глава 4
Вианор сидел в библиотеке, у окна, лениво листая книгу. Утро было тихим, погода на улице — пасмурной, в сопровождении звуками дворцовой жизни где-то на заднем плане.
Дверь распахнулась без стука, как всегда делал Домион.
— Ты уже с утра погряз в книжной пыли? — поинтересовался он, кивнув на книгу.
— Лучше быть в книжной пыли, чем среди тех, кто прячется за вежливостью, — не отрываясь, отозвался Вианор.
— Эй, я прячусь за сарказмом. Это другой уровень.
— Тогда тебе можно доверять, — саркастически заметил Вианор. — Лучше буду сидеть среди книг, чем выслушивать твои нравоучения.
Домион закатил глаза, но уголки губ дрогнули.
— А вот и зря. Я сегодня еду в Ларью, — сказал он, облокотившись на спинку кресла Вианора. — У меня пара встреч с тамошними представителями, всё как ты любишь. Политика, разговоры, скука.
— Продаёшь ты это великолепно, — хмыкнул Вианор, наконец подняв на него глаза.
Домион уже был собран. Тёмные волосы, цвета вороньего пера, послушно лежали так, как им приказали, а на нём было длинное белое пальто, такие же белые брюки и рубашка, с красивыми золотистыми орнаментами. Не принц на белом коне, конечно, но принц в белом, — точно. А может он и был тем самым белым конем.
Ларья считалась второй столицей в Кальдоре, ни чуть не уступая самой столице, даже учитывая, что находилась на другом конце страны. Зато имела выход к Сальвиорскому заливу, становясь буквально главной морской точкой страны, куда стекались торговцы. Они часто ездили туда, чтобы что-то решить, ибо "тамошным представителям", как выразился Домион, все время что-то да нужно.
Домион взглянул на Вианора чуть внимательнее, и в голосе его послышалась доля мягкости.
— Поехали со мной.
— С какой стати? — вскинул брови Вианор.
— Ну, во-первых, ты там давно не был. Во-вторых, тебя всё равно никто не держит. В-третьих... — он замолчал, подбирая слова, — мне просто будет спокойнее, если ты рядом.
Вианор на секунду замер, удивлённый. Домион не часто говорил подобное вслух.
— Надеешься, что я спасу тебя от очередного собеседника, спорящего о налогах? — усмехнулся Вианор, откинувшись спиной на спинку кресла.
— Или хотя бы отвлечёшь меня глупыми комментариями, пока я сохраняю лицо, — ухмыльнулся Домион.
Вианор чуть покачал головой, но на губах уже появилась улыбка.
— Хорошо. Только с одним условием.
— Слушаю.
— Я выбираю, где мы будем обедать. В прошлый раз ты притащил меня в ресторан, где подавали мой кошмар на тарелке. Моя аристократическая душа этого не вытерпит.
— Вы все луфрионцы такие привереды, или мне просто не повезло именно с тобой?
Домион рассмеялся, развернулся к двери:
— Договорились. Считай, что я уже проиграл спор и оплатил твоё изысканное блюдо. Через час у южных ворот?
— Буду.
Когда он ушёл, Вианор задержал взгляд на двери чуть дольше, чем нужно. Улыбка не исчезла. И день внезапно стал куда лучше.
Не сказать, что Вианор так уж любит поездки куда-то, особенно, если ехать приходится больше двадцати минут, но с Домионом ему нравилось. Особенно, когда он ехал по делам, на какие-то встречи. Вианор привык к тому, что тот берёт его с собой на такие мероприятия; не потому, что ему так хочется, — Вианор всегда знает, что и как сказать, и Домион часто обращался именно к нему за советом, а на таких встречах его совет как никогда нужен. Но Вианор и не против.
Через час, как и условились, он подошёл к южным воротам. Там уже стояла чёрная тонированная машина, а рядом, облокотившись о капот, ждал Домион. У Вианора промелькнула забавная мысль о том, что он, в своём тёмном плаще, выглядит как точная противоположность этого белого образа.
