глава 6
— Слушай, это откровенно не лучшая идея.
Вианор сидел на подоконнике, наблюдая за сборами Акиона перед зеркалом. Настроение у того было приподнятое, он весело одевался и укладывал непослушные локоны. Их общий друг решил устроить очередную закрытую вечеринку, куда пригласил и их.
— В этом и вся прелесть, — отозвался Акион. — Но ты должен признать, что сидеть дома пятничным вечером — это преступление.
Вианор вздохнул, приглаживая волосы.
— Ты понимаешь, что если кто-то узнает, нам обоим конец? И я не про «пожурят за шалость». Я про «официальный приём с родителями и много ледяных взглядов».
Акион фыркнул, выпрямляясь.
— С каких это пор ты боишься родителей?
— А я боюсь не их, — ответил Вианор. — Я боюсь твоего любимого старшего брата, который вынесет мне весь мозг. Вообще не справедливо, кстати. Почему я?
— У него своё понятие справедливости.
Вианор бросил на него взгляд, в котором было что-то почти братское и обречённое.
— Я до сих пор не понимаю, как ты меня в это втягиваешь каждый раз.
— Потому что ты нуждаешься в развлечении, — Акион подошёл ближе и хлопнул его по плечу. — А ещё потому что ты не умеешь говорить мне «нет».
— Нет, — тут же отрезал Вианор.
— Слишком поздно, ты уже собран.
Вианор тихо усмехнулся и посмотрел в окно, где вечер медленно переходил в ночь. Двор был тих, только фонари освещали дорожки сада.
На нём красовалась рубашка тёмного, глубокого синего цвета с изображением звёзд и Луны. Она ему очень нравилась, но казалась слишком неподходящей для того, чтобы носить её каждый день. Неофициальной, как принято. Зато на подобные вылазки, инициатором которых чаще всего был Акион, он надевал её постоянно.
— Мы вернёмся незаметно, никого не встретим, и никто ничего не узнает, — сказал он скорее себе, чем Акиону.
— Вот именно. Что может пойти не так? — улыбнулся Акион. — Да и к тому же, мы уже взрослые люди, имеем полное право.
Вианор прищурился:
— Помолчи. Лучше пошли. Пока я не передумал и не отправил тебя одного.
И они оба, стараясь не шуметь, как заговорщики, проскользнули к черному выходу, в предвкушении ночи, которая обязательно обернётся чем-то… незапланированным. Иначе у них просто никогда не получалось.
За воротами их уже ждала машина, которую для них любезно прислал тот же друг, который всё это и организовывает. Вианор каждый раз говорит о том, что больше никогда не пойдёт на поводу у Акиона, но каждый раз это заканчивается одинаково. Вот и в этот раз они сидят вместе на заднем сиденье, пока машина мчится по ночной дороге. И Вианор совсем не врал о том, что больше всего боится чтобы Домион ничего не узнал, потому что, каким-то образом, он всегда узнаёт о том, что те куда-то уезжают. В какой-то момент Вианор задумался о том, что в их компании есть человек, который всё ему рассказывает, ибо по-другому просто не объяснить. Но, сегодня Домиона не было дома, так что в этот раз они имели возможность сохранить всё в тайне.
Данияр Морелли был сыном одного из деканов Королевского Лицея и часто устраивал такие закрытые вечеринки среди близкого округа. Вианору просто удивительно повезло попасть в этот округ, и то благодаря Акиону, который их познакомил. Данияр, как и Акион, вёл весьма разгульный образ жизни и обожал устраивать пьянки среди своих друзей. Смотря на них Вианор действительно понимал, почему они дружили.
Машина остановилась уже у привычного белого дома, а знакомые слуги провели их внутрь. Там, в просторной гостиной с приглушённым светом, уже играла музыка — лёгкая, ритмичная, не слишком громкая, чтобы можно было болтать. Пахло алкоголем, сигаретами и чем-то сладким, жареным — кто-то притащил еду с кухни. А на больших кожаных диванах уже собралась вся их не маленькая компания, к заключению которой не хватало только их двоих.
— Вианор! Акион! — помахала рукой одна из девушек, первой заметившая их.
— Ну наконец-то вы приехали! — улыбнулся сидящий в кресле беловолосый парень. Данияр. — Ну что, Келдарион, уговорил его?
