Wolveskin

Огромное шумное помещение встретило двух друзей оглушительной музыкой, яркими разноцветными огнями и танцполом. Неоновые вывески над меню менялись под бит популярного трека, пуская по танцующим людям разные оттенки цветовой палитры, словно создавая реальный образ горячей дискотеки. Одна девушка в красном кожаном платье до бёдер, уже под высоким градусом, успевает разораться громче, и толпа цепляется, оживляясь сильнее и собираясь вокруг неё в кольцо. Острые глаза округляются от данного зрелища, неловкий взгляд мечется в поисках затерявшегося друга в этой суматохе, явно показывая наружу, что парень в таких местах не постоялец. Хищный взгляд девушек хватается за утончённо‑слащавое лицо, но сам парень не придаёт таким особам внимания, хотя только что одарил угрожающий взгляд на парня, игриво подарившего шлепок по его заднице.

Крис, хмурясь от слишком близкого контакта с мокрыми от пота и даже пролитого алкоголя телами, протискивается к барной стойке. Карие глаза улавливают работника за столешницей, и короткий, но довольно громкий свист от человека с кошачьими чертами, побывавшего в этом заведении больше, чем как работник в отделении полиции, вмиг охватывает внимание как бармена, так и Криса.

— Вау, тут много красивых парней, — громко говорят рядом с ухом, заставляя повернуть голову, чтобы посмотреть. — Одного бы я точно...

— Угомони свои гормоны, пубертатник, — фыркает Крис, возвращая взгляд на бармена.

— Зануда. Два виски.

Гранёные стаканы оказываются возле парня, Крис кидает на стол наличку, уже привычка платить за всё, раз в этой шкуре полно богатства, и параллельно говорит Минхо искать столик, так как тут сидеть он точно не будет, замечая приближающуюся блондинку в ядовито-розовом платье. Спустя пару минут оба садятся на два бархатных дивана за круглым столиком.

— Ну что, за удачно закрытое дело? — спрашивает Минхо, его лицо озаряет широкий оскал, а стакан поднимают.

— Избить пару дилеров для тебя «дело», стоящее отпраздновать?

— Я, смотрю, нашему одиночке нужна рыбёшка покрупнее, — фыркает Минхо, всё ещё держа стакан и дожидаясь ответного чоканья. — И вообще, хорошие новости есть. Меня переведут в ваш отдел через недели две, если не меньше. Это прозвучит грустно, но выпьем за возвращение на работу?

Пальцы касаются холодного стекла, и, придерживая гранёный стакан на весу, острый взгляд с интересом рассматривает янтарную жидкость, меняющую оттенок под повторяющий цветовой паттерн светящихся вывесок. Не сказать, что ему не нравится выпивать. Просто сейчас она не спасает его мысли от совершённых поступков по отношению к одному человеку. Каждый раз, когда Крис применяет силу к Хвану, то это паршивое чувство чавканья распространяется в груди. Однако нет, угрызения совести он не испытывает, скорее лишь факт того, что ему приходится действовать только так, довольно не в его характере. Выдыхая из носа, зубы стискиваются, но взгляд не отходит от стакана, рассматривая не жидкость, а крутящийся рой мыслей под черепом.

— Ты чего не пьёшь? Только не говори мне, что алкоголь не пробовал. Не поверю.

— А H₂O считается?

— Прикалываешься?

Ухмылка натягивается на лицо, родинка под глазом слегка приподнимается, создавая улыбку под ресницами. Но взгляд не меняется. Всё такой же цепкий, зрачки следуют за круговым движением градусного напитка, наполненного лишь наполовину в стакане, слабо покачивая его рукой для ускорения и затягиваясь в процесс. Кошачьи глаза уставились на друга, пытаясь понять: что же в этой красивой голове так крутится и не отпускает? Что же гложет мысли его, практически лучшего друга, готового рвать и метать за справедливость, избить до потери сознания, но никак не сидеть и задуматься, так томно вздыхая?

И дело не в том, что Крис не может иметь тяжёлые мысли, а скорее в том, что он ни с кем не делится, не позволяет Минхо помочь и узнать больше, чем его псевдоним. Такие люди, как Крис, в особенности для проблематичного Минхо, — как на вес золота, но как же он хочет просто прижать этого придурка к стене и выяснить о нём всю нужную информацию, чтобы и самому дышать легче, и иметь понимание о том, с чем работать. Но с друзьями так не поступают. Парень намеренно подносит свой стакан и сам для себя чокается, отчего Крис застывает на месте и перестаёт едва двигать стакан под пальцами. Минхо знал, что он не уронит, не разольёт, разбивая в маленькие осколки стекло. Крис всегда держит своё крепко и следит пристально, не сводя глаз.

— Если ты поступаешь паршиво к близкому другу и у тебя на то есть причины... Что ты почувствуешь?

Минхо на такой вопрос приподнял бровь, не улавливая и слова, сказанного от чужих пухлых губ.

— Мы ещё не напились, чтобы начать вести философию, — Минхо закидывает голову назад, в один глоток принимает янтарную жидкость в себя, нахмурив брови от поступившей к горлу горечи.

Крис покачал головой в стороны, ухмылка давно покинула его лико. Грань стакана оказывается между сжатыми вместе шершавых верхней и нижней губ, янтарная жидкость опаляет покрытые корочкой участки и градусный напиток медленно пускается внутрь, жжёт горло. Первый стакан с едва заметной полоской на дне оставляется на стол, так что проходящий мимо официант как раз успевает уловить заказ Минхо на целую бутылку.

— Ты такой странный в последнее время.

— Я такой, как и всегда.

— Нет, Крис. По глазам вижу. И ещё... — бледные пальцы резко касаются до красных следов удушья на шее, отчего Крис дёргается назад, — Эти отметки точно признаки насилия. И на этот скажешь, что упал с ебучей «Пизанской башни». Тут, блять, следы ногтей и пальцев.

— Я так-то взрослый мужчина, веришь? Могу позволить себе сексуальные потребства.

— Так и знал, что тебе нравится, когда грубо, — фыркает он, понимая что Крис вновь уклоняется от разговора, в очередной раз отшучиваясь.

Бутылка оказывается на столе и Минхо сразу же открывает её, наливая жидкость до краёв стакана.

— Скажи... Это связано с делом твоей матери? Ты в одиночку бьёшься?

— Это моё дело.

— Крис...

— Я всё сказал, Минхо. Это только касается меня, и даже не смей действовать за моей спиной, как ты это умеешь.

Наполненный до краёв стакан резко опустошается в порыве гнева, Крис облизывает губы с треснувшей корочкой, не давая оставшейся жидкости скатиться ниже. Минхо противно цокает, приподнимая свой наполненный стакан с виски, однако решает не возникать, уговаривая самого себя, что Крис такой из-за тяжёлой утраты самого дорогого человека. Тем не менее он хотел помочь от чистого сердца, а этот кретин не то что скрывает всё, даже о своём гражданском имени не заикается. Жидкость в стакане будто испаряется и ставится на стол, параллельно рука Минхо в очередной раз тянется к бутылке и наливает им обоим по-новой.

