Wolveskin

Свет прожекторов падает на треснувшие кожаные перчатки. Четырёхугольная площадка, приподнятая над полом и обтянутая матами. По краям — натянутые канаты, удерживаемые металлическими стойками. Ринг, словно остров посреди пустого мрачного зала, – единственное место, куда падает яркое, словно больничное, освещение, пуская тени на потные лица. Красная перчатка с мелкими декоративными шипами и переливающимся огненным принтом наносит удар, но его быстро блокирует чужая рука в чёрной боксёрской перчатке, сразу же нанося выпад свободной рукой, цепляя шипы в бок оппонента. Тот шипит от боли, стиснув зубы, но не отходит и вместо этого коленом бьёт противника в бедро, сбивая с равновесия. Минхо отходит назад, поправляя красную боксёрскую перчатку щекой, пытаясь не задеть шипами кожу лица.

— Садист, блять, знаешь ведь, что шрам у меня на том боку.

— Не ной.

Сразу после этого тёмноволосый парень, собравший свои волосы в пучок, делает сильный взмах рукой в сторону лица с кошачьими чертами, больше чем дразня, нежели реально пытаясь втащить по полной. Минхо с круглыми глазами и коротким выдохом, вырвавшимся в тихий крик, резко прогибается. Удар минует, и он вновь поднимается. Впрочем, Минхо не станет расспрашивать его сейчас про его разукрашенное лицо и почему тот так агрессивно сегодня нападает из-подтишка: Крис был настроен выпустить пар, и Минхо намерен помочь с этим.

Два парня начинают ходить кругами, приподняв перчатки до уровня носа и с искринками на глазах, подзывая бить первым. Ухмылка на лице с утончёнными чертами не сползает, наблюдая за азартом в глазах напротив. О таком азартном оппоненте И Минхо мог лишь мечтать, правда, был бы он менее выёбистым — цены бы не было.

— Уже выдохся?

— Не в этой жизни, Крис.

Крис посмеивается в своей манере и встряхивает голову, давая поту, поступающему к глазу, отлететь в сторону. Глухой звук под ногами словно эхом отражается по залу. Минхо, заряжённый его энергией, разрушает пространство между ними и наступает с новой силой, приобнимает за торс и вот уже отталкивает тело Криса к натянутым канатам, пружинящим под тяжестью. Красные боксёрские перчатки врезаются по животу нависшего тела, всё ещё покрытого синяками от прошлой, неизведанной другу схватки. Зубы стискиваются от наступающей боли по солнечному сплетению, а шипы, словно тонкие иглы, пробивают побагровевшую кожу в самых больных местах, разрывая на части. Разум плывёт от синеющего лба, и мир в глазах дрожит, как под неким фильтром. Крис бьёт в ответ по спине, злобно рычит, напоминая всем видом дикого волка, пытаясь вырваться из такой мёртвой хватки. Понимая, что, нависая спиной на канате, ничего не выходит, тот вобрал в себя остатки воздуха коротким хриплым вдохом в лёгкие. И прежде чем следующий удар оппонент успевает врезать сильнее, Крис валит его на поверхность ринга.

Минхо кричит от резкой боли в спине и на затылке, но тем не менее пытается привстать как можно скорее. Однако Крис, усевшись на чужие массивные бёдра, парировал все его удары на одном издыхании и не давал елозящему под ним парню оттолкнуть его. Эхом отдающийся рингтон проносится по ушам, но первым никто не откликается. Минхо и Крис, словно одержимые идеей избить друг друга до потери сознания, продолжали свою битву. Второе звучание мелодии вырывает их в реальность, с тяжёлыми обрывистыми вдохами, но при том лениво пытаясь отбиться от шуточных ударов.

— Всё, стоп. Стоп! — Минхо еле разговаривает и прикрывает лицо перчатками. — Ничья.

— Уверен? — Крис угрожающе готовился замахнуться шипами прямо в лицо.

— К чёрту тебя, псих. В тебе монстр живёт или ты с пелёнок занимаешься боксом?

Крис усмехается, но нотка чего-то грустного отдаётся в глазах. Рингтон бьёт по ушам, но в итоге замолкает и остаётся игнорированным. Пот капает словно с ведра, но серьёзный взгляд Криса ни разу не вздрогнул сегодня. Обычно тот был веселее. Брюнет с взлохмоченным пучком приподнимается и отходит от проигравшего, снимая одну из перчаток зубами. Тёмные короткие волосы развалились на полу, руки раскинуты по обе стороны. Минхо смотрит на него со своего ракурса в подбородок, улавливая каждую нахмуренную мышцу. Они оба пытаются отдышаться, грудная клетка поднимается, резко обрываясь обратно.

— Ну и?

— Что?

— Кто этот выблядок, сильнее тебя, разукрасивший твоё слащавое лицо?

— Я с лестницы упал, — Крис отвернулся, пытаясь найти оставленную бутылку воды за рингом.

— Ты давай мне тут, дораму не выдумывай, — фыркнул он, приподнимаясь сначала на локти, а потом ещё медленнее на ноги. — Так что?

— Блять, ну подрался я с одним идиотом. Всё.

Минхо зубами отстёгивает ремешок перчаток, но взгляд из-под чёлки от Криса не отводит. Честно говоря, они уже знакомы достаточно, но тот ведёт себя сильно закрытым, и тому причина, кажется, кроется в положении Минхо.

— Я знаю, что работаю в антикоррупционном, но тебя чуть что — я не выдам. Просто знай это.

Крис хмыкает, ничего на это не отвечая, и опустошает бутылку воды.

— Через месяц я возвращаюсь на службу. Даже соскучился по лицам тех, кто законом пользуется для себя.

— Рад за тебя.

— Меня переведут в ваш участок.

Пустая бутылка опускается на глянцевый пол ринга, и карие глаза поворачиваются к другу напротив. В голове Криса это кажется проблемой.

— Ты специально, да?

— Я не пойму в чём твоя проблема, Крис?

Парень с пучком присаживается, явно устало переводя дыхание и заодно свои мысли. Глаза вновь приподнимаются, смотря исподлобья в чужие.

— На работе ко мне не обращайся. Веди себя так, будто меня не знаешь. Я не хочу, чтобы информация вообще проскочила куда-то от нас.

«Особенно к Хвану.»

