Глава 2 : Инвентаризация и Первые Данные
Глава 2: Инвентаризация и Первые Данные
Неделя, проведенная в душной хижине Гарда, стала для Астеля временем вынужденного, но плодотворного стратегического планирования. Его тело — тело Элариана — заживало с пугающей, почти неестественной скоростью. Перелом, который должен был срастаться месяцами, через семь дней позволял, хромая и опираясь на грубый костыль, выходить наружу.
«Либо у местных биология иная, либо у этого парня была феноменальная регенерация, либо здесь в ходу какие-то базовые лечебные зелья, о которых старик просто не посчитал нужным упомянуть», — размышлял Астель, стоя на пороге и щурясь от непривычно яркого дневного света.
Деревня Ольховый Кряж предстала перед ним во всей своей убогой красе. Десяток бревенчатых изб, крытых дерном, пара хлевов, общий колодец. Все это ютилось на поляне, с трех сторон стиснутой стеной мрачного, древнего леса — того самого Леса Теней. Воздух был чистым, острым, пахло хвоей, дымом и навозом. Люди — крестьяне, дровосеки, пара охотников — выглядели изможденными, грубыми, но не лишенными своеобразной живучести. Их одежда, орудия труда, сама планировка поселения — всё кричало о раннем средневековье с технологическим укладом где-то на уровне X-XI веков.
«Нет признаков развитой металлургии, колес на спицах не видел, плуг похож на примитивный. Социальная структура, вероятно, патриархальная община с элементами феодальной зависимости от дальнего сеньора, чье имя Элариан даже не знал», — мысленно конспектировал Астель.
Его появление вызвало сдержанное любопытство. Кивки, короткие вопросы о здоровье. Элариан, судя по воспоминаниям, был тихим, работящим парнем, не пользующимся особой популярностью, но и не нажившим врагов. Идеальная серая мышь для нового «хозяина».
— Ну что, философ, на ногах? — Гард вышел из хижины, точа широкий, похожий на тесак нож. — Нога держит?
— Держит, спасибо, — ответил Астель, стараясь говорить немногословно и с легкой местной гортанностью. — Пойду, может, к ручью. Освежиться.
— Смотри не заходи далеко. Вон, Свен с утра вернулся, говорит, следы у брода видел. Не человечьи.
Данные подтверждаются. Угроза постоянна и локализована близко, — отметил про себя Астель. — Какие? Гоблины?
— Похоже. Мелкие, вонючие твари. Стрелы у них отравленные, так что глаз востро.
Астель кивнул и, ковыляя, двинулся по тропинке к лесу. Ему нужно было не только умыться. Ему нужны были уединение и тест.
Ручей оказался в пяти минутах ходьбы, за последним огородом. Холодная, чистая вода струилась меж камней. Астель огляделся, убедился, что рядом никого нет, опустился на колени и зачерпнул воду. Пока пил, изучал свое отражение.
Лицо незнакомое. Молодое, лет семнадцати, как и предполагалось. Прямые темные волосы, спадающие на лоб, серые глаза, правильные, но невыразительные черты — лицо рядового крестьянина. Ни капли сходства с Астелем Греем — сухим, подтянутым брюнетом с острым взглядом за очками. Он потрнул щеку. Кожа загорелая, грубоватая.
«Новый сосуд, — констатировал он без эмоций. — Принимается как данность».
Затем он закрыл глаза и попытался сделать то, что в его старом мире было бы чистым безумием. Он сосредоточился на внутренних ощущениях. Не на воспоминаниях Элариана, а на чем-то ином. На поиске «магии», «системы», «статуса» — любого интерфейса, который, согласно бесчисленным фантазийным нарративам, должен сопровождать подобное «попадание».
Ничего. Ни голосов в голове, ни окон с характеристиками, ни ощущения внутренней энергии. Только шум ручья, холод камня под коленями и легкая боль в заживающей ноге.
«Интересно. Либо магия здесь настолько эзотерична, что не проявляется интроспективно, либо её не существует вовсе, а «монстры» и «зелья» — часть местной экосистемы, либо… я просто её лишен, как и Элариан был лишен», — размышлял он, открывая глаза. — «Гипотеза «игрового интерфейса» отбрасывается. Реальность сложнее и, вероятно, опаснее».
Он уже собирался встать, когда его взгляд упал на плоский камень у воды. На нем лежала небольшая, явно обломанная ветка ольхи. Почти машинально, движимый потребностью в умственной деятельности, он взял ее и острым кранем другого камня начал царапать на влажной, темной земле у воды.
Сначала — простые геометрические фигуры. Квадрат. Круг. Треугольник. Затем — схема расположения деревни: точки-дома, линия-частокол, условный лес. Потом — базовые математические символы, которых не должно было быть в этом мире: π, √, Σ.
Рука двигалась непривычно, почерк был корявым, но мозг ликовал от простого акта систематизации. Это был его якорь в хаосе.
— Что это?
Голос за спиной прозвучал негромко, но Астель вздрогнул, как на диком зверя. Он резко обернулся, заслоняя собой свои «чертежи».
На тропинке стояла девушка. Лет шестнадцати, в простом платье из грубой ткани, с корзиной полевых трав в руке. Темные волосы заплетены в тугие косы, лицо скуластое, умные карие глаза смотрели с живым любопытством. Лина. Всплыло имя из памяти Элариана. Дочь местного травника Морвена, того самого, что вправил ему ногу. Она иногда приносила Гарду мази.
— Лина, — выдавил Астель, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Я… просто.