Гранённый стакан задерживается, касаясь губ. Крис оценивающе смотрит на всех людей, общающихся за барной стойкой, к которым бармен подливает вино в полупустые бокалы, взгляд уводится на другие столы и ненадолго задерживается на громкой компании студентов, уже, скорее всего, выпускников, вполне вероятно, устроивших встречу в честь какого-то особого дня. Что-то похожее всплывает в воспоминаниях Криса. Или не совсем, это ведь чужие ему воспоминания. С чего бы ему тогда ностальгировать?

Минхо подливает ещё, намереваясь споить своего друга, ведь возможно в алкогольном опьянении тот был бы разговорчивее. Подло? Да. Но стоит ли осуждать, когда тут купили бесплатную бутылку виски за счёт Минхо? Нет.

Таким образом, в напряжённом молчании между ними уходят ещё несколько стаканов, и разбавляет обстановку лишь бушующая толпа в центре танцпола под сменившуюся дорожку песен на трендовый хит, отчего выкрики усилились. С какого-то времени музыка начинает оглушать, звеня в ушах, как звук из сломанного телевизора. Крис игнорирует это как может, но в глазах уже мутнеет, и противная влага скапливается у уголков. Сводя брови и зажмурив глаза, очередной янтарный всплеск проникает в ротовую полость и спускается в горло, разжигая нахлынувшие бесполезные чувства. Не то чтобы Крис бывалый выпивака. Он сам вкус алкоголя лишь знает по чужим воспоминаниям, потаённым в коридоре разума. Разве здесь он хотел оказаться? А как же дело до сюда дошло... Точно, Минхо настоял, говоря, что в жизни надо пробовать всё, и в его пункт входил также выпить с «лучшим другом» за закрытое дело. Глаза мысленно закатываются, вспоминая это глупое предложение и давление со стороны, когда Крис намеревался отказаться. Однако опыт полезный, здесь можно выведать информацию про всякие встречи, которые можно нагнуть.

Крис крутит полупустой стакан в руке и молчит, рассматривая преломления света через стекло. Кошачий взгляд всё равно пытается выцепить что-то, постараться выведать информацию, но Крис сегодня слишком другой. С тех пор как появился перед ним ещё более побитым, чем ранее, никак не спадает эта пелена задумчивости с обычно искрящихся карих глаз. Что происходит с его единственным лучшим другом? Чем он занимается днём? С кем он борется и изводит себя? Рука тянется к пуговице у ворота и расстёгивается. Минхо откидывается спиной к дивану и вздыхает. Чёрт бы побрал этого придурка. Нет бы хоть рассказать о себе немного, прямо как обычно к нему липли его офисные бумаговеды, не видящие суть как криминального, так и антикоррупционного мира дальше своих бумажек. Не думал Минхо, что хотел бы видеть Криса прилипающим к нему с рассказами о себе, семье и быте. Вот же дожили.

— Потанцуем?

Поначалу, не обработав услышанное, Минхо смотрит в потолок, где чётко была видна меняющаяся цветовая палитра вывесок с зоны танцпола. Спустя секунду кошачьи глаза расширяются, и вялое тело отлепляется от спинки дивана, смотря на ухмылку друга с красными щеками, тоже смотрящего в ответ и приподнимая бровь, якобы зовя на вызов. Его уже разносит от алкоголя в крови или же он реально, на полном серьёзе, предлагает идти на танцпол? Да чтобы Крис умел танцевать?

— Если ты собираешься танцевать что-то на подобии танца робота, то я пас, — язвит Минхо, но удивлённый взгляд не исчезает.

— Смотри и учись.

Крис посмеивается, откидывая голову назад. Полупустой стакан оставляется с громким стуком на стол, заставив янтарную полоску внутри неё содрогнуться. Брюнет привстаёт с места и достаёт резинку из карманов, просовывая пальцы и собирает часть волос в пучок. Взгляд, уже как прежде искрящих карих глаз, одаривает Минхо, прежде чем Крис отстраняется от стола и присоединяется к толпе. Песня только что меняется, и как раз та, которая до боли знакома появившемуся на сцене танцору. Не приходится думать, когда в голове сам всплывает образ, танцующий возле зеркала, чей взгляд воспламеняется от одного малейшего движения. А стоит коснуться собственного тела с закрытыми глазами, так мурашки возносят в самую вершину пика и будоражат что-то неосязаемое изнутри. Он помнит как Хван также прикрывал свои веки и представлял всё от начала до конца. Становится плевать на голоса и крики вокруг, когда в ушах играет эта мелодия и чьё-то прерывистое дыхание, словно на репите. Крис знает какие мысли и ощущения дурманят это тело, стоит знакомой песне включиться.

Кричащая толпа, словно синхронизовано, утихает и восхищается этим парнем, танцующим с закрытыми глазами, показывая всё своё мастерство. Девушки изо барных стоек переворачиваются и рассматривают это увлекающее телосложение парня с ремешками на груди, спускаясь ниже к облегающим бёдрам. Талия этого парня волной уходит вперёд и резко изгибается назад, словно отзвуки бита отдаются по его телу. Бёдра ведут счёт, а грудь приподнимается и, задавая ритма, — опускается. Бит усиливается, и Крис хаотично крутит головой, пучок, собранный наспех, расправляется. Лёгкий разворот, и парень опускается на колени, рука впечатывается в пол и помогает развернуться. Крис усаживается, откинув ногу, и устраивает очередную волну под ритм песни, в конце движения поднимая таз и раскрывает свои глаза, закатывая их за веки, при этом закусывая нижнюю губу.

Толпа отступает назад, пританцовывая и уже собирая кольцо вокруг него, вскрикивая от каждого сексуального движения, на что Минхо смотрел с приоткрытыми губами, обнажая кроличьи зубы наружу и успел с начала выступления выпить ещё три стакана виски. Не успевает он понять, как Крис уже приподнимается одним резким толчком и водит руками по груди выше, касаясь шеи и задерживаясь там. Пальцы впиваются в кожу, оставляя очередные фантомные следы удушья, сопровождая это облизыванием губ. Резинка отлетела куда-то на пол, ну и чёрт с ней, Крис крутит головой, давая его волосам касаться его лица и ушам. Грязная улыбка ни разу не спала с середины танца, и Крис готов был поклясться, что ещё чуть-чуть и он потеряет сознание от возбуждённого состояния, не контролируя свой разум в этом горячем теле. Музыка выходит на последний удар, и Крис поднимается в полный рост, плечи резко встряхиваются в такт, будто стряхивая остатки напряжения, и готовясь проставляться до конца. Он делает шаг вперёд, прогибая спину и выбрасывая грудь навстречу залу, после чего выпрямляется и замирает, тяжело дыша. Одна рука всё ещё лежит на шее, вторая чуть в стороне, ладонь раскрыта, будто он только что разорвал пространство.

Толпа взрывается воплями, свистом и аплодисментами. Девушки визжат и облизывают губы, парни хлопают в ладони, рассматривая его очертания тела, кольцо вокруг него сжимается, но никто не решается переступить ту невидимую границу, сотканную взглядом Криса, пока он стоит в центре — раскалённый, сияющий, словно прожектором вырванный из темноты, заставляя смотреть только на него и восхищаться. Крис медленно проводит языком по пересохшим губам и лишь тогда позволяет уголку рта приподняться в довольной ухмылке. Его взгляд пронзает сквозь зал, останавливаясь на Минхо — и тот с пьяным взглядом, сжимая пальцы в кулаки под столом, понимает: Крис скрывает намного больше, чем Минхо может себе представить.

