глава 1 : Нулевая Точка
Глава 1: Нулевая Точка
Боль была последним, что он помнил. Острая, огненная, разрывающая грудь. Сирена «скорой», кричащие голоса парамедиков, белый потолок машины — всё это тонуло в нарастающем гуле. Астель Грей, сорокадвухлетний оксфордский историк-медиевист со специализацией в военной тактике и философии математики, отстраненно понял, что умирает. Обширный инфаркт. Ирония: всю жизнь он изучал логику исторических процессов и хладнокровный расчет полководцев, а его собственное сердце, орган, казалось бы, чистой биологии, предало его столь иррационально.
Но та боль была лишь физическим финалом. Истинная, тихая и всепоглощающая пустота поселилась в нем годом ранее. Автокатастрофа на М40. Эмили. Люси. Его жена и семилетняя дочь превратились в пункты полицейского протокола, в тихие призраки в их лондонском таунхаусе, наполненном невостребованными игрушками и книгами. Он был философом, который не смог найти смысла. Историком, потерявшим собственное будущее. Англичанином, который предпочел стоическое молчание и сдержанное безумие громкому горю.
Смерть почти стала избавлением.
Пробуждение было куда менее вежливым.
Его вырвало из небытия волной грубой, мышечной боли, будто всё тело протащили по гравию. Он судорожно вдохнул, и в легкие ударил коктейль из запахов: влажная земля, дым, гнилая солома и немытое человеческое тело. Астель открыл глаза. Вместо стерильного белого потолка — низкие, закопчённые балки, грубый камень стен. Он лежал на жесткой подстилке, набитой чем-то, что кололо спину.
— Элариан! Очнулся! Слава Древним! — прогремел рядом хриплый, простуженный голос с акцентом, который не принадлежал ни к одному знакомому диалекту английского, но… был понятен.
Астель повернул голову, превозмогая тошноту. Рядом сидел мужчина лет пятидесяти, лицо, словно вырезанное из дуба, — морщины, шрам через левый глаз, давно не бритованные щеки. Его одежда — грубая туника и кожанка — выглядела как слишком аутентичный костюм из плохой исторической реконструкции.
Галлюцинация? Психоделический эффект посмертных переживаний мозга? Или плохая шутка после жизни? — пронеслось в уме с привычным скепсисом.
— Где я… — его собственный голос прозвучал непривычно высоко, молодо и без привычного оксфордского акцента. Он посмотрел на свои руки. Узкие запястья, длинные пальцы, покрытые свежими ссадинами и старыми мозолями. Не его руки. Руки юноши, работника физического труда.
Ледяная паника, против которой бесполезны были все труды стоиков, сжала горло. Он попытался приподняться, и в виски вонзилось лезвие боли, сопровождаемое водопадом чужих образов.
Имя — Элариан. Возраст — почти семнадцать. Родители — умерли от плеврита. Деревня Ольховый Кряж на границе Леса Теней. Подмастерье дровосека. Падение с уступа в скалах во время сбора хвороста…
— Спокойно, парень, не дергайся, — старик грубо, но не без доброты, придавил его плечо. — Три дня был в отрубе. Череп цел, ногу Морвен вправил. Хромать будешь, но живой. Повезло тебе чертовски, монстры в тех скалах не ходят, а то бы косточки твои обглодали.
Монстры. Слово прозвучало слишком конкретно для бреда.
Астель закрыл глаза, отсекая хаотичную реальность. Его ум, вышколенный годами в архивах и дебатах, вопреки панике начал холодный анализ.
Гипотеза A: Смерть мозга и хаотичные нейронные импульсы, симулирующие реальность. Маловероятно. Слишком последовательно, слишком много сенсорных деталей.
Гипотеза B: Коматический сон. Требует медицинского подтверждения, которого в текущих условиях не получить.
Гипотеза C (наиболее безумная): Трансплантация сознания, включая память и личность, в другое физическое тело в иной пространственно-временной или планарной локации. Нарушает все известные законы Камберленда, Ньютона и Эйнштейна. Однако… эмпирические данные, полученные непосредственно через сенсорный аппарат, склоняют чашу весов в её пользу. Оккам был бы недоволен, но факты — упрямая вещь.
Он снова открыл глаза. Взгляд был уже более сосредоточенным, отстраненно-аналитическим.
—Воды, пожалуйста, — сказал он, и даже в этой простой просьбе сквозь хрипоту пробилась привычная вежливая интонация.
Старик, похожий на ветерана, по имени Гард, поднес к его губам деревянную потертую кружку. Вода была тепловатой, с привкусом дерева и чего-то землистого. Астель – теперь Элариан – пил маленькими глотками, чувствуя, как влага проливается на пустыню его ужаса, и по капле орошает семена холодного, расчётливого решения.
Он был мертв. Астель Грей умер в Лондоне. Эмили и Люси были давно мертвы. Здесь, в этом вонючем, жестоком и, судя по всему, буквально населенном «монстрами» мире, он был Эларианом. Бедным, хромым сиротой.
Но внутри этого юного, избитого тела жил разум, знавший, как пали империи, как устраивались засады при Креси и как принципы логики могут рассеять любой миф.
«Хорошо, — подумал он, глядя в темный потолок, где плясали отблески от очага. — Если это новая игра, то играть придется по-серьезному. И первое правило выживания в неизвестной среде – наблюдение и сбор данных».
Он обернулся к Гарду, стараясь скопировать манеру речи из обрывочных воспоминаний Элариана.
—Спасибо, Гард. Что… что случилось с моим мешком? Я там… коренья собирал.
— Мешок твой там же и остался, у черта на рогах, — буркнул старик. — Не до него было, когда тебя волоклом тащили. Завтра, может, если нога отпустит, схожим. Только смотри, Элариан, — он нахмурился, — в лесу последние дни неспокойно. Говорят, гоблинью стаю видели. Мало не покажется твоей философии.
Астель-Элариан лишь кивнул. Гоблины. Итак, фольклорная фауна подтверждается. Угроза номер один.
Пока его тело залечивало перелом, его разум уже работал, составляя план. Деревня – тупик. Гильдия авантюристов в ближайшем городе – единственный социальный лифт и источник информации. Ему нужны деньги, карты, знания о магии (если она существует системно), о политике, о слабых местах местных «монстров».
Он посмотрел на свои грубые, чужие руки. Он потерял всё. Дважды. Но именно это делало его свободным. Свободным от страха, от сантиментов, от иллюзий.
«Ладно, мистер Грей, — сказал он сам себе на чистом, звучном оксфордском английском в глубинах своего сознания. — Давайте посмотрим, что можно сделать с этой мешаниной из тёмных веков и фэнтези, вооружившись лишь здравым смыслом, тактикой легионов и толикой британского упрямства. Королём, говорите? Ну что ж, в этом есть определённый исторический прецедент».
Снаружи завыл ветер, неся в хижину запах хвои и далекой, незнакомой опасности. Игры начинались.