Полые Кости

– Выглядите так, будто только что сочно и вкусно трепали друг друга за холки, а мы появились не вовремя и испортили вам все удовольствие, – прокомментировал Мятежный, едва успев войти в комнату. На перепалки, драки и любой взрыв у него был замечательный нюх. Там, где зрела проблема, непременно оказывался Марк Мятежный.

Саша смотрела на Валли внимательно, с легким, еле заметным нажимом. Ну что ты скажешь?

«Я могу с этим справиться. Я со всем могу справиться. И в этом вопросе мне не нужно твое опекунство. У меня все под контролем. Ты хочешь направленный взрыв? Я сделаю его направленным. Я теперь умею. Я теперь, кажется, все умею».

Она говорила мысленно, максимально твердо, глядя наставнице прямо в глаза. «Мы обе понимаем, что это только о нас. Так решим же между нами. Поверь мне хоть раз».

Валли могла бы спросить, когда сама Саша научится ей верить. Валли могла бы надавить. Но, наверное, именно поэтому Валли была здесь старшей. Валли была их наставницей. Их леди-боссом. Как угодно. Она коротко кивнула, будто своим мыслям, но Саша знала, что это для нее.

– Маленькое недопонимание. Вы знаете, как это у нас бывает.

Валли принимала решения сразу. Валли действовала. Валли по-настоящему умела выбирать сначала действие, и Саша немного ей завидовала. Саша действовала тоже. Импульсивно. Яростно. И часто промазывала. Валли – никогда. А что будет сейчас, когда он решила Саше довериться?

И Саша осознала, со смешком, внутри себя, что попалась. Это огромный кредит доверия. И черт возьми. Саше не хотелось ее подводить. Не в этот раз. Может быть, это так работало? Когда все уже случилось, когда тебе уже поверили. И ты оказался настолько этим действием шокирован, что в конечном итоге не оставалось ничего, кроме как соответствовать.

***

И снова по кругу. Саша была благодарна только за то, что затянувшееся совещание проходило не в кабинете Валли, который всегда на нее давил. Кто бы только мог подумать, что вчерашняя ночь окажется такой долгой и на пересказ событий уйдет такое немыслимое количество времени. Саша пыталась сфокусироваться, но сознание будто отказывалось воспринимать информацию. Саша слушала мальчиков вполуха, отрешенно восстанавливая их картину событий. По всему получалось, что мертвецы лезли через боковую дверь, а Мятежный и Грин пытались этот натиск отразить. В какой-то момент мертвецы просто исчезли. Их будто отозвали, будто затянуло ровно туда, откуда они пришли. Саша этот момент помнила, но очень смутно. Она сообразила намного позже, когда Мятежный за ними пришел. Но ведь дверка перестала трястись раньше, ведь шорохи в доме тоже исчезли раньше. Саша устало потерла переносицу пальцами, пытаясь сосредоточиться, и подала, наконец, голос:

– И что теперь?

Вопрос грешил сногсшибательной глупостью, но не то, чтобы у нее были еще какие-то. Валли обернулась на нее, Саша уже по одному выражению лица наставницы видела – Валли яростно переваривает полученную информацию.

– А теперь мы, можно сказать, в плюсе. У нас Татьяна. С нее эта цепочка и запустилась.

Саша хмыкнула, действительно, цепочка запустилась с Татьяны, и разнообразия ради будет здорово в ближайшее время не увидеть во сне ее смерть:

– Более узкий вопрос. Что делать с Татьяной? Она тебе сказала вчера что-то по существу?

Валли качнула головой, что можно было легко определить, как «нет, не сказала» и добавила тут же: – Из вас вчера никто бы не сказал ничего внятного, глупо было прессовать ради информации девочку, которая с ваших слов вчера потеряла наставницу и сестру одновременно.

– Наставницу? – подал голос Грин, и тут же усмехнулся себе под нос, будто понимая. – Действительно, одаренная девчонка в доме Яги. Кем она еще могла быть, если не воспитанницей. Мы имеем дело с очередной Василисой получается? Которая пришла в лес за знанием?

– И едва не украсила своим черепом костяной забор. Забора из костей там, конечно, не было. Но суть вы уловили, – хмуро добавил Мятежный, единственный из всех, впрочем, успевший полностью восстановиться. Саша, представлявшая собой сплошные синяк, мозоль и усталость, ему завидовала.

Саша снова чуть надавила пальцами на переносицу, после на уголки глаз, все старалась собраться с мыслями:

– У нас есть девочка, так? Но меня даже больше другое волнует..

