Wolveskin

Дождь ничтожными каплями падал на мост оставляя тёмные пятна на старом бетоне, словно с каждым свистом ветра усиливая темп и поливая всё живое и неживое из дырявого ведра. Тело лежало на холодной поверхности тротуара, дорожка крови медленно стекала в канализационную щель, смешиваясь с образующими на глазах ручьём из грязи и чего-то мерзкого.

***

Чёрная лакированная машина, словно только что купленная прямо из салона, сверкала под восходящими лучами солнца, отбрасывая солнечных зайчиков. Хёнджин снова отдал немеренное количество денег, чтобы его машина выглядела ни разу не попавший ни в один инцидент и даже предупредил Криса, — если тот снова возьмёт тачку без спроса, то не видать Крису покоя. Правда, вряд ли такая угроза может вообще повлиять на этого придурка. Автомобиль едет вдоль лесополосы, сворачивая на гравий, что был рассыпан между деревьями. Вдалеке уже виднелись машины скорой помощи, полицейские и служебные. Чёрная Ауди приезжает на место преступления. Хван быстро припарковавшись в свободном месте и скрытно обойдя скопившихся журналистов с другой стороны разделяющей жёлтой ленты, возле с охраняющими зону коллегами. Детектив показал одному из них свой значок и прошёл за преграду. Криминалисты в костюмах обхаживали периметр, осматривая на наличие зацепок в виде следов обуви и прочих отпечатков. Умело лавируя от лишнего столкновения с рабочими, Хёнджин быстро добирается до места преступления.

Свет мигалки от транспорта судмедэкспертов отражался на фарфоровой коже жертвы с бледной сетчаткой глаз. Девушка, на вид молодая и в дорогом, окровавленном платье. Однозначно: жизни в ней не было уже давно. Только вот, что же такая особа делала на мосту вдоль старой железной дороги, ещё и на окраине города? Судя по дорогущей одежде, знакомому Хёнджину бренду, уж точно жертва жила не здесь. Детектив сразу же приподнимает глаза на чужие руки в перчатках, профессионально рассматривающие рану на теле.

— Доброе утро. Надеюсь, кофе вам сегодня достался раньше меня.

Зрелый мужчина сидящий на корточках возле холодного тела поднимает свой усталый взгляд исподлобья и взирает на детектива сквозь квадратные очки. Его руки, пишущие что-то на автомате, в блокноте, застывают и он тяжело вздыхает, явно не оценив такого рода шутку.

— Детектив Хван, если собираетесь выступать в стендап, то не то время и место вы нашли для развития ваших способностей, — мужчина в белом халате возвращается добавлению сведений в отчёт.

— Прошу прощения, господин Ким Дакхо, я лишь хотел вежливо поздороваться и приподнять общее настроение.

— Неважно. Я не в настроении любезничать.

— Что-то случилось?

— Да эти два тупоголовых наггет... Кхм, стажёры забыли захватить мои инструменты, вот что случилось, — мужчина кивает в сторону кейса и цокает. — Приходится пользоваться этим беспорядком из общего отсека.

— А есть разница между ними? — Спрашивает детектив, правда он не был реально заинтересован. Перчатки натягиваются на руки.

— Хах! А то! Да со скудным бюджетом нашего участка и нормальные не купишь, а я свои храню ещё со времён работы заведующим врачом в главной больнице Сеула.

— Хорошо... Так, кто наша жертва? — Хван быстро меняет тему, вовсе не имея малейшего желания разбираться в наборах судмедэкспертов.

— Женщина по имени Хан Ёнджин, двадцать семь лет, была найдена здесь уже мёртвой. Прохожие мимо бегуны ранним утром увидели её, пока бегали по мосту и сразу же позвонили по горячей линии. Причиной смерти послужила пуля в грудь.

— Скорее всего девяти миллиметровый, входное отверстие под углом, — внезапно появляется парень с фотокамерой в руках и делает близкий снимок женщины, параллельно рассказывая свои наблюдения. — Стреляли точно с близкого расстояния, но не в упор. Следов борьбы почти нет, но для точного анализа стоит продолжить обследование в морге.

— В потологоанатома поиграешься после сдачи сессии, Джуён. И никто не давал разрешение выдавать не подтверждённую информацию, это может запутать полицию при расследовании. Ты кстати снял отпечатки следов, которые сейчас обрабатывает Гаон? — Дакхо поправляет оправу своих очков, кидая строгий взгляд на парня.

— Ээ, ну...

— Штаны поправляем и вперёд. Жду отчёт на своём столе к обеду.

— Да, господин. П-прошу прощения детектив, — Джуён кланяется и быстро убегает.

— Итак... — поднимает бровь Хван, чтобы слушать дальше.

— Всё сказанное им верно. Хоть и стажёры, но Джуён и Гаон славные ребята. Только не стоит их поощрять, они мне тогда на голову полезут.

— Она работала певицей в клубе «Maxident». Только что удалось выяснить по визитке, — Чанбин внезапно появляется справа и передаёт Хёнджину бумажник жертвы. — Деньги и кредитка на месте, так что это не ограбление.

— Клуб находится вообще в другой части города, так зачем же Хан Ёнджин сюда вообще пришла? — спросил вслух Хёнджин, осматривая бумажник и натыкаясь лишь на карточки и пару купюр.

— Без понятия. Может навестить кого-то, ещё выискиваем. Но убийца походу хотел нас запутать, достал его из сумки и аккуратно закрыв, выбросил на другой стороне моста. Кошелёк мы нашли вообще в другом месте, далеко отсюда, — Джисон держал в руках сумку и отдал его в руки детективу.

— Если бы взаправду ограбили, то не то что денег не было, да и самой сумки. Она дорогая, на ней и складок от растягивания не видно, — Хёнджин осматривал на наличие царапин или признаков стягивания материала. Только потёртости на лямках от частого использования. Как он и сказал, ничего такого не обнаружил. — Вряд ли бы жертва не сопротивлялась, если кто-то пытался отнять её. Убийца пытался скинуть всё на ограбление, сбивая нас с пути, потому отобрал сумку после убийства и подготовил сцену, а это значит он сохранял самообладание и имел более личный мотив. Кто бы то ни был, этот человек знает своё дело... Господин Дакхо, проверьте сумку на наличие отпечатков в базе данных, может убийца уже числится в числе наших постояльцев в обезьяннике.

Подставные улики, жертва на окраине города в сценическом платье из дорогих материалов. Скорее всего она направилась сюда после работы в клубе. Но вот ехать оттуда до железной дороги займёт больше часа времени. Зачем же ей ехать так далеко? Ради кого и зачем? Таким образом в голове назревает вопрос, а знала ли жертва...

— Похоже она знала убийцу.

Детектив на секунду пугается, но вздыхает, не подавая виду. Чуть поворачивая голову в сторону, Хван встречается с физиономией парня, которого возненавидел за эту несчастную неделю, как он его встретил. Явился всё-таки, ну конечно. Для него же такая веселуха пугать и доставать его во время работы, особенно сувать свой нос в чужие дела. Однако он отметил правильно, возможна высокая вероятность того, что Хан Ёнджин знала того, кто убил её. По крайней мере, уж подставное ограбление точно один из признаков, преступник даже не пытался сделать всё идеально, как обычно это делали профессионалы, скрывая концы в вязкое болото.

Крис присаживается на корточки и смотрит в лицо жертве, не показывая и малейшего колебания на страх или же неприязнь, словно изучает её и ищет что-то скрытое от глаз. Некоторое время Хван наблюдает за его выражением лица, ожидая видеть какую-то иную реакцию на труп. Только вот этот парень лишь с завидным спокойствием осматривает тело, как будто анализирует его состояние. От такого вида спокойствия, Хёнджина пробирают мурашки.