— Едва ли пришлось, — отмахнулся Акион. — Он делает вид, что его нужно упрашивать, но посмотри на него — сам рад, что сбежал.
Они прошли внутрь, здороваясь со всеми и занимая место на диване. Их компания всегда насчитывала десять человек: Вианор с Акионом, Данияр, сëстра Эберхард — Элиза и Айлин, Эзиил Вальтер, Маилин Куассен, Ада Эвермор, Альберт Монтвель и Наиль Астревальд.
Все они, так или иначе, были детьми важных для страны людей, за исключением Ады, — она была дочерью простых людей из Луфрии, которые переехали жить в столицу с её рождением, и обладала Сутью. Хотя в самой компании она прославилась как гадалка, — Ада умела читать звезды, гадала на картах и часто делала предсказания, за что её особенно любили.
— Вианор, ты же говорил, что "больше никогда не посетишь такие мероприятия", — с улыбкой заметил Данияр. — Чего ж ты опять здесь?
— Я снова стал жертвой харизмы этого человека, — драматично вздохнул Вианор, и Акион шуточно толкнул его локтем.
— Тогда ему не наливаем, — усмехнулась Элиза.
— Вот ещё! — хмыкнул Вианор. — Я вас трезвыми не выдержу. Мне с вами нужно что-то такое, чтобы аж память отбивало.
Все дружно засмеялись, а Данияр вытащил из шкафа дорогую бутылку виски. А вот Маилин уже раскладывал карты, — красивые, в дорогой коробке.
— Во что играть собрались? — спросил Вианор оглядывая круг.
— В честность, — подмигнула Айлин. — Проиграл — отвечай на вопрос. Отказался — выпей.
— А если выиграл?
— Значит, ты везучий ублюдок и можешь задавать вопрос сам, — сказал Данияр.
Вианор покосился на Акиона, тот уже наливал всем по новой.
— Кажется, вы всё продумали, — пробормотал он.
— Мы не только весёлые, но и умные, — ухмыльнулся Эзиил.
Карты разошлись, и с каждой партией становилось всё шумнее — кто-то смеялся до слёз, кто-то неловко мялся, рассказывая нелепые истории. Акион, как всегда, был в центре внимания, один из парней с ним спорил, можно ли считать прогулку с дочерью губернатора «свиданием».
В какой-то момент Вианор поймал себя на том, что смеётся вместе со всеми, когда один из друзей рассказывал о том, как перепутал кабинет декана с комнатой охраны. А потом, когда проиграл, сам рассказывал о том, как однажды забыл титул одного влиятельного чиновника и случайно назвал его «дядей».
— Он, кстати, не обиделся, — добавил он невозмутимо. — Но с тех пор всё время пытается женить меня на своей племяннице.
— Что ты сделал?
— Притворился, что внезапно вспомнил, что у меня есть обет безбрачия.
По гостинной прошёлся смех.
Они шутили друг над другом, звонко смеясь. Их шутки были легкими, задорными, как детские шалости.
— Да ты жульничаешь! — воскликнул Маилин, ударив по столу ладонью, когда вновь проиграл.
— Да ты играть не умеешь просто, — довольно улыбнулся Акион, который в которой раз обошёл того.
— Я тебе сейчас голову откручу!
Вианор со временем отошёл на дальний диван, наблюдая за ними оттуда. Постоянное нахождение рядом с ними грозило потерей слуха и здравого разума.
— Как дети малые, — скучающие заметила Ада, садясь рядом с Вианором, когда те сцепились в словесной перепалке. Он поднял на неё взгляд и тихо усмехнулся:
— И не скажешь, что обоим уже далеко за двадцать.
Девушка лишь покачала головой. В руках она держала салфетку, из которой тонкие пальцы ловко сложили птичку. А после она заставила её оторваться от своих ладоней и перелететь к Вианору. Он выставил раскрытую ладонь и бумажная птичка мягко опустилась на неё. Суть Ады никогда не пугала никого, кто находится в этом зале. Наверное, люди здесь, одни из немногих, кому действительно плевать на "чистоту крови".
— Ты делаешь это так легко, — улыбнулся Вианор, рассматривая птичку в руках.
Ещё секунду назад она могла бы облететь всю гостинную. Ему жутко нравилось наблюдать за тем, как другие используют свои силы, пусть даже для откровенных пустяков. Вианору было запрещено развивать Суть, так что ничего не оставалось, кроме как наблюдать за другими.
