глава 7
Ричард удивлённо хлопал глазами. Вианор смотрел на него так уверенно, что у него не закралась даже мысли о том, что тот шутит. В его вечно глубоких глазах сейчас горел какой-то жутко привлекательный огонёк, который обещал разрастись в полноценный костёр, готовый сжигать всех на своем пути. Его лицо было собранным, почти напряжённым, и в этом взгляде не было ни привычной мягкости, ни иронии. Только сосредоточенность и решимость, за которой прятался страх.
— Мой принц, ты чего это? У тебя температура что-ли? — Ричард приложил ладонь тыльной стороной ко лбу Вианора, констатируя: — Да нет, температуры вроде нет.
— Сейчас тебе "твой принц" ткнет чем-то в глаз, если продолжишь насмехаться, — угрожающе предупредил Вианор.
— Да я не насмехаюсь, понять только не могу, с чего ты вдруг? У тебя же запрет, разве нет? Или решил воспользоваться связями и вычеркнуть этот запрет?
— Я хочу... попробовать, — проговорил он, почти шёпотом, будто боялся, что даже стены осудят его. — Я больше не могу так. Закрывать глаза. Притворяться. Ты знаешь, как это — когда всё внутри рвётся наружу, а ты вынужден держать это под замком, потому что так безопасней для всех. С какого чёрта я вообще должен отказаться от части себя, только потому, что кому-то это не выгодно? Я и так от всего отказался!
Ричард не ответил сразу. Он смотрел на него внимательно, теперь без удивления, но с чем-то похожим на... лёгкую грусть. Или, может, понимание. Вианору казалось, что тот понимал, что однажды услышит такие слова. И едва он мог осудить Вианора. Сам Ричард свободно пользовался Сутью, никто не стоял у него на пути, только сказали, чтобы он использовал её во благо. У Вианора не было и этого минимума.
Вианор на мгновение замолчал, но чужую рука так и не отпустил.
— Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, — начал он спустя какое-то время тишины. — Кто понимает. Кто умеет, и кто может научить и меня. Я подумал о тебе первым.
Ричард тяжело вздохнул. В его глазах мелькнуло беспокойство, но он не отвёл взгляда.
— Ты понимаешь, во что ввязываешься?
— Я понимаю, — Вианор кивнул. — И всё равно прошу.
— А если Его Величество узнает?
— Не узнает, — отрезл Вианор. — Я буду осторожен, никто даже не будет знать.
Молчание зависло между ними, тёплое и плотное, как покрывало. Ричард смотрел на него слишком долго, но Вианор не торопил его, хотя ответ его уж больно волновал. Даже успел подумать о том, что тот откажет. А потом Ричард улыбнулся, как обычно, ярко и тепло.
— Так и быть, помогу тебе с твоей Сутью, — весело ответил Ричард. — В конце-концов, к кому же ещё обратиться моему принцу, как не ко мне?
Вианор добродушно закатил глаза, ткнув ему локтем в рёбра. А внутри словно камень с груди свалился. На вместо него вдруг пришло другое чувство, расцветающее. Новое.
— Спасибо, — благодарно выдохнул Вианор.
— Служу Его Высочеству, — Ричард фальшиво поклонился. — Напишешь мне когда ты будешь свободен, придёшь и я с радостью побуду твоим наставником.
— Договорились, — ответил Вианор, невольно расплываясь в улыбке, и в его голосе было нечто новое. Уверенность. И лёгкое, почти неуловимое облегчение.
Правда весьма быстро облегчение сменилось другими эмоциями. На следующее утро Вианор проснулся раньше обычного. Не от звуков, не от света — от напряжения, что сидело где-то в груди и не давало покоя. Весь прошлый день он чувствовал себя словно струна, натянутая до предела. Он пытался читать, бездумно листать ленту, смотреть фильм, выйти в сад, но мысли всё равно возвращались к Ричарду.
Он почти не завтракал, впервые за долгое время почувствовал, что сердце бьётся чаще, чем следовало бы. Ожидание казалось болезненным. Это было как шаг за край, где всё либо станет началом, либо рухнет.
В голове раз за разом прокручивался один вопрос: получится ли?
Получится. Иначе быть и не может.