— Ну наконец, принцесса, а по-быстрее можно? — хмыкнул Домион.
— Ты сам дал мне час, — напомнил Вианор. — Я умею считать.
— Удивительно, — драматично махнул Домион. — Было бы странно, если бы к двадцати годам ты не научился считать.
— Сейчас договоришься и поедешь сам.
Тот вскинул ладони, демонстрируя чистоту своих помыслов.
— Мы поедем сами? — поинтересовался Вианор, замечая только одну машину. — Разве мы можем сами покидать столицу без охраны?
— Они поедут за нами, — пояснил Домион. — А мы и сами доберемся.
— Ты поведёшь?
— Да. — Домион приподнял бровь, когда Вианор смерил его весьма красноречивым взглядом. — Что?
— С тобой опасно ездить.
— Со мной? Нет, опасно с Акионом. Он носится так, что даже не верующие начинают молиться. А я вожу мягко, ты бы знал, если бы ездил со мной чаще.
Вианор лишь закатил глаза.
— Куда уж чаще. Поехали уже, — поторопил он Домиона.
Дорога в Ларью тянулась серой лентой между холмов, поросших соснами и медной травой. Машина мягко урчала, убаюкивающе покачиваясь на поворотах. Домион вёл сосредоточенно, одной рукой держась за руль, другой подперев подбородок. Вианор сидел на пассажирском, устроившись вальяжно, нога на ногу, пальцы касались кнопок панели, но ничего не включали — просто игрались.
— Ты так внимательно ведёшь, будто везёшь что-то хрупкое, — заметил он, бросив взгляд в окно. — Или кого-то.
— Так и есть, — не отрываясь от дороги, ответил Домион. — Ты же у нас сокровище политического напряжения.
— Политического? — усмехнулся Вианор. — А я-то думал, просто напряжения.
— Иногда — эмоционального. Иногда — стратегического. Иногда — головной боли, — перечислил Домион. — Всё в одном элегантном, раздражающем комплекте.
Вианор фыркнул, откинул голову на подголовник.
— А ты — ходячее напоминание, что терпение — это черта, подаренная свыше.
— Учитывая, сколько ты мне стоишь нервов, моё уже можно святить.
Они на мгновение замолчали, а после Вианор тихо рассмеялся, уставившись в окно. Радио негромко шипело, пробираясь сквозь слабый сигнал. Где-то вдалеке промелькнуло озеро, гладкое и тёмное.
— Слушай, — нарушил тишину Вианор. — А почему ты вообще захотел, чтобы я поехал?
Домион краем глаза посмотрел на него, потом снова на дорогу.
— Не хотелось ехать одному. И... — он пожал плечами. — С тобой проще. Когда ты рядом, даже дурацкие разговоры о бюджете звучат как-то... терпимее.
— Так и скажи: нужен кто-то, кто будет закатывать глаза вместо тебя.
— У тебя получается куда выразительнее, — улыбнулся Домион. — А ещё просто с тобой я экономлю свои нервы не клетки.
— Ага, и уничтожаешь мои.
Они оба улыбнулись. Вианор протянул руку к бардачку, достал мятную конфету, кинул одну в рот и вторую протянул Домиону. Тот взял, не отрывая взгляда от дороги.
— И кстати, — добавил Вианор. — Ты помнишь, что я выбираю, где мы будем обедать?
— Уже жалею об этом соглашении, — вздохнул Домион. — Наверняка это будет то место, где подают рис с розовой пеной и обзывают это «кулинарной аллюзией».
— С тобой бесполезно говорить о вкусе. Ты всё ещё думаешь, что кофе — это завтрак, обед и ужин.
— По крайней мере, он не светится в темноте, как твои любимые соусы.
— Ты, по-моему, путаешь меня с Акионом.
— Вы одинаковые, сложно не спутать.
