Полые Кости

Голоса. Знакомые. Где-то очень далеко. И сразу после – все ближе, ближе, ближе. Будто все это время сидишь под толстым слоем горячего молока, а потом пытаешься выплыть. Как лягушка в басне. Если будешь бить лапками достаточно часто – будет масло.

Я не хочу тонуть в масле..

Саша только успела подумать, что если это жизнь после смерти – входит она в нее максимально абсурдно. Глупее мысли для того, чтобы начать жизнь по ту сторону, просто не придумать.

– Позвольте разобраться, – голос Валли непривычно звучал на октаву выше. Она редко повышала голос, но сейчас Саше почти удалось различить плохо скрытую ярость. Такой она наставницу видела всего пару раз. И ни один из них ей сейчас вспоминать не хотелось. Если Валли кого-то отчитывает, значит вряд ли это жизнь после смерти.. Или за плохую службу я была приговорена вот к этому?. Вечному получению по голове? – У Марка сдали нервы – и он решил вмешаться, ринулся спасать сестру. Несмотря на строгий запрет делать именно это. В связи с чем Грин его подрезал и ворвался в комнату первым, надеясь оттянуть одеяло внимания Мятежного-старшего на себя. Дальше мы все видели сами. Мятежного услышали двое – упомянутый старший Мятежный и Саша, – в эту секунду чьи-то пальцы легли Саше в волосы, принялись медленно разбирать спутанные пряди, и жест этот был настолько простой и настолько любящий, что Саше на секунду захотелось заплакать. Вот только сил не было даже на то, чтобы открыть глаза, – Первый – снося все на своем пути бросился добивать сына. Вторая – с той же степенью внутренней мотивации бросилась его спасать. Вот только столкнулись оба не с Мятежным, как ожидали. А c Грином. Дальше все как в дурацком кино, Дима, – раздался недовольный звук, похожий на раздраженный щелчок языком. Мятежный. Не нравится звучание имени, – никак не ожидал напороться на мощь Огненного змея, пусть и разбавленную человеческой кровью, и ему не оставалось ничего, кроме как капитулировать. А Саша попыталась схватить его за хвост, вот только ловить надо было в заклад, а не в руки. Если бы Гриши не оказалось рядом, если бы не ограниченное время, у Димы были бы все шансы разжиться новой квартирой. В итоге мы отделались разбитым окном в гостиной – и я понятия не имею, как бесплотной душе удалось разбить окно. Полагаю, это вся энергия, которую ему удалось вытянуть из Саши. Теперь мы понятия не имеем, где эта заблудшая душа. Радует только одно – она точно не в Юле и все проходы надежно запечатаны. Но так или иначе. В связи со всем изложенным выше у меня один вопрос. Что вы двое можете сказать в свое оправдание?

– Валли, не ругай их слишком сильно, мы с тобой обе знаем, что мы на момент их появления уже зашли в тупик и дело прочно пахло жареным, – Саша едва узнавала собственный голос, больше походивший то ли на хрип, то ли на кваканье. Говорить тоже было сложно, а о том, чтобы открыть оба глаза, не приходилось даже мечтать, потому Саша ограничилась тем, что приоткрыла один. Первое, что она увидела – лицо Валли. Обескураживающе честное, открытое. Глаза зеленые-зеленые, и в них в эту секунду будто что-то сдвинулось. Они стали светлее, и лес внутри будто потянулся к ее лицу, стремясь коснуться и поприветствовать.

– Проснулась. Вот и хорошо. Ты нас всех здорово напугала, Сашенька, – и этот тон, и это прикосновение, эта рука в волосах, Саша только что заметила, что головой она лежит у Валли на коленях, и наставница то и дело касается ее волос, лица и шеи, Саша в этом месте чувствовала легкое прикосновение ее магии. Валли лечила.

И ровно в этот момент она напоминала кого-то. Так сильно напоминала Саше кого-то, что она не выдержала, издала негромкий невнятный звук и отвернулась, закрыла глаза, ткнулась лицом Валли в живот. Слишком сильное чувство. Никак не удержаться. Слишком знакомое ощущение, когда, казалось бы, ему уже давно здесь нет места.

Когда рука, защищающая, ровная, полная лесной магии, легла Саше на затылок, она зажмурилась крепче, надеясь не расплакаться. Слишком похоже. Слишком знакомо. Слишком близко к дому.

Саша отозвалась не сразу:

– Я испугалась не меньше, не представляю, как Юля с ним жила. Он ненасытный. Меня будто выжали за секунду. Когда услышала твой голос, думала, это уже другой мир. Мир, в котором ты меня всегда отчитываешь..

Смех. Она слышала смех. Множество голосов. Смех Валли, мягко скользнувший по ее волосам, запутавшийся в них, там и оставшийся – еще один дар жизни, полученный от наставницы. Смех Мятежного и смех Грина, сплетающиеся замечательно, будто так и должно было быть. Этот невероятный дуэт.