— Где бегуны? Вы же их ещё не отпустили? — интересуется Хёнджин, поворачиваясь к Чанбину, что держал в руках прозрачный пакетик, внутри которого покоилась земля — улика.

— Отпустили, полиция уже поговорила с ними...

— Вы издеваетесь? — хмурится Хёнджин и устало опускает голову, сдерживая желание коснуться перчатками переносицы, показывая раздражение. — И кто допрашивал?

— Мои ребята и мне немного удалось поговорить, — пожимает плечами Чанбин, на что получает злой взгляд Хвана.

— Тогда с тебя отчёт, раз вы такие самостоятельные и не могли дождаться меня.

— Какие у тебя сотрудники молодцы, видимо, им ты не нужен, — попытался пошутить Крис, который подошёл только что, явно перед этим осматривая что-то на земле.

— Время смерти установили? — игнорируя появление перед лицом назойливого парня, Хёнджин возвращается к разговору с живыми людьми.

— Примерный промежуток с половины девятого до полуночи, — Дакхо сверяется с предыдущей записью и закрывает свой кейс с принадлежностями. — Если вы закончили, то мы заберём тело в морг. Отпечатки и все остальные данные с места преступления мы вам передадим, как все анализы будут сделаны.

— Понятно. Тогда Чанбин, с тобой мы сейчас отправимся в клуб, поспрашиваем её коллег, может они знают что-то про личную жизнь жертвы. Джисон, выясни, есть ли родные у Хан Ёнджин и если да, то отправляйся к ним и допроси их.

— Ага, — сухо ответил Хан, прежде чем развернуться и уйти.

— Вы так и не помирились? Уже неделя так прошла, может стоит отложить ваш воздушный топор войны? — Чанбин идёт следом за Хёнджином на парковку.

— Я на него не сержусь.

— А он да. Может извинишься за то, как поступил подло, он же до ночи сидел. Другой бы не стал так делать.

— Да я извинялся уже, — выпалил Хван, после чего ненадолго остановился. — Просто...

— Что, просто? Ты просто сухое извини сказал, а на фоне того, как ты грубо дал ему то закрытое дело, заставив его переписать всё, — ну знаешь ли, не так уж искренне ты это и произнёс. Как будто родители заставили ребёнка извиниться перед другим ребёнком.

— Так и что ты предлагаешь? Опять к терапевту сходить? — фыркает себе под нос Хёнджин и продолжает путь, пытаясь также игнорировать Криса, идущего рядом с Чанбином. У того на слове терапевт сморщился нос и он закатил глаза, ведь завтра был очередной день сеанса у этого «Ким Мошенника Недоафериста Сынмина».

— Я предлагаю тебе не портить дружбу со своим лучшим другом, Хёнджин. Джисон ведь не заслужил такого.

— Куплю я ему его мясо на пару и чистосердечно извинюсь, подписав завещание на его имя. Идёт?

— Я сказал дружбу восстановить, а не сделать его своим рабом...

— Одно другому не мешает. Это же Джисон.

— Господин Ким! — слышится сбоку и оба парня машинально поворачивают голову, чтобы посмотреть, кто кричит.

Джуён и Гаон сидели на корточках рядом с жертвой и держали в руках мобильный телефон.

— Вы откуда его достали? — Хмурится старший судмедэксперт и подходит к стажёрам.

— Это Джуён решил облапать её, — выпалил Гаон и получил от друга в плечо.

— Я не лапал её, а заметил что что-то выпирает! — защищает себя парень, слыша как начинает хихикать Гаон. — Придурок...

— Вы что, издеваетесь надо мной? А ну, прекратили свои развлекаловки. Мы на месте преступления, дебилы! И тут начальство! — Дакхо быстро хватает двоих парней за шиворот, поднимая их наверх, словно провинившихся котят. Джуён только ойкнул от неожиданности и чуть не завалился назад. После чего оба получили смачные подзатыльники. Судмедэксперт хватает телефон жертвы и ставит в специальный пакет. В ином случае бы похвалил их, да только за что? За то как эти дураки нашли вещь жертвы, что легко бы обнаружилось при перетаскивании тела? Дакхо за этот месяц понял прекрасно — чем больше их хвалить, тем больше они зазнаются.

Хёнджин лишь усмехнулся, вспоминая себя и Джисона, когда оба только пришли в департамент. Оба зелёные, после университета и с дипломами. Тогда весь отдел пожалел о том, что приняли их двоих в один участок, потому что шутили оба постоянно и получали тоже всегда оба — и даже не важно кто из них был виноват. Чанбин же постоянно с них ржал, так как работал в другой команде и ему не удавалось влезать в такие ситуации, до тех пор пока сам не перевёлся к ним же.

Хван принял в руки пакет с телефоном, что ему протянули. Глаза цеплялись за любую деталь, пытаясь найти хоть что-то. Как и ожидалось, нажав на кнопку блокировки, телефон не включился и показал только то, что батарейка села.

— Чанбин, с тебя передать телефон и снять отпечатки пальцев, вдруг повезёт. И потом передайте Чонину в отдел кибербезопасности, чтобы взломал его и посмотрел последние звонки, все переписки и мне отчётом на стол, — скомандовал Хван, возвращая предмет Чанбину.

— Принято, — кивнул мужчина и взял мобильник в руки, чтобы положить в прозрачный пакет.

— Расскомандовался опять, а делать нихуя не делаешь, — качнул головой Крис, о котором Хван уже и забыл. Он кинул на парня только строгий взгляд, но промолчал. — Фу, игнорщик. Хоть бы доброго утра пожелал мне.

— Да я... Эм, — начал что-то говорить Хван, но в присутствии Чанбина ничего не смог.

— Что?

— Я сам поеду в бар. Езжай в участок с телефоном, лучше перепроверь заодно и финансы жертвы. Возможно, там мы найдем личный мотив убийцы. Если криминалисты что-то разнюхают, то звони.

— Понял, бывай тогда.

Чанбин резко сворачивает в сторону, направляясь совсем в другую часть парковки. Хван тем временем разворачивается, всё ещё краешком глаза натыкаясь на вальяжно идущего с ним на равне Криса. Да как он может говорить, что он ничего не делает, когда Хёнджин до его прихода осматривал улики, жертву и пообщался с криминалистом, пытаясь выяснить детали? Если кто-то ничего не делает, так это ходящий по пятам невидимый психопат!

— Что ты на меня так пялишься? — Крис приподнимает одну бровь и наигранное смущение натягивается на лицо, — Мамочки, я знаю, что красавчик, но мне может и неприятно...

— Отвали уже, а.

Крис вновь наигранно хмыкает и исчезает. Хван вздыхает от усталости. Пальцы нащупывают ключи в карманах и кнопку разблокировки. Звук щелчка и оранжевый свет в фарах промигал на секунду — детектив молча садится в машину, но разочарованно закатывает глаза, краем обзора замечая сидящего на пассажирском переднем сиденье Криса, что увлечённо рассматривал салон и открывал отсеки, просто чтобы узнать, что же внутри припрятано. Только ничего увлекательного не находит и разочарованно разворачивается к детективу.

— Хван, мне скучно.

Вот опять. Добро пожаловать в программу: «Хван, мне скучно», после которой этот придурок не затыкает свой рот и постоянно ребячится как маленький ребёнок. По словам Ким Сынмина, Крис так просит внимания к себе, потому что у него есть такое «эго», и скорее всего началом его стал сам Хёнджин. На вопросы же почему этот великий аферист так счёл, был ответ ввиде внешности Хёнджина, одетого с иголочки в любой момент, что для него объясняет такого рода поведение, отчего же Крису так необходимо доводить его до тёмных пятен в глазах. В итоге, в таких ситуациях нужно отнестись с пониманием и не пытаться «агрессировать», не вызывать никаких «триггеров», чтобы то ни значило. Хвану это кажется полной нелепицей. Он и Крис явно не имеют ничего общего, кроме тот, как им приходится делить одно тело на двоих. Непонятно, чего добивается Ким Сынмин этими сеансами, однако к другому мозгоправу Хван пойти не может: слишком рискованно получить штамп психа в медицинское дело и потерять должность, не говоря уже о самой работе.