Валли смотрела на нее вопросительно, а Саша чувствовала, как мозг у нее скрипит и чуть ли не стонет, пытаясь выудить из памяти нужный момент: – Она говорила про какого-то.. Его. Будто кто-то будет ее здесь, в городе, ждать. А колдуны, помните? Говорили про какого-то Вечного господина, которому они подчиняются. И колдунов я там точно видела, предполагаю, они этими мертвыми отрядами командовали.

Валли продолжила за нее, мягко перехватила нить повествования. Саша не могла не заметить на себе взгляд, совершенно удовлетворенный, будто гордый даже. Саша не помнила, когда на нее в последний раз смотрели с гордостью, но ощущение было скорее приятным.

– Хочешь сказать, что мы приблизились к личности человека или, что вероятнее, не человека, который стоит за всей этой историей?

Саша поспешно кивнула: – И свет на эту историю нам, похоже, может пролить Таня. Вот только она, кажется, была уверена, что в любом из Центров ее сожрут. Я понятия не имею, с чего она так решила, – Саша не удержалась и хмыкнула, в самом деле, давно ли она сама изменила мнение относительно поедания молоденьких девушек в Центрах. – Надеюсь, в результате последних событий ее мнение о Центрах хоть немного изменилось, но..

Чей-то смешок прервал ее монолог, и Саша резко развернулась, надеясь просверлить смеющегося взглядом. Мятежный сидел в кресле напротив, небрежно опираясь локтями на колени. Смотрел на нее и усмехался. И, кажется, выглядел чуточку впечатленным.

– Ну, Озерская. Если уж даже ты изменила свое мнение о Центре, то у нас есть все шансы как-то поправить картину для одной конкретной Татьяны.

Саша фыркнула, демонстрируя, что это все, что она имеет ему сказать. Валли негромко вздохнула, поднимая правую руку: – Сосредоточьтесь.

– Я сосредоточена, – немедленно возразила Саша, в голове снова щелкнуло. Частота подобных щелчков начинала действовать ей на нервы, потому что именно подобные щелчки приводили ее ровно туда, где она в последнее время оказывалась все чаще – в ситуации жуткие и нестандартные, и хорошо бы сказать, что ей было неинтересно, вот только это будет отвратительной ложью. – Меня вот что еще волнует. Если у этого кого-то. Назовем его пока Вечный господин. Есть армия мертвецов. Какова вероятность, что он попробует забрать Таню силой?

Грин негромко щелкнул языком:

– Я предполагаю, что этот кто-то просто поднял деревенский погост. Или колдуны это сделали. Сложно сказать. Но так или иначе, промаршировать через город во главе армии покойников будет чуть сложнее, чем сделать это на границе волшебного леса.

Саша мотнула головой и упрямо напомнила: – Они сожрали Ягу. Яга – это не нелепая школьница. У кого вообще хватит сил мониторить такую бешеную активность? Я имею в виду, это же.. Не один даже покойник.

– А это мы можем узнать только у Тани. Прежде, чем сделать поспешные выводы нам нужно поговорить в первую очередь с ней. Я уверена, мы все сейчас подумали о какой-то конкретной персоне. Но это нужно проверить. И подтвердить. А сделать это для нас может только Татьяна.

Валли говорила как-то потрясающе спокойно. С таким же потрясающим чувством финальности. Она умела делать это лучше многих – расставлять точки в логической цепочке, выстроенной любым из ее подопечных. Саша заглянула ей в лицо – не нашла там ничего, кроме сокрушительной решимости. Валли входила в любую реальность, как нож входит в масло, и изменяла ее для себя. Это мало общего имело даже с магией, зато имело много общего с ее собственной силой воли.

– Она не сказала тебе ничего вчера, где гарантия, что скажет сегодня? Девушка вообще интересная. Когда я их с Озерской нашел, мне показалось, что она от ужаса сейчас умом тронется. Помешало ли ей это несколькими минутами позже сотворить чудовищный по силе морок, которого на нас четверых хватило? Нет, не помешало.

Саша издала ни с чем не сравнимый, раздраженный звук: – Ты как слон, Марк. Реально, как слонище. Мы не будем ее прессовать. На пресс, на любой пресс, она сейчас выдаст сопротивление и будет права. С ней надо поговорить. Еще раз объяснить, что она в безопасности. Я уверена, Валли с этим справилась.

Валли кивнула: – Я проверяла ее перед тем, как отправить Огня за вами. Она на тот момент уже проснулась. Хотя уложить мне ее удалось, кажется, только мощью отвара Зари.. Меня радует то, что она вообще принимает что-то из наших рук. Это уже чуть больше, чем мне удалось в свое время добиться от тебя, например, в первые дни в Центре.