Саша развернулась резко, едва не упав с коленей Валли и с дивана, на котором они, оказывается, все это время размещались. Когда ее взгляд нашел Грина, она почти шипела:

– Я же говорила! Я говорила тебе. Я тебя просила.

В ответ она ждала получить что угодно, кроме тотального, бесконтрольного облегчения, написанного у него на лице. Саша почти физически ощущала, как он выдохнул.

Все они, все эти люди, кажется, сидели затаив дыхание. В ожидании одного момента. Пока она проснется. Какой удивительный мир, где есть люди, которым не наплевать. Которые будут сидеть тихо-тихо. И просто ждать, пока ты проснешься.

– И я тебе не обещал этого, помнишь? Ну же, наше вмешательство было нужным. Вы ее теряли. Не говоря уже о том, что прошу заметить, но по итогам этой операции в лежачем беспомощном положении, ради разнообразия, оказался не я, – он замолчал на секунду, это отголосок чего-то на его лице. Чего-то, что Саша при всем ее желании не смогла поймать и удержать. – Не то, чтобы это был более предпочтительный расклад.

– Не говори ерунды, – соглашаться с ним в этом вопросе она не собиралась. Во множестве других тоже. И продолжала гнуть свою линию, потому что сил не было ни на что кроме. А вот вспомнить ужас, который она испытала, услышав Мятежного в дверях, она тогда даже не знала, что это был не он – это все пожалуйста. Саша закончила тише, спокойнее:

– Я просто предпочла бы знать о ваших планах. Да ведь..

– Это была импровизация в последнюю минуту, – негромко отозвался Мятежный со своего места, Саша чувствовала его взгляд не у себя на лице даже, где-то под кожей. Она не отворачивалась. Этого, оказывается, тоже было достаточно.

– Импровизация или нет, – Валли вмешалась как всегда вовремя, прорезала оставшееся напряжение словно ножом. И это, безусловно, была еще одна ситуация, когда Саша ей не завидовала. Вечный парламентер, – а нам всем нужно потренироваться согласовывать свои действия друг с другом. Может, пригласить тренера по тимбилдингу?

Саша расхохоталась первой, Грин и Мятежный подхватили ее тут же, пока не улыбнулась, не выдержав, и сама Валли. Только отсмеявшись, Саша не без труда отозвалась:

– Я так и вижу, здравствуйте, мы кучка фриков прямиком из Сказки. А это наши домовые. Не покажете ли нам пару упражнений? Может, лучше на какое-нибудь противостояние экстрасенсов сходим, там таких, как мы, любят?

Смеялись все, и воздух стал хрустящим, звонким. Саша слышала даже негромкий смешок Зари и только что увидела, что домовая сидела на табуретке рядом с диваном. Лечили, кажется, всем миром.

Саша отметила вскользь, делая себе пометку поблагодарить их позже.

Сейчас у нее был один единственный вопрос. Существенно более важный.

– Где Юля?

И как она надеялась на положительный результат. Судя по смеху. По тому, что Заря сейчас колдует над ней.. Можно было предположить, что все хорошо. Но ей нужны были факты.

– Юля отдыхает. Наверху. С ней Вера сейчас, – в голосе Мятежного Саша слышала настолько осязаемое неодобрение, что ей на секунду стало не по себе, она бросила на Мятежного предупреждающий взгляд, вроде веди себя хорошо. Заранее зная, конечно, что на Мятежного это вряд ли возымеет хоть какой-то эффект.

Валли подхватила рассказ легко, в том же месте, где в голос Мятежного просочилось недовольство:

– Я обещала сменить ее, как только мы с тобой закончим. Прежде, чем ты спросишь, Таню я отправила в библиотеку – искать, что лучше помогает в подобных ситуациях. В восстановлении после долгого случая одержимости, я имею в виду. Подойдут, думаю, средства от семи сестер-лихорадок. Но лучше проверить. А эти двое, – она кивнула на Мятежного и Грина, – отказались отходить от тебя. Марк пытался бегать между тобой и Юлей, но Вера его развернула в достаточно.. Настойчивой форме, – Валли вздохнула, будто вспоминая какое-то невероятное шоу, которое Саша, к сожалению, умудрилась проспать. – Юля измотана. Невероятно сильно измотана. И спать, полагаю, будет еще долго. А если повезет, то будет долго еще и жить. Иронично, конечно, но основной залп ты ухитрилась утянуть на себя. Он ведь летел прошибать оборону Марка, а на пути у него встала ты. Так что весь концентрат ярости, мощи и напора пришелся на тебя.

– И как я жива до сих пор, интересно.. – негромко пробормотала Саша себе под нос, в вопросе была только доля мрачной иронии. В самом деле. Как.