Когда пришло назначенное время Вианор едва сдержался, чтобы не понестись в архивы, где его должен ждать Ричард, со всех ног. Когда он уже стоял перед дверью заметил то, как вспотели ладошки. Сделав глубокий вдох он открыл дверь, заходя внутрь и следом провернул замок, запираясь изнутри, как напутствовал Ричард в сообщении.
Пройдя вглубь архивов он увидел и самого Ричарда. Тот сидел за столом лениво листая какую-то книгу, но, услышав приближение Вианора, повернул голову.
— Пришёл, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Дверь закрыл?
— Закрыл.
— Тогда проходи. — Ричард поманил его к себе рукой.
Вианор сел напротив, с интересом осмотрев стол. На нем — свеча, маленькая чаша с водой, и пара старых книг, лежащие здесь скорее для визуальной красоты.
— Не успел передумать? — поинтересовался Ричард.
— Если бы передумал, то не пришёл бы сюда.
— Справедливо, — кивнул Ричард.
— А почему, собственно, мы сидим именно здесь? — поинтересовался Вианор, оглядывая помещение.
— Чтобы тебя ничего не отвлекало, — пояснил Ричард. — На начале будет отвлекать абсолютно всё, а ты будешь особенно отвлекаться на то, чтобы никто не увидел нас. А сюда точно никто не зайдет.
Вианора такое объяснение вполне устроило.
— Тогда, я научу тебя, как и обещал, — начал Ричард. — Для начала основам. Это совсем не так сложно, как кажется. Дети быстро им учатся, но они делают это, чаще всего, самостоятельно. А с наставлениями пойдёт куда быстрее.
— Думаешь?
— Уверен, — улыбнулся он. — Я, так скажем, полукровка, сила есть, но не такая сильная, как у тебя, — с двумя родителями с Сутью. Так что, думаю, у тебя дело пойдёт даже быстрее.
Слова Ричарда казались ему вполне логичными.
— Мы начнём с малого, — мягко заговорил он. — Никаких вспышек, никаких сложных заклинаний. Просто почувствовать. Ты должен научиться слушать. Себя, своё тело, свою кровь. Суть — она там, где ты сам. Глубже, чем кажется.
Ричард подвинул к нему чашу с водой.
— Смотри на воду. Просто дыши. Не пытайся управлять — просто ощущай.
Вианор кивнул, опуская взгляд на чашу. Руки, лежавшие на коленях, напряжённо сжались в кулаки. Он всматривался в чашу, в отражении которой плясал огонёк от свечи и его собственное отражение.
Сначала казалось, что ничего не происходит. Вода оставалась неподвижной. В комнате было тихо, только треск свечи и ровный голос Ричарда, который направлял. Минуты шли. Вианору казалось, что он задыхается — не от дыхания, а от желания. Ожидание результата било в виски.
А потом… крошечная рябь.
Словно он её не увидел, а почувствовал.
Вода едва дрогнула, словно что-то внутри него на мгновение отозвалось. Всколыхнулось. А потом исчезло. Но Вианор это увидел и сердце пропустило удар.
Он поднял глаза на Ричарда. Тот кивнул — не с восторгом, а с тем тихим одобрением, которое значило гораздо больше.
— Получилось, да? — улыбнулся Ричард, подперев рукой голову.
— Да... — неуверенно ответил Вианор, всё ещё смотря в чашу, где ещё секунду назад он видел рябь. Правда как это получилось так и не понял.
— Что почувствовал?
Вианор задумался.
— Даже не знаю... Тепло внутри?
Ричард довольно кивнул.
— Видишь, ты совсем не безнадёжен, — усмехнулся он.
Вианор закатил глаза, но уголки губ против воли поползли вверх. В груди, вместе с медленно просыпающейся Сутью, появилось чувство вседозволенности. Ох, главное чтобы не утопило его.
— Ты упустил много лет и твоя энергия застопорилась, — между тем продолжал Ричард. — Спешить некуда. Можешь проводить такие махинации в течении дня. Советую ещё медитировать в свободное время, хотя знаю, что у вас его почти нет.
— Найду, — ответил Вианор.
Ричард посмотрел на него, а после ехидно улыбнулся, словно издевался:
— Вы смотрите-ка, а как глаза загорелись. Там не просто искра, там лесной пожар.
— Конечно, — подыграл Вианор, поставил локти на стол, сплетает вместе ладони и кладёт на них подбородок, хитро улыбаясь: — Спалю тебя, не подходи близко.
— Мой принц жутко опасен.
— Несомненно.
