глава 18
В полутёмной комнате стоял запах нагретого воска и пыли от старых свитков. Пламя свечи дрожало на столе, отбрасывая блики на разбросанные листы и выведенные мелом символы. Вианор сидел, сосредоточенно глядя на начертанный круг, а Ричард, опершись на край стола, задумчиво жевал травинку, которую зачем-то притащил с прогулки.
— Попробуй ещё раз, — сказал он, кивая на круг. — Но не на силу дави. Дыши вместе с потоком, не пытайся его перехитрить.
— Я не пытаюсь, — сдержанно ответил Вианор. — Я просто не понимаю, в какой момент он ускользает.
— Вот именно. Потому что ты хочешь всё контролировать, — усмехнулся Ричард. — А с этим не выйдет. Суть не любит, когда ею командуют. Она — партнёр. Не подчинённый.
Вианор выдохнул, закрыл глаза и сосредоточился. В воздухе что-то дрогнуло, словно приглушённый зов. В центре круга тень дернулась, загустела — и тут же распалась. Вианор разочарованно мотнул головой.
— Лучше, — заметил Ричард. — Ты уже чувствуешь её. Просто не веди слишком быстро. Дай себе время.
Они помолчали. Ричард заново начал чертить линию на другом листе, а Вианор, глядя на тусклое пламя, вдруг заговорил почти небрежно:
— Вот мне стало интересно. — Вианор откинулся на спинку стула, облокотившись на подлокотник. — Думаю, стоит на него взглянуть.
— На кого? — недоверчиво поинтересовался Ричард, поднимая взгляд.
— На того служителя из церкви, о котором говорила Ада.
— Просто из любопытства? — с прищуром уточнил Ричард.
— Конечно, — ответил Вианор слишком быстро. — Учёное. Магическое. Так сказать, в образовательных целях.
Ричард рассмеялся и покачал головой.
— Знаешь, ты очень плох в том, чтобы делать вид, будто тебе просто скучно.
Вианор лишь фыркнул. Он чувствовал, как в глубине сознания шевелится интерес — настойчивый и жгучий, как голос Ксариса, затаившийся, но внимательный. Что-то в этом служителе было не так. И он собирался это выяснить. Только вот как, пока не понятно.
Вианор наклонился к столу, пытаясь заполучить внимание Ричарда.
— Нужно идти.
— С ума сошёл. — это даже был не вопрос, утверждение.
— Нет, конечно, — хмыкнул Вианор. — Поэтому пойдёшь ты.
Вот тут Ричард уже не удивился, а прямо таки выпал, удивлённо хлопая глазами.
— А почему я-то?
— А кто? Я пойду? Смерти мне желаешь? — завалил его вопросами Вианор, не давая опомниться. — Тем более их церковь интересна не только мне, так что поработаешь на благо семьи.
— В гробу я видал вашу семью, — недовольно хмыкнул Ричард.
— И меня? — обиженно поджал губы Вианор.
— Считай, что ты в списке пока карандашом.
— Тогда ты сходишь ради меня, — невинно улыбнулся Вианор. Ричард смерил его тяжёлым взглядом, но был вынужден смириться.
— Я тебя терпеть не могу, — честно признался он.
— Знаю, я этим пользуюсь.
Вианор сидел над гримуаром до позднего вечера. Когда тело уже ломило от усталости он всё же отложил его, устало потянувшись. Спина неприятно заболела от долгого нахождения в одном положении. Захотелось пройтись, ноги прямо таки сами тянули его на улицу. Что ж, на свежем воздухе и вправду лучше думается.
Быстро накинув свой синий кардиган Вианор покинул комнату, быстро миновал лестницу и направился к выходу в сад. Проходя мимо окна в пол он поднял голову на белоснежную Луну. Полную и особенно яркую.
Вианор вышел в сад и сразу же в лицо ударил ветер, растрепав и без того взъерошенные волосы. Он убрал с лица пряди, проходя дальше. Вокруг такая умиротворенная тишина, которую может нарушить только ветер, что колыхал ветви, создавая шум. Здесь было удивительно спокойно и вместе с тем как-то одиноко и тревожно. Словно вся природа замерла и погрузилась в глубокий сон. Зрение вдруг ухватилось за два знакомых силуэта, которых он здесь не ожидал встретить.
— Доми! Акион!
Брать стояли у фонтана, о чём-то разговаривая, но, услышав знакомый голос, тут же повернули головы. Акион в привычной манере замахал рукой, а Домион улыбкой поманил к ним. А Вианора дважды просить не нужно.
