глава 26
Сладкий дневной сон на свежем воздухе был неожиданно прерван, когда кресло-качалка дёрнулось слишком резко, наклоняясь назад уж больно сильно, и Вианор быстро вылетел из сна. Книга, лежащая до этого на лице и защищавшая его от лучей солнца, от резкого движения полетела на пол. Вианор, успевший словить остановку сердца, потер глаза, после чего перевёл недовольный взгляд на Домиона, стоявшего рядом с ним.
— С пробуждением, — довольно потянул он, сложив руки на груди.
— Смерти мне хочешь? — вскинул брови Вианор.
— Что ты, — невинно улыбнулся Домион. — У меня к тебе дело, а ты тут спишь.
— Я не сплю. Я читаю.
— Лицом в книгу?
Устроившись на открытой веранде Вианор планировал почитать на свежем воздухе, правда у того были другие планы, и весьма быстро Вианора смарил сон. А кто он такой, чтобы сопротивляться? Было так тихо, ветер колыхал деревья и те шуршали своей листвой, где-то там же чирикала птица. Отличная обстановка, чтобы устроиться поудобнее в кресле и немного вздремнуть.
— Погружённо, — буркнул Вианор, наклонившись за книгой.
Домион спорить с ним не стал.
— Мы идём в церковь...
Домион даюе не успел договорить, как Вианор поднял на него взгляд, который говорил что-то между "ты же это не серьёзно?" и "я убью тебя раньше, чем ты продолжишь". В прочем, обычный взгляд Вианора по четвергам.
— Издеваешься? — поморщился тот.
— Отнюдь, — пожал плечами Домион. — Отцу не нравится, что мы стали всё реже посещать церковь из-за дел, так что он сказал брать вас с Акионом и идти на службу.
Вианор страдальчески взвыл и откинулся на спинку кресла.
— Очень иронично было сначала разрешить использовать Суть, а потом гнать в церковь, — недовольно пробубнил Вианор, а после посмотрел на Домиона, упрямо заявив: — Я никуда не пойду.
— Я не спрашивал, если ты не заметил, — усмехнулся он. — Вианор, ты же понимаешь, что отец этого хочет. Просто появиться, посидеть рядом. Это всего лишь формальность.
— Нет, ты точно мне смерти желаешь, — задумчиво потянул Вианор. — Не пойду я, идите сами.
— Нор, тебе пять лет что-ли? — вскинул брови Домион, щёлкнув его по лбу. — Каждый раз как в первый тебя туда тащу. А как бегать по церкви, носом рыскать, так ты первый.
Вианор сменил его весьма красноречивым взглядом.
— Наложить бы на тебя заклятие тишины, чтобы ты мне морали не читал.
Домион на эти слова лишь посмеивался:
— Не выгодна мне твоя магия.
Наступила короткая тишина.
Вианор медленно выдохнул. Он знал, что Домион не давит — просто старается донести то, что считает нужным. И именно это делало отказ труднее. Ему в принципе было сложно отказывать. Домион был таким человеком, который умел добиться своего, при этом особо ничего не делая.
— Ладно, — махнул рукой Вианор. — Пойдём. Посмотрим, через сколько Ксар сведёт меня с ума своими криками.
Домион победно улыбнулся, а Вианору оставалось только надеяться на то, что он уснёт на половине службы.
— Только не иди в таком виде, — усмехнулся Домион, когда Вианор поднялся на ноги и не сразу понял, о чем речь.
На нём была рубашка с коротким рукавом, чьи пуговицы были расстёгнуты почти до самого живота, ворот распахнут — не небрежно, а просто привычно, как он носил всегда. Но Домион уже подошёл ближе, и, не дожидаясь ответа, коснулся ткани у горла.
— В священных местах, знаешь ли, полагается хоть немного благопристойности. Даже тебе. — Его пальцы ловко подцепили край рубашки, застёгивая одну пуговицу, затем другую. Он не отводил взгляда, всё ещё с лёгкой улыбкой, будто дразня.
Вианор не двинулся. Изначально хотелось как обычно выдать какую-то шутку, подразнить Домиона, но от чего-то слова так и не покинули кончика языка. От прикосновения к коже возле ключиц пробежал тонкий холодок, а после — тепло. Он чувствовал, как пальцы Домиона скользят по ткани слишком уверенно, слишком близко. Всё это длилось секунды — а ощущалось, как тишина между двумя ударами сердца.
Он поймал взгляд брата. Тот был всё так же невозмутим, привычно самодоволен. Но в этой близости, в этом жесте, который должен был быть незначительным, было что-то неуловимое. Что-то, от чего у Вианора вдруг заложило дыхание.
— Вот, теперь годишься для высших сфер, — бросил Домион, отступая на шаг. — Не благодарите.