Ада бросила на него взгляд — не торжествующий, не жалостливый, просто спокойный. Они давно перестали делать вид, будто этой темы не существует.
— Ты тоже мог бы. Если бы не…
— …Если бы мог, — мягко закончил он, улыбаясь одними уголками губ.
Ада задумчиво крутила в руках стакан.
— Долго ещё будешь успокаивать себя этим? — спросила она после небольшого молчания.
— Не знаю, — честно ответил Вианор, наблюдая за тем, как веселятся друзья. — Раньше думал, что ничего не теряю, все же так живут. Но теперь не уверен. Словно внутри что-то глохнет с каждым годом. Как будто моё время — было, а не будет.
— Это не время. Это клетка.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула боль. Не зависть, не гнев, — просто то, что не может быть сказано вслух. Возможно, алкоголь в организме начал действовать, а возможно, просто внутри накопилась обида и зависть. Ему тоже хотелось бы использовать Суть, хотя бы для мелочей, но он не имел такого шанса. Жутко злит.
— Мой тебе совет, — тихо продолжила Ада, смотря куда-то вдаль. — Не храни эту силу внутри себя. Они пытаются запереть тебя, а ты ведешься.
— Иногда я думаю, — произнёс он, — что боюсь. Не провала… а того, что если вдруг смогу — тогда уже не смогу закрыть глаза. Не смогу вернуться.
— А кто сказал, что нужно возвращаться?
В их взглядах повисла тишина. И в этой тишине было больше правды, чем в словах. Вианор так и не дал ей ответа.
— Суть — очень непредсказуемая вещь, — продолжала Ада, словно вопрос был риторический и она совсем не ждала на него ответа. — Если ты будешь удерживать её и не давать выхода, то однажды она найдёт его сама. И это закончится не очень хорошо.
Ада посмотрела на него своими глубокими чёрными глазами.
— На самом деле, никто из них не может тебе запретить быть тем, кто ты есть. Могут попытаться, но не смогут заставить. Это твоя природа. Вот в чем отличие.
— Ты понимаешь, о чем я, — задумчиво сказал Вианор, покрутив в руках бумажную птичку. — Я не могу, ты это знаешь. Проблем не оберусь, если кто-то узнает о том, что я ослушался приказа.
Ада смерила его взглядом, не осуждающим, скорее понимающим.
— Ты боишься ошибиться, — констатировала она. — Всё, что делают они, — это их ошибки. А это будут твои ошибки. Свои ошибки принимать тяжелее, но этому нужно научиться.
— Мне совсем не нравится когда ты говоришь правильные вещи, — вздыхает Вианор, запрокинув голову. — Жутко злит.
— Потому что ты знаешь, что я права, — усмехнулась Ада.
— Это меня злит еще больше.
Они вместе тихо засмеялись. Голова приятно кружилась, но даже она не могла заглушить внутренний голос, который из раза в раз повторял одни и теже слова.
"Это твоя природа".
Вианор качнул головой, прогоняя их прочь. Не хотелось думать, не распологала атмосфера. Хотелось просто отдохнуть и повеселиться, пока не наступило утро и не пришлось вновь вести себя подобающе принцу.
— Чего шушукаетесь?
Акион упал на диван рядом с Вианором, смерив двоих любопытным взглядом. Пьянел он не быстро, но уже было видно, что спустя несколько часов он был навеселе.
— Я скоро начну думать, что вы встречаетесь, — усмехнулся Акион.
— Меня не интересуют богатенькие принцы, так что вся ваша семья в пролёте, — с насмешкой подметила Ада.
— Слышал? — Вианор толкнул Акиона в плечо. — Даже наш красавец Домион в пролёте.
— Ах, какой это, наверное, удар по его самолюбию! — драматично вздохнул Акион, откинувшись на спинку дивана.
— Скажи ему это завтра в глаза, — посмеялся Вианор, залпом выпив остатки виски.
— Я всегда догадывался, что ты хочешь от меня избавиться.
— Домион хотел бы избавиться от вас обоих, — заметила Ада. — Желательно одним махом двоих.
Остаток вечера Вианор помнил смутными урывками. Хотя, выпей он столько же, сколько обычно пьёт Акион, то до дома на своих двоих уже бы не дошёл. При этом Акион ещё бы умудрился не только дойти самостоятельно домой, а ещё и в случае чего сделать вид, что он абсолютно трезв. Удивительная способность.
