глава 6: Четвёрка и Наш Мир| Воспоминания
Казань, 1984 год.
Наш двор был сердцем нашего маленького мира. Старые тополя, скрипучие качели, хоккейная «коробка» с выбитыми досками - всё это было нашей вселенной. Но настоящим центром притяжения была качалка. Полуподвальное помещение, пропахшее потом, металлом и дешёвым одеколоном, где универсамовские проводили часы, наращивая мышцы и дух. Для меня она тоже стала вторым домом. Я приходила туда почти каждый день, не чтобы качаться, а чтобы быть рядом. Рядом с ними. С Кощеем, Китом и Молотом. Они были моей четвёркой, моим щитом.
- Ну что, Шишка, сегодня на турник? - хрипловато смеялся Молот, вытирая пот с загорелого лба. Он всегда был самым простым, самым открытым. Его шутки были такими же широкими, как его плечи.
- Ещё чего! - отмахивалась я, хотя иногда подтягивалась, чтобы держать спортивную форму, - Лучше расскажите, кто на днях тяпнул у Петрова всю мелочь? Слышала, он рассказывал друзьям своим и бесился, как ненормальный.
Молот только хитро улыбался, переглядываясь с Китом. Кит, как всегда, молчал, но его глаза, глубокие и задумчивые, внимательно следили за мной. Он был мозгом нашей четвёрки,который видел на три шага вперёд. Кощей же просто наблюдал. Его взгляд всегда был на мне, чуть прищуренный, с какой-то скрытой усмешкой. Он был моим молчаливым покровителем, моей тенью, моей защитой.
------------------------------------------------------------------
Мы часто сидели на крыше нашей девятиэтажки. Оттуда город расстилался, как на ладони, бесконечный лабиринт улиц, дворов, крыш. Москва, о которой мечтали многие, казалась далёкой, нереальной. Здесь, на крыше, мы забывали обо всём.
- Вот видишь? - говорил Кощей, указывая рукой куда-то вдаль. - Всё это - наше. И никто у нас это не отнимет.
- А как же Дом Быта? - дразнил Молот. - Говорят, они на нашу территорию заглядывать начали.
Кощей лишь презрительно усмехался. - Пусть попробуют. Мы им покажем, чья земля.
В его словах не было надменности, только абсолютная уверенность. И я верила ему. Верила в его силу, в его правду. Когда он говорил, что это наш мир, я чувствовала, что это так и есть. В его присутствии я забывала о школьных проблемах, о маминых придирках, о том, что я просто девчонка в этом суровом мире. С ним я чувствовала себя равной, частью чего-то важного.
Наши дни были полны самых разных приключений. После качалки мы могли пойти на старую реку, где мальчишки ныряли с тарзанки, а я сидела на берегу, греясь на солнце. Кощей иногда подплывал ко мне, садился рядом, не говоря ни слова. Мы просто смотрели на воду, слушали смех других ребят. В такие моменты между нами возникала особая тишина, наполненная чем-то большим, чем просто дружба. Он мог просто подвинуться ближе, его плечо касалось моего, и от этого простого прикосновения по телу пробегали мурашки. Я чувствовала его силу, его спокойствие, и мне было хорошо.
Ещё мы часто играли в футбол на коробке. Парни, конечно, играли всерьёз, а я бегала за ними, пытаясь отобрать мяч.
- Шишка, пас! - кричал Молот.
- Ты что, не видишь? Она же девчонка! - ворчал кто-то из других пацанов.
- Заткнись, - рычал Кощей, бросая на них предупреждающий взгляд. - Шишка играет лучше вас, слюнтяев.
И они тут же замолкали. И я чувствовала, как нарастает во мне это чувство: гордость за него, за то, какой он.
------------------------------------------------------------------
По вечерам, когда стемнело, мы собирались в нашем дворе или на трубах, Вовка брал гитару и мы дружно подпевали. Мы пели, смеялись, обсуждали, кто кому нравится, кто с кем встречается. Эти моменты были самыми беззаботными, самыми обычными, но оттого и самыми ценными.
- Ну что, Айгуль, когда уже с Мараткой-то своим поженитесь? - подначивал Молот, толкая Айгуль локтем.
Айгуль смущенно прятала взгляд, её щёки покрывались румянцем. Марат, сидящий рядом, лишь улыбался, и его рука осторожно ложилась на её колено.
- Да ладно тебе, Молот! - смеялась я. - Они просто встречаются. А ты когда найдёшь себе такую же красавицу?
Молот вздыхал, изображая страдание. - Эх, Шишка, куда мне. Моё сердце принадлежит Родине Матушке!
Мы все смеялись, и украдкой я видела, как Марат смотрит на Айгуль. В его глазах было столько нежности, столько любви. Он был другим. Он был частью Универсама, участвовал во всех их делах, но рядом с Айгуль он становился мягче, заботливее. Я часто видела их вдвоём: он провожал её домой после школы, они сидели на лавочке, держась за руки, гуляли по парку, чуть поодаль от всех остальных. Их отношения были тихой гаванью посреди бушующего моря нашего района. И я была искренне счастлива за подругу. Она заслуживала такого счастья, такого спокойствия.