Вианор отвернулся, будто ничего не произошло. Снова посмотрел на своё отражение в стекле, теперь уже аккуратно одетое, без тени небрежности. Только вот взгляд в зеркале стал другим — чуть внимательнее, чуть тише. И внутри осталось то странное чувство, будто всё изменилось, но никто ещё не понял, как именно.
— Пойдём уже, — махнул Вианор, первым покидая веранду. — А то Акион опять ждать будет.
— Если бы кто-то не спал целыми сутками, то и ждать не пришлось бы, — усмехнулся Домион.
— Я не спал. Я... провёл утреннее медитативное отрешение от мирской суеты, — уж слишком деловито пояснил Вианор, поднимая указательный палец для обозначения важности своего занятия.
— То есть сначала валялся лицом в подушку, а потом лицом в книжку.
— Это и есть моя личная форма молитвы.
— Полагаю, ты молился богу сна? — посмеялся Домион.
— И он ответил, между прочим, — в ответ усмехнулся Вианор.
На службу Вианора всё же затащили, правда пробыл он там весьма не долго. Сначала сиделось вполне неплохо, однако весьма скоро он просто начал засыпать. А ещё через время голос Ксариса в голове стал таким громким, что терпеть его недовольство становилось невозможно. И без того болтливый помощник, в святых местах, не умолкал ни на секунду, говоря о том, как ужасно здесь находится, какая тут энергетика и так далее. В какой-то момент Вианор всё же сдался под его недовольством, а Домион сдался под взглядом Вианора, который очень любезно попросил спасти его душу от участи быть съеденным заживо собственными силами, и отпустил его.
Вианор, распрощавшись с братьями, быстро покинул церковь, под угрозы Ксариса о том, что если ещё раз он переступит порог, то он лично сломает ему ноги.
Вернувшись домой, и приведя себя, как любит говорить Домион, надлежащий вид, Вианор отправился в приют. Проверить состояние детей, по просьбе Лорри. В принципе, он появлялся там даже чаще, чем она. Очень удобно было скинуть заботу о приюте на его плечи, но Вианор, собственно, особо не возмущался против.
Вианор неспешно вышел из машины, когда та остановилась у ворот. Едва он ступил во двор приюта, как со двора донёсся радостный визг — его заметили.
— Вианор! Вианор приехал! — закричали дети, бросаясь к нему навстречу.
Они обступили его, цепляясь за рукава, за пальцы, кто-то просто уткнулся в бок, прижавшись щекой. Вианор слабо улыбнулся, позволил обнять себя, аккуратно растрепал волосы мальчику, что стоял ближе всех.
— Потише, вы же сейчас его уроните, — раздался голос старшей воспитательницы с крыльца, но и в её тоне слышалась улыбка.
Он зашёл внутрь, осмотрел комнаты, говорил с воспитателями. Отмечал про себя, что стены подновлены, бельё свежее, у старшей девочки на коленях лежала аккуратно зашитая кукла, а значит, и мастерская по-прежнему работает.
Потом он вышел во двор и сел прямо на траву, за что Ксарис едко фыркнул у него в голове, но замолк, так ничего и не сказав. Дети с радостью протянули ему книгу, чтобы послушать как Вианор читает. Кто-то из детей однажды даже сказал, что у того слишком приятный голос для рассказов.
— А где Малек? — поинтересовался Вианор, когда не увидел среди детей знакомого лица. — Что-то не видел его сегодня.
Малек был одним из самых запоминающихся мальчиков, потому что всегда был рядом с Вианором. Куда бы тот не шёл по приюту, — он тут же оказывался рядом. Так что отсутствие знакомого лица удивило Вианора. Малек был родом из Луфрии, потеряв родителей в раннем возрасте попал к ним в приют.
А дети, услыхав имя, почему-то замялись и опустили глаза, что-то бубня себе под нос. Такая реакция удивила Вианора ещё больше.
— Что? — спросил он, так и не поняв странную реакцию. — В чем дело?
— Понимаете, — неуверенно начала девочка, сидевшая рядом с ним. — Малек заболел на днях, так что его с нами нет...
— Заболел?
Дети покивали головами.
« А ну-ка пошли посмотрим на бедолагу», — неожиданно предложил Ксарис.
« Зачем? »
« А тебе не интересно, как твои дети? » — очень быстро Ксарис нашёл нужный аргумент, так что Вианор даже спорить не стал.
Поднявшись на ноги и сказав, что навестит его и вернётся к детям, те как-то опустили головы, нервно переглядываясь. Странная реакция детей заставила Вианора напрячься.
— Вы кого-то ищете?
Вианор обернулся, когда уже внутри его окликнул голос. К нему подошла высокая, серьёзная воспитательница, и почему-то ему не казалось, что она ему рада.