Когда машина привезла их к резиденции, то дело оставалось за малым: тихо зайти внутрь, подняться на этаж и так же тихо разойтись по комнатам. Делов то.
Через главный вход решили не идти, слишком уж бессовестно будет заходить в парадные двери, пошли обратно через чёрный вход. Свет не горел, приходилось идти на ощупь и использовать фонарик в телефоне, так же аккуратно: вдруг будет идти какая-то служанка, а они ей прямо в глаза светить будут. Неловко выйдет.
В здание они попали без особых усилий, осталось только подняться по лестнице.
— Видишь, никто даже не заметит, — шёпотом сказал Акион, поднимаясь первым.
— Да ты так каждый раз говоришь.
Акион хотел было что-то сказать, но на последней ступеньке споткнулся, чуть не залетев на этаж носом в пол. Вышло куда громче, чем они планировали. Тем не менее оба прыснули со смеху, прикрывая рты руками, один от того, что споткнулся, другой от того, что тот споткнулся и чуть не расшиб себе лицо.
— Да тихо ты! — сквозь смех шипит Вианор. — Всю семью перебудишь!
— Я не специально! — шёпотом отвечает Акион, поднимаясь на ноги.
Вианор помог ему подняться и они быстро пошли дальше. Его комната находилась дальше, чем Акиона, так что он проследил за тем, чтобы тот ушёл к себе, а только потом побрёл дальше по коридору. Дойдя до кровати Вианор отключился буквально за секунды, даже не снимая одежду, в которой ходил по улице. С утра встанет и приведёт себя в порядок.
С утра, правда, у него вышло совсем не так, как планировалось.
— Подъем!
С Вианора силой стащили одеяло, в которое тот закутался с головой. В глаза тут же ударил яркий солнечный свет. Голова раскалывалась, словно её распилили на мелкие кусочки тупым ножом. Каждый пульс отдавался тупой болью в висках. В горле пересохло, язык прилип к нëбу. Рот был забит каким-то неприятным привкусом алкоголя и сигаретного дыма. Он вспомнил как пил, как смеялся, как говорил… Он не помнил, что говорил.
Вианор с усилием разлепил глаза. Комната вращалась, предметы плыли перед глазами, словно в тумане. Когда зрение вернулось, то он заметил стоящего у кровати Домиона, недовольно сверлящего его взглядом.
— Доми?... — подал голос Вианор, не до конца проснувшись.
— Ты смотри, имя ещё моё помнит. — тон его звучал не сильно дружелюбно. — Вы бессовестные дети, сил на вас моих нет!
Вианор приподнялся на локтях, всё ещё не понимающий что происходит и чего от него хотят. А голова болела так, что единственное, чего он сейчас хотел, это запихать в рот Домиону кляп, лишь бы он заткнулся хоть на секунду.
— Подъем, пьянчуги! — Домион, словно котёнка, поднял за шиворот, заставляя сесть. — У тебя пятнадцать минут на сборы, пока я схожу за вторым, мы идём на службу. Чтобы был готов. Уяснил?
Вианор поднял на него раздражённый взгляд.
— Не слышу, — поторопил Домион.
— Уяснил, — пробубнил Вианор.
Больше тот ничего не сказал, вышел из комнаты, оставив Вианора одного. Он устало упал обратно на подушку. Вот же, прознал всё таки. Как обычно.
Через полчаса вся троица уже сидела в церкви. Домион по середине, а по бокам от него двое недовольных и невыспавшихся братьев, что сидели опустив головы, словно нашкодившие котята.
— Домион... — начал было Акион, но его вновь грубо заткнули.
— Помолчи, — отрезал Домион, даже не удостоив его взглядом.
— Да это жестоко! — Акион даже шёпотом громко возмущался.
— Отлично, я на это и расчитывал.
— Как ты вообще узнал? — тихо поинтересовался Вианор, потирая виски. Домион смерил его весьма двусмысленным взглядом.
— Действительно, как же, — саркастически заметил он. — А мне о вас рассказала Анисса. Сказала, что видела вас вчера, вернувшихся глубокой ночью и хохочуших на лестнице. А кое-кто падает так громко, что и отца можете разбудить.
Вианор посмотрел на Акиона своим самым недовольным взглядом, и тот быстро отвернулся, делая вид, что он не понимает о чем речь. Что ж, такой исход был ожидаем.
