Полые Кости

– Разделяться нельзя. По одиночке они нас просто перебьют. Вы сами видели, их слишком много. Я кинула призыв о помощи. Но я не знаю. Учитывая наше положение, мы же фактически «изменники короны», едва ли нам кто-то откликнется.

Голос Валли оставался единственным оплотом адекватности, чем-то вменяемым, ровным и размеренным в этом хаосе. Саша понятия не имела, как ей удавалось. Вероятно, сдерживала себя знанием того, что если запаникует она – запаникуют все.

А может быть просто не боялась. Может, знала что-то.

Первое, что они выяснили – улица тоже кишела бесами. Невидимыми для окружающих и озлобленными. Они уже бушевали, пугали редких прохожих. Хлопали ставнями. Пытались царапать двери Центра. И раз за разом натыкались на защиту.

Второе, что было понятно и так на самом деле, Валли бы Центр не оставила. И одиночная попытка в оборону ее бы убила. Смелая Валли, безрассудная Валли, лучший управляющий на свете и безнадежный вечный герой. У героев не случается счастливых финалов. Или очень долгих жизней. Валли это знала, и Валли была к этому готова.

И Саша сжимала зубы, яростно отказываясь покоряться. Никто не умрет сегодня. Не от рук золотого надменного павлина.

Она радовалась. Радовалась, когда Валли не смогла за шкирку выкинуть их всех на улицу с напутственным «Бегите» и захлопнуть дверь, отправляясь на битву, которую ей было бы не выиграть.

Я тоже не хочу, чтобы Таня находилась здесь. Или Юля. Но теперь менять что-то поздно.

Сейчас, в полутемной гостиной на первом этаже, лицо Валли казалось высеченным из камня, она будто застыла. Готовилась к чему-то. Девочки, Юля и Таня, стояли здесь же, выражения на лицах подобные Валли. Саша ждала, что испугаются. Но страха не было.

Если бы только Юля была так же тренирована, как ее брат.. Если бы только дар Тани был более предсказуем. У нас был бы шанс. Нет. Стоп.

– Еще есть мальчики. Не стоит их сбрасывать со счетов. Я уверена, что они

вернутся. Они..

За дверью все выло и стонало, Саша слышала множество голосов и шагов. Тяжелое перетаскивание ног мертвецов, хлюпанье водяных и болотников, навязчивое шуршание духов природы. Бормотание баечника. Мерзкое, настойчивое хихиканье кикимор. И даже шепотки чужих, брошенных домовых. Ходили и вынюхивали. Надеялись переселиться.

Саша оглянулась на их домовых – это семья. Всегда семья, которая будет стоять с ними до последнего. Лишь бы «последнее» не пришло прямо сейчас.

Валли покачала головой, и одним этим жестом пригвоздила Сашу к полу. Ей не хотелось слушать дальнейшие слова наставницы, но она знала, что все равно придется, и знала, что Валли права. Еще до того, как последняя открыла рот:

– Мы не можем возлагать всю надежду на помощь, которой может не последовать вовсе. Мы все это понимаем, – Валли обвела строгим взглядом подчиненных. Саша пыталась угадать, что именно она думает. Как сдержать непредсказуемую Сашу? Какие инструкции дать девочкам, которые очевидно непривычны были к таким ситуациям и ждали от нее распоряжений?

Саша поежилась, обхватила себя руками за плечи.

Помощь, которой не последует.

Всегда в таких ситуациях по обе стороны от нее были привычные Мятежный и Грин. Потому в эту секунду ей было до нелепого холодного.

– Хорошо, ты права, – собственный голос она слышала со стороны. Видела вздувшиеся от напряжения вены на лице у Огня, слышала прерывистый шепот Зари. Игла карабкалась по Сашиной штанине, как всегда стремилась оказаться ближе к любимице, и Саша молча подставила ей руку, помогая устроиться на плече. Когда Игла дернулась и уткнулась лицом ей в волосы, шепча успокаивающее – оно должно быть успокаивающим, правда? – и настойчивое:

– Сашенька, ты только не расстраивайся, все будет хорошо.

Саша нетерпеливо щелкнула зубами. Обвела всех присутствующих взглядом.

– Ты права, у нас нет времени ждать помощи. Пока придется выкручиваться самим. Огонь уже с трудом держит оборону и отводит бесов от комнаты. Скоро Центр перестанет быть безопасным. Потому, госпожа управляющая. Приказывайте. Мы – ваши, – Саша приложила руку к груди, выражение на лице все то же. Кривое. Нескладное.