— Эх, как же скучно, ну, — продолжает наигранно вздыхать Крис, мельком бросая взгляд на Хёнджина, что только качнул головой.

К большому сожалению, Хёнджин пока не нашёл отписку от этого капризного шоу, как и от самого психопата в его голове.

— Будь добр, покажи мне фокус с исчезновением, — машина заводится, но Хёнджин пока никуда не двигается, пытаясь всё-таки уговорить этого ненормального свалить к чертям.

— О, смотри, — Крис усмехнулся, протянув руки вперёд.

Пальцы ловко переплелись, и большие оказались поверх, будто собираясь в некое непонятное движение. Секунду и Крис отрывает большой палец отодвигая его и строя удивлённую гримасу словно ребенок, но после возвращает его обратно и ещё больше удивляется, показывая Хвану, вновь закатившему свои глаза от выходки.

— Тебе пять лет? — фыркает тот, осматривая приборную панель, проверяя нагрелся ли двигатель или ещё стоит постоять.

— Что, не нравится? Могу другой показать, смотри! Только подожди...

Крис тут же начинает осматриваться по сторонам, что-то выискивая, даже лицо состроил серьёзное, будто потерял телефон. Хёнджин, приподнял одну бровь, продолжая изучать парня. Тот смотрел на пол, открыл бардачок, похлопал себя по бёдрам и посмотрел в кармашек на груди, что был пришит к рубашке. Улыбнувшись, Крис засовывает туда руку. Хёнджин, даже слегка заинтересовался подобным, внимательно следя за всеми действиями.

— Во, смотри! — Крис вытаскивает руку, показывая длинный средний палец.

— Сука! Скажи мне честно, ты совсем дебил?! — раздражается Хван и отворачивается, чтобы пристегнуть ремень. — Хотя кого я спрашиваю...

— Ты сам попросил фокус. Вот и не жалуйся теперь.

— Ну да, блять, вини во всём меня, как всегда, — Хёнджин подаёт назад, чтобы выехать в свободную часть парковки. — Мы сейчас в клуб на допрос едем и не дай Бог ты что-то не то сделаешь...

— А что я могу сделать, когда тело у тебя? Ты смотри, сам не начни танцевать, всё-таки в тебе сидит, ой, какой грязный пубертатник...

— Будешь бесить меня и я высажу тебя, нахрен, на обочине дороги!

— О как! Я посмотрю на это зрелище, гений, — хихикнул Крис, закидывая руки на спинку сиденья, складывая их в замок.

— Как же ты меня заебал уже, — тихо бубнит себе под нос детектив, мысленно начиная считать до десяти. Сынмин говорил, что это помогает немного отвлечься.

Машина рванула вперёд под хихиканье Криса, пока Хёнджин пытался не обращать на этого придурка внимания. Ведь даже избавиться от него не может, так, как же простые угрозы могут вызвать эффекта? Нервы и правда стали сдавать в последнее время, даже за словами Хван еле может уследить. Да и как тут сдерживаться при виде такого идиота?

— И так, ты решил поехать один? Есть уже догадки за преступление? — спрашивает Крис, поворачивая голову к Хёнджину.

Парень смотрел внимательно на дорогу, периодически поглядывая на навигатор. Но голова была совсем пустая. Ни мыслей. Ничего. Его правая рука уверенно держала руль, пока левая покоилась на подлокотнике, слегка перебирая пальцами по бедру. На вопрос сидящего рядом отвечать он не собирался.

— Ты долго будешь меня игнорировать? Я ничего даже не сделал, чтобы ты выглядел как обиженная девчонка, — Крис разжал пальцы, опуская руки на грудь, чтобы сложить их. Тёмные глаза продолжали изучать напряжённое лицо.

— Я не обижаюсь, — спокойно ответил Хван.

— Вау, разговаривать всё-таки умеем.

Хёнджин только закатывает глаза. Вот как объяснить тому, что после подобных высказываний вообще не хочется разговаривать с ним?

— Хван, прекращай.

— А ты прекращай меня упрекать. Я на протяжении недели только и слушаю от тебя: «А сам не можешь?», «правильно, сотрудники нужны, чтобы их гонять», «только и сидишь в своём кабинете». Меня это уже бесит! — рявкнул Хёнджин, хватаясь за руль двумя руками, чтобы нажать на газ и выехать на встречную полосу, обгоняя грузовик. Крис машинально схватился за ручку двери, упираясь ногами в пол, расширяя глаза от неожиданности. — Я начальник, что я ещё должен делать? Работу, которую делал на протяжении всего времени до повышения? Я и так занимаюсь, но тем, чем должен! И вообще, до твоего прихода я работал, но ты всё время мешаешься под ногами!

— Да потому что ты тупо стоишь на одном месте и даже не слушаешь меня! Вот что ты выяснил за прошлую неделю про дело матери? Нихуя! Да почему ты просто не можешь послу. — так же громко сказал в ответ, но машина грубо тормозит прямо на обочине, оставляя за собой пыль.

Хёнджин резко отстёгивает ремень безопасности и наклоняется к Крису, чтобы схватить за шиворот и прижать к креслу. Чужие руки крепко хватают за запястья, пытаясь убрать от себя разъярённого парня.

— Закрой свой поганый рот! Ты нихуя не понимаешь, потому что, блять, не терял близких людей, ты не знаешь что такое душевная боль, тебе не известно это «ничего», потому что ты просто плод моего воображения, которое присосалось ко мне, как пиявка! — кричал Хёнджин, с каждым новым предложением пытался вдавить Криса в кресло. — Раз ты такой всезнающий, может быть ты знаешь кто убил мою мать?! Скажи, блять! Скажи, потому что я нихрена не помню после той автокатастрофы!

В один момент в машине повисла резкая тишина, которое нарушалось учащённым дыханием Хвана. Чёрные глаза, в которых было тяжело различить где зрачок, а где радужка, на секунду округлились и бегали по яростному взгляду напротив. Крис не сопротивлялся, он просто держал руки Хёнджина на всякий случай, но внутри что-то неприятно ныло от услышанного.

— Ты... — выдохнул Крис и вдруг резко отпихнул от себя Хвана. — Какой же ты кусок дерьма, Хван!

Не дав вставить и слово детективу после себя, Крис резко испарился, оставляя в небольшом пространстве оглушительную тишину, смешанную с тяжёлым дыханием Хёнджина. Он вернулся в прежнее положение и откинул голову на спинку кресла, закрывая глаза. Даже то, что он сорвался на Крисе не помогло. Ничего. Ни стыда. Ни совести. Ни того, что он жалеет о сказанных словах.

— Пиздец... — только выдохнул Хёнджин, после резко ударил руками по рулю. — Сука! Пошло всё нахуй!

Потом снова удар. И снова. Голова опускается на круглый предмет, пока грудь вздымается вверх и вниз, сдерживаясь от порыва всё разнести к чертям собачьим. Пытаешься быть в порядке, а на деле все только и давят на тебя! Ладно так все, к другим людям присоединилась и собственная башка Хвана, вытворяя с ним разные анормальные вещи, кошмары на ночь, страх лишиться своего разума и тела доводят от крайности в крайность. Ситуация, честно говоря, не особо то и приятная. Ведь послав Криса он не исчезнет, а значит по пятам это его преследовать будет до тех пор, пока Ким Сынмин не найдёт способ избавиться от этого психа.