Вианор усмехнулся и откинулся в кресле. Машина мягко мчалась по серпантину между холмами. За окном тянулись виноградники, редкие домики с черепичными крышами и серебристые оливковые рощи. Весенний свет ложился на дорогу теплыми бликами, а небо над ними было прозрачно-голубым, почти не по-весеннему спокойным.
Домион вёл машину одной рукой, а второй задумчиво барабанил по рулю пальцами. Вианор, сидящий рядом, откинулся в кресле, с книгой на коленях, которую даже не пытался читать. Он смотрел в окно, следя за движущимися тенями деревьев и невольно улыбаясь — наедине с дорогой в нём всегда просыпалось что-то светлое, тихое.
— Ты опять ничего не читаешь, — заметил Домион, не отрывая взгляда от дороги.
— Я эстет, — лениво отозвался Вианор. — Мне достаточно держать книгу в руках, чтобы почувствовать себя умнее.
Домион фыркнул.
— Акион бы сказал, что это показуха.
— А я бы не стал возражать, — усмехнулся Вианор. — Мы все играем роли.
— А ты какую играешь?
Он спросил это вроде как случайно, но Вианор почувствовал лёгкое напряжение между строк. Он посмотрел на Домиона, потом снова в окно.
— Наверное, ту, где человек кажется спокойным, пока внутри всё горит.
— Очень поэтично, — пробормотал Домион. — Может, пора начать записывать твои стихи?
— Только если о тебе. О твоём драматическом вздохе каждое утро и выражении лица, как будто ты один держишь этот мир на плечах, — хитро усмехнулся Вианор.
— Потому что держу, — сказал Домион с притворной гордостью.
— Тогда не забудь взять его с собой, когда выйдешь на обед.
Они оба рассмеялись. Смех был лёгким, искренним, тем, что возникает между людьми, слишком хорошо знающими друг друга, чтобы скрываться за масками.
Вианор не заметил того, как в какой-то момент провалился в сон и проспал почти всю дорогу.
Машина свернула к особняку, заворачивая в открытые для них ворота. Особняк, расположенный на склоне холма, казался вырезанным из старинной открытки — с его высокими окнами, коваными балконами и черепичной крышей, выцветшей от солнца. Он был подарен Домиону на совершеннолетие, но большую часть времени стоял пустым, будто ждал своего хозяина, не желая служить никому другому.
Двор был выложен светлым камнем, по краям которого пышно разрослись кусты лаванды, розмарина и винограда, обвивавшие решётчатые арки. На заднем участке располагался небольшой сад, где в тени деревьев стояли кресла и круглый стол — место для поздних завтраков или слишком честных ночных разговоров.
Внутри особняк сохранял атмосферу благородного уединения. Потолки были высокими, с лепниной, мебель — старинной, но не чопорной, а живой, будто впитавшей тепло юношеских лет Домиона. На стенах висели картины — не парадные портреты, а пейзажи, пастельные и мягкие. В гостиной стоял камин, перед которым лежал пушистый ковёр, и полки, уставленные книгами: от тактических трактатов до старых поэтических сборников.
Вианор чувствовал себя здесь удивительно спокойно. В этом доме было что-то честное, неофициальное — словно он знал, что здесь их никто не услышит, не подслушает, не станет напоминать, кто они и чего от них ждут. Здесь они могли быть просто людьми — даже если ненадолго. Здесь ему нравилось куда больше, чем "дома".
— Я не был здесь больше полугода, — сказал Домион, когда они вошли. — Всё кажется меньше, чем я помнил.
— Просто ты стал больше, — отозвался Вианор, проводя ладонью по прохладной каменной стене.
Домион усмехнулся. Оба знали — в этом доме они могут снять броню, по крайней мере, на ночь.
Вианору здесь была любезно выделена комната, которую он вполне мог бы получить через завещание от Домиона, который когда-то полностью разрешил забрать её себе и приказал слугам, которые оставались здесь, не изменять там ничего без ведома Вианора. Такое небольшое наследство от любимого брата.