***

В сознание приходят не сразу. Темнота, появившаяся за мгновение, растворялась спустя секунды. Парень медленно открыл глаза, привыкая к чёрным очертаниям помещения. Первое ощущение — тяжёлый воздух, будто пропитанный сухостью и пылью, заставляющий сдержать кашель от неприятного першения в горле. Голова болела, кружилась бессознательно, словно в карусели, а всё вокруг плясало и двигалось. Пальцы нащупали холодный бетон под собой, шершавый и слегка влажный, отдавая холодом по коже.

Собрав хоть какие-то силы, Хёнджин слегка приподнялся, пробегаясь глазами по окружению вокруг себя. Пришло ужасное осознание и первое, что всплыло в голове: его похитили и оставили в каком-то подвале. Спустя секунды тяжелого поднятия своего тела, зрение потихоньку начало привыкать.

В свете, пробивающемся из окна с разбитым стеклом и слабо мигающей лампочкой, висевшей очень высоко над головой, Хёнджин заметил покосившиеся стулья, сломанные доски и холодные тяжёлые кирпичи, валявшиеся на полу, словно это здание было стройкой давно заброшенного участка. Старые деревянные стены были покрыты плесенью, они выглядят слишком расшатано, словно коснёшься — и всё развалится. Местами обугленные, даже будто бы намеренно оборванные обои со следами ногтей и тёмными пятнами не внушали ничего позитивного, взгляд метался дальше, чтобы не рассматривать этот ужас дольше. Повернув голову в сторону, Хёнджин заметил кровать: серые железные прутья были покрыты ржавчиной, постельное бельё казалось грязным, местами порвано, но сложено аккуратно. Около неё стояла тумбочка с выцветшими книгами, разбросанные вещи — всё это выглядело так, будто хозяева ушли много лет назад, но в то же время они только недавно приходили сюда снова.

Посмотрев в другую сторону, взгляд приковал диван, стоявший по середине помещения, накрытый потрёпанным пледом. Рядом стоял стул, а на полу валялась пустая кружка. Всё это навевало на то, что кто-то здесь уже был — или этот некто всё ещё здесь, раз из кружки струилась тёмная жидкость, напоминающая остывший чай. Стол около стены был завален огромным количеством бумаг, на стене криво висела пробковая доска, забитая заметками, фотографиями, отрывками из газет и картой с красными отметками. Это заставило нахмуриться, а и без того острые глаза — прищуриться. Но поняв, что не может ничего разобрать со своего места, просто напрочь забил и выдохнул с тяжестью в груди.

Кое-как заставив подняться своё тяжёлое тело, Хёнджин выпрямился, слегка пошатнувшись. Он отряхнул грязные руки и свою одежду, опрокидывая песчинки грязи на пол. Замечая железную дверь, Хёнджин медленно двинулся вперёд, шаг за шагом, стараясь не издавать ни звука. Каждый его вдох отдавался сухим кашлем — пыль и плесень будто разъедали лёгкие. Он чувствовал, как пол местами прогибается, где-то впереди слышался едва уловимый капающий звук, словно вода стекала с потолка в пустую банку, под ногами тихо хрустел мусор.

Везде тишина, нарушаемая головной болью и различными посторонними звуками: скрип половиц, свист со стороны окна, какое-то постукивание и даже тиканье часов. Хёнджин не знал, что страшнее — идти вперёд или оставаться здесь, среди тишины, которая грозила свести с ума. И нет даже его оружия в руках, подававшего ему призрачные надежды в моменты опасности. Сердце застучало чаще, однако в голове зазвенело: в этой темноте было что-то слишком знакомое, слишком близкое к тому, как он чувствовал себя в последние секунды перед потерей сознания.

Всё-таки переборов свой страх, Хёнджин толкнул дверь, которая на удивление не была заперта. Распахивая её шире и выходя почти на цыпочках, изучающе выглядывая из-под проёма, Хван оказался в огромном пустом помещении, что эхом отразил скрип полностью раскрывшейся двери. По центру этого безмолвного зала лежал матрас. Грязный, провалившийся, покрытый пятнами, которые он не хотел рассматривать слишком пристально. Он выглядел так, словно на нём спали не люди вовсе, а какое-то животное. Но взгляд Хёнджина не задержался на предмете, не было просто времени, как подсказывал разум, — рядом стоял стол. На нём, посреди этого гниющего мрака, стоял аквариум. Вода внутри была мутной, слегка зеленоватой, и всё же сквозь неё виднелись движения некой плавающей тины. Эта нелепая деталь — аквариум в сердце заброшки — казалась ненормальной, неестественной. Он вонзался в сознание, ломал логику происходящего. Почему здесь, среди разрухи и мрака, кто-то некогда мог заботиться о живых существах?

Подойдя ближе, хоть и ощущая жуткую мигрень от каждого тяжёлого шага, словно ватных ног, парень наклонился, рассматривая интересный предмет этого до жути страшного интерьера. Чем дольше Хёнджин смотрел, тем сильнее его охватывало странное ощущение. Помотав головой, давая себе проснуться от нелепого занятия, Хван осматривается дальше.

Взгляд проходится по совмещённой к этому громадному помещению кухне. Что удивительно, то он не ожидал увидеть его именно в таком зале, пристроенном напротив исцарапанного толстого окна, весь в грязи, и разглядеть что за ней не удаётся. Над ней сломанное и пыльное жалюзи, прикрывающее половину стекла, придающее абсолютное ничего, разве что закрывающее голую стену, возвышенную ещё выше. Под ней на подоконнике стоит вентилятор, не подключённый к источнику питания и вряд ли когда-либо пригодившийся жильцам в этом холоде. На другой стороне стены полупрозрачные блоки едва пропускают свет, раскрывая невидимую глазу пыль и холодные оттенки кухонных столешниц, что создаёт некий диссонанс на фоне грязного окна, не пропускающего абсолютно ни единого луча света. В итоге Хёнджин подходит ближе и трогает руками эту пыльную, полупрозрачную стену, после чего кривит лицо от неприязни под подушечками пальцев. Воздух здесь тяжелее, ощущается запах ржавого металла, скорее всего, от старого вентилятора позади или же вовсе от мойки напротив. Хван так и не понял. На свой страх и риск он совсем легонько прокрутил кран, но из него лишь выплакала одна капля, упавшая на внутреннюю часть ладони жертвы похищения. Довольно печальная композиция у данного места. И за гранью реального мира.

Всё кажется здесь нереальным и до боли в ощущениях качественным, Хёнджин мог поклясться, что чётко видел крупицы пыли, как если бы рассматривал всё под лупой. Тем не менее это неоригинальное решение — возводить что-то на подобии дома в заброшки. Однако Хёнджину сейчас не время думать о таком, когда тот всем нутром чувствует присутствие смерти где-то под рёбрами. Это вяжет комок, надувает его диафрагму страхом и торопит выбраться отсюда поскорей. Хван обходит старый кухонный стол из твёрдого дерева, кажется, единственное, что выглядит прочным в этих руинах. В попытках решить, куда пройти, глаза останавливаются в коридоре, ведущем в глубь. Оглядываясь, Хёнджин понял — это единственный оставшийся путь, а мельком увиденное помещение в другой стороне с железной лестницей на второй этаж уж явно не вело к выходу. Косо смотря на матрас и проходя мимо него, Хёнджин делает глубокий вдох, пытаясь вобрать в этой смеси пыли и затхлости что-то свежее, что безрезультатно оборачивается чавканьем в груди.