Грин со своего места подал голос, все тот же ровный тон:

– Понятия не имею, но вспышка была впечатляющая. Я потом еще секунд двадцать не мог проморгаться. Мы отчасти поэтому его упустили. Когда вы столкнулись – здесь царил настоящий хаос.

Здорово.. В итоге проблем получилось больше, чем положительного результата. А впрочем, постойте. Не я изначально создала кризисную ситуацию.

Поток размышлений был прерван Вериным голосом. Она стояла в дверях, не слишком отличающаяся от всех остальных – измотанная, оттенок кожи стремящийся к зеленому. Ощущение, что Вера держалась только на честном слове и силе чистого упрямства.

– Юля отдыхает, причин опасаться за ее состояние у нас нет. Судя по выражению лица Саши, будто она готова кому-то лицо откусить, могу предположить, что за нее беспокоиться тоже повода нет. В связи с чем хочу сделать заявление. Или внести предложение, скорее, – Вера моментально переключила внимание на себя. – Я прошу позволить мне тренировать Юлю. Когда ей станет лучше, разумеется. Мы уже выяснили, что наши с ней способности неплохо сочетаются. Полагаю, есть смысл попробовать. Сталкивать их с Марком в бою в ближайшее время мне кажется неразумным. Слишком свежи воспоминания. Тем более, ряд вещей, услышанных сегодня, не дают мне покоя.

– Твой ряд вещей, – Мятежный звучал предельно спокойно. Непривычно для всегда состоящего из пульсирующего комка нервов Мятежного. Саша знала, что он собирается сказать еще до того, как фраза реально прозвучала, и все еще не готова была ее услышать. – Легко обосновать следующим образом. Нашего отца убил я. Это была самооборона. Юля это видела, потому что я пытался защитить и ее тоже. И нет, я не хочу, чтобы ты ее обучала.

Тишина снова была оглушительной и грозила придавить к полу всех присутствующих. Саша ждала взрыва. Чего угодно. Вместо этого она получила пронзительный взгляд Веры: – Не осуждаю. И твою позицию скорее разделяю. Но позволь спросить, какого черта ты упорствуешь?

Лучшие бойцы в стране. Оба отбитые наглухо.

Саша вздохнула, подняла умоляющие глаза на Валли: Вмешайся. Разведи двух петухов по углам. Валли сигнал, конечно, считала. Давно приученная читать их, как открытую книгу, даже если они этого не хотели.

Называла их МОИ, знала, как линии на собственной ладони, и любила больше, чем стоило. Саша почему-то никогда не думала об этом в таком ключе. Но как же сильно, на самом деле, Валли их любила. И насколько берегла.

– Потому что я не хочу, чтобы помешанная на самосовершенствовании зануда вертелась рядом с моей сестрой. Не говоря уже о том, на кого ты работаешь!

Голос Мятежного стремительно набирал обороты. Вот мы уже переходим на личности.. Валли вместо того, чтобы вмешаться немедленно, выглядела искренне заинтересованной. Сигнал она поймала – Саша не сомневалась. Но почему-то не спешила. Саша оглянулась на Грина, и он тоже всем своим видом демонстрировал умиротворение.

Вера не отступала, в своем боевом запале похожая на Мятежного до ужаса. Две стороны сталкивались лоб в лоб и разлетались в разные стороны с гневным фырчанием. Саша думала о баранах на мосту. О шипящих котах:

– На кого я работаю? На Москву? На справедливость? Ты меня за это будешь осуждать? То, что мой дядя себя скомпрометировал – что еще, кстати, не было тобой доказано – еще ничего не значит. И уж точно не делает меня худшим тренером, чем ты, Марк Мятежный. Просто признай, что ты как обычно бесишься, потому что я что-то делаю лучше, чем ты.

Саше казалось, что, если она закатит глаза еще сильнее, они застрянут где-то внутри ее черепа и назад не вернутся уже никогда. И пусть тело было ватным, глаза были усталыми и мучительно хотели закрыться. Пусть слов не было и не было сил. Она чувствовала это беспокойство, это неутомимое желание вмешаться. Саше не сиделось. Когда все вокруг кипело, ей немедленно хотелось нырнуть в котел вместе со всеми.

– Да если мне и потребуется тренер со стороны, я лучше попрошу Грина, потому что я могу ему доверять. Но нам не нужен тренер со стороны, это ты можешь уложить в своей голове?

Мятежный, кажется, даже чуть покраснел, Саше со своей стороны видно было плохо. Вера отступать не собиралась, фыркнула раздраженно, смерила Мятежного взглядом, как могла бы смотреть на упрямого школьника, который на полном серьезе называл ее последними словами в директе соцсетей:

– Ты прекрасно знаешь, что Грин сейчас не в том состоянии, чтобы кого-то обучать.