Вианор устало упал на кровать, даже не удосужившись снять с себя уличную одежду. Вторая причина, по которой он не любил долгие поездки, так это то, как они его выматывают. Самая ненавистная ему усталость, даже от постоянной учёбы и фехтования он чувствовал себя живее, чем сейчас. А ведь завтра снова начнётся всё то, что требовало сдержанности, правильных слов и, что важно, свежей головы без этой усталости.
С самого утра ратуша Ларьи встречала гостей величественно: старинное здание с выточенными арками и стеклянной галереей, куда проникал мягкий дневной свет. В просторном зале на втором этаже уже ожидали представители округа — мужчины и женщины в строгих костюмах, с дипломатическими улыбками и аккуратными папками на коленях.
Домион вошёл первым, собранный, в чуть расстёгнутом белом пальто. Вианор шёл рядом, на полшага позади — не по протоколу, скорее по привычке. Он казался спокойным, почти рассеянным, но взгляд скользил по лицам, оценивая, кто здесь пришёл ради дела, а кто ради демонстрации власти.
— Господа, — начал Домион, сдержанно кивнув, — благодарю за то, что приняли нас. Надеюсь, вопросы, которые мы поднимем, будут решаться быстрее, чем в прошлый раз.
Некто в очках, высокий и остроносый, глава местного торгового совета, как знал Вианор, поднялся с места и улыбнулся.
— Мы всегда рады сотрудничеству, Ваше Высочество. Но, как вы знаете, всё требует времени. Особенно, когда речь идёт о распределении ресурсов.
— И о налогах, — тихо вставил другой, пожилой, с тяжёлым перстнем на пальце.
— Конечно, и о них, — с нажимом повторил Домион.
Вианор молча занял место рядом с ним, возле окна. Его присутствие было скорее символом — уравновешивающим фактором, хотя каждый в зале знал, что под его вежливой улыбкой скрывается проницательный ум. И что, если он заговорит, слова его будут отточены не хуже клинка.
Он слушал. Сидел, скрестив руки, иногда лениво вертя кольцо на пальце. Отмечал, кто нервничает, кто играет роль, а кто, возможно, пытается тянуть время. Домион, как обычно, держал позицию — твёрдо, чётко, без вспышек, но с ясной демонстрацией того, что уступок не будет. Вианор сидел тихо и спокойно, словно тень рядом с Домионом, но это не мешало ему видеть куда больше, чем замечали остальные. Пока велись беседы, он внимательно скользил взглядом по лицам, жестам, паузам между словами.
Вианор замечал всё: как кто-то слишком долго держит бокал, прикрывая неловкость; как тон голоса чуть меняется, когда тема касается денег; как один из помощников раз за разом поглядывает на часы, не потому что спешит, а потому что нервничает. И каждый такой штрих складывался у него в голове в чёткую картину, в которой даже самые маленькие детали, которые другие могут не замечать, его взгляд точно запомнит. Это была вторая причина, почему он часто ездит на такие мероприятия, — он замечает всё, и Домион всегда после окончания интересовался такими деталями, так как сам, чисто физически, не мог уследить за всем.
Домион знал — в этих встречах у них негласное партнёрство. Он — лицо, голос, воля. А Вианор — глаза, тонкий слух и чутьё, которое редко удавалось обмануть.
— Простите, что вмешиваюсь, — наконец проговорил Вианор, и в зале воцарилась легкая тишина. Он повернул голову, глаза его блестели от спокойного интереса. — Но я вот подумал: если вы и правда хотите сохранить поддержку центра, возможно, стоит начать с прозрачности. Мы ведь сюда не отдыхать приехали.
Кто-то кашлянул. Кто-то — нахмурился. А Вианор лишь показывал мимолетную заинтересованность. Его миловидная, безобидная внешность совсем не соответствует длинному языку, который всегда точно знает о чем говорит. Он был уверен, что большей части присутствующих совсем это не нравилось. Так же как и то, что он вообще лезет в дела государства. О, Вианор прекрасно знает о чем шушукаются за его спиной, и то, насколько расходятся их слова, когда они говорят ему в лицо.