Саша рассмеялась, и сама была шокирована этим фактом. Она все это время была уверена, что точно будет последним человеком, который найдет это смешным. Но смеялась же.

– Вывод. С ней нужно поговорить. Валли, можно я попробую? – встретившись с несколькими вопросительными взглядами, Саша продолжила: – Ты – авторитетная фигура и априори оказываешь давление. Эти двое – жуткие слоны. И неважно, что Грин, по факту, вершина тактичности. Он в любом случае жуткий чужак. А меня, я думаю, она знает чуть лучше. Мы с ней замечательно провели время, обороняясь от мертвецов на их кухне. Стоит попробовать. Что думаешь?

– Думаю, что в твоих словах есть смысл. Попробуй. Только помни собственные слова, Саша. Не дави на нее.

Саша дернула плечом, вроде «Я знаю», ее собственное «но ничего не обещаю» осталось непроизнесенным.

***

Из всех помещений в Центре Валли отправила ее.. В библиотеку. И безусловно, библиотека была одним из лучших мест в Центре. Его сокровищем, его жемчужиной и гордостью, но Сашу почему-то все равно застало врасплох Танино желание в эту секунду.. Читать. Саша пыталась припомнить, что она сама делала в свои первые дни в Центре, но это время оставалось туманным. Кажется, делать она пыталась что угодно, лишь бы ни о чем не думать.

Таня нашлась около одной из полок, и Саша хмыкнула, заметив свою собственную футболку и брюки, которые Тане были коротки. Она возвышалась над Сашей на добрые десять сантиметров. Сверху без труда угадывалась серая, теплая толстовка, принадлежавшая Грину. Видимо, для тепла и для наличия хоть одной не безнадежно короткой вещи в Танином временном гардеробе.

Ее присутствие Таня будто считала, обернулась тут же. Она не улыбалась, в целом производила впечатление человека, который делал это редко. Будто не был обучен. Саша не взялась бы утверждать точно. В конце концов, она совсем не знала эту девушку «до» всех печальных событий вчерашней ночи. До новых прощаний.

– Александра? – Таня обратилась к ней почти мягко, и Саша внутренне вздрогнула, к собственному полному имени непривычная. Так к ней обращались Валли или еще раньше мама, когда Саша делала что-то не так. Так обращался отец, когда хотел звучать особенно пафосно и максимально эффектно похвалить ее. Так к ней обращался странный ведун, который предпочитал, чтобы его звали Ноем. Обращался просто так, будто иначе было невозможно. Так, чтобы ей это нравилось. Саша моргнула, торопливо возвращаясь к реальности, Таня, впрочем, не слишком ждала ее ответа и продолжила, – Не ожидала тебя увидеть так скоро. У вас нереальная библиотека. У Софии было не очень много книг, она сама была ходячей библиотекой. И написала их огромное количество. Весь мир в ее голове. А у вас... Настоящее хранилище знаний. Потрясающе. Валли позволила мне брать, что захочется, – Сашин взгляд она заметила, кажется, только что. Танино смущение было почти осязаемым. Румянец густой такой и будто нагревает все помещение, Таня спешила и сбивалась, стараясь пояснить: – Мои вещи из дома изъяли... И они большей частью остались нетронутыми. Но их сначала досмотрят. И только потом.. Пока придется у вас одалживаться. Валентина мне отдала эту одежду.. Она твоя, наверное? Прости.

Ее смущение казалось Саше забавным и первой вещью, которая была в ней настолько живой и настолько человеческой: – Можешь шуршать в моем шкафу сколько угодно. Только не забудь предупредить. И да, библиотека в Центре потрясающая, – она бросила короткий взгляд на книгу в Таниных руках и не смогла удержать удивленного выражения. – Справочник по бесам, обитающим в области?.. Он давно устарел. Я имею в виду, в текущем положении Сказки мы постоянно теряем кадры. Бесов все меньше. Ты не смотри на наших домовых, мы следим, чтобы они были упитанные, довольные и счастливые. В других домах их все меньше. Если тебя по какой-то причине интересуют наши местные бесы – спроси Валли с Марком, они тебе вернее скажут. И реальную картину обрисуют. Марк утверждает даже, что Стерляжьего Царя видел. Но я ему не верю.

– Стерляжьего Царя?.. – удивление у Тани было точно таким же, как смущение. Осязаемым. Саша видела, как приподнялись у нее брови, как она заинтересованно повернулась по направлению к Саше. Но ощутила она это еще раньше. Это сплошная упругая волна, которая коснулась ее раньше, чем девушка реально успела что-то сказать. Озвучить какую-то мысль. Тоже зрячая? Колдунья? Кто?