Хван нервно чешет тыльную сторону руки, которая за все дни потраченных нервов стала чувствительнее, хотя это ему и не мешало продолжать теребить кожу ногтями. Словно одержимый, мысли всё глубже и глубже уходят куда-то в бездну, а детектив пытается продолжать вытягивать хотя бы одну соломинку, которая укажет путь, метод, да хоть малейшую подсказку. Машины проезжают мимо, прорезая воздух и издавая свист, обходя чёрное Ауди, взгляд Хёнджина следит за их уходом, внезапно выходя из собственных мыслей и сам тут же застёгивает ремень обратно. Проверив левое наружное зеркало, он выезжает на дорогу и следует указанию навигатора в полной тишине до самого места прибытия.

Две двери закрываются охранниками снаружи, впускающие Хвана со значком в руке. Где-то за поворотом он ощущает музыку, что с каждым шагом всё ярче звучит в ушах. Свет диско-шара меняется под такт ритма и отдаёт цветными тенями в светлые стены. Хёнджин разворачивается и видит перед собой арку в тёмное помещение без окон, но освещённая очень ярко неоновыми красками. Бар — первое, что встречается острым глазам, а за ней сидят, разве что пару посетителей. Удивительно ещё то, что не смотря на довольно-таки раннее утро, здесь постояльцев имелось полно, а это значит, что шанс встретить богатеньких сынков важных людей, что часто бездельничают здесь, высок. Однако пройдясь взглядом по залу, Хван не обнаруживает никого из своих старых знакомых, связанных с его отцом. На свою же удачу. Хоть в кои-то веки она у него проявлялась.

Свет под барной стойкой переливался плавно от холодного, как лёд, голубого к неоново фиолетовому выжигая в полутени тонкие цепи, спускающиеся словно ручей вниз и цепляясь за нижние крючки от бара. Металлические звенья мерцали и дрожали под бас, который Хван мог чувствовать под подошвами, но причина тому была не чувствительность или же громкость очередного трека, а его натренированность улавливать даже малейший такт и ритм. Тем не менее, взгляд от переливающихся цепей под разными цветами радуги переходит на сотрудников бара и Хван делает шаг в сторону к стойке.

— Добро пожаловать в клуб «Maxident». Что закажет красивый джентельмен? — Бармен покручивает в руке бутылку дорогого напитка, на лицо натянута дежурная улыбка.

— Красивый джентельмен сегодня закажет правду, — Хван достаёт значок полицейского и кладёт на стойку, отчего бармен промаргивается и застывает на пару секунд. — Департамент полиции Сеула, детектив Хван Хёнджин. Расскажите о Хан Ёнджин. Всё что знаете о ней будет полезно для расследования.

— Извините, но какого расследования?

— Её нашли мёртвой этим утром.

Хёнджин непринуждённым видом садится за барный стул. Он даже не вздрогнул, когда сказал это вслух. Улыбка бармена спадает, он даже как-то бледнеет.

— А... Ж-жаль. Её выступления тут любили.

— Ничего странного не замечали? Возможно, она ходила нервной или же спешила куда-то постоянно?

— Не замечал такого. Точнее, я особо то с ней не общался, только наливал. Она часто выпивала после выступлений и в свои выходные... Хотя, вот в последние две недели...

— Что?

— Срывалась на коллег. Сам не видел, правда. У нас тут слухи в подсобке быстро растут. Но она становилась такой агрессивной только после выпивки.

— Что она пила?

Бармен усмехается и берёт в руки тёмно-синюю бутылку с яркой красной наклейкой — WolveBite.

— Это сейчас пьют богачи. Новая поставка была месяц назад. У него сладкий вкус, но не приторный, быстро бьёт в голову. Певица была одной из первых, кто попробовал. Всё-таки оно дорогое и не каждый рискует тратить на него всё, только она так его полюбила, что при любой возможности употребляла.

Хёнджин берёт бутылку, поворачивает к свету. Лёгкими, покачивающими движениями, детектив взбивает внутри стеклянной бутылки жидкость, наблюдая появляющийся лёгкий серебристый осадок на поверхности, словно перед глазами образуются волны из самого Тихого океана. Вдруг под углом переливания света Хван замечает светящиеся точки, как будто внутри этого океана таилось бесчисленное количество звёзд.

— Насколько я помню, некий Хван завязал с алкоголем.

Внезапно острый взгляд цепляется на появившегося Криса, что сидел рядом, за барной стойкой и, приподняв одну бровь, смотрел прямо на Хёнджина. По крайней мере, детектив не ожидал его увидеть до следующего дня. С чего же обиженка вернулся?

— Помолчи. Я допрашиваю, — тихо произносит Хван.

— Бутылку? И что она тебе шепчет? «Выпей меня, я такой сладкий»?

Детектив на это ничего не сказал, лишь выдохнул в очередной раз. Слова Ким Сынмина о том чтобы «не провоцировать, иначе есть шанс вызвать триггер, а это значит ещё больше проблем с его устранением» тонкой нитью связывали горло Хвана после недавнего срыва, однако теперь надолго его хватит или нет, никто не знает. Тому доказательство произошедшее ранее в машине.

— Где вы берёте это? — Бутылка с глухим стуком ставится обратно, Хёнджин возвращает взгляд на парня напротив.

— Через общий склад, откуда мы закупаем алкоголь, — бармен делает шаг назад. — Я честно ничего не знаю, детектив. Я лишь подаю...

— Скажи, Ёнджин часто пила одна или у неё была своя компания? — Игнорируя попытки объясниться, детектив продолжает допрос. Крис перепрыгивает за барную стойку и осматривает цветные бутылки алкоголя, отчего Хёнджин шумно выдыхает через нос и терпит.

— В основном она лишь выпивала от силы вино и соджу, но в последнее время пить начала она предельно много и, как я и говорил, обязательно брала этот напиток, — бармен указывает на тёмно-синюю бутылку.

— У неё не было недоброжелателей, кто мог желать смерти, расплаты? — продолжает Хван, но взгляд ускользнул назад, смотря как Крис подпрыгивает на месте, чтобы разглядеть что-то на верхней полке, но в итоге не дотягивается, после чего до очаровательного мило дуется и идёт рассматривать что-то ещё уже под барным столом. «Детский сад, да и только», подумал Хёнджин и вернулся глазами к бармену.

— Я бы так не сказал, её ведь наоборот здесь любили... Кстати говоря, пила она с каким-то парнем, постоянно в капюшоне и лица не показывал. Мы подумали что это её парень или телохранитель, но на этой неделе Ёнджин пила одна. Может там вы найдёте что-то, правда за выпивкой обычно сопровождали певицу и другие мужчины.

— Ясно. Если кто-то спросит про Ёнджин, — детектив достаёт из внутреннего кармана визитку и кладет на стол, двумя пальцами пододвигая предмет к бармену, — Звоните, любая информация поможет. До свидания, — Хван приподнимается с барного стула, подхватывает свой значок и убирает его во внутренний карман пиджака. — Да, и кстати. Бутылку я забираю для экспертизы. Надеюсь с этим недовольств не будет, ведь от этого зависит репутация заведения... И... — Хёнджин думает пару секунд, но зачем-то потом протягивает купюру. — И ту же дорогую бутылку вина.

Бармен поднимает брови, но спорить не стал. Он достал бутылку и протянул её детективу.

— Конечно берите! До свидания, детектив.

Пальцы хватают стеклянные предметы одной рукой и парень разворачивается. Глаза моментально прошлись по залу, пока не застыли на одной фигуре, что сидела далеко в углу. Он не видел лица, не видел глаз, но прекрасно чувствовал взгляд на себе. Его это смутило, но зацикливаться тот не стал.

— Ай-ай, брать алкоголь домой под предлогом экспертизы — да вы, Хван, злоупотребляете служебным положением, — раздаётся сбоку, пока пальцы сильнее сжимают горлышко бутылки.

— Что тебе надо? С хрена ли ты вернулся вообще, не понимаю, — шипит Хёнджин, проходя мимо охранников, что внимательно на него смотрели и удивлённо переглянулись, замечая бутылку в руках.