— Я согласился не искать встреч, пока сам ты мне не напишешь. В любое время. — Минхо присел рядом, отбрасывая снятые перчатки в сторону. — Думаешь, я не достаточно стараюсь секретничать? Я просто хочу работать вместе с тобой впредь, но официально, а не так, по переулочкам мотаться и биться с какими-то идиотами в клубах. Не спорю, это пиздец мне в кайф, только вот как коп я на такое способен не всегда. Так что теперь не увиливай и расскажи, что ты скрываешь.

— Блять.

— Я серьёзно, бро. Всему есть предел.

Крис оторвал свой взгляд, смотря куда-то прямо и выдыхая через нос. Такая сложная ситуация, и делиться им не хотелось вовсе. Тем более Крис не знал, вправе ли он делиться таким, ведь его это прямо не касалось.

— Я пытаюсь расследовать убийство матери.

Минхо замер на несколько секунд и проморгался. В голове начали складываться шестерёнки, раз за разом, словно всё, что до этого делал Крис, теперь начинал иметь свою историю и смысл, а пробелы начали заполняться ответами. Минхо, прикрыв глаза, облокотился спиной на натянутые канаты; Крис же провёл рукой по длинным волосам, убирая пряди с потного лба назад, поджимая губы в трубочку. Кажется, он начинает жалеть о том, что рассказал это.

— Так ты поэтому так скрываешься? Есть подозреваемый?

— ...Есть.

— И кто же?

— Довольно важный человек... Выше по статусу.

Кошачьи глаза смотрят вверх, прямо в свет прожекторов, и, плевать на ослеплённые глаза, задумывается где‑то на минуту, прежде чем присесть и приобнять друга за плечо. Крис немного дёргается, не ожидав такого.

— Хорошо, будь по твоему.

Лгать единственному другу. Он чувствовал себя паршиво.

***

Громкий хаотичный топот прорезает уши, глаза разбегаются по стенам, что длились бесконечно, и пытаются найти выход. Слабые лампы под потолком вспыхивали и гасли, оставляя Хёнджина то в мраке, то в резком свете. В глазах рябило, но адреналин не давал остановиться. Сердце билось так сильно, что отдавалось в ушах, перекрывая шум дыхания. Ладонь здоровой руки впечатывается в серую стену с трещинами, отталкиваясь, и Хёнджин кричит о помощи в пустоту, продолжая бежать по пустому коридору с огромным количеством дверей.

Сзади звучал ритм шагов — медленных, размеренных, как у хищника, который не спешит, потому что уверен: жертва не уйдёт. Тяжёлые ботинки эхом отдавались по пространству, впечатываясь в уши. И этот тяжёлый звук железной биты, скользящей по стене, оставлял за собой следы царапин. Парень то и делал, что часто оборачивался, как бы это нечно не оказалось рядом и не проломило череп. Хватало вывихнутого плеча, что жутко болело.

Хёнджин хватался за каждую дверь, пальцы скользили по холодным ручкам, но они не поддавались. Дёргал, толкал, бил плечом — бесполезно. Паника обжигала грудь, и на мгновения казалось, что стены коридора становятся уже, сжимая пространство. Из глаз лились слезы отчаяния, но ярче всего был выражен страх. Боязнь умереть здесь и сейчас.

Наконец одна дверь поддалась. Он почти влетел внутрь, захлопнул её, прижался всем телом, словно это поможет удержать от наступающей участи. Дыхание рвалось из груди, глухо отражаясь от стен. Слепо шаря рукой по полу, он наткнулся на обломок палки и дрожащими руками подпёр ручку, чувствуя, как слабость в больной руке едва позволяет удерживать предмет.

Комната встретила его гулкой пустотой. Всего одна лампочка под потолком, дрожащая на проводе, как верёвка петли. Свет моргал, и от этого стены будто шевелились. На столе в центре комнаты лежала папка. Она была неестественно аккуратной, словно ждала только его. Сердце колотилось как бешеное, горящие лёгкие не успевали вдохнуть весь спёртый воздух.

Хёнджин подошёл ближе, каждый шаг отдавался эхом. Он смотрел на неё, запоминая. Дело №354. Дрожащими пальцами он открыл её — и внутри оказались листы. Буквы будто кровоточили, расплывались перед глазами, и от этого по коже побежали мурашки. Он попытался сфокусировать своё зрение, но буквы как назло плыли, не давая ухватиться хоть за одно слово.

В этот момент дверь за его спиной содрогнулась от первого удара. Затем — второй, громче, сильнее. Палка дрожала, жалобно скрипя. С каждым толчком свет в лампочке моргал чаще, и тени плясали по стенам, будто насмехались над ним. Сердце ещё пару раз пропустило удар, казалось, ещё немного, и оно остановится. Кровь стучала в висках, заставляя сжимать голову в пульсирующей боли.

Хёнджин отступил назад, оступился и упал на холодный бетонный пол. Папка выскользнула из рук, страницы разлетелись. Он пополз в угол, закрывая лицо руками, прижимая колени к груди. Дерево заскрежетало, треснуло — и в уши врезался сухой хруст выбиваемой двери.

Вот он — конец.

Он сжал глаза, стараясь не видеть. Казалось, если он исчезнет в этой темноте, закроет глаза, его тоже не смогут найти. Но шаги внутри комнаты уже звучали, гулкие, размеренные. Бита скользнула по полу, и это было страшнее любого крика. Слышалось звериное тихое рычание. Хищник предупреждает свою жертву о кончине, насмехается над ней. Хенджин всхлипнул, сильнее вжимая голову в плечи, прижимая руки к голове в попытках хоть как-то скрыться от этого страшного мира.

Вдруг наступила тишина. Хенджин резко садится на кровати, глубоко вдыхая воздух. Лёгкие наполняются свежим воздухом, смешанным с приятным ароматом корицы, разносившимся по помещению. Глазам дают привыкнуть к тусклому свету, исходившему из открытого настежь окна.

— Блять... — шепчут в пустоту, поднимая руку, чтобы приложить к голове, которая начала болеть. Снова мигрень.

Вторую руку пытаются пошевелить, но неожиданная и противная боль проходится прямо по плечу, как будто удар по нерву, от чего Хенджин шипит. Отлежал, — проносится в голове мысль. Глаза смотрят на тумбу с электронными часами: почти восемь вечера субботы. Голова снова вернулась на мягкие подушки, продолжая пульсировать от боли прямо на лбу.

Хенджин чуть позднее кое-как встаёт, пересилив боль. Руке становится легче, когда пальцы начинают сминать затвердевшие мышцы, чтобы хоть как-то разогреть. Парень хватает телефон и идёт на кухню, шлёпая в темноте через всё помещение и гостиную. Свет прорезается в глаза неожиданно, когда пальцы находят выключатель. Голова запульсировала ещё больше.