— Чего это мы шушукаемся посреди ночи, а главное, почему без меня? — шутливо поинтересовался он, поравнявшись с братьями.
— Ну, во-первых, ещё далеко не ночь, — усмехнулся Домион, сложив руки на груди.
— А во-вторых, — продолжил Акион, — обсуждаем братские секреты в тишине сада.
— Как красиво сказано, — ехидно заметил Вианор. — А как же любимый третий брат? Опять я лишний в вашей компании?
Улыбки с лиц резко спали и они посмотрели на него так серьёзно, что Вианор невольно стушевался под их взглядами.
— Вианор, — спокойно начал Домион, но в его голосе он слышал такой лёд, что становилось действительно холодно. — Ты нам никакой не брат. Никогда не был и не будешь.
Вианору казалось, что он забыл как дышать. Или не умел вовсе. Пространство вокруг словно утонуло во тьме, что не рассмотреть даже Луны в небе. Вихрь неясных эмоций накатывает волной и топит его в своём тяжёлом тёмном омуте, заставляя задыхаться в ледяной воде.
— Что?...
Акион медленно поднял руку, указав пальцем куда-то за его спину.
— Вон там твоя семья.
По спине побежал холодный пот. Вианора словно прибило к земле, при этом выбив из лёгких весь кислород, которым он мог бы дышать. В нос ударяет запах свежей крови. На ватных ногах он разворачивается, решаясь посмотреть туда, куда указывал Акион. Увиденное едва не выбивает сознание из тела. Перед ним стояли чёрные силуэты, почти не имеющие никаких очертаний. Правда среди них Вианор заметил знакомые лица: матери, советников, служанок. Брата и дяди. Все молчали, но их взгляды были злыми, недовольными. Осуждали? Предупреждали?
Вианор чувствует, что задыхается. А ещё то, что земля изпод ног стала быстро уходить, отправляя его в свободное падение.
Вианор подскочил на кровати, чуть не скинув лежащий на коленях гримуар на пол. Он тяжело дышит, жадно глотает воздух ртом, сжимая простынь в руках с такой силой что оставил пару царапин от собственных ногтей на ладонях. Вианор переводит взгляд на часы. Он уснул.
Он тяжело вздыхает. Приснится же такое...
В горле пересохло и он потянулся за стаканом с водой, но к своему ужасу обнаружил, что тот абсолютно пуст. Так же, как и графин, стоящий рядом. Замечательно. Придётся спуститься на кухню. Вианор быстро обувает тапочки, накинув сверху на плечи кардиган, потому что ему было жутко холодно, хотя обычно в его комнате всегда было достаточно тепло. Вианор не любит излишний холод, хотя весьма устойчив к нему, но сегодня всё, почему-то, по-другому. Выходит из комнаты, быстро преодолевая лестницу. Задерживаться за пределами комнаты жутко не хотелось. Кошмар оставил ужасное липкое послевкусие, которое пробирало до мурашек. Проходя мимо окна в пол он поднял голову на белоснежную Луну. Полную и особенно яркую. По телу прошлась волна мурашек, но Вианор лишь ускорил шаг.
Однако пришлось резко остановиться, когда проходя мимо выхода в сад он заметил знакомые силуэты. Вианору казалось, что у него остановится сердце. На лавочке в саду сидел Акион, ковыряя носом обуви землю, а перед ним стоял Домион, что-то активно рассказывая. Обычно он бы без раздумий подошёл к ним, но сейчас всё иначе. И Вианор не находит в себе сил открыть рот, чтобы просто позвать их. Нет, он боялся звать. Что-то внутри словно схватало его за ноги с мольбой: « Не делай этого! ».
Однако ему даже не пришлось. Домион, заметив его, повернулся, улыбкой поманил к ним, а Акион весело помахал рукой, в привычной для него манере.
Нет, не в этот раз. Он молился бы всем богам, лишь бы только они не стояли тут перед ним. Его пугало то, что он видел во сне. Но ещё больше его пугало то, что всё повторяется, пусть не точь-в-точь, но черт, те же жесты, та же ситуация, даже Луна светит на него под тем же углом!
Вианор словно прирос к полу, а потом какая-то неведомая сила потянула его к братьям. А у него в голове истеричным голосом орало только одно: "Беги! Уходи! БЕГИ! БЕГИ!».
— Чего крадешься? — усмехнулся Домион, когда он подошёл ближе.
— Ничего, — голос едва заметно дрогнул, что удивило даже Вианора.