– Да-да-да, местная Волжская легенда, это правда немножко не наша география, но Мятежный – лучший, он где только не был, – Саша покивала в такт собственным словам. – Поговори с Марком. Серьезно. Он обожает истории собственных вылазок, правда чаще он пытается откусить кому-то лицо, но..

– Он выглядит устрашающе, это правда, – Танино знакомство с Марком Мятежным было весьма шапочным. Во-первых, Мятежный сообщил ей о смерти близких. Во-вторых, волоком утащил упирающуюся в машину. Подальше от морока. Прекрасный старт.

Саша понятия не имела, куда себя деть. И как себя с ней вести. Насколько тонким был Грин, его толстовка все равно на ней висела и казалась почти пустой. Девочка-невидимка. И Саша продолжала говорить, говорить, говорить. Просто чтобы заполнить паузу. Чтобы Таня привыкла к ее ровному фону и к ее голосу. Взгляд остановился на стопке книг, видимо, отложенных ранее: – История основания Центров? Первый устав зрячих, настолько древней версии, что и государство, при котором он принимался, перестало существовать? Сейчас они меняют устав чаще, чем конституцию. Этот в данный момент кажется похожим на дурной анекдот, – Саша облизнулась, когда дочитала до следующих корешков. – Практическое применение магии? Мороки? Слушай.. Это же не книжки должны решать. Это нужен наставник, – Саша качнула головой, пытаясь сформулировать мысль. – Что ты вообще умеешь? Просто.. Наши способности, на самом деле, огромны. Я имею в виду, у всех они проявляются по-разному. Я, например, долгое время вообще признаков чего-либо не подавала. Просто всегда была выносливее, обладала лучшей интуицией, со мной нельзя проиграть в лотерею. А, ну и потом начались сны.. Марк – он типа.. Богатырь? Ну, то есть по нему не скажешь. Говоришь богатырь, представляешь такого Илюшеньку. Добрынюшку. Плечищи в дверь не проходят и так далее. Но Марк капец какой сильный и легко управляется с любым оружием. И заживает на нем как на собаке. А Грин..

– Грин – Змеев сын. Это само по себе характеристика, – закончила за нее Таня. Саша подняла на нее взгляд, ожидая новой волны смущения. Но девушка не выдавала себя ничем, будто упала металлическая завеса. Саша не позволила этому сбить себя с толку, продолжала смотреть на нее с нажимом, молча требуя продолжения. Таня, наконец, решила его предоставить: – Грин Истомин – знаменитая фигура за чертой леса. София говорила о нем. Ну, что это вопрос времени, пока вы появитесь. И что он будет там. В конце концов, мы у вас прямо под носом. А Грин.. Ну. Это редкий случай. Исключительный. Он должен был либо убить своего отца – чего по понятным причинам не произошло. Отца убила Сказка. Либо не дожить и до четырнадцати лет. Но вот он здесь. Сказка его.. Любит. Потому что он умеет удивлять.

– А бесы ничего не хотят сильнее, чем удивляться, – негромко отозвалась Саша, глядя чуть в сторону. Конечно, Сказка будет любить Грина – своего далекого сына. Хрупкого и по-человечески уязвимого. Даже за это или именно за это. Конечно, Сказка будет его любить. Саша не могла вообразить расклад, в которым кто-то не любил бы Грина Истомина с его внимательными глазами, ямочками на щеках от улыбки, с его меткими комментариями и невозможной совершенно чуткостью.

Последнее, о чем хотелось говорить Саше – это приговор и болезнь Грина или вообще что-либо с ним связанное, это казалось неправильным. Она повела плечом, стремясь сменить тему. Она здесь была не ради чужой смерти. И уж точно не ради его смерти.

– Почему вообще была нужда прятаться? София была права. Вы были прямо у нас под носом. Почему было не обратиться в Центр, я не знаю?..

– Агата говорила, что это.. Небезопасно. Что мы не знаем, кому можно верить, – Таня смотрела на книгу в ее руках, все тот же безнадежно устаревший справочник. Подумав, она вернула его на полку. – И тем более.. Не подумай. Я не хочу никого обидеть. Но если сравнивать магическую мощь Яги и любого из вас, включая Валентину, выбор окажется не в вашу пользу. Это не обидно? Это просто.. Факты.

И Саше было абсолютно плевать, кто был сильнее. Она не претендовала на статус «Ведьма года». Хотя слышала, что подобная награда в какой-нибудь Москве может и существует. Вроде бы Валли ее даже как-то удостоилась. В другой жизни. Далекой от Центра и города над Волгой. Вера Воронич – племянница Виктора, брала ее дважды. Не потому что она племянница, кстати. А потому что ее магический потенциал был и остается потрясающим.