Обезболивающее оказывается внутри, так же как и вторая кружка воды. И только тогда парень понял, как у него пересохло в горле. Включает телефон, ищет нужный контакт и тут же ставит на громкую связь, с грохотом кладя предмет на столешницу, сделанную из чёрно-белого мрамора.

— Вау, ты живой? — с сарказмом разносится голос на той стороне трубки.

— И тебе привет, бельчонок, — хрипло отвечает Хёнджин, держа пустой стакан в районе всё ещё пульсирующего виска.

— Я думал у тебя табу на жизнь по субботам, до тебя хрен дозвонишься.

— Я бы предпочёл сейчас исчезнуть, да, — он оставляет стакан на столешнице и берёт телефон в руки, направляясь к холодильнику. — В общем, дело есть. Давай через час у департамента.

— В мой, блять, единственный выходной?

— Бельчонок, пожалуйста.

— Вот если бы не твоя хорьковая жопа, я бы давно смотался куда-нибудь пожрать.

— Да угощу я тебя мясом на пару. Хочешь завтра пообедаем?

— ...

— Белка?

— Ладно. Но с тебя ещё кофе! — Вздох доносится прямо в динамик.

Хёнджин хмыкнул, кивая, будто бы Джисон мог это видеть. Конечно, немного совестно отбирать у друга долгожданный выходной в субботу, когда тот обычно перерабатывает в выходные дни из-за занятости. Но и Хёнджин понимает, что одному с этим делом ему не справиться, а самым доверенным человеком в его жизни является Джисон, не раз выручающий его. Попрощавшись, звонок откланяется, и Хван пялится в холодильник, в поисках первого приёма пищи. Небольшая подсветка освещает лицо с садинами, волосы небрежно сложены в пучок, а глаза анализируют этот никчёмный полупустой квадрат. В контейнере покоился вчерашний обед, который Хёнджин благополучно пропустил и теперь был счастлив, что у него есть завтрак. Доставая свободно рукой в другом контейнере кимчи, парень случайно закрывает холодильник больным плечом, зудящим от любого сильного прикосновения. Шикнув под нос, Хёнджин, стискивая зубы, направился к кухонному островку разлаживать всё на тарелки.

В огромном доме царила тишина. Разве что перебивал его слабо уловимый рёв мотора машин за окнами и гудящий звук электронных приборов. И так он живёт довольно давно, один, в огромном богатом доме, на который он работал с особым усилием.

Хёнджин садится за стол и лениво тычет палочками свою тарелку. Глаза смотрят куда-то вдаль, а мысли хаотичны. Столько всего странного с ним произошло, и из всего этого он понимает абсолютное ничего. В голове крутился целый рой вопросов, но пробелы в сознании не давали ему чёткого ответа. Словно кто-то запирал его воспоминания или вовсе стирал память. К примеру, он помнит, что он ходил проверять камеры, но не помнит, как оказался дома.

Из раздумий его пробуждает уведомление и проснувшийся экран телефона. Не отрываясь от еды, глаза проходятся по мессенджеру, открывая чат с «Бельчонок». Тот назло решил наспамить друга стикерами, на что Хёнджин хмыкнул и собирался отставить телефон, пока друг не задал ему вопрос.

«Ты проверил дело №1608? А то документы всё лежат у тебя на столе.»

Хёнджин на секунду задумался, дожёвывая еду и перечитывая текст. Он помнит, как вновь пересёкся с Ёнбоком два дня назад, и тот облил его горячей порцией помоев, коротко упомянув о забранном деле, после чего Хван решил перед уходом всё-таки перепроверить папку. И вот он в офисе, папка в руках, и...

Нихуя.

Глаза Хвана округлились, пытаясь вспомнить, что же он вычитал в том отчете судмедэкспертов, фотографии жертвы и свой собственный отчет.

Он не помнит.

Телефон откладывается, палочки тоже. Что-то явно происходит не так, и это оставляет едкий осадок, а пульсация в мозгах усиливается от попыток капнуть глубже. Хван отряхивает головой в сторону, пытаясь расшатать сознание и перезагрузиться. Словно он вводит в строку поиска свой запрос, а сеть данных выдаёт ему, что такой информации не существует. Однако Хёнджин помнил, как разговаривал с уходящим Чанбином, говоря ему, что перепроверит это дело и тоже пойдёт домой. Потом офис, папка в руках и...

Воспоминания обрываются со вспышкой, ударяясь прямо в череп, словно сломанный телевизор заглючил и окончательно перестал работать. По полочкам разложить все моменты в хронологическом порядке не удаётся, а голова гудит только лишь от мысли повторить данное действие. Следующее, что Хван помнил, так это то, как он ходмл осмотреть камеры, что оказалось безуспешным, и после... тяжело проснулся в своей кровати с ноющим животом, будто его дубасили битой. Руки взлахмачивают волосы, итак лежащие воробьиным гнездом, пучок спадает, резинка оказывается между двумя тонкими пальцами. Тарелка откатывается в сторону, Хван хватается за телефон и что-то агрессивно печатает.

«Завтра просмотрю, потом заберёшь.»

***

Очередное заказное такси медленно отъезжает от здания полиции, оставляя парня прямо у входа. Тонкие пальцы заправляют подвеску с надписью Versace, излюбленного бренда Хвана, следом снимая чёрные очки и сложив их, надевает на ворот фактурного свитера под низом пиджака свободного кроя. И даже сегодня, в такое позднее время, Хёнджин был в ударе, уверенной походкой заходит в департамент. Взгляды дежурных сотрудников стремительно рассматривали его, многие одаривали улыбкой. О большем Хёнджин мечтать... конечно же, будет.

Например, что его будут уважать. Каждый в этом городе сотрудник полиции, и не только, будет смотреть на него с особым взглядом восхищения. Как они будут кланяться каждый раз, когда Хёнджин проходит в своём шикарном одеянии, как он будет носить дорогущие вещи, ездить на дорогой машине...

Резкий поворот, и Хёнджин проходит мимо коридора к лестницам. Явно он не хотел подниматься к Чанбину, сегодня и его выходной день, однако у того скопился один несданый отчёт — не стоит беспокоить друга. Стены здесь другого оттенка, потрёпанные временем, однако кому какое дело, как выглядит отдалённый коридор в старый архив департамента, где хранятся папки дел с девяностых? Если бы не это дело матери, хранящееся здесь, то Хёнджин давно бы умотал в центральный департамент, где ему пришлось бы только ручкой расписываться.