О, ой. А вот это уже прием из разряда запрещенных. Не нужно так. Саша не успела отметить, в какой момент она дернулась сама, стремясь встать, рука Валли удержала ее за плечо, уложив обратно:

– Вы двое. Достаточно.

Привычная невозмутимость ее голоса. Величественный покой многовекового леса. Валли было едва за тридцать. И Саша почему-то была уверена, что Валли сама не заметила, в какой момент ей пришлось стать взрослой. Замечаем ли мы этот момент вообще? Валли была хранителем их собственной юности. До сих пор.

Валли улыбнулась Саше одними уголками губ, добавила еле слышно, только для нее:

– Иногда ты просто позволяешь им выпустить пар. И как следует оттрепать друг друга за холки. Просто чтобы они могли правильно работать дальше. Иногда нужно не вмешиваться. И позволить им решать самим.

– Что касается вашей проблемы, – Валли приподняла Сашу за плечи, она не успела отметить, в какой момент Грин оказался рядом, перенимая у их наставницы «ценную ношу», подхватил мягко, прижал к груди, и Саша только недовольно проворчала «Ну что вы делаете.. Все хорошо. Честно». Но слова прозвучали слабо, вяло, будто сил на них не было вовсе. Она прижалась щекой к Грину, продолжая слушать. Так было теплее, – то, Марк, я вынуждена поддержать Веру. Вам с Юлей сейчас нужно работать не над ее обучением, а над собственными разногласиями. И желательно где-то вне тренировочного зала. Вы оба имеете эту тенденцию.. Слегка перегибать палку.

Мятежный выглядел преданным, проданным и оскорбленным в лучших чувствах:

– Ты серьезно поддерживаешь ее? Несмотря на то, что она племянница Виктора? И доверяешь ей мою сестру?

Какой-то отчаянный гнев сочился из каждого его слова. Чистый, почти детский, родом он был как раз оттуда – из детства. Из времени, когда Юля была единственным, что имело смысл в его жизни. «Как ты можешь доверить ей Юлю?»

Валли вздохнула:

– Мы уже убедились, что Вера не желает нам зла. И она говорит, что работает за идею. И за справедливость. Воспитать нового солдата – прекрасный способ это доказать.

***

Когда Валли зашла проведать Сашу, тем же вечером, Грин и Мятежный по этому поводу были выпровожены из комнаты, а Саша усмехалась, порозовевшая и похожая на довольного черта «У нас с Валли секреты». Ей было смешно от растерянных выражений на лицах мальчишек. От бормотания Мятежного «С каких пор они вообще общаются так, чтобы клочки не летели, а уж секретничают..»

Ей было тепло, хотя уши у нее до сих пор горели: «Никогда больше так не делай, мы чуть от страха не умерли – Я не буду, не буду, не буду!»

Валли, чуть растерянная, чуть неловкая, видимо, сама не ожидавшая их новообретенных секретов, осторожно опустилась на край Сашиной кровати.

– О чем ты хотела поговорить?

Саша задумчиво куснула губу, прикидывая:

– О Вере, если честно. Я понимаю, почему ты так поступила. Понимаю, почему Марк был против. Но Вере-то? Вере зачем ее обучать?

Валли пододвинула к Саше стакан с водой с тумбочки:

– Следи за водным балансом, эту гадость из организма нужно выводить, – она помолчала, недолго, собираясь с мыслями. Саша никогда не считала ее красивой. И, может быть, ошибалась. Красота Валли была спокойной и ровной. На Валли было просто приятно смотреть, на ней отдыхали глаза. Это красота огня в камине или бегущей воды. Живая и знакомая. – Что до Веры.. Во-первых, мне кажется, что Юля ей нравится. Она понимает, что такое авторитетная мужская фигура в жизни, которая всю эту жизнь определяет. Может, в случае Веры она и не сидит в голове. Но Виктор значит для нее не меньше, чем значил отец для Юли, находясь внутри. И.. Как мне кажется, Вера чуть растеряна. Она все еще всецело доверяет Виктору. Но факты говорят против него. Она пытается найти свое место в этой истории. Почему бы ей в этом не помочь?

– Но она с тобой всегда так.. Резка, – Саша тщательно взвешивала слова, стараясь не пересекать невидимую черту. Валли только рассмеялась, коротко качнула головой: – Это то, как мы с ней работаем. Мне не нужна ее притворная вежливость до тех пор, пока она понимает, кто именно управляет Центром. И признает это. Если ей нужно место в этой истории – я готова ей его дать. Вопрос только в том, готова ли она принять его.

Саша отозвалась негромко, глядя чуть в сторону, фраза значила для нее чуточку больше, чем она была готова сейчас показать:

– Нам всем нужно место.