— Ну, во-первых, хотелось бы извинений, хотя бы так, как ты умеешь, — пожимает плечами Крис, засовывая руки в карманы штанов. — Во-вторых, я бы не отказался ненадолго взять твоё тело, а то давненько не разминался.

Крис встаёт в стойку прямо напротив Хёнджина, выставляет перед собой руки с сжатыми кулаками, начинает делать пару выпадов и боксировать, не касаясь детектива. Тот стоял спокойно, смотрел на Криса и поджал губы, качая головой.

— Мы уже разговаривали на эту тему, Крис. И я всё тогда тебе сказал по поводу моего тела, — говорит Хван, продолжая двигаться вперёд, обойдя всё ещё боксирующего парня, что забавно прыгал из стороны в сторону. Крис остановился и поднял руки вверх, возмущённо хмуря брови.

— Да ладно тебе, я буду аккуратно! Ты говорил про своё красивое личико, я попрошу Минхо, чтобы тот исключительно по рёбрам бил.

— Чтобы я потом корчился от боли? Да пошёл ты.

— Ну блять! На одну ночь, я умоляю. Я начинаю форму терять, тебе же лучше с этим! — Крис догоняет Хёнджина и хватает за край пальто, пытаясь остановить, после тыкает на окно какого-то здания, где отражался Хёнджин. — Посмотри на себя, я эти мышцы тебе собственным трудом нарастил!

Хван резко остановился и застыл, видя лишь своё отражение на стекле. Взгляд смотрит то на Криса, то на отражение. Прошло довольно много времени, только Хёнджин никак не мог свыкнуться с тем, что Крис не реален на самом деле. Так как же он может так ярко ощущать его прикосновения, а то и больше, удары?

— Ты не отражаешься...

— Пф, конечно не отражаюсь. Я же в твоей голове, — сказал Крис, будто это не было для него никогда проблемой. — Так это да? А то у тебя уже пузико начинает появляться, не подобает такому как ты терять форму. Давай я буду временами качать тебя, ну?

— Да ты зае...

Резкий телефонный звонок прервал фразу, детектив не глядя достаёт телефон и сразу же на автомате отвечает, мысленно подумав, что это мог быть Чанбин с отчётом за телефон, или тот же Джисон, с которым он сейчас в напряжённых отношениях, но тем не менее работа заставляла их работать сообща. Взгляд неотрывно смотрел на Криса, словно телепатически сообщая ему конец незавершённой фразы и возвращается к звонку.

— Что там по делу?

— Сперва я удивился что ты вообще взял трубку, но теперь даже с собственным отцом общаешься, как начальник с подчинённым?

Глаза тут же округляются, зрачок вздрагивает, а губы застывают. Крис наклоняет голову в сторону, пытаясь высмотреть имя звонившего на включённом сенсоре экрана. Хёнджин резко поворачивает голову и подмечает переулок.

— Эй, ты ку...

Он забегает за угол, оставляя парня позади, но тем не менее, Крис, несмотря на попытки скрыться, всё равно вновь появился бы втихую. Бежать от него бессмысленно. Если честно признаться, то до боли знакомое выражение Хвана заставило напрячься Криса. Он прекрасно знает, кто может по щелчку пальцев вывести его из себя, рассеивая эту «фату идеальности» вокруг Хёнджина.

— Что вам нужно? — чуть ли не прорычал Хван в трубку, пока зрачки расширились, становясь размером с радужку.

— Мне не нужна причина, чтобы позвонить собственному сыну. Раз уж научился пользоваться своим телефоном, значит слушай. Бар, в котором ты только что был...

— Ты опять следил за мной?!

Официозный стиль спадает, стоило услышать о доносе про его местонахождение. Хёнджин потирает переносицу, одновременно держа бутылку алкоголя в руках и пытается сдержать себя, чтобы не разораться в переулке. Он прижимается спиной к стене, потому как ноги начали подкашиваться. Стоит лишь слышать его голос, как всё вокруг теряет краски, становится серым, безжизненным, хочется сжаться до атома и больше никогда не появляться у него на глазах. Да и сам он шибко то не желает видеться с отцом.

— Я слежу не за тобой, а за тем, что ты можешь испортить, — голос отца звучит сурово. — Заведение принадлежит одному из наших спонсоров. Скандал нам не нужен. Закрывай это дело и тогда всё будет как надо.

— Как надо — это только для тебя! — рявкнул Хван, отталкиваясь от стены. — Я так не работаю.

— Ты работаешь так, как я говорю, — стальной голос прорезает уши, отчего Хёнджин замирает на месте. — Сейчас я позволяю тебе поиграть в детектива, сынок. До тех пор пока от этого есть польза.

— Не смей называть меня своим сыном, я не имею с тобой ничего общего.

— Идиот. Единственная причина, по которой ты всё ещё на этой должности — это я. Не заставляй меня идти на крайние меры, сынок.

Телефон летит прямо в соседнюю стену и разбивается на части. Хван орёт в голосину что есть силы и перемешивает это с матом. Глаза наполняются солёной водой, от чего тот ещё больше бесится. Вторая рука с бутылками алкоголя замахивается, чтобы бросить, но руку тут же перехватывают. Детектив с пеленой гнева не разбирает кто это, однако что тут думать — наверняка ведь Крис, наслаждающийся сейчас его жалким видом.

— Иди к чёрту! Исчезни вообще из моей жизни! — Хёнджин отмахивает руку.

— Господин Хван!

Голос неизвестного, толкнувшего его к стене с глухим эхом пробуждает от накатившей истерики. Ким Сынмин стоит перед ним, держа какой-то пакет в одной, а в другой отобрав бутылки алкоголя, стоит и хлопает глазами, не зная даже, с чего начать.

— Ким... Ким Сынмин? Что вы здесь делаете? Где этот...

— Здесь только вы и я, — начинает Ким, но потом выдыхает, его плечи и руки опускаются. — Возможно, и ваша вторая личность, однако судя по вашему виду, Вас вывело на агрессию не это.

Грудь поднимается от тяжёлого дыхания, а карие глаза падают на осколки от телефона. Мельком Хван замечает и Криса, что молча наблюдал за всей сложившейся ситуацией, однако не успел он подойти и как-то вмешаться — из чёрного входа какого-то здания вылез «аферист» и узнав детектива, решил подойти. Только вот он и не ожидал, что тот на месте взбесится и заорёт что есть на то силы в голосовых связках.

— Сколько вы услышали?

Тёмные радужки психотерапевта вопросительно поднимаются.

— Думаю, достаточно, чтобы понять каковы ваши отношения с вашим отцом.

— Так.

Хёнджин резко хватается за переносицу и думает, с чего бы начать. Его ещё никогда за срывом не палили, а вот на зло это заметил его же психотерапевт. Ситуация какая-то даже комичная выходит, как в тех самых анекдотах из интернета. Хван бегает глазами, пытаясь найти что-то, что ему поможет, правда догадаться от чего и почему никак нельзя. Крис тоже не стоит в стороне, почему-то и не язвит тоже, как обычно он это делал при любом удобном случае. Он заинтересованно обходит Сынмина и садится на корточки перед пакетом. Стоило приблизиться к нему, как Крис тут же вскакивает с места и хватается за нос, убегая подальше и матеря что-то под нос. Зрение задерживается на пакете и по реакции Криса, Хван догадывается о содержимом.

— А что у вас в пакете?

— Эм, я ходил за свечами. Их делают мне на заказ...

Детектив осматривает переулок и, примерно угадывает откуда мог выйти Сынмин. Простая стальная дверь, проделанная в бетонной стене. Ничего примечательного. Как раз таки в этом-то и проблема. Никаких вывесок, место абсолютно точно не стерильное.

— То есть вы заказываете свои свечи в абсолютно не стерильном, не подходящем для продажи месте, к тому же, возможно, даже от производителя, не имеющий лицензию на их производство? — глаза Хвана сужаются.

