глава 7: Первые Чувства: Испытания и Откровения
Казань, 1984 год.
------------------------------------------------------------------
Время летело, и я всё глубже погружалась в мир Универсама. Это был не просто двор, не просто улица. Это была целая вселенная со своими правилами, своими героями и своими опасностями. Я была там «Шишкой», и это прозвище, данное мне Кощеем, казалось, прилипло навсегда. Я больше не была просто девчонкой с рыжими волосами, которая каталась на скейте. Я была их Шишкой.
Мои отношения с Кощеем становились сложнее. Между нами витало что-то невысказанное, какая-то искра, которая то вспыхивала, то затухала. Он был старше, опытнее, и его взгляд, по-прежнему пронзительный, заставлял меня чувствовать себя одновременно уязвимой и защищенной. Рядом с ним я чувствовала себя по-настоящему живой. Он учил меня читать людей по глазам, понимать знаки, которые не каждый замечает, и всегда быть начеку. «Шишка, ты должна видеть дальше своего носа», — часто говорил он, когда мы сидели на какой-нибудь заброшенной крыше, наблюдая за городом.
Кит и Молот стали для меня как старшие братья. Они подшучивали надо мной, но всегда были готовы встать горой. Молот, со своим неуёмным темпераментом, учил меня не бояться драки, а Кит, спокойный и рассудительный, показывал, как думать на несколько шагов вперёд. Мы проводили часы напролёт на коробке, гоняли мяч, или просто сидели во дворе, слушая рассказы старших о движухах, переделах и первых деньгах, которые начинали появляться в этом новом, диком мире.
Однажды, тёплым летним вечером 1984 года, когда жара спала лишь слегка, мы сидели нашей «звездной четвёркой» – Кощей, Кит, Молот и я – на огромных, пыльных трубах за старой котельной. Небо над нами было усыпано мириадами звёзд, и воздух пах нагретой землёй и каким-то неуловимым предвкушением свободы. Кощей всегда любил это место. Он говорил, что здесь можно дышать полной грудью и видеть весь мир.
В руках у них были бутылки с пивом – что-то вроде «Жигулёвского» или «Бархатного», редкость тогда. Они пили медленно, наслаждаясь каждым глотком, а я просто сидела рядом, наблюдая.
— Шишка, будешь? — неожиданно спросил Молот, протягивая мне свою почти полную бутылку.
Я замерла. Пиво. До этого я пробовала только домашний квас и лимонад. Это было что-то из взрослой, запретной жизни.
Сердце забилось чаще. Кощей обернулся, его взгляд скользнул по мне, затем по Молоту. В его глазах мелькнула лёгкая усмешка, но он ничего не сказал. Это был своего рода тест. Я нерешительно взяла бутылку. Она была тёплой от его руки. Поднесла к губам, сделала маленький глоток. Горько. И пузырьки шипят, щекочут язык.
Я скривилась. — Фу! — вырвалось у меня.
Молот расхохотался. Кит улыбнулся. Кощей просто смотрел, и в его глазах появилось что-то вроде одобрения.
— Не твоё, Шишка? — спросил он, его голос был низким.
— Нет, — я честно призналась, передавая бутылку обратно Молоту. — Горькое.
— Значит, ещё не доросла, — сказал Кощей, и в его словах не было насмешки, только какое-то понимание. — Ну, ничего. У тебя ещё будет время.
Мы снова замолчали, глядя на звёзды. Тот глоток пива был моим первым шагом во взрослую жизнь, в мир, где были не только квас и лимонад, но и горечь, и другие вкусы, и другие правила. И я поняла, что хочу узнать их все.
------------------------------------------------------------------
Я всё больше времени проводила с ними. Учила их играть в дурака на деньги, когда они сидели без дела, и выигрывала иногда, к их удивлению. Я стала частью их мира, и это чувство причастности было пьянящим. Они рассказывали мне истории о старых временах, о том, как Универсам начинался, о первых разводах и первых победах. Я слушала, затаив дыхание, впитывая каждую деталь.
Именно тогда я увидела другую сторону Кощея. Он был не просто уличным авторитетом. Он был стратегом. В его голове всегда созревал план, он видел на несколько ходов вперёд. Он мог быть жёстким и беспощадным, но никогда не был жестоким без причины. В нём была своя, особая справедливость, свой кодекс чести. Он заботился о своих. И это заставляло меня уважать его ещё больше.
Однажды, возвращаясь поздно вечером домой после очередных посиделок, мы с Кощеем остались одни. Улицы были пустынны, фонари горели тускло, отбрасывая длинные тени. Я почувствовала, как моё сердце сжимается. В воздухе витало напряжение.
— Шишка, — начал он, его голос был тихим, почти шёпотом. — Ты должна понимать, куда ты лезешь. Этот мир... он не для девочек.
Я подняла на него глаза. В них, должно быть, читался вызов. — Я не боюсь, Костя. Я с тобой.
Он остановился, повернулся ко мне, и его взгляд пронзил меня насквозь. — Я знаю. Поэтому и говорю. Здесь нет друзей, есть только свои. И они могут стать врагами. Ты должна быть готова ко всему.
Он сделал шаг ближе, и я почувствовала тепло его тела, запах табака и мужской кожи. Его рука легла мне на щеку, большой палец нежно погладил кожу. — Ты особенная, Шишка, — прошептал он, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило моё сердце забиться так сильно, что, казалось, оно выпрыгнет из груди. — Не такая, как все. Ты должна быть осторожна.
Он наклонился, и я закрыла глаза, ожидая поцелуя. Но он лишь нежно коснулся губами моего лба. Отстранился, его взгляд снова стал непроницаемым. — Иди домой, Шишка. Уже поздно.
Я стояла, не в силах пошевелиться, пока он не скрылся в темноте. Тот поцелуй в лоб, его слова, его взгляд – всё это отпечаталось в моей памяти. Я понимала, что он не просто так меня оберегает. Он видел во мне что-то большее, чем просто друга. И я чувствовала то же самое. Это было начало чего-то нового, чего-то очень важного и опасного. И я была готова рискнуть.