Пусть все начнется скорее. Если я продолжу думать. Обо всем. О Грине и Марке. Я просто развалюсь. Давайте начинать.

Места, где Иван дотронулся до ее шеи, жгло. Неприятно саднило. Беспокоило. Завтра там будут синяки или ожоги. Украсил напоследок, будто ожерельем. Солнечный мальчик. Если завтра наступит.

– Саша, я уверена, они.. – начала Валли каким-то невероятно мягким тоном. Тоном, на который не было времени. Ни на мягкость, ни на сентиментальность. Ни на нежность. А ведь у тебя сейчас в том гребаном доме двое детей. Я знаю, я ведь все знаю. Что ты на самом деле имеешь в виду, когда говоришь МОИ. Саша коротко мотнула

головой, показывая, что она справится. Все справятся.

Валли кивнула: увидела и приняла к сведению.

– Наш первый приоритет – безопасность Тани. Думаю, мне не нужно объяснять, чем может обернуться расклад, где Ивану удастся ее отбить. Потому наша задача – вытащить Таню из Центра невредимой. В остальном будем смотреть по обстоятельствам, – Саша продолжала за ней наблюдать. Ей не нужно было озвучивать очевидные вопросы. Валли прекрасно знала все сама. – Поскольку выход перекрыт, а все остальные ходы находятся под защитой Центра.. Нам остается та же дорога, которой сюда попал Иван. Придется выйти через зеркальную галерею. Я понятия не имею, как он ее перенастроил. Но могу с уверенностью сказать, что проход до сих пор открыт. И с его помощью Иван обманывает защиту Центра. Зеркала создают иллюзию того, что он еще где-то там. В Центре нет чужаков. И если проход открыт – мы сможем уйти.

– Может, просто закрыть проход и позволить Центру спустить на него всех своих защитных собак? – предложила Юля, Саша бросила на нее косой взгляд, прикидывая про себя, что Мятежный – это диагноз и излечению он не подлежит.

– Иван – старший сказочный чин. Я не уверена, что защиты Центра хватит, – ответила за нее Валли, нисколько не меняясь в голосе. Последний оплот спокойствия в комнате. Она и три недоучки. Чудный расклад.

Таня наконец подала голос, лицо как всегда озабоченное. Она всегда была всего лишь чертовски умной, с ее накопленным опытом, с ее учителями, с ее книжками:

– А что если нас осознанно гонят в западню? Мы не знаем, откуда они пришли.

– Когда окажемся внутри, я попробую вывести нас другим путем. Зеркало, через которое они пришли – не единственное зеркало в мире. Есть парочка, которые для нас наверняка откроются, – план, построенный на домыслах. Иван хорошо потрудился, чтобы отделить их от мира – реального и сказочного. Сделать их отбросами, клеветниками и предателями. Ничего. Все еще есть люди. И зеркала. И скоро все узнают. Саша молчала, ждала продолжения: – Мы не доберемся до галереи безоружными. Ее наверняка охраняют. Значит, сначала нужна оружейная. После – галерея. Сначала пойдем мы с Таней, Саша, Юлей, вы прикроете. Саша, – Валли смотрела прямо ей в глаза, убеждаясь, что Сашино внимание направлено на нее всецело. И сегодня, сегодня был именно тот день, когда Саша смотрела только на нее, – если что-то случится, ключ от Центра тебя знает. Сделай, что сможешь. Защити их.

Ключ от Центра знает меня. Саша помнила его тепло. Помнила, как он спал на груди. Помнила ощущение причастности. Безграничное. Которое заставляло чувствовать себя всесильной. Она ответила скалящейся, беспощадной улыбкой:

– Э, нет, Валли. Я сделаю все, что смогу. И ты сделаешь все, что можешь. И поэтому ничего не случится.

Саша не ждала ответной улыбки, но Валли улыбнулась. Шум леса. Спокойный голос. Что-то в том, как она нее смотрела. Напоминавшее Саше одну единственную женщину. По которой она скучала каждую секунду. О которой думала, что навсегда потеряла ее в большом пожаре, где потеряла все остальное.

Саша дернулась было ей навстречу, но Валли заговорила раньше:

– На счет три Огонь снимет защиту с комнаты. Приготовьтесь бежать. Надеюсь, дорогу к оружейной все помнят.

***

– Три.

Дверь распахнулась, и это – первый рубеж. Нужно вырваться. Выскочить. Саша видела бесов за дверью. И бесы, уж точно, видели ее. Бежать второй было легче. Она ориентировалась только на спину Валли – одна рука наставницы надежно обнимает Танины плечи.