Бинго. Сынмин раскрывает рот. По нескольким причинам одновременно. Начиная от поведения его пациента в данной ситуации до того, как он так точно всё провернул. В принципе Сынмин смог выявить небольшую важную деталь про Хван Хёнджина, — он готов на всё, чтобы не показаться уязвимым.

— Вы специально меняете тему, детектив, — психотерпевт приподнимает руки до уровня плеч, будто пытается показать себя психологически атакованным ни за что. — На мне ваши уловки и доминирование, использованием уязвимостей, не сработают. Вы же помните про наш уговор?

Хёнджин цыкает на такую реакцию. И правда, не стоило бы играть в такие манипуляции с человеком, обученным это всё распознавать.

— Тогда предлагаю вот что, — начал он, Сынмин опустил руки. — Вы меня не видели, и я вас тоже. Однако аромасвечи я заберу.

— Ээ?! Подождите, за что? Я их купил! — возмущается Ким.

— Они бесят этого дьявола, — Хван стучит по голове, намекая на его расстройство. — Взамен возьмите одну бутылку алкоголя. Он довольно дорогой.

Ким рассматривает бутылки, которые уже держит в руках. И вправду, выглядят они вполне дороговатыми. Переворачивая их на заднюю часть, глаза резко округляются, видя не снятую этикетку.

— Ладно, идёт, — кивает Сынмин и передаёт свой пакет. — Только... Вы точно не хотите поговорить об этом? Я могу помочь и без денег.

— О чём вы? Вы же меня не видели.

Хёнджин ухмыльнулся напоследок, забрав другую, как вещдок, и развернулся, медленно идя в сторону выхода из переулка.

— Позвольте мне напомнить Вам, господин Хван, — нарушил недолгую тишину Сынмин, заставив первого чуть задержаться. — Любые триггеры влияют на вашу вторую личность.

— Увидимся на завтрашнем сеансе, господин Ким.

Психотерапевт вздыхает и прикрывает глаза. Понятно. Хван Хёнджин будет его самым «любимым» клиентом, занимающим его список самых проблемных пациентов за всю жизнь.

— Ну ты и устроил цирк... Фу, блять! — Крис вновь оказывается рядом, хотя всего и на секунду, прежде чем успевает унюхать содержимое в пакете. — Нахуя ты взял это?!

— Я заметил, как тебе они понравились.

— А я заметил, как ты соскучился по своему отцу.

Хван резко развернулся к Крису, тыкая пальцем тому в грудь. Он дышал тяжело, пытаясь заглушить в себе ту злость, которая с каждой секундой просачивалась сквозь все нервные окончания, стоит услышать хоть одно упоминание об этом человеке. Узкие глаза бегали по довольным напротив. Кажется, Крис просто наслаждается тем, что выводит из себя Хёнджина. Это лишь его детская, но психологическая игра, Крис пытается свести Хвана с ума. Значит ему остаётся его игнорировать, и как можно больше.

А выйдет ли? Тем не менее, стоит попытаться. Детектив поджал губы и убрал палец, сжимая руку в кулак. Терпит. Он молча развернулся и, нащупав ключи от машины, нажал на кнопку. Транспорт издал характерный звук и парень оказался внутри, быстро застёгивая ремень, включая двигатель. Пальцы нажали блокировку дверей и как только Крис собрался переместиться на пассажирское кресло, Хёнджин нажал на педаль газа, срываясь с места, оставляя Криса стоять сзади.

— Придурок что ли... — задаёт риторический вопрос сам себе Крис и растворяется в воздухе.

***

Машина плавно замерла на парковке, притулившись к тени высокого жилого здания. Парень откинулся на прохладный подголовник, его взгляд скользнул по безликим фасадам многоэтажки. Тяжёлый, сдавленный вздох вырвался из груди, и он провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость и груз предстоящего разговора.

Пальцы сжали холодную ручку двери. Послышался щелчок, а в ответ — резкий, обрывистый звук центрального замка, отсекающий путь к отступлению. Служебный автомобиль замолк, и ноги сами понесли его к нужному подъезду. Осенний ветер, резкий и пронизывающий, тут же пробился под тонкую ткань куртки, заставив пожалеть о всех отложенных «на потом» покупках тёплой одежды. На лету поймав эту дурацкую бытовую мысль, Джисон достал телефон, в последний раз сверяясь с адресом, прежде чем нырнуть в спасительную теплоту подъезда.

Палец нажал на кнопку домофона. Спустя несколько минут, показавшихся вечностью, дверь со скрипом отворилась, и на пороге возникла женщина лет около пятидесяти пяти. Её настороженный взгляд скользнул по незнакомцу.

— Добрый день, извините за беспокойство. Скажите, здесь проживает Хан Кван? — вежливо осведомился парень, инстинктивно засовывая замёрзшие руки в карманы.

— Добрый. А вы, собственно, кто? — нахмурилась она.

Джисон опустил взгляд и заметил в её руках маленького коричневого шпица, который с детским любопытством разглядывал нежданного гостя.

— Инспектор Хан Джисон из департамента полиции Сеула. Отдел по особо тяжким преступлениям. Я по поводу Хан Ёнджин, — почти выпалил он, тут же доставая из внутреннего кармана кожаный жетон, демонстрируя его как доказательство.

Глаза женщины неестественно округлились, в них читался немой вопрос и нарастающая тревога.

— Что... что случилось?

Джисон тяжело вздохнул. Как же он ненавидел эти моменты. Этот миг между «до» и «после», который он своим визитом навсегда разрывал пополам. Сейчас парень принесёт в этот дом боль, и ему, к сожалению, придётся быть тем, кто будет её вручать.

— Могу я пройти? — тихо, но твёрдо спросил парень.

Женщина, на секунду замешкавшись, молча отступила вглубь прихожей, пропуская его. Тёплый, насыщенный ароматом домашней еды, воздух квартиры обволок его, став разительным контрастом уличному холоду. Желудок тихо проурчал, напоминая Джисону о том, что он не ел с самого утра.

— Проходите в зал, — глухо произнесла женщина, машинально поправляя седую прядь волос. Её руки слегка дрожали. — Ёнджин в порядке? Что с моей дочерью? Она что, в беде?

Джисон медленно прошёл в указанном направлении, давая ей время собраться с мыслями и самому подобрать нужные слова. Таких слов не существовало, но его долг был найти наименее жестокие.

— Госпожа Хан, — он остановился посреди уютной гостиной, уставленной семейными фотографиями, где улыбалась молодая девушка. Та самая девушка. — Приношу вам самые глубокие соболезнования. Ваша дочь, Хан Ёнджин, была найдена сегодня утром застреленной в лесу. Мы уже ищем убийцу и любая информация будет полезна.

Женщина, не произнося ни слова, медленно опустилась на ближайший стул, будто у неё подкосились ноги. Она не закричала, не заплакала. Она просто уставилась в пустоту, её взгляд был обращен внутрь себя, в тот ужас, который только что родился в её мире.

— Ёнджин?.. Убийство? — она прошептала, словно проверяя звучание этих невероятных слов. — Нет, вы ошиблись. Нет. Она работала, а потом должна была к подруге... Должна была вернуться...

— Мы перепроверили все данные о её личности, госпожа, — мягко, но настойчиво сказал Джисон. — Для опознания... нам потребуется ваше присутствие. И, чем больше вы мне расскажете о её последних днях, о её окружении, тем быстрее мы найдем того, кто это сделал. Обещаю, мы сделаем всё возможное.

Он смотрел на неё, на эту женщину, чью жизнь он только что переломил, и чувствовал, как знакомый тяжёлый камень ложится на душу. Работа только начиналась.