— Я слышал, что Малек заболел, — спокойно объяснил он. — Хотел бы его навестить, ему было бы приятно.
— Вы можете заразиться, — холодно отрезала воспитательница, словно говоря о том, что разговор закрыт. Но Вианора такое совсем не устроило.
— Не волнуйтесь, — с прищуром улыбнулся он, — это будет на моей совести.
Было видно, что она хочет что-то сказать, но по итогу сдаётся и говорит следовать за ней.
« Ничего странным не кажется?» — поинтересовался Ксарис, пока они поднимались по лестнице.
« Если я начну перечислять, то это затянется надолго», — хмыкнул Вианор.
Женщина провела его к отдельным комнатам, которые они называли "карантинными". Ждать приглашения не в духе Вианора, так что, постучав из приличия, он толкнул дверь. Свет проникал сюда сквозь высокое, занавешенное плотной тканью окно, отбрасывая на пол мягкое, молочное сияние. Воздух пах лекарствами и лёгким дымком — кто-то недавно жёг лечебные свечи. Вианор вошёл бесшумно, придерживая дверь за ручку, и остановился у порога.
На узкой кровати под одеялом лежал мальчик. Маленький, бледный, с влажной челкой на лбу. Он лежал с закрытыми глазами, но, услышав как открылась дверь, приоткрыл глаза, и тут же слабо улыбнулся.
— Вианор.
— Привет, — он улыбнулся в ответ, присаживаясь на край кровати. — Ты заболел сказали.
Пальцы легко коснулись лба мальчика — кожа была горячей, словно натянутая пергаментная бумага.
— Да, — неуверенно ответил Малек, но, увидев за спиной Вианора воспитательницу, стушевался окончательно.
Едва ли Вианор мог его винить. Женщина выглядела, мягко говоря, не приветливо. Что уж таить, от сурового взгляда её тёмных глаз даже ему становилось жутко. Но одно дело, когда её просто побаивались на тонком плане, но, смотря за реакцией детей на неё, Вианору казалось, что та их обижает. Или хотя бы запугивает.
— Не стойте над душой, пожалуйста, — холодно обратился он к воспитательнице, даже не удостоив взглядом.
Женщина тут же извинилась и быстро покинула комнату. Вианор подумал над тем, что ещё поговорит с Лорри о ней.
— Вам не стоит тут быть, — заговорил мальчик. — Вы можете заболеть.
— Не волнуйся, — тепло улыбнулся Вианор, взяв его за руку. — У меня прекрасное здоровье, я не заболею.
Мальчик лишь неуверенно кивнул.
— Ко мне приходил врач, он говорит, что простуда...
Вианор только кивнул. Он уже чувствовал: что-то в этом больше, чем просто простуда. И его мысли подтвердил Ксарис:
« Не в простуде дело».
« А в чем?»
« Его собственная Суть съесть пытается», — услышанное заставило Вианора вздрогнуть, но Ксарис сказал это таким равнодушным тоном, что он даже не сразу поверил.
« Съедает?», — переспросил Вианор.
« Да, расскажу тебе позже. Я разберусь, — твердо заявил Ксарис, но, подумав, добавил: — Если ты разрешишь».
«Если ты чувствуешь то, как ему плохо, то даже не спрашивал бы», — мысленно ответил Вианор, и Ксарис уловил разрешение.
Он чувствовал, как по телу потекла энергия, сосредоточившись в кончиках пальцев, что держали горячую руку мальчика. Тихо, медленно, почти не ощутимо.
— В следующий раз, пожалуйста, не решай болеть без моего разрешения. Мы ведь договаривались быть сильными, — улыбнулся Вианор.
— Хорошо, — вымученно улыбнулся Малек, а после, словно обдумывая, стоит ли поднимать эту тему, спросил: — Меня ведь не любят, правда?
Вианор опешил.
— С чего ты взял?
— Потому что я как вы, — спокойно ответил Малек. — Вы не такой как они, у вас тоже грязная кровь. Видно как на вас смотрят некоторые люди. Тоже не любят.
Вианор, услышав такие слова, потерял дар речи. Мальчик не был расстроенным, грустным. Он смотрел своими невинными глазами с предельным пониманием, совсем не детским, фактом, на который и обижаться сил не было. А у Вианора кровь в жилах застыла при этих словах. В их приюте очень много детей с Луфрии, но никогда он не слышал, чтобы их "не любили". Здесь никто не делил детей на своих и чужих, все дети были детьми, и заботиться о них нужно было одинаково. Теперь же Вианор понял, что даже здесь, среди проверенных людей, нашлись те, кто решил рассказывать про "грязь крови". Его жутко раздражало даже само выражение. Когда говорят "чистота нации" ещё как-то можно понять и оправдать, но какая к черту чистота крови? Они все люди, у них одна кровь, что за бред им втирают?