— Я вижу, что «просто», — она шагнула ближе, заглядывая через его плечо. Ее взгляд скользил по странным знакам на земле. — Это… какие-то руны? Ты учился писать у старого Гарда? Он, кажется, когда-то в городе служил, грамоту знает.
Грамоту! Ключевая информация! Ум Астеля тут же ухватился за деталь. Грамотность — редкость. Ценный навык.
— Нет, — ответил он честно, видя, что отпираться глупо. — Это не руны. Так… рисуешь от скуки. Фигуры.
— Фигуры, — она протянула слово, присев на корточки рядом. Ее взгляд был изучающим, не осуждающим. — Эти — похожи на планы засад, которые отец рисует, когда охотники просят помощи против тварей. А эти… — она ткнула пальцем в «π». — Такого не видела. Красиво.
Астель смотрел на нее, и в его голове заработали шестеренки. Дочь травника. Знает растения, вероятно, основы алхимии/медицины. Наблюдательна. Не испугалась странностей, а заинтересовалась. Потенциальный союзник? Источник информации?
— Это символ, — сказал он осторожно. — Означает постоянное число. Отношение длины окружности к её диаметру. Всегда одно и то же, для любой окружности в мире.
Лина подняла на него глаза, и в них вспыхнул настоящий, жадный интерес.
—Всегда одно и то же? Для любой окружности? Как закон сушки корня молочая на северном ветру? Ты это… вычислил?
«Бинго, — подумал Астель. — Она мыслит категориями закономерностей. Ценно».
— Мне… подсказали, — уклонился он, стирая ладонью свои рисунки. — Во сне, может. После падения.
Она кивнула, как будто такое объяснение — «вещие сны после травмы головы» — было в порядке вещей в её мире.
—Отец говорил, ты стал другим. Тише. Смотришь в себя. Говоришь странно, будто взвешиваешь слова. — Она встала, отряхивая подол. — Не бойся, я никому не скажу про твои «фигуры». Каждому свое. Мне вот травы и зелья интересны. У отца книжка есть, одна, с картинками. Я по ней учусь.
Книжка! Еще один важный факт. Письменность существует, книги — редкая ценность.
— Спасибо, Лина, — сказал Астель, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, неигровая благодарность.
— Пустяки, — она махнула рукой. — Если нога беспокоит, заходи к отцу, мазь даст. И, Элариан… — она на секунду замялась. — Будь осторожен. В лесу правда неспокойно. А ты теперь… будто не от мира сего. Заметно.
Она развернулась и пошла прочь, оставив Астеля наедине с ручьем и лавиной новых мыслей.
«Итак, — подвел он мысленный итог, возвращаясь в деревню. — База установлена. Тело функционирует. Социальные связи минимальны, но не враждебны. Обнаружен потенциальный контакт с пытливым умом (Лина). Подтверждена редкость грамотности. Подтверждена существование базовой «алхимии» (травничество, зелья). Магия, если и есть, не проявляется очевидно. Угроза (гоблины) реальна и близка. Цель: гильдия авантюристов в городе. Для этого нужны: деньги, информация о дороге, легитимная причина для ухода».
Вернувшись к хижине Гарда, он застал старика за чисткой старого, потрепанного лука.
— Гард, — начал Астель, садясь на чурбак. — Спасибо за всё. Но я… не могу сидеть на шее. Думаю уйти в город. Искать работу.
Гард отложил лук, внимательно посмотрел на него.
—В город? В Рендал? Работа? С твоей-то ногой, да с лицом, которого в толпе не заметить? Что ты умеешь?
Астель встретил его взгляд. В глазах Элариана зажегся странный, холодный для его возраста огонь.
—Я быстро учусь. И я могу считать. И… я грамотный.
Гард замер. Его единственный глаз сузился.
—Грамотный? Откуда? Твои родики едва крест ставить умели.
— Меня… учил один странник. Когда я еще малым был в лесу заблудился, — выдумал Астель на ходу, используя классический сюжетный ход. — За еду и ночлег. Забыл почти. Но после падения… вспомнилось.
Старик долго молчал, жевал свои усы.
—Грамотность… это да. В городе ценится. У скрибов, у купцов… — Он вздохнул. — Ладно. Сидеть здесь тебе и правда ловить нечего. Охота — не твое, дрова рубить — спина не та. В гильдии авантюристов писарям всегда работа есть, или учетчикам в магазинах при гильдии. Денег мало, зато кров и еда. И защита.
Гильдия авантюристов. Прямое упоминание. Цель подтверждена.
— Когда можно идти? — спросил Астель.
— Через пару дней, если нога не подведет. Я тебе на карте тропу покажу. И кое-что дам на дорогу. Не благодари, — буркнул Гард, снова принимаясь за лук. — Просто помни: город — он не лес. Там монстры в кожах человеческих ходят, и стрелы у них не отравленные, а позолоченные. Смотри в оба, философ.
Астель кивнул. Наконец-то появился четкий вектор. Путь в Рендал. Гильдия. Первый шаг к систематизации этого мира и поиску своего места в нем. А возможно, и к большему.
Вечером, глядя на огонь в очаге, он снова взял палку и начал царапать на глинобитном полу, за спиной Гарда. Он выводил не символы, а слова. На чистом, правильном английском.
EMILY. LUCY. I AM ALIVE. I WILL NOT BE POWERLESS AGAIN.
Затем он стер написанное, превратив его в бессмысленный узор. Память была его крепостью. А месть миру за его жестокость — его необъявленной, но единственной движущей силой.