— Нет... Нет, инспектор, не может быть. Скажите, что вы пошутили... Это ведь неудачная шутка? Она иногда любила так, нервы пощекотать, — лепетала женщина, отказываясь верить. Она поднялась, словно на автомате, и вышла на кухню, где начала бесцельно переставлять посуду, пытаясь найти точку опоры в рутине привычных действий. Шпиц, оставшись в гостиной, устроился напротив Джисона и уставился на него своими блестящими бусинками-глазками.

Джисон понимал, что одного лишь устного заявления недостаточно. Он поджал губы и качнул головой. Горькая правда часто требует жёстких доказательств. Только вот показывать чью-то мёртвую дочь... Хан глубоко задумался на минуту, зажмурил глаза, собираясь сделать то, чего бы он не хотел бы сделать вовсе.

— Мне жаль, но это не шутка, — тихо сказал он и, с тяжестью на душе, достал телефон, найдя на экране отчётливую, хоть и тактично кадрированную, фотографию для опознания.

В тот же миг тарелка, которую женщина бессознательно вертела в руках, выскользнула из ослабевших пальцев и со звонким стуком разбилась о пол, рассыпавшись на несколько острых осколков. Собака взвизгнула от неожиданности и отпрыгнула в сторону, с недоумением взирая на случившееся беспокойство.

— Нет... Доченька моя... За что? — из её глаз хлынули слёзы, а взгляд, полный немой надежды и отчаяния, устремился на Джисона. От этой надежды, обращённой в никуда, у него самого сжалось сердце.

— Мы пока не знаем, госпожа Хан, но расследование уже начато, — сказал он, твёрдо удерживая свой голос от дрожи. — Помогите нам. Расскажите всё, что знаете. С кем она общалась в последние дни? Был ли у неё круг близких друзей? Может, кто-то проявлял к ней неприязнь? Возможно, вы видели молодого человека, с которым она часто проводила время? Любая мелочь может быть важна.

Госпожа Хан, словно подкошенная, грузно опустилась на стул, попутно подхватив шпица, потянувшегося обнюхать осколки. Её рука машинально уткнулась в мягкую густую шерсть, повторяя успокаивающие поглаживания, в то время как её собственный взгляд был пуст и устремлён в никуда. Джисон придвинул стул и сел напротив, сложив руки перед собой, его внимательные глаза скользили по осунувшемуся, постаревшему за минуты лицу матери.

Прошло несколько тягостных секунд, прежде чем она заговорила, её голос был глухим и прерывистым.

— Друзья... У неё были подруги... Но я... я почти никого не знаю, — она покачала головой, снова глотая слёзы. — Мы редко виделись. Она... она ночами пела в баре, а днём либо спала, либо её вообще не было дома. Но мы... мы часто переписывались. Она всегда отвечала, шутила...

Джисон кивком, давая ей понять, что слушает, и мягко подтолкнул её к дальнейшим воспоминаниям.

— А в переписке, госпожа Хан, она когда-нибудь упоминала кого-то? Может, жаловалась на кого-то из посетителей бара? Или, наоборот, часто рассказывала о ком-то, кто ей нравился?

— Нет... Нет, она была закрытой в этом плане, — женщина снова покачала головой, и в её глазах мелькнуло осознание собственного бессилия. — О своей личной жизни, о парнях... она ни разу со мной этим не делилась. Ни разу. Я думала, что у неё просто нет времени... или желания. А теперь... теперь я понимаю, что просто ничего о ней не знала.

— Это нормально, дети часто отдаляются в раннем возрасте, — попытался он утешить, хотя сам знал всю пустоту этих слов. — Давайте начнём с малого. Можете ли вы назвать имена её подруг? Хотя бы тех, о ком она упоминала чаще всего. Или, возможно, у вас сохранились их контакты? Это будет огромным плюсом.

Госпожа Хан медленно поднялась, по-прежнему прижимая к себе собаку, словно ища в ней поддержку.

— Я... кажется, у меня где-то была записана одна девочка, Сонхи... Кажется, они вместе учились. Сейчас поищу... — И она, пошатываясь, направилась к столу в гостиной, чтобы взять в руки телефон. Пару движений и номер телефона был записан у Джисона.

— Может быть, вы вспомните что-то ещё, что может помочь? Менялось ли её поведение в последнее время? Может, она жаловалась на что-то пустяковое? — не сдавался Джисон, вслушиваясь в каждое слово, пытаясь уловить в её рассказе ту самую, единственную зацепку, что могла бы вывести его из тупика.

— Нет... Нет, не думаю. Всё было как обычно. Она у меня... она у меня как цветочек была, — голос госпожи Хан дрогнул. — Не пила, не курила... Да, я, конечно, была против этой её работы, но Ёнджин была такой упрямой. А потом я... я просто смирилась. Особенно когда поняла, сколько она может зарабатывать.

Видимо сама Ёнджин лгала матери о многом. Джисон решил не сильно тревожить её как-либо, задевая приобретённую рану на оставшуюся жизнь.

— Хорошо, я понимаю. Спасибо вам большое, — Джисон кивнул, чувствуя, как иссякает поток хоть сколько-нибудь полезной информации. Его рука скользнула во внутренний карман пиджака, откуда он извлёк белую визитку. — Возьмите, пожалуйста.

Он осторожно положил карточку на стол и двумя пальцами пододвинул её к женщине, которая по-прежнему механически гладила шпица. Собака, на удивление, сидела смирно и даже казалась расслабленной, будто впитывая в себя всю хозяйскую боль.

— Позвоните, если вдруг вспомните что-то важное, любую мелочь... И... примите мои соболезнования, — его слова прозвучали тихо и, как ему показалось, до глупости формально на фоне обрушившейся на неё трагедии.

— Когда... Когда можно будет приехать? Чтобы её... увидеть? — её глаза, пустые и бездонные, снова встретились с его взглядом.

Джисон невольно поджал губы, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он проклял себя внутренне за неизбежную жестокость того, что придётся сказать сейчас.

— Вам сегодня позвонят и всё точно скажут... Девушка всё ещё находится в морге. Идёт процедура вскрытия...

Он мысленно нанес себе пощечину, едва успев вымолвить эти слова. Фраза подействовала как удар под дых: женщина выпустила из рук собаку, и тихие, сдержанные рыдания внезапно перешли в отчаянный, надрывный плач, от которого заныло в груди. Не думая, почти на автомате, Джисон поднялся с места и подошёл к ней. Он не нашёл слов, просто обнял её за плечи, чувствуя, как её тело сотрясают судороги горя. Его ладонь принялась мерно гладить её по спине, жесткий, отработанный в подобных ситуациях жест утешения.

— Позвоните вашим родным и близким. Не переживайте всё в одиночку, госпожа Хан.

Его собственная душа в такие моменты разрывалась на части, но к этой боли он уже давно привык — она стала частью работы. Джисон просто закрыл глаза, продолжая тихо успокаивать госпожу Хан, пока та плакала, давая хоть какую-то, пусть и хрупкую, опору в мире, который только что рухнул у неё на глазах.

Холод в салоне автомобиля пробирал до костей. Джисон, тяжело вздыхая, опустил лоб на ледяной обод руля, пытаясь собраться с мыслями. Спустя пару секунд он с раздражением завёл машину, чтобы хоть как-то согреться, и, дрожащими от холода пальцами, начал набирать номер, который ему дала мать жертвы.

Долгие гудки в трубке вселили в него слабую надежду никуда не ехать. Но когда связь наконец установилась, Джисон лишь закатил глаза.

— Слушаю, — прозвучал в трубке лёгкий, чуть пафосный голос. Звучал он так непринуждённо, будто на том конце провода уже в шестой раз за день принимают звонки от назойливых поклонников. Джисон невольно нахмурился.

— Добрый день. Вас беспокоит инспектор Хан Джисон из полиции Сеула. Ваш номер мне дала гражданка Хан Кван, мать Хан Ёнджин. Она сказала, что вы её подруга.