— Нет, здесь всех любят одинаково, — улыбнулся Вианор. — У нас не грязная кровь, то, что мы другие, никак не сказывается на отношение в этих стенах. Не переживай.
Вианор разговаривал с ним всё время, пока Ксарис что-то делал с организмом мальчика. Он не задумывался ни на секунду, давая ему контроль, — Ксарису Вианор доверял безоговорочно. Не знал, насколько правильно, но знал, что тот был единственным, кому можно было доверять больше других.
Постепенно Малеку становилось лучше, и он стал более активным и весёлым. Жар тоже пошёл на спад.
« Жить будет, — раздался голос в голове. — Поговорим дома».
Вианор был согласен.
— Мне пора вернуться, — улыбнулся он, отпуская чужую руку. — Был рад увидеть тебя. Уверяю, тебе станет лучше.
Вианор поднялся на ноги, уже хотел уходить, но, напоследок, повернулся и подмигнул Малеку:
— Только когда станет лучше, не говори о том, что это после моего прихода, ладно?
Мальчик активно закивал головой.
Он вышел, оставляя после себя лёгкий след в воздухе — еле заметный, но будто в комнате стало чуть теплее.
В коридоре Вианор вновь столкнулся с той же воспитательницей, и в груди что-то загорелось. Злость, обида, негодование. По одному красноречивому взгляду этой женщины было видно, что она точно относится к людям, которые говорят гадости о других. Вианор сделал глубокий вдох, сохраняя хладнокровное выражение лица, и высказал ей несколько переживаний о детях и о том, чтобы за ними тщательнее ухаживали.
— Конечно, сделаем, как пожелаете, — сухо бросила воспитательница.
Вианору её тон жутко не нравился, точно так же, как и холодный и резкий взгляд, которым она на него смотрела.
— И ещё, — начал он, сложив руки на груди. — Попрошу вас относиться к детям с уважением и не запугивать их. Не нужно рассказывать в этих стенах о чистоте крови. В противном случае я буду вынужден поговорить с госпожой Лорри о вас. Не позволю разводить в этом месте ненависть.
Услышав плохо прикрытую угрозу воспитательница мгновенно стушевалась и опустила голову.
— Конечно, Ваше Высочество...
Вианор не удостоил её даже взглядом, равнодушно пройдя мимо. Даже не нужно было говорить о том, как упоминание членов королевской семьи пугало остальных. Вианору, даже учитывая, что к их семье он относится посредственно, всё равно никто не мог сказать слово против. Во-первых, он всё ещё является принцом, во-вторых все поголовно знают о том, что правящая семья относится к нему с уважением и теплом, так что злить его значило навлекать на себя гнев правительства. Вианор этим активно пользовался. Даже не имея фамилии Келдарион, он всегда мог ей прикрываться, и никто не посмеет ничего сказать. Весьма удобно.
Позже, когда дети устали от игр и всё же позволили ему вернуться домой, Вианор как можно скорее желал оказаться одному, чтобы поговорить с помощником, что был удивительно молчалив.
— Так ты мне объяснишь, что с ним было? — спросил Вианор, когда наконец пересёк порог собственной комнаты. — Что значит "ест собственная Суть"?
« То и значит, — спокойно потянул Ксарис. — Его болезнь вызвана не простудой, а большой концентрацией энергии, которая не имела выхода».
— Суть и так может?
« Ещё как, — усмехнулся Ксарис, и поспешил объяснить: — У некоторых людей Суть очень дикая, энергия буквально бьёт неукротимым потоком. Если не развивать свою силу, не давать ей выхода, то она просто начнёт разрушать человека изнутри. Такое произошло и с этим мальчишкой: Суть не развивается, отсюда пошли болезни, потому что та хочет выхода. Я бы сказал, что твоему народу просто вредно сдерживать свои силы».
Вианор задумчиво опустился на перила кресла. В приюте тоже был некий запрет на магию, как и в стране в целом. По сути запрета, как такого, не было. Был закон, который запрещал вредить магией другим людям. Понятное дело, что они не могут запретить всем, но дети, которых ростит Кальдора, не умеют использовать свои силы. Их просто этому не учат. А теперь оказывается, что помимо того, что они уничтожают их идентичность, они ещё и ломают людей, заставляя гореть в соответственной силе.
« Суть ещё может и с ума свести, — напомнил Ксарис. — Так что болезни далеко не самое страшное последствие».
— Ужас, — только и смог выдать Вианор, не зная, что стоит сказать.
Ужас. Самое безобидное слово, чтобы описать действительно ужасы жизни их народа.