Чтобы достать Таню, придется сначала свалить Валли. Не то чтобы это будет для них проблемой. Но на это потребуется время.

Саша не была хороша в беге на длинные дистанции, задыхаться начала уже через минуту кросса по Центру. Безоружные – почти беспомощные. Саша не слышала, что именно шептала Валли, но бесов она умудрялась раскидывать, кажется, силой только собственной железной воли и магии, которую эта воля направляет.

Бежать.

Всегда просторные коридоры Центра напоминали любой из кругов ада. Кишели бесами. Саша на кого-то налетела и почувствовала, как под ногой что-то хрустнуло. Как чьи-то зубы попытались вцепиться в ее ногу, и их хозяин был тут же сметен залпом магии, выброшенным Иглой.

– А ну пошел прочь, гниляк!

Домовая хихикала и веселилась, как будто все это для нее было игрой. Так и не выпуталась из Сашиных волос. Ехала у Саши на плече, как попугай у пирата и, кажется, чувствовала себя прекрасно.

На секунду всего Саша успела разглядеть серебристое сияние. Всматриваться не было времени.

Бежать.

И неважно, что правый бок кололо, что дыхания не хватало. Бежать. Бежать. Бежать.

Правый бок ощущался подозрительно открытым. Юля. Саша спешно развернулась, стремясь найти Мятежную-младшую, и взгляд зацепил ее, жмущуюся к стене. Всюду голодные глаза, и голодные руки, выводок маленьких болотников едва доставал ей до пояса, но Саша знала этот парализующий страх – страх перед неизвестным. Когда впервые сталкиваешься с бесами. Когда они смотрят тебе в душу, и ты понимаешь – они хотят тебя сожрать.

Это уже было. Испуганная девчонка. Бесы вокруг. И Саша. Только в этот раз она даже дернуться не успела, коловерши соткались будто из воздуха. Полночь и Полдень утробно выли, рычали, расчищали себе путь когтистыми лапами. Едва лапа касалась беса, он будто сдувался. Замирал. Засыпал, когда его касался Полночь. Глаза беспомощно закатывались, и Саша не знала, что у бесов могут быть обмороки – могут, оказывается. Это благословение Полудня. В суматохе про котов, спящих, наверное, на втором этаже, успели забыть. А вот коты про себя забыть не дали.

Один, самый мелкий, самый неугомонный болотник прыгнул. Брызгая тиной, распространяя затхлую болотную вонь. И Саша скорее почувствовала, чем реально спланировала движение. Телефон – розовый футляр с блестками, совсем новенький, подарок от Центра на прошлый день рождения, прилетел бесу в голову.

Не убил. Конечно, не убил. Но с траектории сбил замечательно.

Саше не нужно было оглядываться, чтобы знать. Они идут. Чуют Юлин страх. Чуют Сашино сбитое дыхание. Знала это по восторженному улюлюканью Иглы:

– Подходите, непутевые, Игла вам покажет!

Следующий вызов на бой со стороны не в меру бойкой домовой был надежно прижат Сашиной ладонью, Игла негромко бубнила туда, а Саша, решительно выдвигаясь по направлению к Юле, раздраженно отвечала:

– Угомонись, воительница.

Поравнявшись с Юлей, Саша уже знала, что там увидит – страх отпускал, но не по-настоящему, он вернется, как только бесы снова окажутся в поле ее деятельности.

– Мятежная, слушай. Мне очень. Очень. Нужна твоя помощь. Хватай Полночь и беги. Он будет царапаться. Но одни они всех не раскидают. Слышишь? Эти твари сожрут наших котов. Ну же. Давай.

Кота ей в руки они практически впихнула. И, может быть, это новая задача. Вверенная ей жизнь. Но Юля коротко кивнула, схватила кота и со всей силы рванула вперед.

Саша побежала сразу за ней, крайне довольный собой: Полдень в руке, все еще ворчащая Игла, запутавшаяся-таки в волосах.

Дверь оружейной возникла перед ней, и Саша чувствовала, как кто-то снова хватал ее за ноги, как кто-то пытался укусить, кому-то удалось распороть ткань джинсов ниже колен и разодрать там кожу.

Это неважно.

В оружейную они почти вкатились. Сначала Юля, Саша – сразу после.

***

Может быть, втайне Саша надеялась на передышку, хотя уже сейчас прекрасно понимала – ее не будет. Она увидела сияющую Таню – всю окутанную серебром. И до нее дошло только что, на бегу эти стихийные заряды магии, косящие бесов направо и налево.. Это Валли и Таня работали как единый боевой организм. Видимо, Таня усиливала Валли. А Валли направляла ее магию. Когда она успевает всему учиться?