— Боже, что случилось? На неё опять жалуются? — в голосе девушки послышалось знакомое по первому разговору раздражение, и Джисон почти физически ощутил, как она закатывает глаза.

— «Опять»? — переспросил он, но тут же мотнул головой, отгоняя мысли в сторону. — Это нужно будет обсудить. Я могу встретиться с вами прямо сейчас? Это срочно.

— Так, дайте подумать... — девушка явно отвлеклась от разговора, и Джисон с изумлением услышал, как она обращается к кому-то рядом, — Зай, мы тут ещё будем сидеть? Какой-то дядя полицейский хочет поговорить на счёт Джин.

Инспектор замер с нахмуренным лбом. Она не только не убрала телефон от уха, но и напрямую пересказывала их разговор, не испытывая ни малейшего почтения к представителю органов.

— Да, — вернулась она к нему. — Подъезжайте в кафе на улице Ханам, называется «Sunny Coffee».

— Хорошо, спасибо. Буду через десять минут, — ответил Джисон, но в ответ услышал лишь короткие гудки, собеседница уже положила трубку. — Пиздец, что за люди пошли. Сто процентов какая-то дочь богатого папика. Я даже не удивлюсь, — сказал сам себе Джисон и выехал.

С большим трудом отыскав свободное место на платной парковке, Джисон вышел из машины, щёлкнул брелком, запирая её, и с головой уткнулся в воротник куртки, засунув руки в карманы. Мороз стоял такой, что, казалось, воздух звенел. Нужное кафе нашлось быстро — его выдали два оживлённых силуэта в роскошных шубах, сидевших за уличным столиком. Девушки потягивали кофе из больших стаканчиков и о чём-то горячо спорили. Джисон мысленно отметил: «Круто, две богатенькие куклы, то что доктор прописал в этот день».

Он сделал глубокий вдох, на мгновение задержал его и медленно выдохнул, пытаясь выпустить напряжение. Затем решительно направился к их столику.

— Добрый день, ещё раз, — произнёс он, дрожащими от холода пальцами доставая жетон полицейского. Девушки тут же замолчали, уставившись на него. — Хан Джисон, департамент полиц...

— Боже, какой красавчик, здравствуйте! — выпалила брюнетка, оживляясь и выпрямилась в кресле. Она тут же поправила шубу и, игриво заправив за ухо прядь распущенных волос, бросила на него многообещающий взгляд. — Присоединитесь к нам? Угощаю кофе.

— Нет, спасибо, — вежливо, но безразлично улыбнулся Джисон, опускаясь на свободный стул. На себе он чувствовал двойной груз: любопытные взгляды обеих девушек и пронизывающий холод. — Я ненадолго.

— И что же натворила наша Джин, раз уж на неё вышли лично вы? — сладко протянула вторая, блондинка, убирая тонкими, покрасневшими от холода пальчиками с маникюром нежно-розового цвета прядь волос.

Джисон вздохнул и откинулся на спинку грубого вязаного кресла, снова спрятав руки в карманы в тщетной попытке согреть их. Приплыли, придётся терпеть подкаты не интересующих его девушек.

— Во-первых, примите мои глубочайшие соболезнования, — начал он, тщательно подбирая слова. — Во-вторых... Сегодня утром Ёнджин была найдена в лесу, в часе езды от работы. С пулевым ранением. Она мертва.

Девушки застыли, затем одновременно ахнули, прикрыв ладонями свои пухлые, словно надутые, губы. Они забегали глазами друг на друга, а затем снова уставились на инспектора, широко раскрыв глаза.

— Ну, значит, получила по заслугам! — вдруг выкрикнула блондинка, хмуря идеально прорисованные брови. — Я же говорила ей, что эти туфли за миллион вон — полное говно! Такое уже сто лет как не носят!

— Абсолютная карма, зай! — тут же подхватила брюнетка, в то время как Джисон в полном недоумении поднял брови, не веря своим ушам. Реакция на смерть подруги была настолько чудовищной и неадекватной, что это походило на плохую шутку. — Представляете, эта модель была хитом в прошлогоднем сезоне! Мы ей сто раз говорили, а она упёрлась как баран! Точно карма, я так и предсказала на картах Таро!

— У вас... умерла подруга, — потрясённо произнёс Хан, чувствуя, как у него закладывает нос от мороза.

— Так ей и надо! Она была странной, вообще никого не слушала, — с презрением покачала головой брюнетка, а подруга тут же поддержала её кивком.

— А может, это всё её похождения? Чевон, ты же предупреждала, что до добра это не доведёт!

— Что не доведёт? — мгновенно насторожился Джисон, инстинктивно кутаясь в куртку плотнее. Он смотрел на них, сидящих в тёплых шубах, но в коротких платьях и тонких капроновых колготках, и ему становилось ещё холоднее от их внешнего вида.

— Ну, её похождения по мужикам, господин полицейский, — с театральным вздохом пояснила блондинка, снова отводя пальчиками волосы. — Она же ещё той шлюхой была!

— Так, может, вы видели, с кем она была вчера? — не унимался Джисон, чувствуя, как ледяной ветерок забирается под воротник куртки.

— Нет, такое нам не интересно, — блондинка театрально хлопала карими глазами с длинными нарощенными ресницами. — Но она каждый раз потом хвасталась, как облапошивала мужиков. Знаете, после того как с ними... ну, проводила время. С кем именно, ну прям никогдашеньки не говорила. А вы как думали, откуда у неё такие деньги? Петь в баре — не такая уж прибыльная работа. Но раз это был бар для богатых, на её внешность велись всякие уродливые «папики».

— Да-да! — подхватила брюнетка, делая изящный глоток кофе. — Они угощали её дорогим алкоголем, причем я точно помню, что конкретно одним видом, она говорила, что оно очень вкусное и действительно дорогое, потом приглашали к себе, а там уже подсыпала им снотворное и прихватывала всё, что плохо лежало. Часы, деньги, украшения...

— И поэтому вы упомянули про «опять жалуются»? — поднял бровь Хан, снова шмыгнув носом, который уже почти не чувствовался от холода.

— Ну да, — пожала плечами брюнетка. — Мы вообще-то подумали, что она наконец попалась, что кто-то смог подать заявление в полицию с доказательствами. Но тут, похоже, вышло что-то покрупнее.

— А мне кажется, что это всё из-за тех туфелек, — не унималась блондинка, обращаясь к подруге, словно детектива уже и не было рядом. — Надо было ей поверить в Таро! Помнишь, ты вытащила Башню в её последнем раскладе? Самая ужасная карта! Мы же её предупредили, а она не верила.

Джисон почувствовал, как у него застывают не только пальцы, но и решимость. Он сделал последнюю попытку.

— А имена этих мужчин? Хоть кто-то из них мог ей отомстить? Или, может, вы слышали, чтобы она боялась кого-то конкретного?

Девушки переглянулись с таким видом, будто он спросил их о квантовой физике.

— Господин полицейский, мы же вам сказали — нам это неинтересно, — с лёгким раздражением в голосе произнесла брюнетка. — Она была странная, сама напросилась на беду.

В этот момент Джисон окончательно понял: он зря тратит время. Эти куклы в шубах не способны дать ни одной здравой мысли. Их мир вращался вокруг сезонных трендов, карт Таро и сплетен, а не вокруг жизни и смерти. Он тяжело вздохнул, увидев, как его дыхание превратилось в облачко пара, и поднялся с неудобного стула.

— Я понял. Если вам всё же что-то вспомнится, — он достал из внутреннего кармана куртки визитку и положил её на стол, прижимая пальцем, чтобы её не унесло ветром, — свяжитесь со мной в любое время.

Не дожидаясь ответа, Джисон развернулся и зашагал к служебной машине. Он почти не чувствовал собственных ног, а единственной ясной мыслью в его промороженной голове было жгучее желание поскорее забраться в салон и наконец-то согреться.