— Смотрите кто идёт. Зачем ты стал детективом, если мог работать айдолом или моделью? — слышится сзади и Хёнджин поворачивает голову, щурясь, но после на лице появляется что-то на подобии оскала.

А Хёнджин мог бы в танцы податься. Но, учитывая положение его отца, это вовсе невозможно — он найдёт все рычаги и раздавит его. Такая работа не даёт права заработать неприкосновенность, к которой он стремился с самого начала.

— Я ещё жить хочу, а не психоз заработать, — отвечает тот, складывая руки на груди.

— Ну, ну. Так и, что за дело? — Джисон достаёт ключ карту, которую смог взять у вахтёра.

Хёнджин не задерживаясь заходит первым, а за ним следом идёт Джисон, ожидающе пялясь в спину другу.

— Дело об убийстве моей матери, — коротко отвечает тот, заставляя друга застыть в проеме между пыльных стеллажей.

— А на кой хуй я тут нужен? — прищуриваются, продолжая стоять на месте.

— Да, наверное, чтобы мне скучно не было, — Хёнджин пожимает плечами, кидая через плечо острый саркастичный взгляд на парня. — Может так будет быстрее, так что не стой столбом и пошли искать.

— Подожди... — спустя только пару секунд до Джисона доходят сказанные слова. Он хмурится, внимательно смотрит на друга, который во всю уже ищет. — У тебя умерла мать?!

— Да, где-то лет десять назад, папка должна быть старой... — спокойно ответил Хёнджин, увлечённый поиском и не обративший должного внимания, а через мгновение получил по затылку. — Ай, ты что совсем ебалан? У Бога лишние дни занял?

— А какого хуя я даже не знал об этом?! Мы столько лет дружим! И я только сейчас об этом узнаю?!

— Ты не спрашивал, вот я и не говорил, — фыркнул Хёнджин, потирая место ушиба, метая злой взгляд на Джисона.

Не то чтобы не говорил. Скорее скрывал и не давал кому-либо узнать о его слабостях. Ведь стоит заговорить о матери, Хёнджин заканчивает день слёзно.

— Я соболезную...

— Фу, как тут пыльно! — Хван отряхивает рукой в стороны.

— Вот ты!... Хорячья рожа. Ладно, а что конкретно тебе нужно? — Джисон подошёл к полкам, бегая глазами по папкам с цифрами от №790 до №800.

Однако Хёнджин слушал Джисона. Хван не позволит своим глубоким ранам раскрыться перед кем-то. Даже если этот кто-то — он сам, парень был готов прикрывать свою боль шутками или же надувным авторитетом сильного и недоступного человека.

— Не знаю точно, где оно, но мне нужно дело №354. А там уже как получится.

— Пиздец, единственный нормальный выходной после недели сидения с утра и до ебаной ночи, я торчу снова в департаменте с... — Джисон кидает быстрый взгляд на Хёнджина, который слыша что говорит друг, свёл брови вместе, внимательно слушая, — с моим самым лучшим и любимым другом, который после этого дерьма купит мне вкусное мясо.

Хван только закатил глаза на фразу парня, но тень улыбки появилась на его красивом лице. Взгляд бегал по огромному количеству цифр, что буквально начали двоиться в глазах.

— Нашел! — воскликнул Джисон, показывая тонкую папку в руках. Хенджин высунул голову из-за стеллажа и посмотрел на предмет. Он тут же подлетел к папке и выхватил её из рук.

— Вот, а ты спрашивал зачем я тебя взял. Глазастый, — улыбается Хван, открывая её. Глаза моментально находят нужную фамилию, чтобы убедиться — это дело о матери, но вот что за черт... Именно эта папка снилась ему сегодня.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ОТЧЕТ О ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНОМ ПРОИСШЕСТВИИ

Регистрационный номер дела: №354

Дата инцидента: 28 октября 2013 г.

Время инцидента: приблизительно 23:45 — 00:30

Место инцидента: Проселочная дорога № 407, ответвление от шоссе № 46, 15 км к востоку от Сеула

Пострадавшая: Хван Миён (37 лет, проживала в районе Соннам, провинция Кёнгидо)

1. Обстоятельства обнаружения: Тело гражданки Хван Миён было обнаружено на обочине дороги местным жителем в 00:45. Пострадавшая лежала в метре от проезжей части, в позе, отчасти напоминающей попытку приподняться или отползти. Рядом, в кювете, был найден ее автомобиль — седан Hyundai Sonata 2010 г.в. (гос. номер: 23가 4567). Первоначальная оценка на месте указывала на одиночное ДТП: автомобиль совершил съезд с дороги и столкновение с деревом.

2. Состояние транспортного средства:

· Лобовое стекло со стороны водителя имеет трещину «паутина» с малозаметным вдавленным участком в нижней левой части, характер которого не полностью соответствует контакту с деревом.

· Водительская дверь заблокирована, но не деформирована. Пассажирская дверь приоткрыта.

· Подушки безопасности не сработали. Установлено, что блок управления подушками (ACU) был программно отключен за 3 дня до инцидента. Запрос в дилерский центр о причинах отключения находится в процессе.

· На рулевом колесе и рычаге КПП отпечатки пальцев отсутствуют (стерты или отсутствовали изначально). На внутренней стороне двери со стороны пассажира обнаружены единичные частичные отпечатки, не принадлежащие пострадавшей. Отправлены на идентификацию.

3. Состояние тела и медицинские заметки:

· Предварительное заключение судмедэксперта: смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы, полученной при ударе головой о твердый объект.

· Однако, характер травмы затылочной части (два локализованных, симметричных участка повреждения) не является типичным для удара о рулевое колесо или стекло при лобовом столкновении на малой скорости.

· Под ногтями пострадавшей обнаружены микрочастицы темной кожи и синтетических волокон синего цвета, не соответствующие материалам салона ее автомобиля. Материалы изъяты для анализа.

· На левом запястье и правой лодыжке зафиксированы слабовыраженные следы, похожие на ссадины от захвата. В отчете бригады скорой помощи они описаны как «возможные последствия аварии».

4. Свидетельские показания: Единственный свидетель, обнаруживший тело, показал, что не видел других автомобилей или людей поблизости. Он также утверждает, что фары автомобиля были выключены, двигатель не работал.