Увидев котов, Таня просияла. Совершенно неуместное в этих обстоятельствах выражение на лице – Саше от него стало будто легче.

– Полночь! Полдень! Какое счастье, что вы здесь.

На секунду все внимание перешло к котам. Все улыбались. Коловерши же выглядели победителями, укутанные тиной от кончиков ушей до кончиков когтей на лапах.

– Саша, – позвала Валли наконец, бросая Саше длинный, больше напоминающий небольшое копьецо, весь расписанный узорами кол. Саша кивнула, принимая. Понятия не имея, что именно будет с ним делать.

Юля, кажется, наконец-то наступила на горло своему страху, вооружалась сама, искала ножи, шуршала в ящиках будто со знанием дела.

Ее никто не останавливал. Может быть, она не была обучена, как боец Центра. Но ее тело, даже лишенное паразита, должно было помнить некоторые навыки.

На предложенный кол Таня только отрицательно покачала головой:

– Я сама свое оружие. С этим я обращаться все равно толком не могу. Будет только мешать.

Валли обвела взглядом свою «армию». Саша могла только догадываться, что она думала. Под скрежет когтей в дверь, под настойчивый голос упыря – Саша приучилась различать интонации.

«Девочки, девочки.. Сладенькие, бедненькие девочки. Как вам должно быть страшно..»

Возможно, это ровно то, что думала сама Валли тоже.

Кто мы на самом деле? Девчонки. Всего лишь девчонки. И она сама недавно была такой же.

– Помните нашу цель?

Они кивнули.

– Наша задача – добраться до зеркальной галереи. Домовые будут ждать нас там. Я попрошу перенести котов туда же. Игла, сделаешь? Идем в том же порядке.

Снова серия кивков. Саша понятия не имела, готовы ли они. Но дверь содрогнулась под чьим-то чудовищным напором. Застонала.

Ждать больше нельзя.

Саша задержалась всего на секунду. Пропуская Юлю вперед. Отмечая, как Игла и один из множества сыновей Огня и Зари исчезают вместе с котами будто сразу в стене.

Валли за дверью уже сцепилась с упырем. И Саша бросилась в ту же кашу, не думая больше ни секунды.

Зеркальная галерея. Второй этаж.

***

Дверь в Центр была распахнута. И взбудораженная толпа бесов мялась на пороге, не имея позволения войти. И не находя в себе сил перешагнуть невидимый барьер. Только отчаянно скреблась на самом пороге.

Это значит, Валли еще жива. Может быть, не только Валли. Это значит, защита еще действует.

Ни Грин, ни Мятежный не помнили, когда в последний раз видели столько бесов. Все разговоры о дичающей, умирающей Сказке в эту секунду казались абсолютной ерундой. Если Сказка умирает, откуда их столько?

Ответ вертелся здесь же, плыл в воздухе. Только один человек может собрать вокруг себя столько бесов и в рекордные сроки.

Грин еле стоял на ногах, ему, безусловно, требовалась помощь, но это явно не то, что он мог получить в ближайшее время. И сам он это осознавал прекрасно. Чьи-то когти в живот или в шею? Чьи-то зубы? Возможно.

Его сердце было не на месте, когда Мятежный – его тон фонил беспокойством – не поворачиваясь спросил:

– Готов?

Ему оставалось только собраться. Еще раз.

Это не вопрос выбора на самом деле. Только усилия, которое ты готов предпринять в эту секунду:

– Разумеется.

Пересилить себя еще раз. И еще один. Потому что это усилие необходимо.

Все трое – Грин, Мятежный и Вера – переглянулись.

– Пробьемся внутрь, кто бы там ни был – им нужна помощь, – тон у Веры был невозмутимый, и Грину пришлось вслушаться. Напрячься. Чтобы различить тревожный звон. Вот он было здесь. И тут же пропал. Видимо, не он один прилагал чудовищное усилие воли, чтобы хотя бы показаться человеком в хорошей форме.

Мирные переговоры, мать их. Обитателей Центра максимум обездвижат.

Слова всплыли у Грина в памяти немедленно, оставили горький, полинялый какой-то привкус. Любое движение отзывалось болью, сопротивлением со стороны тела. Это будто выдирать самого себя из липкой, тошнотворной абсолютно паутины. Иначе нельзя.

Давай. Двигайся. Пора бежать.

Он успел бросить взгляд на знакомую и такую пустую, начисто лишенную прохожих улицу. Тысячи раз, когда они по ней проходили, и ни разу она не была настолько пустой – никаких людей. Настолько полной – всюду бесы. Дикие или разумные, неважно.