— Ещё можно попробовать то же самое со свечей, — вернулся к теме разговора Ричард, взглянув на горящую свечу. — Можно её и потушить, в принципе, но думаю для первого раза это будет сложно.
— Я потушу, — самоуверенно заявил Вианор, чем только раззадорил того.
— Тогда вперёд, — усмехнулся Ричард, подвигая свечу к нему.
Вианор демонстративно фыркнул и перевёл взгляд на свечу, попытался провернуть с ней то же, что ранее и с водой. Однако пламя лишь покачалось из стороны в сторону, но тухнуть и не собиралось. Тогда Вианор взял всё в свои руки и резко задул её, погрузив архив в темноту.
— Так нечестно, — рассмеялся Ричард.
— Никто не говорил, что так нельзя, — подхватил Вианор.
Они вместе покинули архивы, неспешно двинувшись по коридору. Вечернее солнце уже заглядывало в окна.
— Продолжай проделывать такой трюк с водой, — продолжал наставлять Ричард. — Со свечей тоже можно, с ней пото будет проще, — она поддаётся куда легче, чем вода. Сможешь её потушить, — так вообще прекрасно.
— Я понял, — кивал Вианор.
— Ты главное не спеши. Суть не любит спешку, да и мы никуда не спешим. Нужно научиться её чувствовать, а потом я смогу научить тебя чуть более сложным вещам.
Вианор послушно кивал. Суть. То, чего ему запрещали касаться. То, что было неотъемлемой частью его крови, но так долго оставалось чужим. И вот — первый шаг. Первый всполох, что прошёл под кожей, неуловимо дрогнувший свет. Он знал, что это начало пути, от которого уже нельзя будет отступить. Признаться честно, он и не хотел отступать. Мысли метались. Он ощущал тревогу — как будто что-то святое нарушил, как будто предал доверие семьи, которая приютила его. Но вместе с тем была и гордость. Впервые за долгое время он делал не то, что было правильно для других, а то, что было правильно для него самого.
Последующую неделю Вианор упорно следовал наставлениям Ричарда. Сначала получалось плохо: он то и дело терял концентрацию и никак не мог сдвинуться с места. Концентрация и Вианор вообще были вещами несовместимыми. Потом пошло лучше и Вианор стал повторять этот маленький трюк везде, где только мог: шевельнет воду в стакане, ненароком засмотрится на свечку, проходя мимо, пытаясь повлиять на пламя.
Однажды за завтраком в голову пришла ну слишком рискованная идея. Его взгляду попалась собственная чашка с чаем и Вианор, незаметно, решил провернуть свои навыки и здесь. Жидкость в чашке пошла мелкой рябью и он едва сдержался, чтобы не заулыбаться от того, насколько быстро и легко это получилось. От того, как быстро отозвалась собственная Суть. Это заняло менее пару секунд, прежде чем в чай вернулся в своё мирное состояние и никто, кроме самого Вианора, этого не заметил.
Вианору кружило голову после того, как он начал чувствовать в себе Суть. То, как она отзывалась, когда он искал её. От того, как он смог получить минимальный результат, — однажды вечером он всё же затушил свечу. Сразу после этого он написал восторженное сообщение Ричарду, чуть ли не прыгая на месте от радости.
***
— Я серьёзно, — сказал Акион, размахивая вилкой, на которой оставался последний кусок пирога. — Этот тип — просто наказание. Сколько можно говорить про своё "блестящее будущее в Совете"? Если он ещё раз произнесёт это с выражением, будто уже сидит в тронном зале, я, клянусь, сброшу его с лестницы.
Вианор, развалившись на подушках, приподнял бровь.
— Ты же помнишь, что это здание всего в три этажа?
Они сидели в просторной комнате, в башне, которую любезно сделали местом своих негласных встреч, чтобы сплетничать без лишних ушей. Башня была старинной, давно забытой постройкой на окраине дворцовой резиденции. Раньше она была вполне рабочей, но теперь она стала почти личным убежищем троих братьев. Снаружи — обветшавшая, поросшая мхом и трещинами, внутри — наполненная мягкой, спокойной тишиной, как будто сама тень времени застыла в этих стенах.