Ноги с лёгкой дрожью от боли и пронизывающего холода проходят по коридору, карие глаза изучающе смотрят на различные двери с непонятными цифрами, выгравированными над каждой дверной рамой. Конец коридора не получается рассмотреть с дальнего расстояния. Свет исходит от одной лампочки, мигающей слабо, и, кажется, в ближайшем будущем перестанет работать. Где-то, дойдя до середины, в глаза врезается какой-то красный свет, исходящий над чёрной дверью в конце коридора. Хёнджин щурится и подходит ближе. Спустя секунду в глазах начинает играть осознание и радость, чётко читая красное «EXIT» крупными неоновыми буквами. Ему лишь бы выбраться наружу, а там дальше и подумает, как выйти из... хрен пойми откуда. Парень сам срывается с места и тяжело дышит от недостатка свежего воздуха, а в висках пульсирует ещё сильнее. В тяжёлой голове крутятся уже следующие шаги: как и где найти помощь, если он вновь окажется далеко от Сеула. Руки впечатываются в стены, Хёнджин опирается о неё, давая себе отдышаться и прокашлять этот противный комок пыли во рту. Пот скатывается с пульсирующего виска ниже, острые глаза, сейчас готовые вылететь из глазниц, бегают глазами по объекту своего спасения. Судорожно хватаясь за ручку двери дрожащими пальцами, Хёнджин предвкушает открыть его, но что-то происходит не по плану.

— Не смей открывать, Хван!

Чьи-то большие и грубые руки оттаскивают и без того обессиленного парня, с силой отбрасывая в стену. Тело больно коснулось с поверхностью и упало на пол. Хёнджин мельком видит лицо, выглядевшее агрессивно, что-то ещё крича, но Хван не уловил ничего, кроме шума, словно громкий свист ветра, пронизывающий уши.

Глаза резко распахиваются под хриплый вдох и вскакивание, стараясь вобрать в грудь побольше кислорода. Хван разворачивается на живот и откашливается, пытаясь встать на четвереньки, впечатав руку об что-то шершавое. В висках неописуемая пульсация давит совсем иной силой, а лишние движения только усиливают его эффект. Запах сырой земли, перемешанный с травой и алкоголем, ударяет в нос, когда Хёнджин немного успокаивает себя и осматривается в округе.

— Какого хуя?..

Чистая сторона ладони подносится к глазам и потирает их, стараясь убрать размазывающую пелену сонливости. Хван видит перед собой пустующий парк в центре Сеула. Только что... Нет, это не могло быть сном. Руки падают на колени, и только после этого парень смотрит на свою потрёпанную одежду, от которой за три версты разит алкоголем и грязью улиц. Пальцы касаются уже соломенных волос, ощущая на коже головы крупицы песка, противно обсыпающего его плечи, стоит лишь попытаться отряхнуться.

Хёнджин оборачивается, видя перед собой деревянную лавочку, на которой спит незнакомец, опустив одну руку, касаясь пальцами тротуара. Парень с кошачьими чертами лица сладко посапывал, досматривая восьмой сон, выпятив верхнюю губу наружу. Брови хмурятся, Хёнджин ещё больше запутался в происходящем.

— Фу, блять! — Хван резко отдёргивает руку, когда чувствует, как по ней начинает ползать какой-то мерзкий жук.

Незнакомец на лавочке морщится и легонько моргает глазами. Ощущая утренний холод, пробирающийся под раскрытую на пару пуговиц рубашку, Минхо держась рукой за лавочку, приподнимается. Цепкий взгляд сонно осматривает округу и улавливает проснувшегося друга на земле, сидящий на коленях.

— Я знаю что богоподобен, но на коленях молиться это уже лишнее, — Минхо фыркает в своей манере, запоминая данную картину.

— Чего блять?!

— Да всё-всё, не кипятись. Мы с тобой так оторвались, слушай...

— Ты кто блять? — Хван перебивает его на полуслове.

Минхо промаргивается и удивлённо смотрит на сидящего парня внизу. Глаза щурятся, бегая по лицу друга.

— Вот это ты перебрал, бро... — Минхо выставляет все пальцы вперёд. — Сколько пальцев показываю? Номер банковской карты и пароль помнишь?

Хёнджин тупо смотрит на него, не улавливая вообще кто это и почему они здесь ночевали, но потом задумчиво опускает голову, пытаясь вспомнить что же случилось перед тем, как оказаться здесь. Он помнит, как ходил с Джисоном в офис, нашёл дело матери. В итоге Ёнбок выбесил его, а разобраться с зацепкой сразу не вышло. Потом чёрный вход, гримёрка и...

Руки касаются до горящей шеи, местами чувствуя, как этот ублюдок впился в него ногтями, пока сжимал его горло и талию. Гневные мысли отражаются на лице, Хван стискивает зубы, не пытаясь сдерживать свою авторитетную маску от Минхо, что смотрел на своего друга каким-то другим взглядом, не узнавая его.

— Чего воды в рот набрал. Скажи ему, что реально перебрал, да и всё.

Хёнджин резко поворачивает голову, услышав некий голос, тон которого был знаком, где-то откликаясь под черепом. Карие глаза смотрят на парня, сидящего, опираясь ладонями о землю сзади, позволяя спине вальяжно отклониться назад. Ноги разбросаны в стороны, подчёркивая небрежность позы, словно он просто сидел на пикничке с друзьями, демонстрируя это напоказ. Тёмные, отросшие на шею волосы, на нём какая-то незамысловатая чёрная футболка с принтом какой-то футбольной команды, с рванными джинсами, оголяющими колени. Чужой кроссовок ударяет колено Хвана. Парень собирался кивком указать на Минхо, чтобы тот ответил ему в кои-то веки, но от наглой выходки тот ещё больше загорается такому хамству.

— А кто ты нахуй?!

Минхо, который дрожащими от похмелья руками пытался поджечь кончик сигареты, вздрагивает, испугавшись крика друга, а Крис разочарованно смотрит на него, откидывая голову назад. «Вот же, блять, придурок...» — проносится в мыслях Криса, перед тем как вернуть голову на прежнюю позицию.

— Эй, ебанат, ты чего орёшь?! — Минхо, вздрогнувший от крика, держит руку на сердце, что чуть не убежало в пятки. Пальцы перехватили сигарету, делая глубокую затяжку. Хотя обычно его таким и не напугаешь, но с жуткого похмелья под черепом, что зудит от каждого сильного звука, проснувшись на лавочке, да тут и не такого испугаешься.

— Реально ебанат. Прям слог твоего имени, — прилетает аргумент от Криса, поддерживая слова Минхо, на что Хван хмурится и злится, смотря на незнакомца позади.

— Кто этот блядун? Твой друг? — тыкая пальцем в «воздух» спрашивает Хван.

Минхо с круглыми глазами сначала смотрит на Хёнджина, а потом взгляд перескакивает на ту пустоту, куда он указывает, при этом не зная, что смотрит на Криса, пожимающего плечами, якобы показывающего всем своим видом: мол, «Я не знаю, о чём этот придурок...».

— Там никого нет... Ебать, тебя разносит.