– Ты меня этим не задеваешь. Я не гонюсь за раскрытием магического потенциала. Я просто.. Не понимаю. От кого было прятаться? Зачем?

Таня молчала. Отказывалась смотреть на нее и молчала. А Саша почему-то не то чтобы злилась. Скорее испытывала какое-то дурацкое, иррациональное бессилие. Перед ее податливостью. Перед ее молчанием. Перед ее мягкими формулировками, она все боялась кого-то задеть и кого-то ранить. А какое ей, по сути, было дело до чужих ран? Она даже в глаза лишний раз не смотрела, больше на свои руки, все в мелких шрамах. Саша задержала взгляд всего на секунду и почувствовала, как Таня дернулась. Будто и этого было слишком много. Будто всего в этой жизни было для нее слишком, невыносимо много. Будто она уже была переполнена. Саша понимала, что ответа ей придется ждать долго и едва ли он последует вообще.

– Помочь тебе донести книги до комнаты?

Таня тут же кивнула, будто с благодарностью. За предложенную помощь? Едва ли. Скорее за своевременную смену темы.

Хорошо. Хорошо. Пока поступим так, как ты хочешь.

***

Оказалось, что в проводнике Таня действительно нуждалась потому что ориентироваться в Центре она была решительно не способна. Все смеялась дорогой, что в волшебном лесу ориентироваться и то проще. Спрашивала, что за магия до такой степени расширяет небольшой с виду Центр. Саша на вопросы отвечала – терпеливо, внимательно, улыбчиво даже. Вела ее по коридорам невозмутимо. Про себя усмехалась и язвила, что кто-то же должен уметь отвечать на вопросы в этих раскладах. Видимо, придется действовать и демонстрировать на личном примере. Саше неумолимо казалось, что Таня водила ее за нос. Ненавязчиво так, без видимых усилий с ее стороны. Таня смотрела на нее невинной овечкой, но руки у нее были крепкие. Она говорила тихо, но ведь хватило же голоса – была ученицей Яги. Разве она взяла бы кого попало? Ее присутствие было скрытным, почти бесшумным, решительно незаметным. Если бы Саша не была всецело на ней сконцентрирована, то она могла бы и забыть о том, что Таня здесь. Ей будто отводили глаза. А когда Саша смотрела – по-настоящему смотрела, то Таня была прямо перед ней. Прямая как стрела. Лицо спокойное, бесконечно печальное, будто смотревшее куда-то в глубь времени. И черты лица будто выточенные, ожесточенные какие-то. Сильные. В Сашиной голове между этими девочками что-то решительно не вязалось. Будто кожу одной девочки натянули на железный стержень другой и теперь от души смеялись, глядя на метания окружающих.

У дверей ее комнаты Саша остановилась, заглянула ей в лицо – все то же, будто с образов. Светлые глаза, темные волосы, густые такие. Саше было почти забавно, какую картину они собой, наверное, представляли. Саша – маленькая и светленькая, сделанная из чистого золота. Похожая на искру. Порывистая и импульсивная. Кареглазая. Таня. Спокойная и почти строгая, темные волосы, светлые глаза, выше Саши, рассудительнее Саши. Темное дерево, плакучая ива.

И мы снова здесь..

Саша знала, что не выдержит еще раньше, чем по-настоящему открыла рот.

– Ты знаешь, что отсюда. Вот начиная с этого самого места – это только твой выбор. Все, что ты делаешь. Все, куда ты идешь. Решения, которые принимаешь. Это все только ты. Это все только о тебе. Чего ради это все? Эти печальные взгляды и виноватая интонация. Ты перед нами ни в чем не виновата. Я скажу тебе больше, ты и перед ними ни в чем не виновата. Потому что если я что и уяснила, так это то, что как жить свою жизнь и как умирать свою смерть – это тоже выбор каждого. Агата знала, что делала. Яга – София, неважно, знала, что делала. И если ты думаешь: вот сейчас самое время воткнуть голову в песок, то это лишено смысла. И уж точно не поможет. Страусы так даже не делают. Мы будем тебя защищать. Я буду тебя защищать. Но знаешь, что было бы по-настоящему круто? Правда. Это одуреть, как заводит. Потому что когда мне в глотку захочет вцепиться очередной мертвец – я хочу знать почему. Я хочу знать, кто его направил. И меня это бесит, знаешь? Меня это реально бесит. Ты знаешь. И ты молчишь. И это даже не потому, что тебе страшно, я уже видела твой страх – тогда, с утопленником. Тебе не страшно. Ты из-за каких дурацких скрытых причин молчишь. Я в курсе, что это звучит неуважительно. Но я не могу быть уважительной. Сейчас – не могу.