5. Версия происшествия (предварительная): Гражданка Хван, по неизвестной причине съехав с дороги, ударилась о дерево. Получив травму, она выбралась через пассажирскую дверь, пыталась подняться и позвать на помощь, но скончалась от полученных повреждений.

6. Несоответствия и вопросы для дальнейшего расследования:

· Почему блок управления подушками безопасности был деактивирован?

· Происхождение частиц под ногтями и неидентифицированных отпечатков.

· Характер травмы головы, требующий дополнительной экспертизы на предмет формы травмирующего предмета.

· Причина, по которой пострадавшая двигалась по данной малозагруженной дороге в ночное время.

· Отсутствие на одежде и руках пострадавшей характерных следов осколков стекла от лобового столкновения.

7. Следующие шаги:

· Ожидание полного токсикологического анализа крови.

· Ожидание результатов экспертизы вещественных доказательств (микрочастицы, отпечатки).

· Получение данных с камер наблюдения с ближайших заправочных станций и пунктов оплаты на шоссе.

· Опрос родственников и коллег для установления круга общения и возможных конфликтов.

Составитель: Ст. сержант Пак Чжин Сок Дата: 30 октября 2013 г.

---

Отчет является предварительным и может быть дополнен по мере поступления новой информации. Расследование продолжается.

Дело было закрыто 24 августа 2015 года по причине: смерть по неосторожности в дорожно-транспортном происшествии.

Хёнджин читает внимательно, запоминая каждую деталь вновь и вновь: может, в прошлый раз что‑то упустил. Когда он был ещё зелёным юнцом, Хёнджин скрытно пробрался в архив — у него не было доступа браться за старые дела, да и, к тому же, опыта в нём не было от слова совсем. Он всё время думал: упустил ли что‑то в моменте страха за то, что его раскроет патрулирующий полицейский, или же когда тот, не совладав со своими рвущимися слезами от фотографии матери, напрочь лишился рациональности? За годы толком ничего не сменилось, разве что теперь Хван занимает достаточно высокую должность, чтобы взяться за это дело. Карие глаза падают на фотографию улыбающейся женщины на передней части папки и застывают с ноткой тоски. У него так мало воспоминаний с матерью: половина из них стёрлась, а другая половина — единственная ниточка воспоминаний от неё. Хёнджин промаргивается, когда ощущает скапливающуюся влагу в уголке. «Не сейчас, мне нельзя», — он сам себе не даёт права показаться разбитым, словно, произойди это, годами построенное обрушится в пропасть.

— Что-то нашёл? — спрашивает Джисон и наклоняется через плечо, чтобы хотя бы уловить кусочек текста.

Детектив вздыхает, всё кажется тоже самое. И отчёт, и экспертиза.

— Что-то тут не сходится... — говорит тот, снова и снова бегает глазами по тексту, начиная злиться.

Резкий стук в дверь заставил обоих подпрыгнуть на месте от испуга. Джисон даже вскрикнул, получая по плечу кулаком от Хёнджина и шипение, говоря заткнуться. Светлая макушка показалась за деревянной поверхностью, следом показались большие карие глаза, бегающие по помещению. Джисон тут же выглянул из-за стеллажа.

— Ёнбок?

— Джисон? — Ёнбок нахмурился, полностью заходя в пыльное помещение. Следом высунулся Хёнджин, хмурясь. — Руководитель Хван...

— Что ты тут делаешь? — тут же выпалил старший суперинтендант, выходя полностью, сложив руки на груди.

— Это я должен спрашивать, что вы тут оба делаете. У меня ночное дежурство сегодня и завтра.

— Так почему ты не в кабинете?

— Я ещё раз спрашиваю, что вы тут делаете?

Хёнджин закатывает глаза, поворачиваясь к Джисону. Тот пожал плечами и кивнул на Хёнджина головой.

— Ищем дело одно, — кратко объясняет он.

— Могу... — Ёнбок на секунду запнулся, смотря на хмурое лицо Хёнджина. — Помочь?

— Если только уйдешь, — язвит Хван, осматривая парня с ног до головы. Выглядел он уставшим и сонным.

— Вы в курсе, что ночью нельзя забирать дела? Тем более его нужно забрать под роспись в регистрации и с письменным разрешением комиссара... Я могу сейчас спокойно вас выгнать, а ещё лучше донести...

— Всё, хватит. — отрезает Хёнджин, потирая двумя пальцами переносицу. Как же его раздражает этот выскочка.

— Что ж... — тянет Хан и медленно идет на выход. — Я пойду кофе принесу... Что ли...

— Мы будем в моем кабинете. — кивает руководитель, устало зачёсывая назад волосы.

Джисон кивает и уходит, оставляя двух парней в помещении, что с каждой секундой наполнялось напряжением. Ёнбок следит за тем, как парень уходит, и медленно переводит свой взгляд на Хёнджина, щурясь.

— И Ёнбок...

— Хван Хенджин...

— Так зачем тебе мне помогать? — руководитель медленно перехватывает папку в другую руку, так же медленно направляясь на выход.

— Честно, желания особого нет помогать, особенно тебе, — последнее слово Ёнбок произнес с некой неприятной интонацией, однако резко переключил интонацию обратно в официозный. — Но тут жутко скучно, я все дела сделал, поэтому могу выделить свое драгоценное время Вам...

— Хватит язвить и пошли, — коротко отрезает Хван, проходя мимо парня и нарочно задевает его плечом, от чего И слегка пошатнулся. Его руки сжимаются в кулаки, зубы стискивает, но он выходит следом.

Тёмный кабинет резко освещается лампами, когда пальцы нажимают выключатель. Хёнджин кидает папку на стол, напротив своего рабочего места, и он садится, открывая дело. Ёнбок падает напротив, подпирая руками голову. Его взгляд перемещается на Хвана, изучая. Сам он без понятия, зачем он вызвался так яро помочь. Возможно, по старой дружбе, как он сам считал, когда, только познакомившись с ним, он был дружелюбным и вежливым. Не прошло так много времени, как было ясно, каким был Хван. И его настоящее лицо стало чем-то гештальтом для Ёнбока — раскрыть его истинную личину, что он так скрывает за маской лжи...

Он смотрит, как внимательно тот читает, периодически хмурясь, что парню казалось забавным. Его идеальная укладка была ему так к лицу, даже несмотря на то, что небольшая прядь волос свисала на глаз, но, кажется, ему это не мешало. На лице все те же ссадины, но уже засохшие. На брови полоска, деля её пополам — теперь это на всю жизнь. Еле заметный синяк под тоналкой отдавал оттенком оранжевого. Язык прошелся по нижней губе, останавливаясь на шершавой поверхности раны. И всё же он выглядел идеально. Спорить с этим сержант не стал бы. Только характер больно мерзкий.