— Всмысле, блять?! Вот же он, сидит! — Хван не принимает такой ответ, и задает вопрос, на что, конечно же, слышит фыркание Криса и смотрит, как тот покачивает головой в стороны.

Незнакомец и по совместительству друг Криса сначала смотрит на Хвана, а после на пустоту ещё раз, в итоге возвращая взгляд обратно к другу. Минхо, оставляя во рту сигарету, щурится одним глазом, куда попадал дым, с усилием привстаёт и приподнимает абсолютно ничего не понимающего Хёнджина на его ватные ноги. Хван начинает брыкаться, не совсем он доверял этому парню напротив, после произошедшего с ним вчера в гримёрке. Возможно, детектив будет ещё долго пугаться незнакомцев.

— Посиди здесь, ладно? Я за водичкой. А то, пиздец, тебя реально разнесло, — немного отряхивая грязь с его плеча проговорил Минхо, как можно ласковее, как он особо не утруждал себя с другими, впервые видя такую «агрессивно-истерическую» сторону друга и посадил на лавочку. Выдыхая остатки едкого дыма, парень кидает окурок в сторону, внимательно осматривая парня.

Он медленно отходит, изредка оборачиваясь и смотря на Хёнджина, продолжавшего сидеть на лавочке. Минхо казалось, что идти без него идея плохая, но, зная силы своего друга, тот и в таком состоянии сможет повалить его, если ещё больше надавливать на нервы. Хёнджин с раскрытым ртом пялится напоследок в спину Минхо, завернувшего за угол, и, оставшись один, хватается вновь за горящую шею, отчётливо проходясь по отметинам от чужих рук. Крис же усаживается рядом, а Хван отодвигается от него, ощущая чуждое присутствие и всё ещё не понимая происходящее.

— Ну что, как жизнь? Выглядишь так, будто насиловали в питомнике.

— Пиздец, блять, за что мне всё это? — Хёнджин прогнулся вперёд, взлохмачивая и так потрёпанные волосы. — Сначала какой-то долбаёб на лавке, теперь этот блядун!

— Не смей оскорблять моего друга, Хван.

Хван приподнимается, смотря на сидящего Криса.

— Друг?! Да ну нах! А почему твой друг проигнорировал тебя и смотрел на меня так, будто я сумасшедший какой-то?! Да кто ты, блять, такой?!

— Я Крис.

Хёнджин замер, встав в секундный ступор, хотя хотел что-то ещё прокричать. Гнев вырвался с очередной силой.

— Слышь, американец хренов! Какой, нахуй, Крис?!

— Если ты сейчас свой язык без костей в жопу себе не засунешь, то я в очередной раз помогу тебе своими кулаками.

Выдохшийся от нехватки воздуха после криков, Хёнджин резко встаёт в очередное замешательство, складывая картинку воедино.

— Ты!.. Это ты меня избил! Тогда в гримёрке!

— Нет, в гримёрке я тебя задушил. А избивал я тебя в других местах, признаю. Деменция в двадцать шесть лет настигла, Хван?

Под смешки Криса, Хван срывается словно с цепи и хватает того за ворот, ставит одно колено на лавочке, другое же по другую сторону бёдер Криса и смотрит угрожающе, пока Крис наигранно «огокает» и расплывается в улыбке.

— Сука, я не знаю почему ты это делаешь, но съебись нахуй! Что тебе нужно от меня?!

— Мм, дай-ка подумать. Наверное всё-таки твоё тело? — руки кладутся на чужую талию, Крис дразня высовывает язык.

Хван широко раскрыл глаза и резко попытался отойти, отталкиваясь руками от его плеч, но Крис схватился за его талию мёртвой хваткой, всё ещё смеясь с ситуации.

— Что за... Пусти! — в итоге Хвану удалось выбраться из хватки, но лишь из-за приступа смеха второго.

— Пиздец. Знал бы что с тобой такая клоунада, раньше бы старался вылезти. Ну и рожа! — Крис хватается за живот и располагается по всей лавочке.

— Псих ёбанный! Конченный урод!

— Ого, а ещё что скажешь?

— Ты мне жизнь портишь, блять! Крис ты или кто, я тебя, блять, посажу в тюрьму!

— Будем вместе сидеть, значит. Только потом не ной мне, что там грязно.

— Даже не думай, что тебе это сойдет с рук! — Хёнджин игнорирует многие высказывания.

— Да нет, просто тебе придётся на самого себя наручники накладывать.

— О чём ты блять?!

— Я вообще-то не человек.

— А кто, блять?! Квадробер?!

— Нет, я вроде ещё не дошёл до такого, — Крис, искренне удивившись, приподнимает брови.

— Блять! Что ты за хуйню мне несёшь?! — Хван дотронулся до карманов и нащупал свой телефон, который вроде и оставлял в гримёрке, но он как раз кстати оказался у него. Сейчас сфотографирует этого и по всем фронтам обыщет.

— Вот же дурик! — Крис откидывается со смеху на лавочке. — Сразу селфи запили тогда. А то пустая лавочка в галерее, ну как-то даже грустно.

И вправду, Хван сейчас смотрит на экран объектива камеры, видя в ней лишь... нихуя! Пусто! Но перед ним этот психопат сидит и гогочет, отчего в ушах бьёт что-то, словно гаечным ключом.

— Какого хуя...

— Ну что, доигрался в истеричку? Теперь слушай меня сюда, блять, пока я не полез тебя опять вырубать.

Крис утирая слёзы от смеха, присел раздвинув колени и шлепнул по ним, забирая все внимания Хвана, абсолютно находящегося в полном ахуе, на себя.

— Я это типо ты.

Хёнджин скинул брови вверх, до этого он чуточку ожидал нормального объяснения, невзирая на грубые подколы.

— Что значит «Я это типо ты»?! Я это я!

В итоге этот «Крис» выдал ещё что-то более сумасбродное.

— В прямом, блять. Меня кроме тебя никто не видит. Не слышит. Я в твоей голове, Хван. Усёк?

— Чего нахуй?!

Хван хватается за волосы и начинает ходить туда сюда, в попытке осознать сказанное и выявить, правда это или нет. Тем временем Крис, словно кот за указкой, наблюдал за парнем, ухмыляясь.

— То есть у меня... шизофрения? — Хёнджин смотрит на Криса, дожидаясь ответа.

Да брехня же!.. Или нет?

— Да нет, таким не страдаю.

— Тогда что?!

— Я это ты, а ты это я. Остальное не ебу. Это твоя башка с тараканами, — Крис повел плечами.

— А то есть то, что ты меня избивал — тоже не ебёшь, да?!

— Нет. Я же тебя ещё и не ебал.

— Да хватит уже отшучиваться и ебать мне мозг! Говори по делу, ты получается что-то типа... я не знаю, моё «второе я»?

— Я скорее свой, чем твой. Живу своей жизнью, вон, пью с Минхо, идём разбираться с плохими людьми, устраняем диллеров подпольных...

— Подожди...

Хёнджин по крупицам собирает полную картинку происходящего и вскоре глаза расширяются от озарения. Все эти кошмары, отсутствие памяти, громкие мысли в его голове, словно чужие и ощущение чьих-то рук на собственном теле...

— То есть это из-за тебя у меня пробелы в памяти, побои везде и грёбаная боль в висках?!