Разум был словно в туманной дымке, что не давала нормально думать, а страх сковывал ещё сильнее, усугубляя состояние. Что-то не так. Но что именно? Что ему сделать?
Остальные, кажется, тоже заметили странное поведение Вианора. Домион осторожно положил руку на его плечо, замечая, как тот отчего-то дрожит, но Вианор тут же дёрнулся скидывая её с себя, оставляя того в полном недоумении.
— Всё в порядке?
— Прости, — всё же собрал силы Вианор, но отступил на шаг от него. Что-то было не так, что-то помимо того, что происходит. — Я просто задумался.
— Ничего нового для тебя, — с улыбкой заметил Акион. Может, он себе это всё надумывает...?
— А вы что тут делаете среди ночи? — поинтересовался Вианор, а после осознал, что сделал то же самое, что и в прошлый раз.
На секунду показалось, что все звуки затихли, погружая их в мёртвую тишину.
— Ну, во-первых, ещё далеко не ночь, — усмехнулся Домион, сложив руки на груди.
— А во-вторых, — продолжил Акион, — обсуждаем братские секреты в тишине сада.
У Вианора зазвенело в ушах. Точь-в-точь те же слова. Всё идентично до мелких деталей в виде интонации. Нет, он уже понял что делать, он уже понял что происходит. Он понимает, что тьма не такая уж необъятная, но он просто не видит ничего дальше этого сада. Даже Луны больше не видит. Он не чувствует больше холодных потоков ветра, хотя на улице по ночам не жарко, но ему даже не холодно. И его руки дрожат точно не от холода. Только страх остался единственным, что мог чувствовать. И он решается.
— А как же позвать любимого третьего брата? Опять я лишний в вашей компании?
Вианору казалось, что во рту пересохло и язык прилип к небу. Тело бросало то в жар, то в холод.
— Что ты, как про тебя можно забыть, — усмехнулся Домион, выбивая из него весь воздух.
В чем дело? Он действительно это надумал себе? Вианор не понимающе хлопает глазами, не веря в реальность происходящего.
Никто не тыкает ему пальцами за спину, не говорит вещи, от которых страх сковывает тело. Нет, точно нет. Но обстановка всё ещё была слишком странной. Не реальной.
Вианор отступает на шаг от братьев.
— Нет, — резко отрезает он. — Вы не мои братья. Это всё не по-настоящему, не нужно меня обманывать.
Акион и Домион расплываются в улыбке, хотя она больше напоминает звериный оскал, когда они готовятся съесть жертву. Он уже понял, что именно было не так. Он снова слышит запах свежей крови. А после кто-то резко обнимает его за плечи, заставив дёрнуться.
А в следующую секунду зазвучал голос.
Звучал как скрежет металла по его оголенным нервам.
— Ты ходишь по краю. Один шаг — и тебя поглотит пустота. Ты хочешь их любви?
Голос словно издевался над ним, насмехался его слабостям.
— Хочешь, чтобы они считали тебя за своего? Боишься их потерять? Это так мило. Но не обманывай себя, мы прекрасно понимаем, что им нет до тебя дела.
Вианор не дышал. Он просто не знал как сделать вдох, когда тело парализовал страх. Исчезло всё, кроме темноты, что окутала его со всех сторон, и голоса, такого противного и страшного. Живот сводило от животного страха, никогда в жизни Вианор не испытывал такого.
— То, что ты ищешь, уже ищет тебя. Помни: не всё, что выглядит как свет — спасение. Иногда нужно опуститься на самое дно, чтобы оттуда взлететь вновь.
Вианор подскочил в постели. Рука зацепила стакан, стоявший на тумбочке, и он с грохотом разбился о пол, разлетевшись на сотни осколков, но на него даже не обратили внимания. Сердце бешено колотилось, лоб был покрыт холодным потом. По щекам бежали слезы, которые просто было невозможно остановить. Ужасный писк стоял в ушах, а перед глазами первое время двоилось. Когда получилось собраться, то он с ужасом обнаружил, что вновь сидит на кровати с гримуаром на коленях, а на дворе глубокая ночь.
И только голос Ксариса лениво прошептавший в его голове, привёл Вианора в сознание:
«Интересно... Кто же ещё тебе шлёт послания в твои сны, кроме меня?»
Впервые в жизни он был так рад слышать Ксариса.
— Ксар, скажи что я не сплю! Или я сойду с ума! — взмолился Вианор.
« Нет, ты не спишь. Легче?»
— Ты даже не представляешь насколько... — с облегчением выдохнул Вианор, без сил рухнув на бок. Треклятые слезы всё никак не хотели останавливаться.