Домион усмехнулся краем губ.
— Говорит реже меня, но метит точнее, — заметил он.
— Я просто экономлю воздух, — пожал плечами Вианор.
На деле просто держал язык за зубами, ибо сохранить уважительный образ принца стоило ему немалых усилий.
Когда первый обмен любезностями и колкостей завершился, заиграл лёгкий звон фарфора — помощники внесли кофе, чай и тонкие печенья с миндалём. Домион кивнул с благодарностью, но к чашке не притронулся. Вианор, наоборот, взял чай, поднёс к губам и сделал неспешный глоток, не сводя глаз с мужчины в очках.
— Насколько я понимаю, — вновь заговорил Домион, — ваш округ рассчитывает на особые условия в рамках новой торговой реформы?
— Мы не рассчитываем, мы просим то, что нам полагается, — сдержанно ответил представитель. — Наша доля в экспорте увеличилась, а значит, мы вправе требовать дополнительных льгот.
— Забавно, — заметил Вианор, опираясь локтем о подлокотник. — Обычно, когда кто-то требует льгот, он хотя бы прикрывается нуждой. А у вас, судя по отчётам, самый высокий рост за последние два года.
— Ваше Высочество, — чуть напрягшись, произнесла одна из женщин слева, — боюсь, вы не в полной мере понимаете местную специфику.
— Это возможно, — согласился он легко. — Но я умею читать цифры. А также вижу, когда под видом «специфики» прячется попытка обойти условия, согласованные всеми.
Домион едва заметно склонил голову в сторону Вианора — знак поддержки, который тот уловил.
— Ларья — важная часть страны, — продолжил Домион уже мягче. — Но она не вне системы. Если мы начнём позволять исключения здесь, остальные округа тоже начнут требовать своего. Вы понимаете, к чему это приведёт?
— К хаосу, — буркнул старик с перстнем.
— К бесконтрольной борьбе за ресурсы, — уточнил Домион. — И к политическим играм, которые в итоге ударят по вам же.
Некоторое время в зале стояла напряжённая тишина. Потом женщина с блокнотом записала что-то себе и подняла глаза:
— Мы передадим ваши условия в совет. Обсуждение займёт пару дней.
— У вас есть сутки, — без тени улыбки ответил Домион.
Его голос был вежлив, но окончателен. Он встал, давая понять, что встреча окончена. Вианор задержался на мгновение, глядя в глаза представителю с очками.
— Не забывайте, — тихо сказал он, — мы наблюдаем. Не ради контроля, а ради порядка. Но если порядок пошатнётся… контроль вернётся.
Он вышел вслед за Домионом, закрыв за собой тяжёлую дверь. На лице его снова появилась легкая насмешливая улыбка.
— Прямо-таки вдохновляюще, — сказал он. — Думаешь, они поняли?
— Думаю, они испугались, — отозвался Домион. — А это, порой, куда полезнее, чем вдохновение.
Вианор кивнул, убирая руки в карманы.
— У меня есть ещё несколько дел, — начал Домион.
— А мне обязательно нужно с тобой? — не без надежды поинтересовался Вианор.
— Не хочешь?
— Не сильно.
— Тогда не держу, — спокойно пожал плечами Домион. — Дальше я могу и без тебя, не думаю, что они займут много времени.
— Я пойду пройдусь?
— Иди, — махнул Домион, но после добавил: — Только так, чтобы мне не пришлось потом тебя искать. И аккуратно, чтобы без неприятностей.
Вианор кивнул и пошёл в противоположную сторону. Ему жутко не нравилось то, что он не мог выйти без сопровождения служанок или охраны, а ему бы очень хотелось погулять в одиночестве где-то за пределами их двора. Приходилось чуть ли не сбегать из дома, лишь бы остаться одному. Хвала небесам Домион его понимает и отпускает, когда они вместе уезжают куда-то. Чтобы он без него делал.
Вианор неспешным шагом двинулся по улице, в сторону набережной.