— Долго будешь меня рассматривать? — голос отдает легкой хрипотой, глаза поднимаются на Ёнбока.

— Так ты скажи, что мне делать... — шепчет тот, выпрямляясь. Взгляд падает на открытую папку и первое, что бросается в глаза это имя. «Хван Миён»... — Хван... Это кто?

Хёнджин вздыхает, явно не желая вдаваться в подробности. Однако раз Ёнбок был мозговитый и мог иногда давать дельную зацепку... Иного выхода не оставалось.

— Это моя мама.

— Твоя мама? Она что...

— Да, — тяжело вздыхает детектив и откидывает корпус назад, двигая открытую папку ближе к помощнику инспектора. — Она погибла в автокатастрофе, но мне кажется тут что-то не то.

Ёнбок двигает предмет ближе к себе, принимаясь читать содержимое. С каждой новой строчкой он хмурился, складывал брови домиком, расширял глаза и снова хмурился. Эмоции на его лице читались быстро и разборчиво. Хёнджин наблюдал за этим, поначалу с интересом ожидая вердикта, а позже забавляясь его мимикой.

— И что... Что ты пытаешься выяснить? — глаза поднимаются, встречаясь с острым разрезом.

— Мне кажется её убили. Я не могу понять почему, но я считаю, что это именно так.

— У тебя мало доказательств и дело даже не закончили, а просто закрыли...

— Там очень много несостыковок и меня это напрягает. Я думаю в этом замешан мой отец...

Ёнбок щурится.

— Отец? Ты подозреваешь собственного отца в убийстве матери? Это... Странно, — парень снова проходится по заметкам судмедэксперта.

Хёнджин только закатывает глаза и резко забирает папку обратно к себе, закрывая её. Ёнбок немного подпрыгнул от такой резкости, тут же переводя взгляд с папки на парня.

— Если предлагаешь помощь, то помогай нормально. И не зная всех вещей, лучше молчи! — рявкает парень, сжимая одну руку в кулак. Злился.

— Прости... — произнёс блондин, почувствовав, что тот нажал на больную точку. Но при этом сегодня он выяснил намного больше в личном расследовании.

Тишина окутала помещение, только легкое жужжание системного блока и тиканье часов нарушало её. Оба парня молчали, даже не зная что сказать.

— Это весь отчет судмедэксперта? — тихо спрашивает И.

— Не знаю, вроде весь. Это все, что осталось. — отрезает тот, складывает руки на груди и поворачивает голову направо, смотря в окно.

— Так почему именно отец?

— Потому что отец и точка. Не надо знать всех подробностей.

— Я нормально спросил, а ты грубишь. В чем твоя проблема?

— Проблема в том, И Ёнбок, что если тебя не просят лезть куда не надо, то и не надо туда лезть.

— Ты сам постоянно суёшь свой нос в мои дела, а я должен молчать в трубочку? Нет уж, увольте. Я тоже имею собственное мнение, господин нарцисс! — И тяжело дышит, злясь на парня напротив. Он через силу, но искренне, пытается помочь, а ему снова и снова грубят, он снова и снова проглатывает эту глупость. При этом совсем не понимая, почему так ли важно ему было узнать Хвана поближе? — Так что имей хоть иногда совесть и прими помощь, а не груби как собака.

— Как кто? — тихо спросил Хёнджин, но голос не был спокойным, наоборот, в нем была какая-то пассивная агрессия. — Повтори.

— Я сказал, заткни своё «Я» себе в задницу, осмотрись и может увидишь, что вокруг тебя люди, а не твои подчинённые, неблагодарный!

— За такой тон, я сейчас...

Но парень не договаривает. Дверь открывается и заходит Джисон, ставя стаканы перед парнями.

— Ну, что откопали? — весело спрашивает тот, но замечает хмурые лица. Он закатывает глаза. — Только не говорите, что снова поругались.

— Никто не ругался, просто надо вести себя нормально, а не как последний урод, — выдает Ёнбок, у которого резко поменялось настроение. — Спасибо за кофе, я вспомнил, что у меня есть одно дело. Спокойной ночи, Джисон. Хорошей ночи вам, старший суперинтендант Хван Хёнджин восьмого отряда.

С этими словами блондин покинул помещение руководителя, достаточно громко хлопнув дверью. Джисон только непонимающе перевёл взгляд с двери на Хёнджина, что до сих пор смотрел в окно, не поведя и бровью.

— Когда вы перестанете собачиться? — спрашивает Джисон, делая глоток горячего напитка. Он проходится до стола с компьютером и по-хозяйски садится на удобное кресло, складывая ногу на ногу.

— Никто и не собачился, — отрезал Хёнджин, хватая длинными пальцами стакан.

— Да, так я и поверил... Ну что там с делом? Есть что-то? — переводит тему, зная, что лучше не лезть.

— Все тоже самое. Но тут очень много не сходится. По крайней мере, если сравнивать слова отца и отчет.

— Дай мне папку, я посмотрю своим взглядом, — Джисон тянет руку, в которую сразу же вкладывают папку.

Парень раскрывает бумаги, начиная читать, параллельно попивая горячий кофе.

— Тут ещё и медицинская справка о выписке? Ого, ещё и далёко от Сеула.

— Моя мама в том году лежала в больнице на Чеджу из-за сильной простуды. Чтобы подальше от... городской суеты.

И конечно не потому что она является «женой» министра, сбежавшего от газетчиков. Уж отец хотя бы смог обеспечить безопасность в этом, да только толку теперь то?..

— Погоди секунду.

Инспектор достаёт из кармана телефон и что-то активно рассматривает с хмурым лицом. Спустя минуту глаза бегают по сенсору и веки округляются, поворачивая телефон экраном к другу.

— Вот эта вот больница?

— Вроде. Да, эта. Адрес тот же.

— Бро! Он десять лет как уже снесён, там сейчас завод по производству канцелярии. И дата выписки не совпадает целых на.. три месяца.

— Дай-ка сюда!

Хван собственнически хватается за чужой телефон, листая артикль по новостройке завода. Ошибки в дате сайта не может быть — Джисон нашёл информацию с государственного источника. А значит, если копнуть глубже, то можно выйти из полного тупика!

— Белка! Пиздец, я по гроб жизни тебе обязан буду! — Хван резко приобнимает друга.