Не дави на нее.. Звучит в голове очень вовремя, очень уместно голос Валли. Саша не была мягкой. Иногда прятала коготки в мягкие лапки, когда очень чего-то хотела. Или когда была очень расслаблена. Но на самом-то деле? Гребаная львица. Саша

даже не была уверена, что говорила о своем знаке зодиака.

Таня отозвалась с небольшой ноткой раздражения и внутренне Саша ликовала, ну наконец-то подобие человеческой эмоции: – Я не хочу новых смертей. Посмотри, куда знание о моей природе привело этих людей. Как часто ты видишь, чтобы умирала Яга? Ты в этом мире достаточно давно. Много таких смертей ты видела?

Саша фыркнула, тряхнула головой сердито и тут же сдула упавшие на лицо волосы. Звук получился еще более рассерженный: – Яга. Слушай, они сейчас умирают каждый день. Мы потеряли Великого Змея, почему не потерять Ягу? Ироничным будет только, если Кощей умрет в стотысячный раз и после этого ради разнообразия не начнет свой круг заново, а реально умрет – по-настоящему. Это все, на что сейчас способна сказка – умирать. И тянуть за собой второй мир. Наш мир. Так что, Татьяна, неважно, к какому из миров ты принадлежишь – умирают в любом случае. Твоя потеря – прямое тому доказательство. Ты потеряла Сказочную мать. И ты потеряла человеческую сестру. Ты о моей сохранности трястись будешь? О сохранности Центра? Ты нас впервые видишь. Мы справимся сами. Если ты дашь нам в руки правильное оружие.

– Я и есть. Правильное оружие. В неправильных руках, а еще вы тоже видите меня впервые, – Таня отозвалась с какой-то феноменальной усталостью, слишком большой, слишком объемной для девушки ее возраста. Саша думала, что под этим напором, под этим чувством дрогнет. Но осталась непоколебимой. Помолчала несколько секунд.

– Знаешь.. У меня с этим местом. С Центром. Много недомолвок и много проблем. И мы с Валли столько раз вцеплялись друг другу в волосы и глотки. Фигурально, конечно. Потому что я тоже должна быть оружием. Я никогда не была хороша в прыжках с — условно — колом наперевес. С другой стороны, я хороша во множестве других вещей. Мы понемногу учимся это признавать. И единственные руки, которые дергали меня – мои собственные. Это та малость, которая нам позволена. Да, Валли стоит над нами. Да, мы все – солдаты Центра. И да, мы умираем. Зрячие вообще редко живут долго, если честно. И почти никогда счастливо. Особенно теперь, когда Сказка – не хуже тех мертвяков. Все время голодная. Но это всегда выбор. Нет правильных или неправильных рук. Ты сможешь защитить себя. И сможешь принять решение. У тебя есть время. Просто не так много, как бы его хотелось. Я понятия не имею, что тебя ждет за этими стенами. Серьезно. Но подумай, хочешь ли ты встречаться с этим одна?

– Никто не хочет быть один, знаешь? – она смотрела мимо Саши, чуть в сторону, – Но я продолжаю терять тех, кто решает задержаться.

Саша чуть подтолкнула ее плечом, стопки книг в руках начинали напрягать обеих, Саша видела это в Танином лице: – Я не желаю слушать о твоем проклятии терять всех близких. Знание всегда лучше. И оставаться рядом с тобой – это всегда осознанный выбор человека. Или существа. Неважно. Что я пытаюсь сказать, так это, что мы останемся все равно. Это.. Ну. Долг. А заодно моя странная ментальная связь с тобой и с теми, кто висит у тебя на хвосте. Будет очень сподручно знать, с чем мы имеем дело.

Таня приподняла брови, повторила осторожно: – Ментальная связь со мной?

Саша начала, терпеливо, с самого начала. С весны, когда увидела сон про первую девушку, похожую на Таню. Про все сны.

– Но ты не видела меня?

Саша качнула головой: – Тебя никто не видел. Ты была скрыта. Я не знаю, чары Яги это или ты сама. Но было забавно ради разнообразия оказаться слепой совсем, а не зрячей. Я не подозревала, насколько интересно, на самом деле, видеть абсолютно все. Оба мира. Завесу между ними. А тебя будто нет. Тебя не удавалось найти даже по слепым пятнам. Будто искали то, чего не было вовсе.