— Это так грубо звучит, ты себя же винишь?

— Не переводи тему и ответь нормально!

— Ты чего орёшь так? Совсем в край обезумел? — слышится сбоку голос.

Минхо подходит сзади и дёргает Хёнджина за плечо. Тот оборачивается в полном недоумении, смотря на кошачьи черты лица, обеспокоенные глаза не теряли суровости, но почему-то Хван был уверен, что этот Минхо переживает за него без скрытых мотивов. Умел он читать лица, различать тех, кто искал с ним знакомство, а кто — выгоду. Парень протягивает бутылку воды, внимательно смотря на лицо напротив. Хёнджин только отмахивается и поворачивается боком, сжимая пальцами переносицу. Слишком много всего нужно принять в себя.

— Я... хер с ним.

Если это всё взаправду и никто не видит Криса... Хотя какое если, тут всё походу реально правда. Суровая причём.

— Крис, ты чего мне не сказал, что пить не умеешь? Всё нормально? Если прям глючит мозги от похмелья, то в больницу может сгоняем?

— Да нет. Я в порядке, — Хёнджин устало смотрит на Минхо, мельком переводя взгляд к Крису позади него. — Перепили просто. Что вчера было?

— Так мы же вчера праздновали за поимку тех тварей. Потом мы что-то разгулялись в баре, дальше нихрена не помню, но проснулся я тут под твои писклявые крики.

— Понятно... — проговорил Хёнджин, улавливая половину сказанного.

Крепко сжатый в руке телефон вибрирует, и парень с разбросанными волосами во все стороны отходит на пару шагов, даже не говоря ничего Минхо. Тот в принципе не удивлён такому скрытному поведению: раз не говорит даже своё настоящее имя, то о каком ещё распространении иной информации могло идти речи? Кошачий взгляд опускается, разворачиваясь и садясь на лавочку, томно вздыхая. Крис, сидевший рядом, следил за выражением лица друга, поджимая губы. В глазах Криса читалось, что он сожалеет о всех секретах и лжи. Он ведь правда считает его хорошим другом, его самым первым, с тех пор как тот выбрался из разума Хвана наружу. Пусть даже и принудительно. Хотя так не было поначалу. Отчего-то сознание Хёнджина стало бодрствовать чаще, что усложняло необходимые вылазки Криса. Ведь у каждого существа, даже если маленького, незаметного и даже не имеющего собственной плоти, должно быть такое право — выходить и видеть мир, чувствовать и осязать. Это то, что называют присущим только живым удовольствием.

— Да, белка?

— Сука, блять, Хван Хёнджин, я скоро в твою задницу чип внедрю!

— И тебе доброе утро, солнце моё! — фыркает Хёнджин прямо в трубку. — Чем может в такую рань помочь всемогущий руководитель?

— Какое утро, блять?! Обед! Где моё мясо на пару?! — сказанное последнее Джисоном заставили Хёнджина открыть рот, а за этим следили два любопытных друга на лавочке. — Я даже молчу о том, что опять прикрыл тебя перед Джинёном, но, сука, я в праведном гневе только за жратву!

Хёнджин отстраняет телефон от уха и смотрит на часы. Ёбаный в рот, почти час дня, а он дрых в парке?!

— Джисон, правда прости. У меня появились... неотложные дела.

— Ты знаешь какое у меня табу на обещания, да, дружище?!

— За не сдерживание слова ты мой телефон хакнешь и перепишешь мою квартиру себе, помню. Уже подписывал твой листочек и держу его у себя в тумбочке, — Хван закатывает глаза, вспоминая этот глупый спор по пьяни, когда его смогли одурачить на такой маленький, но в прочем не серьёзный инцидент, не судящий какие-либо потери в его карман.

— Это, блять, контракт! С печатью!

— Без нотариуса он не действителен, дундук ты.

— У Чанбина есть юридическое образование. Отсужу у тебя всё до трусов, хорёк.

— Ах вот оно как, ты ещё и долю готов с ним делить?.. Так, слышь, давай, заканчивай тираду истерички-жены и говори, для чего звонил?

Хёнджин улыбается в трубку, ему явно стало легче от глупых шуток со смешным голосом друга. Не думал он, что после такого открытия своих расстройств, Хван сможет шутить в ответ как ни в чём не бывало с лучшим другом. Правда, развернувшись назад, он замечает пристальный взгляд Минхо, ожидающий его возвращения. От Криса простыл след. И это ему казалось хорошо.

— В общем, на работу тебе надо срочно, за два часа до возвращения нашего папика Джинёна. Иначе отберёт у тебя должность за халатность к работе.

— А ты не мог сказать сразу?! Надо было отмазать! — цокает Хёнджин, прижимая телефон к уху сильнее. Крис незаметно появляется и подставляет ухо, чтобы лучше услышать.

— Блять, ну простите, что ли?! У меня уже отмазки закончились! Если в школе срабатывала «забыл домашку», то тут извините меня, отчёт ты дома забыть не можешь! — из динамика вырывается разочарованный голос. — Просто понарисуй себе там синяки, раны, скажешь что серьёзно пострадал из-за схватки дебилов и получаешь лечение. Вот и всё.

Если посмотреть на Хвана прямо сейчас объективно, то Пак Джинён бы ему сверху ещё неделю дал выходной, с назначением в психиатрическую больницу! Потрёпанный вид, грязная одежда, потрескавшиеся от холода губы и самое главное достояние — шея, покрытый отметинами удушения!

— А рисовать зачем? Я могу и сам понаделать, делов то? — резко говорит Крис, со страшным оскалом на лице. Хёнджин вскрикивает от испуга, даже не заметив его присутствия.

— Что там? Всё в порядке? — из телефона вырывается голос друга, услышавший вскрик.

Хёнджин бросает грозный взгляд Крису и вздыхая, прикрывает глаза.

— Да забей. Хорошо, скажи, что я в пути. У меня машина на ремонте, так и передай!

Хёнджин завершает звонок и косо смотрит на парня справа, с ехидной улыбкой, хихикающего от реакции. Не доверяет он ему. Выглядит он, может, сейчас и вполне безобидно, в любом другом случае Хван подумал бы, что это лишь обычный человек. Но когда тот открывает рот, то его голос словно эхом отдаётся в голове, в висках что-то вибрирует, и от этого неприятно. Хёнджин жмурится и потирает кожу вокруг глаз, уже наплевав на грязные ладони, и вновь распахивает очи. Нет, кто бы ни был этот Крис, игрой его разума, шизофренией или же взаправду раздвоённой личностью — он не исчезает.

— Я знаю, что горячий, но перед моим другом может не будешь вести себя конченным психом, пускающий слюни на воздух? — Крис большим пальцем указывает на ждущего у лавочки Минхо.

— Ты за всё у меня пожалеешь... — бросает коротко Хван, стискивая зубы и нахмурив брови, после развернулся и подошёл ко второму незнакомцу.

— Ты закончил? Всё нормально?

Минхо спросил с не сильно увлечённым тоном, не поворачиваясь лицом к нему, что-то активно листая в телефоне, будто спрашивал скорее из вежливости, чем если бы хотел узнать правду. А он хотел. Только вот Крис не делится ничем, а копу в отстранёнке приходится управлять своими эмоциями и голосом, чтобы не показывать свои мотивы.