Они сами обустроили её под себя: простые деревянные стулья, старые кресла и один диван, подушки, старый стол, где лежали шахматы и пара книг, оставленных Вианором. На стенах — рисунки Акиона и непонятные заметки, иногда на глаза попадались глупые цитатки, — тоже Акиона. Иногда они приносили сюда свечи или фонари, а в холодное время года — пледы и чай в термосах. Здесь можно было говорить обо всём или молчать — и в том, и в другом случае башня будто слушала и хранила тайны.
— Тем хуже, — фыркнул Акион. — Он ещё и встанет, отряхнётся и продолжит рассуждать, как важен каждый его шаг для политического ландшафта.
— Может, он просто заранее репетирует?
Акион закатил глаза.
— Ну так пусть репетирует перед зеркалом. Или с птицами в саду. Они хотя бы не отвечают ему вежливо, а потом закатывают глаза за спиной, как я.
Вианор хмыкнул.
— Я бы посмотрел, как ты говоришь это в лицо.
— Нет, ну я не варвар, — надулся Акион. — Просто терпеть не могу людей, которые слишком серьёзно воспринимают себя. Особенно когда они в двадцать с чем-то лет считают себя светом нации.
— Возможно, он действительно свет, просто тускловатый, — с усмешкой подкинул Вианор. — Слабо светит, но упорно.
— Знаешь, — Акион кивнул, поднимая чашку, — за упорство я бы, может, и дал ему медаль. Если бы не то, что он сегодня пытался поправить мою речь. Моё ударение ему не понравилось.
— Какой ужас, — Вианор с трудом сдерживал смех. — Ты ведь знаешь, Акион, он просто хочет тебе помочь стать таким же блестящим.
— Лучше бы он помог себе стать хоть немного молчаливым.
Элиас Коэнвиль, — вот за кого тема зашла в этот раз. С первого взгляда производил впечатление человека, которому всё достаётся слишком легко. Сын влиятельного члена Королевского Совета, он часто хвастался своими связями, не упуская случая напомнить о своём положении. Он учился вместе с ними в Лицее и был ровесником Вианора, хотя, по сравнению с ним, был лишь высокомерным придурком. Его манера общения — подчеркнуто вежливая, но с таким тоном, что хотелось задать ему в ответ что-то не слишком вежливое. Он считал себя умнее и лучше других, особенно тех, кто, по его мнению, занимал “не своё” место, — вроде Вианора. С Акионом они регулярно сталкивались в учёбе и словесных перепалках, а Домиону хватало одного взгляда, чтобы весь день ходить раздражённым.
— Может, он просто одинок, — наигранно задумчиво сказал Вианор, отставляя чашку. — Вот и лезет с речами, чтобы хоть кто-то его слушал.
— Ну, тогда он ошибся курсом. Мы изучаем политическую систему, а не методы пыток.
— Ты слишком суров, — усмехнулся Вианор. — Представь, может, где-то дома его никто не слушает. А он такой... страстный молодой реформатор.
— Страстный идиот, — буркнул Акион, вставая с подушек и потягиваясь. — Один раз он сказал, что хочет в будущем “облагородить дискурс”, и я до сих пор не понимаю, что он под этим имел в виду.
В этот момент дверь тихо скрипнула, и в башню заглянул Домион. Привычный вылизанный образ принца дома мерк в чуть растрёпанных волосах и домашней одежде.
— Облагородить что? — переспросил он, входя. — Надеюсь, не вашу кухню. Там и так всё вылизано.
— О, Доми, ты как раз вовремя, — сказал Вианор, кивком предлагая ему присесть. — Мы тут обсуждаем одного очень красноречивого юношу.
— Опять этот? — Домион фыркнул и устроился между двумя братьями. — Тот, что однажды заявил, будто у него “лидерская харизма с юности”?
— С десяти лет, — вставил Акион мрачно. — “Уже тогда я чувствовал в себе зов ответственности”.
— Не знаю, какой он там чувствует зов, но, обычно, такое заканчивается больничкой, — хмыкнул Домион.
— А ты не думал сослать его куда-нибудь? — подал идею Вианор. — Далеко. На пустынный остров. Чтобы “облагородил” тамошние кокосы.
— Заманчиво, — усмехнулся Домион. — Но с такими амбициями он скорее сам поплывёт завоёвывать соседний архипелаг.
Акион бросил подушку в Вианора, тот легко увернулся, и она попала в Домиона.
— Эй! — воскликнул он, — Я вообще-то защищал тебя!
— Нечего шутить лучше меня, — отозвался Акион с довольным видом.