— Тьфу-тьфу! Ты сначала меня угости мясом, а до гроба давай мы через век дойдём. Я ещё в отношениях не успел нормально побыть, — сразу отстраняется Хан, скукоживая лицо от противного слова на четыре буквы.

— Будет тебе и мясо, и кимчи.

— О, раз пошёл раскошеливаться, то может и по рюмочке?

— Белка-нахлебник...

— Хорёк «хуллиардер»! — Джисон состроил смешное лицо, делая кавычки пальцами на последнем слове. — Так и? Когда за мясом?

— Давай завтра с Чанбином вместе? — Хван не отрывая глаза от текста, встаёт с места. — Я сейчас же сверю информацию с Чонином.

— Эх...

Инспектор последовал на выход за руководителем с грустной миной. Завтра, так завтра. Хотя бы соберутся нормально.

***

Папку с отчётом, которую Хван стащил втихую от Ёнбока, кидают на кухонный стол. Она медленно проезжается по поверхности, затыкая тишину одинокой квартиры. Телефон оказывается в руках, сенсорный экран освещает задумчивое лицо, пальцы фланируют по поверхности, и звук тыкания клавиш перебивает напряжённую тишину.

«Чонин, мне нужно чтобы ты посмотрел кое-что, сможешь откопать записи десятилетней давности? По крайней мере они точно должны сохраниться на флешках в вашем отделе.»

Сообщение набирают быстро и так же быстро отправляют. Он был уверен, что парень не спит в такое время, тем более в выходной день. И как же он был прав. Ответ приходит сразу же.

«Добрый вечер, сейчас я точно ничего не смогу сделать, так как мне нужно всё это смотреть в отделении. До понедельника подождёте?»

Хёнджин только закатывает глаза и тяжело выдыхает из носа. Почему всё нельзя решить здесь и сейчас? Иногда его это жутко раздражает, однако, с другой стороны, понятие выходного всё‑таки пребывает в его сознании. Отправляя короткое «ок», Хван направляется в спальню, оставляя потрёпанную временем папку на столе. Выходной так выходной.

Разочарованные глаза бегают по огромному гардеробу в поисках чего‑то обычного. Таких вещей у Хвана очень мало; их, честно говоря, даже по пальцам можно пересчитать. Благодаря акциям матери, которые она при жизни переписала на Хвана, ему тоже идёт достаточно хорошая прибыль, хотя, даже если Хёнджин тратится через них, он всегда старается отложить на счёт побольше. Слишком совестно... Пальцы хватают чёрные брючные штаны, огромную чёрную толстовку с надписью «Tommy Hilfiger»; взгляд цепляется за чёрную кепку на верхней полке над вешалками — и она тоже достаётся. Сегодня довольно неудачный день, если не говорить за небольшую зацепку: то память подводит, то из себя выводит этот Ёнбок, то выходной у всех. Паршиво, и от этого хочется уйти подальше.

Ночная улица Сеула освещена старыми лампами, расставленными по периметру дороги, и открытыми забегаловками. На лице оказывается медицинская маска, острый взгляд карих глаз припрятан за тёмными очками, в которых отражались неоновые вывески и исчезали по мере ходьбы. Выглядел Хван весьма мрачно, даже немного угрожающе, особенно в такое позднее время. Но его это словно не волновало. Того, кто всегда одет иголочкой, вопрошающий внимания и восхищения, а может, и признания. Но сейчас он думал только о том, как же эти офисные пидорасы не выяснили ничего про больницу, не стали даже доводить дело до логичной точки и оставили тушу его матери под случай ДТП, не дав упокоиться с миром? Зубы врезаются друг на друга, издавая тихий скрежет под стиснутыми челюстями, а в глазах, как обычно, эта неприятная для лицезрения влага. Под очками, кепкой и маской всё скрыто от чужих глаз, никто даже не имеет и толику подозрения о скатывающих слезах под ними, пока Хван, опираясь за поручни автобуса, дожидался своей остановки.

«Блять, Хван Хёнджин, ты хоть раз можешь не разреветься как собака?!»

Невзрачное здание с цепями на закрытой двери. Хёнджин обходит его и сразу же поворачивает в короткий переулок. Чёрный ход охранялся одним единственным охранником, но тот узнал парня и спокойно впустил. Коридор был легко освещён небольшими неоновыми вывесками и одной еле работающей лампой. В принципе, и этого было предостаточно. Хван дёргает за ручку двери. В собственной гримёрке, которую ему выделил хозяин этого заведения, пахло приятным ароматом цитрусов. Его сценическая одежда висела на передвижной вешалке, а маска покоилась на небольшом столике с большим зеркалом.

Сегодня было свободное выступление, что каждый раз радовало Хвана. Он готовил танец специально для таких моментов, особенно если заметит за собой очередную слежку. После последнего раза с тем злосчастным звонком от отца парень понял, что лучше быть внимательнее. От танцев отказаться не вариант, Хёнджин не способен на такое. Может, он и не в курсе, что даже Ёнбоку ясно, однако у Хвана расшатанное эго, нуждающееся во внимании постоянно. Параллельно танцуя, Хёнджин начнёт следить за залом в поисках следаков. От такого осознания парень сжимает кулак, вздыхая через нос, пока натягивает брюки на голое тело. Он не понимает, почему отец так боится за репутацию Хёнджина и зачем его вообще это всё теперь волнует? Столько лет не обращал внимания на собственного сына, а тут решил, что это так необходимо. Попытка показать себя в роли отца? Фыркнув на свои мысли, парень подходит к закреплению образа.

На торсе — короткий топ, едва доходящий до середины груди, оголяющий рельеф пресса и ключицы. Материя плотная, чуть матовая, словно мягкая кожа или эластичный хлопок, подчёркивающий каждое слабое движение. Глубокий чёрный цвет с лёгким отблеском при свете софитов отображается так, будто в нём есть намёк на скрытый блеск металла. Поверх тела ложится система портупей: тёмные кожаные ремни, сплетающиеся по груди и плечам в строгую геометрию. Они охватывают талию и спускаются к бёдрам, где крепятся к широким кожаным ремням, подчёркивающим линию таза. На металле поблёскивают холодные пряжки.

На ногах укороченные брюки с высокой посадкой, плотно сидящие на талии. Дорогая ткань с лёгкой эластичностью, держащая форму, но позволяющая двигаться. Они чуть ниже середины бедра, будто это гибрид шорт и строгих брюк. Боковые разрезы открывают намёк на кожу при шаге, а спереди швы или застёжки на металлических кнопках добавляют индустриальной эстетики. На лице всё та же синяя маска, закрывающая половину лица.