— Вы как дети малые, — причитал Домион. — Ладно уже вы уходите куда-то и возвращаетесь под шафе, но делайте это тихо, в конце-концов.
— Ты же тоже, черт возьми, в нашем возрасте вечно из дома уходил! Я же знаю, ты сам в этом признавался! — возмутился Акион, вызвав у Домиона тихий смешок.
— Да ты что, — усмехнулся тот. — Только вот за всё время никто меня не видел и не мог сказать, что я не ночевал дома. А вас постоянно ловит Анисса. Клянусь Богом, однажды я прекращу прикрывать вас перед отцом и вы получите своё наказание.
— Почему из всех возможных вариантов ты выбрал именно церковь? — страдальчески поинтересовался Вианор. У него от этих песнопений голова кругом шла.
— Потому что на опыте знаю какого это, когда с утра раскалывается голова, а тебя тащат слушать службу. Достойное наказание, я считаю.
— Высшая степень жестокости, — тихо отозвался Акион.
— А вы ещё не поняли, что я ругаю вас не за то, что вы ушли, а за то, что вас, черт возьми, видели? — хмыкнул Домион. — Буду делать так до тех пор, пока вы не научитесь уходить и приходить так, чтобы ни одна живая душа вас не видела. Вы принцы, вам этот навык ещё пригодится, помните мои слова.
Дальше Вианор слушать их не стал. И без того послевкусие хорошего вечера давало о себе знать. Отличный вечер, который они бы повторили ещё не раз, если останутся живыми и любимый старший брат не снесёт им головы собственными руками.
Акион и Домион всё не умолкали, и второй уже тоже устал от чужой болтовни.
— Можешь помолчать? Вон, Вианор сидит тихо и не возмущается.
— Да он выглядит как человек, который ещё даже не проснулся, — честно отозвался Акион, поглядывая как тот клюёт носом. Домион тоже это заметил и, закатив глаза, толкнул его в плечо.
— Не спать.
Вианор бросил на него весьма недовольный взгляд.
***
Он шёл медленно, позволяя шагам увязнуть в стуке обуви по плитке, будто задерживая неизбежное. Воздух был свежим, но Вианору казалось, что дышать стало чуть труднее.
Слова Ады не отпустили его даже через сутки. Простые, спокойные… но они будто сдвинули что-то внутри. Как треск льда, когда весна подбирается слишком близко. Ада все время говорит вещи, после которых Вианор слишком много думает, но в этот раз, кажется, он перешёл черту. Он привык к этой тишине внутри себя — к пустому месту, где у других вспыхивала сила. Она всё ещё жила внутри него, но он знал, что та навсегда останется там. Привык притворяться, что так и должно быть. Что он не из тех, кто может.
Но сегодня в нём что-то не соглашалось. Какой-то слабый голос, давно забытый, снова подал себя. А что если?..
А если ты всё-таки можешь?
А если запрет — это не стена, а повод?
А если тебя заставили жить в клетке не потому, что ты слаб, а потому, что боялись, что ты не слаб вовсе?
Он сжал пальцы. В груди зашевелилось — не боль, нет. Что-то горячее, нетерпеливое. Гнев? Надежда? А может, зависть? Он не знал. Он столько лет учился молчать, смиряться, быть удобным. Он выучил чужие законы, чужие молитвы, чужие взгляды. Он смеялся, когда от него ждали смеха, и склонял голову, когда от него ждали покорности.
Он вспомнил глаза Ады. Спокойные. Уверенные. В них не было ни жалости, ни сомнения. "Это клетка", — сказала она. А он вдруг понял: она говорила не только о магии. О всём. О жизни.
И впервые за долгое время ему захотелось — не просто выживать. Захотелось больше. Вернуть себе то, что забрали. Попробовать. Пусть даже через страх. Пусть даже ценой всего остального.
— Ты чего как призрак ходишь?
Вианор вынырнул из своих мыслей, повернув голову. Возле стены стоял Ричард, помахав ему рукой. Его яркие зелёные глаза смотрели прямо на него. И что-то в голове Вианора всё же щёлкнуло, сложилась тоненькая цепочка, утягивающая его за собой. Он уже всё для себя решил.
Вианор в несколько шагов сократил расстояние между ними, с энтузиазмом хватая Ричарда за локоть.
— Ричард, научи меня использовать силу.