Он не знал сколько времени понадобилось, чтобы прийти в себя. Посмотрев на пол, где валялся разбитый стакан, он устало убрал со лба прилипшие волосы. Нужно позвать служанку, чтобы она убрала их. Схватив кардиган он чуть ли не пулей покинул комнату. Спать сегодня больше не планировалось и не хотелось.
Холодный воздух подбрасывал пряди волос, залезал под одежду, но Вианор как никогда нуждался в таких мелких деталях, что могли вывести его из ступора. В руках тлела сигарета. Уже вторая за это короткое время, что он простоял на балконе. Послевкусие кошмара всё никак не хотело отпускать его. Особенно слова, которые он слышал. Отвратительно. Бьёт по самым больным страхам, выворачивает его душу наизнанку. Боиться потерять? Да, безусловно. Этот страх давно засел в голове Вианора, и от этого воротило не меньше. Ну не имеет он права на этот страх, кто он такой? Какой-то горе-принц, который поселился в их семье и привязался к ним? Смехотворище.
Иногда, в редкие минуты тишины, когда дом погружался в вечернюю дрему, Вианор ловил себя на том, что смотрит на Акиона и Домиона слишком долго. Будто боялся, что, стоит отвлечься — и их не станет.
Он не знал, когда это случилось. Когда привязанность перестала быть временным комфортом и стала частью его самой сути. Возможно, в те вечера, когда Домион дразнил его насмешливыми словами, но потом терпеливо ждал, пока тот дочитает книгу. Или в те дни, когда Акион, нарочито ленивый и равнодушный, вдруг вставал на его сторону в споре, даже не моргнув.
Он не должен был впускать их так глубоко. Не в этом доме. Не в этой стране. Не в этой жизни.
Но теперь, каждый раз, когда один из них задерживался, не возвращался вовремя, Вианор ощущал холодный комок в груди. И это относилось не только к братьям Келдарион, а ко всем близким людям, которые его окружали. Вианору было сложно понять, откуда вообще идет этот страх потери. Ричард, Акион, Домион, Ада... Нет ни единого повода, чтобы переживать об этом, а он все равно думает о том, что однажды может настать время, когда кого-то из них не будет рядом.
Ксарис смеялся над ним — тихо, почти ласково, но ничего не говорил, и на этом Вианор был уже благодарен.
Чья-то рука коснулась его плеча и Вианора словно током подбросило. Он отпрыгнул в сторону, чуть не выронив сигарету из рук. Рядом стоял Домион, недоуменно хлопая глазами. И после всего увиденного его появление вселяло только неконтролируемую тревогу.
— Ты чего? — взволнованно поинтересовался Домион, с тревогой заглядывая в чужое лицо. — Всё хорошо?
— Прости, — устало вздохнул Вианор, потирая переносицу. — Ты почему здесь?
— Видел служанку, которая убирала у тебя в комнате, спросил где ты. — Домион выглядел обеспокоенным, оно и понятно. Вианор всё ещё выглядел так, словно пережил стычку со смертью, а не ночной кошмар. Не хватало только, чтобы этот вечер закончился остановкой сердца. Ну так, для эпичности. — Что-то случилось?
— Нет, ничего, — отмахнулся Вианор, облокотившись о перила балкона. — Ночька интересная вышла.
Он сделал затяжку, лениво выдыхая дым. Ага, интересная, отличное описание.
Домион допытываться не стал. Он в принципе не был тем, кто копается в чужих головах, особенно если это был Вианор, которого спугнуть проще, чем уличного кота. И сам Вианор это очень ценил, потому что другой раз совсем не хотелось рассказывать. А Домион никогда и не просил. Удивительно то, как он нашёл к нему подход. Не упрекал, не говорил лишнего, не спрашивал, просто делал. Его даже просить ни о чем не нужно было, достаточно Вианору посмотреть на него и тот и сам всё понимал.
Домион мягко обнял его за плечи, и, потянув на себя, положил голову Вианора себе на плечо. От этого жеста захотелось разрыдаться. И вот он снова маленький мальчик, который приходит к нему когда страшно или грустно, а тот вновь успокаивает его. А ведь не дети уже давно, да только ничего не меняется.
Вианор тушит сигарету, даже не докурив её. Тёплая рука гладит его по голове, не отказывая себе в удовольствии зажать между подушечками прядку волос, растирая рассыпающийся нежный шелк пальцами.
— Всё хорошо, — Домион говорит лишь одну фразу, но её более чем достаточно.