— Мне срочно на работу надо. Или Джинён вправду уволит с места руководителя отдела. Твою мать, — Хван вновь посмотрел на часы в телефоне, поочерёдно ища себе такси.

— Ты, что, руководитель отдела?.. — Минхо поднимает взгляд со своего телефона.

— Я не говорил?.. Эм, я недавно стал им, — поджимает плечи Хёнджин, видимо Крис не говорил такую информацию этому Минхо.

— А... Я могу подвезти.

Минхо был уверен, что тот откажется. Крис с самого начала скрывает от него всё. Абсолютно. Тем не менее — не Хёнджин. Он оживлённо смотрит на этого парня с утончёнными чертами лица, даже если тот выглядел не хуже него самого прямо сейчас, с гнездом на голове.

— Ты можешь? Отлично! Если я не смою это свинство с себя, то через час меня можно будет искать в канаве, — Хван уже начал идти по памяти в сторону выхода парка, оставляя удивлённого парня позади, как вдруг того осенило и тот развернулся, спрашивая: — Где твоя машина?

Стоило бы познакомиться с Минхо, выявить что происходило. Кажется, этот человек всё это время считал его за Криса и имеет общие воспоминания. А детективу только на руку восполнить эти пробелы в памяти. Только и всего.

— Туда, — Минхо даже опешил от такой готовности, легонько указывая прямо.

Тойота находилась действительно не так далеко. Минхо, идя слегка впереди с опущенной головой, кусал свою нижнюю губу. Это как так вообще? Вчера ещё Крис и слова не сказал о себе, да в принципе ничего не говорил, а тут спокойной принимает к себе в гости? Да и интонация голоса совсем другая была, не такая как обычно...

Пальцы нащупали в кармане ключи от машины и Минхо нажал на кнопку блокировки, вытаскивая предмет из кармана. Характерный щелчок и водитель открывает свою дверь, тяжело садясь во внутрь. Хёнджин сел на пассажирское рядом, пристёгивая ремень безопасности. Новоиспечённый знакомый И поворачивает ключ зажигания, заставляя двигатель приятно заурчать. Он пару раз надавил на педаль газа, разогревая двигатель.

— Крис... Точно всё хорошо? — Минхо поворачивается в пол оборота, смотря прямо на брюнета. — Ты же буквально вчера говорил о том, чтобы я не лез туда, куда не следует... И уж точно не мельтешил по поводу дела, а сейчас домой просишь подвезти.

Хёнджин хмурится, отрывая свой взгляд от экрана телефона. Он встречается с кошачьими глазами, улавливая суть. А в голове всё так же пусто, он не помнит этого вообще.

— Какого дела? — спрашивает Хван и краем глаза улавливает движение сзади, поднимая свой взгляд на зеркало заднего вида.

— Эм... Про твою маму, а какое ещё? — парень переключает скорость на задний режим. Он закидывает руку за спинку Хёнджина, поворачивается назад, чтобы выехать задом. Машина плавно поехала назад.

Хёнджин раскрывает рот, удивившись. Он хмурится ещё больше и тоже поворачивается назад, видя довольного Криса с расставленными ногами и ехидной улыбкой на лице, отчего Хван стискивает зубы, пытаясь контролировать гнев. Этот невидимый знает про смерть его матери? А ещё успел распиздеть такую информацию.

— Выкручивайся как хочешь, — спокойно говорит тот, пожимая плечами. Хёнджин приоткрывает рот, чтобы сказать в ответ, но взгляд Криса находит пейзаж за окном, делая вид, что он очень интересный.

— Точно, мама... — делает небольшую паузу. — Но, а как это связано? Я просто согласился на то, чтобы ты меня подвёз, — Хван пытается сопоставить кусочки пазла, но ничего не удается. Никакой логики, никаких ответов и уж точно, никаких воспоминаний.

— Я... Так, я понял... Тебе действительно стоит протрезветь получше. Ты вообще ничего не помнишь, бро?

— Честно, ничего не помню.

Хёнджин снова смотрит на зеркало заднего вида. Крис всё так же сидел сложив руки на груди, исследуя глазами дорогу за стеклом. Кофейные глаза пристально наблюдают за какой-то мусоркой, мимо которой они проехали, игнорируя Хвана как только угодно.

— Слушай, я не хочу наседать на тебя, ладно? Но просто всё сейчас выглядит так себе, если честно. Особенно с моей стороны, — говорит Минхо, останавливаясь на красном светофоре.

— Я пытался сдержать очень много о тебе. Но пришлось идти на крайние меры и рассказать, он от меня не отставал, — оправдывается Крис, кидая быстрый взгляд на Хёнджина.

— Я понимаю, мы... оба хорошо повеселись и причём с последствиями, — взгляд бросается на аккуратный профиль парня, на то как внимательно он следит за дорогой, периодически поглядывая на боковые зеркала. — Я не рассказываю о таком первому встречному...

— Я, кажется, вчера тоже перебрал, раз пытался вытащить из тебя информацию, которую мне не следовало знать, — понимающе кивнул брюнет, признаваясь и запуская правую руку в волосы, поправляя прическу, если её так вообще можно было назвать.

Минхо прекрасно помнил, как Крис держался за этого человека, как он вёл себя при одном упоминании. Его мама явно была всем для парня и он прекрасно разделял желание «разделаться» со всеми, кто мог быть к этому причастен. Минхо поэтому и помогал, так как видел стремление к справедливости, такое же как у самого Криса, пока нет работы.

— Я понял, Крис. Больше не...

— Меня зовут Хван Хёнджин, если что.

— Что?

— Хван Хёнджин. Не зови больше Крисом, дебильный же псевдоним выдумал... — карие глаза вновь смотрят на переднее зеркало, улавливая нахмуренное лицо этого призрака.

— Понял, — кивает Минхо, хмурясь ещё больше.

Хёнджин не сводит взгляд с зеркала, замечая расширенные глаза Криса, который вот-вот начнёт рвать и метать по салону автомобиля. На это Хван только усмехается, возвращая взгляд перед собой. Аж от сердца отлегло видеть эту довольную рожу обозлённой.

— А теперь поехали, а то мои подчинённые сейчас начнут устраивать бунт, — говорит Хёнджин, обращая внимание на яростную вибрацию телефона и сообщения в общем чате. Он называет адрес проживания и машина продолжает свой путь.

Тойота просекает улицы, кошачий взгляд следит за дорогой, иногда бросая взгляд в сторону Хвана, сидящего в телефоне и что-то активно набирающего. Если честно, парень впервые видел телефон Хёнджина, да и никогда не встречался с ним в дневное время. Их встреча произошла так же спонтанно, как и сегодняшнее дополнение в карточку профиля друга. В голове прокручивается свежее воспоминание, когда Минхо валялся окровавленный, брошенный одним из его «друзей», пока те бились против одной компашки наркоманов, замышляющих напасть на безобидную девушку. Пытаясь выкарабкаться с тяжёлым ножевым ранением на боку, Минхо еле смог встать на ноги. Их было четверо, тут было без шансов с его кроваточащей раной, пока из-за угла не выглянул чей-то силуэт и не втащил им всем, мать его, дорожным знаком по голове. Минхо тогда мутно видел, скатываясь по бетонной стене возле мусорки, но одно понял точно — он обязан Крису... Хван Хёнджину жизнью.