Она молчала несколько секунд, будто решаясь. Саша не слишком верила, что ей удалось произвести на Таню нужное впечатление, но она ждала в любом случае. Хоть чего-то. Ей бы хватило крошечной зацепки, было бы за что уцепиться. Таня, наконец, проговорила негромко: – Зайди.

И первой дернула дверь в гостевую – сейчас ее – комнату.

***

Комната была зеленой и отчасти напоминала аквариум. Саша заходила сюда редко, потому про себя не переставала удивляться. И комнате, и тому, насколько она шла своей новой обитательнице. Таня прошла вперед – шаги решительные, четкие, Саша в очередной раз отметила, что так – с мрачной, сокрушительной решимостью, ей нравится больше. Это вселяет какую-то надежду.

Они молча сложили книги на прикроватную тумбочку и частично даже на пол, судя по всему Таня была жадным читателем. Что же, значит в Центре приживется точно. Также молча Таня задернула шторы.

Саша удивленно приподняла брови:

– А загадочный полумрак нам зачем сейчас?..

Таня хмыкнула, оборачиваясь на нее. Усмешка – это самое новое, самое, пожалуй, за последнее время человеческое выражение, что Саша видела у нее на лице. Усмешка жила в одних только уголках губ, небрежная и кусачая. Так Таня, может быть, была чуть больше похожей на обитателей Центра. Так Саша понимала ее чуть лучше: – А ты разве в темноте не видишь? – оказывается, она умела даже язвить. Может быть, раньше у нее просто не было на это сил? Не было времени привыкнуть? Может быть, Саша просто давила слишком сильно. – Увидишь. Садись.

Саша послушно сфокусировала на ней взгляд, ожидая продолжения. Таня села напротив, Саша слушала, настраивалась на нее внутренне, в очередной раз пытаясь понять, из чего же сделана девушка. Ни тепла, ни человеческого присутствия. Она вся была будто не отсюда, но при этом сидела перед ней, живая совершенно, сделанная из плоти и крови. Саша хорошо помнила ощущение Таниных пальцев в ладони – и сомневаться не приходилось. Она не была мороком, не была бесом – не в полной мере, во всяком случае. Может быть, полукровкой, как Грин? Но Грин при этом был невыносимо, возмутительно просто человечным. В случае с Таней переклин, кажется, случился в другую сторону.

А после она начала светиться. Сиянием сначала наполнились ее глаза – и до этого невероятно серые, они превратились в сверкающее жидкое серебро, а сразу из глаз серебро потекло будто под кожу, наполняя все тело. Саше хотелось моргнуть, тряхнуть головой – отогнать наваждение. Сияние полыхнуло и вышло наружу, поползло по поверхности кожи, не касаясь Саши и не нанося видимого вреда покрывалу, на котором сидела Таня. Волосы, объятые серебристым сиянием, жутко светящиеся глаза, она состояла из него до кончиков волос и ногтей. Саша издала глухой, неуместный совершенно смешок: – Язык тоже серебристый?

И получила ответ немедленно, серебристым был смех, серебристым был показанный ей язык. Не девушка, не девочка больше, живая серебряная фигура: – Это безопасно для прикосновения?

Таня повела плечами, Саша все пыталась понять, приносит ей это состояние дискомфорт или нет. Хоть что-то. И понимала, зачем нужен был полумрак, на солнце она, наверное, стала бы совершенно ослепительной:

– Я думаю, если ты дотронешься – ничего страшного не произойдет. Я не желаю тебе зла. С другой стороны, понятия не имею, как это сработает с твоими собственными способностями.

Саша усмехнулась: – А с тобой сплошная лотерея, правда? – внутренне она не переставала удивляться. До чего удивительный мир и удивительные в нем люди. Существа. Неважно, кто мы. Саша провела рукой над серебром, не прикасаясь, ожидая сопротивления или хоть какой-то реакции, но сияние она, кажется, интересовала мало.

Саша только что заметила, что дышать она будто забыла. Что не могла оторвать взгляд. – Знаешь, а ты ведь красивая. Меня много перекидывали из Центра в Центр. И я видела наши артефакты. Когда они работают, знаешь? Не то оружие, которым нас всех сейчас снабжают. А мечи, например. Шапки. Я уверена, ты у Софии таких видела много тоже. У нее же была метла. Так вот. Все эти артефакты источали такое же сияние. Ты не устаешь, когда это делаешь?