Хван подходит к зеркалу, чтобы в очередной раз полюбоваться собой. Он представляет, как зрители будут ликовать при виде него, а он будет получать овации и восторженные взгляды на себя. В груди всплывает это трепещущее чувство ещё не появившегося внимания, но Хёнджину плевать. Это очень потешило и так расшатанное эго, а мысли только разбавляли шарм. Горящие глаза бегают по наряду, по своему шикарному телу, всё ниже. Сердце стучит от предвкушения. В прикрытых глазах вырисовывается толпа, аплодисменты и крики его псевдонима, переливающийся с визгами каких-то левых девушек за барной стойкой. Как официанты застывают на месте и с интересом рассматривают изгибающееся тело Хвана, а тот дразня влажные фантазии всех и в особенности — своих, закусывает губу и делает резкий выпад на пол. Ухмылка появляется на лице Синей Маски, уже предвкушая свой выход и неохотно открывает глаза, выходя из навязчивых грёз.

Снова поднимая взгляд, Хван наткнулся на совершенно другого человека, стоящего вместо него у зеркала. Но почему-то ему казалось, словно это он сам, но в другом обличии. Хищные глаза рассматривали себя в отражении, выделывая те же движения, что и он до этого момента. От испуга Хван оступился и чуть не упал, но схватился за столик. Грудь тяжело двигается, сердце бьётся как бешеное, в горле застрял ком от неизведанного чувства страха. Тело моментально бросило в жар. Он закрывает глаза.

— Что за хуйня? — шепчет тот, сильнее жмурясь.

Вновь открывая свои глаза, Хван видит своё отражение. Выдох через нос, и капля опустившегося пота с виска до щеки. Парень в синей маске резко оборачивается, словно ощущая в этой гримёрке кого-то ещё. Однако никого не обнаруживает. Дожили. Теперь фантазия играет с ним плохую игру, показывая чужие силуэты, как будто ему было недостаточно кошмаров на ночь. Хёнджин вновь разворачивается к зеркалу, собираясь вытереть поступившийся пот.

Но силуэт не ушёл. Массивный мужчина, с голым торсом, в потрёпанных штанах, со шрамами и красными отметинами, продолжал стоять напротив, не двигаясь. Он дышал и моргал. На секунду на лице появился оскал, показывая ярко выраженные клыки, как у вампиров или оборотней. Хёнджин застыл, начал изучать мужчину напротив него в зеркале, что стоял словно статуя.

Хван закрывает глаза, опускает голову вниз. Только сейчас ему не хватало этих страшных снов. Парень точно не засыпал, он помнит всё это отчётливо. Тонкие пальцы поднимают маску наверх, чтобы потереть и сжать переносицу, словно это поможет избавиться от галлюцинаций перед глазами. Спустя секунду массирования кожи глаз взгляд встречается с самим собой. Кажется, это нечто исчезло. Он снова смотрит на себя. Вспотевший от испуга, такие же испуганные большие карие глаза, на которые выступали капли слёз. В очередной раз, ругаясь за сопли, смотря на покрасневшие очи. Вот сейчас он выглядит слишком отвратительно.

Тяжелое дыхание окутывает шею, заставляя резко развернуться и прижаться поясницей к столешнице. Но никого не было. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Тело тяжело возвращается обратно, глаза опущены. Он совершенно не хочет смотреть обратно на своё отражение, но что-то заставляет это сделать. Чужая рука оказывается на плече, сильно сжимая её. Хёнджин ахнул и застыл, совершенно обескураженный от страха. Мужчина стоял сзади, дышал прямо в шею, ведя носом выше.

— Ничему тебя, Хван, жизнь не учит... — горячий шепот проходится по ушной раковине, заставляя всё тело окутать мурашками. Чужая рука медленно идет от плеча к шее, обхватывая ее, а позади шеи кто-то ведёт носом, вдыхая смесь аромата кожи и дорогого парфюма, ухмыляясь и выдыхая изо рта.

Хёнджин хотел что-то сделать. Но не мог. Словно разум остался при себе, а вот тело захватили. Он просто смотрел в отражение, наблюдая за всеми действиями кого-то непонятного, который стоял сзади и несильно сжимал пальцы на шеи. В собственных глазах был шок и страх. Кто это? Что ему нужно? Сюда не могут зайти просто так, охрана впускает только танцоров и руководителя. А этот человек... ни то и ни другое. Хёнджин еле что-то решил спросить, как горло не послушало его, испустив тихий скулёж, ощущая горячие пальцы на шее и вскоре на своей талии.

— Отдашься добровольно или ты мазохист, предпочитающий грубую силу? — Хёнджин расширяет глаза ещё больше, слыша этот томный голос, тот притянул к себе Хвана ближе и всё ещё водил носом по переходу к ключицам. Вот сейчас он уже ничего не понимал: то ли его собираются сейчас убить или избить, то ли его изнасилуют в собственной гримерке.

Горячий выдох проходится по уху, сердце стучит как бешеное, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Мурашки бегали табуном по телу, пока руки сжимали горло и талию. Резкая пульсация в голове заставила зажмуриться. В нижней части живота тянется узел, это явно заводит тело Хвана, но не его самого. Незнакомец сзади ухмыляется, наслаждаясь такой сценой.

— Всё-таки мазохист... Ай, ай, ай, Хван, а я думал мы с тобой сможем договориться по-хорошему...

— Ты... Ты кто, блять, такой? — Вырывается хрипло из горла парня, сдерживаясь от сильной головной боли.

— Опять один и тот же вопрос. Скажем так, я твой... — Незнакомец задумчиво отвел взгляд и снова вернул обратно. — Самый близкий друг. Это всё, что тебе нужно знать. А теперь...

Горло сдавливают сильнее, притягивая талией крепче и прогибая вперёд. Хёнджин уже машинально, непонятно откуда появившейся силой, хватается тонкими пальцами за руку, пытаясь её убрать. Немые крики и слёзы вырываются наружу, чужой голос шепчет ему заткнуться и не рыпаться. Кислород перестаёт попадать в лёгкие, Хёнджин начинает хрипеть. Глаза закатываются, закрываясь. Всё становится тёмным и мрачным. Только горячее дыхание ощущалось слишком угрожающе на коже, перед тем как Хван теряет сознание от тяжёлого удара.