Руль поворачивается на право, въезжая на улицу Ханыль. Минхо осматривается в поисках места, куда мог бы высадить своего друга.

— О, вот этот, сорок седьмой апартамент. Прям на парковку заезжай. Это следующий поворот, — Хёнджин чётко дал указания, оправдывая звание руководителя и тыкая пальцем в нужное место.

Минхо кивает, в глазах читается непонимание всего происходящего. Они не так давно, конечно же, знакомы, хотя обычно к такому времени друзья узнают о жизни друг друга. Однако Кри... Хёнджин другой случай. У них с самого начала лишь было минимальное общение и общие дела в ночном «Нарколэнде». Тойота останавливается ровно в парковочном месте. Хван первым вылезает из машины и спешит, пока не замечает, как Минхо всё ещё сидит и не двигается.

— Ты чего не идёшь? — парень приоткрывает дверь и заглядывает внутрь.

— Я?

— Нет, блять, этот призрак Крис на заднем пассажирском! — Хван кидает на него грозный взгляд. Крис же поворачивается и даже немного удивляется, что его упомянули. — Пойдём, время есть, отмоешься.

С этими словами дверь Тойоты в очередной раз закрывается, и парень с целым уличным искусством на голове идёт ко входу. Не менее шокированный Минхо выходит из машины и следует за другом.

— У меня сегодня день рождение? — бубнит себе под нос Минхо, пока неуверенно идёт к Хвану.

— Да нет, с чего ты... — по привычке отвечает Крис, но остаётся игнорированным, идя рядом с другом. Протяжный выдох вырывается из груди и следит за макушкой спешущего парня.

Минхо думал, что просто подождет его либо в машине, либо тот сам поедет на такси. Впрочем, даже был счастлив. Казалось бы, Хёнджин теперь доверяет ему, но почему же так резко? Стоило бы спросить, да отпугнуть не хочется. Походу на него так действует похмелье...

Тяжёлая дверь отворяется после нажатия для проверки по сенсорному экрану. Хёнджин впускает своего гостя первым, добавляя короткую просьбу зайти и не стесняться. Минхо встречает прихожая, выходящий в узкий холл и уже оттуда к прекрасному виду, чего обычно парню не доводилось видеть.

— У тебя дома случаем не снимали дораму? — язвит Минхо от непонимания, что ещё тут кроме сказать.

— Угораешь? Я бы тогда его в аренду сдавал конченным фанатам и не работал бы.

— Справедливо.

Хёнджин, не задерживаясь дальше, указывает в сторону двери, где уже выглядывали из-под приоткрытой части полотенца на крючках.

— Душ здесь... сменная одежда в шкафу на полке. Закончишь быстрее меня — посиди в гостиной.

Парень исчезает в другой части дома, отдав приказы, не успевает даже поблагодарить его Минхо. Сразу видно — начальник. Лишь слово, а Минхо стал его шофёром. Одна рука отталкивает дверь, раскрывая вид на небольшую душевую, раковину с зеркалом и шкафом в углу. Дверь закрывается, но не на замок. Пуговицы отстёгиваются на автомате и парень припускает ткань сзади, та соскальзывает и он вытряхивает одеяние с сильных рук. Ремешок штанов расстёгивается одним движением и также быстро скатывается с массивных бёдер парня, собравшись к ногам. Проходя вперёд к зеркалу над раковиной, он находит свой уставший силуэт с тёмными кругами под глазами. Плохой сон на холодной улице и похмелье сыграли не очень приятную шутку с его видом и надеясь, что в таком же разочаровании его друг сейчас высматривает себя в другом помещении, Минхо делает шаг, заходя в душевую кабину. Краник поворачивается до упора и вода с характерным звуком льётся прямо на грязную макушку. Ледяные струи спускаются по коже головы к вискам и оттуда к щеке. Минхо привык к холодному душу, он даже не особо шелохнулся, когда вода резко нахлынула. Однако после морозной ночи на лавочке, ему не стоит рисковать и подхватить простуду, челюсти стискиваются. Спустя время, вода стала теплее, дорожки воды обволакивают всё больше участков кожи, когда парень ставит ладонь перед собой, упираясь в стену и нагибается, устремив свой взгляд прямо в слив. Капли стекают по плечам, скользят вдоль позвоночника, создавая словно слой из водяного барьера, опускаясь ниже и растворяясь где-то под пальцами ног.

Минхо закрывает глаза. Шум воды поначалу заглушает всё — голоса, мысли о том, кто, что, как и в итоге почему так. Вскоре синхронизируясь с водой, парня возвращает обратно к крутящейся в голове пластинке, не давая покоя даже в такой момент в душевой кабинке, в доме друга. Мысли не отпускали, видимо и не планировали, пока их владелец не решит что-то для себя. «Хван Хёнджин... руководитель отдела, адрес его дома и даже приглашение зайти». А с чего вдруг? Словно назвав своё имя, Хван стёр некого Криса, которого знает Минхо. По крайней мере, считает, что знает. Но взгляд Хёнджина выдаёт не те эмоции, не такие ощущения как прежде и Минхо начинает увереннее задумываться, что здесь что-то, да замешано.

Голова отряхивается в стороны, давая прийти в себя. О чём он вообще думает? Подозревает кого, Кри... Хёнджина? Похмелье и правда ужасный эффект в этом мире.

Проходит ещё пятнадцать минут, прежде чем Минхо успевает отмыть всю грязь и пахнуть персиковым шампунем, лежавшим на полке возле входа в кабинку душа. Он резко вспомнил, что Хвану нужно вовремя оказаться на работе, а он задумался о произошедшем за сегодня, лишний раз прокручивая другу счётчик за воду. Найденная сменная одежда в шкафу, и довольно к тому же дорогая, быстро натягивается на недосушенное тело, немного тесня кожу из-за мелковатого размера. Минхо не жалуется. Выходя в гостиную, кошачьи глаза бегают по помещению, и ноги приводят предположительно в комнату друга. Слыша звук льющейся воды, Минхо решается подождать его и за одно рассмотреть этот огромный дом.

— Ёбанный в рот, — Минхо тихо выдыхает, кидая взгляд на камин и возвышающие вверх стены. — Мажор блять.

Следом ноги сами ведут дальше на кухню. Пальцы, идя вдоль столешницы, проходятся по гладкой поверхности, пока глаза блуждают на шкафчиках. Вдруг подушка пальцев касается чего-то шуршащего и кошачьи глаза опускаются на папку с напечатанным на ней №354. Под скрепкой, прикреплённая к папке, выглядывает маленькая старая бумажка с надписью Хван Миён. Минхо застывает на месте.

В ушах громко шумит тишина и отдалённый звук принимающего душ Хёнджина. Папка приподнимается обеими руками, но парень никак не решается открыть дело, пройтись по всему тексту и отчёту о жертве случая. Вот он, шанс: он сможет узнать, в чём дело и как помочь своему другу. Тогда отчего сердце так неприятно саднит от мысли открыть? Почему совесть кричит так громко, отговаривая от несправедливого поступка?

Минхо вздыхает и оставляет папку обратно, выходя из кухни. Он не может так подло поступить с лучшим другом, который начал раскрываться ему. А значит, Крис доверяет ему. Надо только дождаться, когда тот раскроет детали дела, когда тот решит, что пора приступить к свершению справедливости...