнение. Взгляд его переметнулся на Сынмина, который стоял над ним с успокаивающей, но усталой улыбкой.

— Это что?

— Лекарство.

— Я понял. Что это за лекарство?

Психотерапевт театрально, почти по-актёрски, закатил глаза, развернулся и тяжело опустился в своё кресло. Он провёл рукой по лицу, потирая переносицу — глаза слипались от желания лечь в мягкую кровать обратно. Глубокий, уставший вздох вырвался из его груди, прежде чем он сложил руки на столе, устремив на детектива серьёзный взгляд.

— Атипичный антипсихотик, так называемый нейролептик второго поколения. Я дал самую низкую стартовую дозу, — проговорил Сынмин, внимательно следя за реакцией Хёнджина. — Сильные препараты вроде галоперидола или клозапина вам противопоказаны. Ваш случай — не шизофрения, а диссоциативное расстройство. Здесь и мишени другие, и риски выше. Повторюсь. Этот препарат не уберёт Криса. Он лишь... приглушит сигнал. Сделает его присутствие менее острым, менее властным над вами. Но за этот комфорт, господин Хван, придётся платить. У любого психофармакологического средства есть цена.

— Цена? — Хёнджин нервно поднял брови. — В смысле, побочки?

— Не смотрите на меня так, будто я предлагаю вам яд, — Сынмин устало потёр виски. — Любая таблетка, от аспирина до химии для онкологии, имеет список потенциальных нежелательных явлений. Вы что, никогда не читали инструкцию к тому же обезболивающему?

— Я редко их принимаю. Очень редко. Даже не припоминаю, когда в последний раз... Наверное в детстве.

Взгляд Кима замер, изучая зрачки собеседника, пытаясь найти в них не только страх, но и понимание. Затем он с тихим стуком опустил лоб на сцепленные пальцы. Объяснять взрослому человеку азы фармакологии было... необычным делом.

— Хорошо. Опущу сложные термины вроде «дофаминовых рецепторов D2 и серотониновых 5-HT1A». Объясню на пальцах, — Сынмин выпрямился, пока Хван нахмурился на сложных терминах. — Да, стандартные риски есть: может подташнивать, возможны проблемы со стулом. Но с нейролептиками всё... тоньше и жёстче. Организм может отреагировать по-разному, — он отсчитал по пальцам, его голос звучал как перечисление фактов, от чего становилось ещё тревожнее. — Во-первых, экстрапирамидные симптомы. Скованность в мышцах, как при болезни Паркинсона. Дрожь в пальцах. Но самое противное — акатизия. Это не просто беспокойство. Это чувство, будто по телу ползают муравьи, и человек не может усидеть на месте, не может найти покой, что достаточно мучительно. Во-вторых, седация. Это хотеть спать буквально всегда и везде. Реакция замедлится, мир может плыть перед глазами. Голова будет пустой, тяжёлой, будто внутри вата. В-третьих, метаболические сдвиги. Он может влиять на вес и либидо. Да, именно так. Сексуальное влечение может или упасть, или исчезнуть вовсе. Это частый и самый неприятный для многих побочный эффект.

Сынмин сделал паузу, дав Хёнджину впитать информацию. Выглядел, он честно говоря, как первоклассник на первом уроке. Глаза удивлённо посмотрели на терапевта, показывая мысли наружу. Он даже понятия не имел, что лекарства могут вызывать прям столько побочек.

— Это не запугивание, а информирование. Я должен вас предупредить, потому что ваше желание на такую терапию должно быть осознанным. Мы начнём с малого, чтобы минимизировать риски.

Хёнджин переводил взгляд с белого флакончика в своей руке на уставшее лицо Сынмина. Его мозг отказывался воспринимать информацию о потенциальном вреде для здоровья, но с другой стороны... Он так устал от Криса. От его ребячества, от постоянного страха, что тот в любой момент может захватить тело и устроить очередной цирк с конями, а ещё и за свою жизнь. Рядом с этим кошмаром, побочки, описанные терапевтом, не казались чем-то запредельно ужасным.

Постоянно хотеть спать? Так он с этим жил с первого дня в департаменте. Бессонные ночи, выезды на места преступлений в три часа ночи, горы бумажной работы — сон был роскошью, к которой он давно привык, правда надеялся, что с позицией начальника ему удастся поспать подольше. Неприятные ощущения в теле? Разве это могло сравниться с тем леденящим душу чувством, когда Крис пытался вытеснить его собственное сознание? Проблемы с весом? Тут он был спокоен априори: спасибо генетике за хороший метаболизм и танцам за подтянутую форму. А вот насчёт либидо... Тут Хван мысленно хмыкнул. «Ну, если секса в принципе нет, то и терять нечего, — с горьковатой иронией подумал он. — Велика потеря».

— Спасибо, — наконец произнес он, поднимая глаза на Кима. — Сколько их принимать?

— Начните с одной таблетки в день, строго утром, — Сынмин вздохнул, его пальцы бессознательно постукивали по столу. — Через неделю, если всё будет в порядке, увеличим до двух. А ещё через неделю — начнём мягкий выход: семь дней по одной таблетке, затем семь дней по половинке. Но это не догма, — он сделал паузу. — Вы будете продолжать наши сеансы, я буду следить за вашим состоянием и мы будем корректировать схему по ходу дела. Всё понятно?

— Да... Да, понятно, — Хёнджин кивнул, но с места не двинулся. Он вертел флакончик в руках, словно пытаясь принять окончательное решение. — Сынмин, я могу... пока у вас остаться? Боюсь, что он... что он снова придёт, как только я выйду за дверь.

— Господин Хван, — Сынмин с глубоким, многострадальным вздохом поднялся из-за стола и направился к двери, широко распахнув её. Вежливый, но недвусмысленный жест приглашал на выход. — Я вас понимаю, но у каждого из нас есть свой дом. Мой номер телефона у вас есть, я доступен для экстренных звонков. Но сейчас — спокойной ночи.

Хёнджин грустно опустил голову, ещё раз посмотрев на заветные таблетки. Тяжело вздохнув, он нехотя поднялся и поплёлся к выходу, замедляясь у самого порога.

— А может, всё-таки... — он сделал последнюю, почти детскую попытку.

— Спокойной ночи, господин Хван, — фраза прозвучала с натянутой, сладковатой вежливостью, за которой явно читалось нарастающее раздражение. — Сладких вам снов, самых приятных сновидений и всего наилучшего.

Дверь захлопнулась за его спиной с таким акцентом, что не оставляла сомнений в настроении хозяина. Оказавшись в полутёмном коридоре, освещённом одной единственной мигающей лампочкой, Хван снова посмотрел на флакон. Сомнения почему-то вернулись, но в тот же миг из дальнего конца коридора донёсся какой-то шорох. Парень вздрогнул, едва не вскрикнув, и, сжав таблетки в кулаке, быстрым шагом направился прочь, думая о том, как же теперь выбираться из этого богом забытого места к своему роскошному, но такому пустому дому. Хван Хёнджин был уверен в одном: этой ночью он и глазу не сомкнёт.