***
Вианор уже который час дописывает очередной доклад по политологии, но в этот раз мысли удивительно собраны и не пытаются разбежаться в разные стороны. Да и никто ничего не говорит в ухо, что тоже не могло не радовать.
От написания его отвлекает звонок телефона, лежащего рядом. Вианор берёт его в руки, читая имя. Ричард.
Ещё утром он, как и пообещал, отправился в район, чтобы посетить церквовь. Признаться, Вианор очень ждал, когда он расскажет ему хоть что-нибудь, так что нетерпеливо принял звонок, поднося телефон к уху.
— Слушай, — начал Ричард на том конце, — Любопытное место, я прям в восторге.
— Очень информативно, рассказывай уже, — фыркнул Вианор, откинувшись на спинку стула.
— Так вот, приехал я значит к церкви...
Ричард вышел из машины перед воротами церкви. За забором на него величественно смотрели купола, отражая солнечные лучи. Церковь была огромной, что было очень странно для бедного района, где в основном жили нелегалы и бедные слои населения. Ричард толкает ворота, заходя на территорию. Людей было много, как прихожан так и служителей. Сама церковь была выполнена в тёмных цветах, что само по себе было необычно, потому что встретить такую среди сплошных белых — уже находка.
Он медленно двинулся дальше. По хорошему было бы увидеть этого служителя, который так интересует Вианора, ведь ради этого он сюда и приехал, но там уже как повезёт. Бродить по двору смысла не было, так что Ричард сразу двинулся внутрь. Быстро прийти, узнать что нужно, и так же быстро уйти.
— Вы на службу?
Ричард обернулся на сладкий женский голос. На него смотрела одна из служителей церкви, благоверно улыбаясь.
— Да, — соврал Ричард, одарив её приветливой улыбкой.
Девушка кивнула, а после подошла ближе и вручила ему свечку, пролепетав что-то про Бога. Ричард не слушал. Быстро пошел внутрь.
Высокие стрельчатые окна из витражного стекла отбрасывали на пол бледные отблески алого, синего и золотого — холодный, чужой свет, в котором всё казалось нереальным. Тишина внутри была плотной, густой, не умиротворяющей, а тревожно гулкой, как будто здание не молилось, а слушало.
Алтарь возвышался под куполом, над которым вздымался расписной потолок: сцены борьбы света и тьмы, где свет, как всегда, побеждал — но лица павших были пугающе похожи на живых. Вообще само место казалось Ричарду удивительно живым, он словно чувствовал это всей кожей.
Свечи горели в узких нишах, отражаясь в потемневшем золоте. Лавки были строгими и жёсткими, без излишеств — всё здесь говорило: «Ты ничтожен перед лицом веры».
Но больше всего ощущалось что-то иное — будто за толщей камня кто-то следит. Не святой. Не бог. Ричард сам никогда в Бога не верил, но здесь и вправду словно что-то наблюдало. И от этого волосы вставали дыбом.
Ричард уже занял место на лавке, когда его взгляд зацепился за росписи на сводах. С первого взгляда — обычные библейские сцены: ангелы, святые, сияние небес. Но чем дольше он смотрел, тем больше тревожных деталей проступало из-под золотых бликов.
Один из ангелов, изображённый над алтарём, держал в руке не меч, а чёрный посох, обвитый змеями. Его глаза были закрыты, но губы приоткрыты в странной, почти языческой молитве. Ни святости, ни умиротворения — лишь странное напряжение и глухая тревога.
На другой фреске фигура, напоминающая святого, склонялась над телом человека, из чьей груди струился дым, образуя символы, которых Ричард не знал. И символы эти, казалось, шевелились, если смотреть слишком долго. В них было нечто древнее — не из учений церкви, а из чего-то более старого, подавленного, но не забытого.
Самой пугающей была сцена, скрытая в тени купола. Там, среди блеклого золота и тёмной охры, вырисовывался облик существа, сотканного из света и тьмы одновременно. У него не было лица — только венец, вытянувшийся в шипы. И на его груди горел знак, что Ричард однажды уже видел в старых свитках по оккультизму. Он быстро достал телефон, сделав фотографии.
***
Вианор рассматривал фрески, фото которых Ричард прислал ему. Те выглядели действительно странно, ну не видел он таких картин в церквях, а он был точно не в одной.
— Не знаю, что это, — между тем продолжал Ричард. — Надо поискать что там изображено. Но это не всё, что я узнал.
— Давай не по телефону, едь домой, поговорим.
Ричард согласился и закончил звонок, оставляя Вианора в тишине, один на один с изображением странных рисунков.