Чем он их приманивает.

А в следующую секунду все они сорвались с места, направление было только одно – вперед, внутрь.

Только бы там что-то еще осталось. Только бы осталось.

***

Неистовая гонка продолжалась. Дыхание врывалось в горло и не приносило облегчения. Все еще было горячо. И душно. И тяжело. И с собой не справиться. Вот только приходилось все равно.

Саша продолжала тащить себя вперед на силе чистого упрямства. Потому что ложиться здесь и умирать она точно не собиралась.

Все смешалось и было в движении, и Юля на этот раз шла вперед с упорством ледокола, не требуя отвлекаться на себя больше. Похожая в своей уверенности на брата до чудовищного, до больного.

Видимо, Юля не собиралась ложиться и умирать тоже.

Вот и славно.

Саша пролетала через главный холл. Дверь, всеми забытая, все еще была распахнута, сдерживала бесов, но Саше показалось, что еще немного и они просто высадят стену. К тому времени нас здесь уже не будет. По той или иной причине.

Она нашла глазами Валли с Таней, как всегда чуть впереди. Ведет свое горе-воинство.

Прежде, чем они успели повернуть на лестницу, в двери послышалось шевеление. Чья-то ругань.

Ругань! Бесы не ругаются. Господи, неужели кто-то все-таки..

Ругань – это что-то доступное только людям.

И в эту секунду, резко разворачиваясь, Саша знала абсолютно все. Как претит Валли идея оставлять Центр. Это как капитан с кораблем. Оставь Центр – оставь всякую надежду. Оставь Центр – и она бы пошла ко дну вместе с ним.

Но может быть.. Может быть, отобьемся?

В общем гвалте, гомоне, невыразимой какофонии звуков, не разобрать, где заканчиваются бесы и начинаются люди. Голоса, наконец, оформились во что-то знакомое.

Их голоса.

Хотелось разреветься в голос, бросить все и рвануть навстречу. Потратить драгоценное время. Нельзя. Все это ждет, и все это было нельзя.

Их было трое – Мятежный и Грин. Плюс.. Вера?

Саша застыла на секунду, совершенно растерянная.

Неважно. С этим тоже можно разобраться позже. Им не отбиться, наверное, даже с Верой и Мятежным здесь. Или.. Пусть решает Валли. Валли это знает лучше.

Саша только протянула руку, жест немой, но выразительный достаточно. Услышь меня.

– Следуйте за мной.

Беспокойный рой шутих бросился ей в лицо – когда их вызывают, летят всегда неизменно целым роем, обжигая и снося все на своем пути. Саша вздрогнула, постаралась закрыть глаза. Почувствовала, как чье-то особо беспокойное прикосновение задевает лицо и шею, оставляет за собой царапины.

Когда она убрала руку – взгляд все еще направлен на вошедших, Саша увидела только застывшую, неестественную какую-то Верину позу.

Пораженно приоткрытый рот.

На секунду Саша даже успела испугаться, эта «морская фигура замри» была настолько жуткой и неестественной, что..

До нее дошло только что: проследив направление Вериного взгляда, Саша развернулась тоже. Наверху лестницы стоял Виктор. Невозмутимость почти божественная, Вера явно унаследовала свою собственную от него – и не смогла даже на треть приблизиться. Ни одна эмоция не отразилась на его лице.

Саша знала, куда смотрит Вера. Слышала то, что ей, кажется, не предназначалось вовсе.

– Ты?.. Ты же говорил только переговоры. Никто не пострадает.

Кровь на лице, солоноватый привкус во рту тоже. Саша гнала эти мелочи прочь. Наблюдала. Вера оставалась неподвижной, будто не в состоянии решить, к какой партии примкнуть.

Но дело было даже не в Вере или абсолютно не в Вере.

Только в том, с какой невероятной холодностью, все то же лицо без выражения. Все то же ледяное спокойствие в разгоряченном, пульсирующем воздухе Центра.

– Вэл, верни девочку. И никто не пострадает. Я могу это гарантировать.

Танин выдох, оглушительный, по всем законам он не должен быть настолько громким, повис в воздухе. Жутко, в той же мере жутко, как взгляд Веры. Таня смотрела на него с ужасом. Таня смотрела на него так, будто вот-вот вцепится. Тишина – вовсе не дружелюбная старушка в этот раз. Жуткий монстр. Повисла в воздухе. Неестественная. Мертвая. Как половина сегодняшних гостей Центра.

Хотелось закричать. Чтобы все наконец закончилось.