Последнее, чего Саша ожидала – смущение. Таня будто полыхнула на секунду, серебро накрыло Сашину ладонь и по ощущениям показалось ей похожим на аэрозоль, когда распыляешь мицеллярную воду. Больше ничего не произошло, Саша может быть на секунду подобралась, ожидая катастрофы. Таня смутилась еще больше, чуть отпрянула, сияние потянулось за ней: – Прости. И.. Нет. Если честно, то это скорее похоже на возвращение домой. Это состояние. Но поняла я это только там. Ну. У Софии. Все, что было до этого – мучительный эксперимент и.. Вот это все. Это я. И когда я становилась нестабильна, оно начинало вытворять жуткие вещи. Со мной в первую очередь. Вот эту силищу.. Сохранить и удержать. Можно только с очень ясным разумом.

Большая сила всегда предполагает большую ответственность. Может, самое время порадоваться, что из всего магического арсенала мне достались всего лишь весьма натуралистичные вещие сны?

– Он тебя заставлял ее использовать?

Таня кивнула, а Саша только зло хмыкнула. Всегда будет какой-то он. Всегда будет какое-то форсирование. Всегда будет насильственное применение способностей. И когда, в самом деле, это кончится. И кто положит этому конец. Кто, если не мы. Когда, если не сейчас.

И в голове настойчиво стучало. Кто – он, кто – он. Стучало постоянно, с той секунды, как загадочное местоимение вообще всплыло в диалоге. Саша давала ей время, давала время себе тоже. Она скажет, когда будет готова. Нельзя давить. Она скажет. Она обязательно скажет.

– Что это вообще такое? Помимо того, что ты выглядишь как драгоценнейший предмет в коллекции Оружейной палаты?

Таня издала негромкий смешок, серебристый свет пробивался из-под полуприкрытых век. Если раньше она казалась строгой, неведомой и незнакомой, то сейчас она будто стала своей. Будто распылялась в воздухе. Будто комната ей принадлежала. Будто все встало на свои места. И будто сама Таня была здесь всегда. В каждом сантиметре помещения. Ее просто до этого никто не видел.

– Это.. Ну. Чистая энергия. Если вкратце. Я не могу это лучше объяснить. Но тебе говорили, наверное, что волшебство – это осознанное изменение реальности. Если бы у этой.. Осознанности, что ли? Была форма – она бы, наверное, выглядела так.

Саша чувствовала только покалывание в ладони, которой недавно коснулась сияние. Только феноменальное, жуткое какое-то напряжение: – Как сильно ты можешь изменить реальность? И я правильно понимаю, ты можешь ее менять?

– Я не хотела тебя волновать, – что-то в ее интонации, в том, с какой почти нежностью она отзывалась, заставило Сашу поверить в то, что Таня действительно не хотела. Сияние погасло, будто втянулось обратно внутрь, пока не затихло окончательно в крошечной точке в районе ее солнечного сплетения. – Я не знаю. Оно может созидать и разрушать в равной степени.

Саша хмыкнула, ей не нужно было быть суперведьмой. Вообще никем не нужно было быть, чтобы примерно представить возможные масштабы: – Как можно это вытащить из кого-то насильно? Чистая энергия. Волшебство в его обнаженной, никем больше не отмеченной форме?

Все это время Саша смотрела ей в лицо, внимательно считывая малейшие перемены. Таня усмехнулась как-то нехорошо. Неумолимо. Внутри у Саши сжалась уже знакомая пружина, готовая к немедленному действию. Танин ответ был сдержанным, но окончательным. Сопровождался кривой усмешкой. Она ни о чем не жалела. Ничего не скрывала. И уж точно ничего не забыла: – Больно. Иначе никак.

– А сейчас? Сейчас не больно?

Саша знала ответ сама, но хотела услышать его от Тани.

– Сейчас не больно. Потому что это добровольное решение. Волшебство, любое волшебство, не терпит принуждения. И не терпит насилия. Ни одна перемена, пришедшая насильственно, не сделала лучше.

– Когда ты создавала морок – ты не светилась, – Саша отозвалась негромко, наблюдая за ней сквозь полуприкрытые веки. Все стремясь уложить увиденное в голове. Девочку из чистой серебряной энергии. Человека, который пытался эту энергию вытащить на поверхность насильно. Неудивительно, что они не могли найти ее. Чистую магию. Чистую энергию. Это как люди, которые искали частицу бога. Саша не могла вспомнить сейчас, нашли или нет.

Таня смеялась. Негромко, как-то удивительно открыто: – Это была обманка. А то, что я тебе показала.. Ну. Ультимативное состояние. Находящееся под контролем. Морок создать может любая ведьма. Но я не встречала других, которые могут.. Ну. Вот это.

Саша хмыкнула: – Давай без ложной скромности. Боюсь, подобных тебе мы не просто «не встречали». Подобных тебе, мне кажется, нет вовсе.