Кровь, что шепчет

Свет резал глаза, заставляя их жмуриться. Вианор раздражённо закутался с головой под одеяло. Всё же вино было уж больно крепким, и дало это понять только на утро. Правило "одного бокала" никогда не работает, если рядом был Акион, стоило бы запомнить это.

Как закончился их вечер и как они разошлись по комнатам он помнил не в деталях, но надеялся, что сделали это без лишних взглядов.

Мысль о том, что сегодня был не выходной, и его ждали куча дел, сделали настроение ещё хуже. Это было плохое пробуждение. Он понял, что вечерок выдался одназначно удачным и подходит для того, чтобы в сотый раз пообещать, что больше никакого алкоголя с рук Акиона принимать не будет.

С кровати Вианор практически сполз, не сразу найдя на полу тапочки. Сколько в то утро было сказано не цензурных слов не пересчитать. Хотелось пить. Жутко хотелось. И не дожить до вечера тоже хотелось. Голова жутко болела, словно его били молотком по голове. А в кувшине, что он всегда оставлял возле кровати, как на зло закончилась вода.

Правда после контрастного душа ему значительно полегчало и чувствовал он себя куда бодрее, чем в первые десять минут после пробуждения.

***
— Ты издеваешься надо мной, — выдохнул Домион, отступая назад и стягивая кожанную перчатку. — Это уже третий раз за утро.

— Четвёртый, — поправил Вианор, не без извиняющейся улыбки. — Но кто считает?

Домион бросил перчатку на скамью, подошёл к краю площадки и зачерпнул ладонью воды из кувшина. Несколько капель скатились по подбородку, и он чуть зло вскинул бровь:

— Не знаю, что больше бесит: то, как ты двигаешься, или то, что ты даже не потеешь. Ты вообще человек?

— В моём народе говорят: "если ты запыхался — ты не владеешь клинком, он владеет тобой".

— У вас в народе слишком много говорят, — раздражённо заметил Домион.

Вианор засмеялся. Не смотря на веселый вечер с утра они отправились на фехтование. Изначально это была прихоть Его Величества, уж не понятно, какой замысел был однажды сказать им, что фехтование — это важная часть обучения и отличный спорт, чтобы поддерживать их форму, но теперь отвертеться от этого стало невозможным.
Домиону жутко не нравилось то, что Вианор в этом деле был куда лучше и проворнее. Моментов, когда он смог победить его, можно сосчитать по пальцах. Казалось, что он уже родился с этим умением, а не научился ему, ибо как ещё объяснить то, что он всегда выигрывает?

Вианор стоял на солнце, расслабленный, со шпагой в опущенной руке. Его волосы слегка прилипли ко лбу, но дыхание было ровным, почти спокойным. В его движениях была странная, почти танцевальная грация.

— Отцу надо было отдать тебя на танцы, — хмыкнул Домион. — Там твои навыки тебе бы пригодились.

— Признай, ты просто завидуешь, — сказал Вианор, подходя ближе.

— Я завидую? Я? — Домион ткнул в него пальцем. — Ты просто носишься, как ветер, и издеваешься над законами физики. А я, между прочим, будущий правитель.

— Тем важнее уметь проигрывать с достоинством.

— Ты — заносчивый демон.

— Ты — избалованный наследник с обидчивым самолюбием.

На миг повисла пауза. Потом оба неприлично громко рассмеялись.

Вианор вытер лицо рукавом и махнул рукой:

— Ещё раз?

Домион посмотрел на него, выдержав такую долгую паузу, что тот подумал, что он хочет отказаться, но после всё же ответил:

— Последний раз.

Стальной звон заглушал всё вокруг. Раскалённый воздух тренировочного двора дрожал от солнца, но ни Вианор, ни Домион не сбавляли темпа. Удары были быстрыми, точными, ритмичными, как у мастеров, давно знающих друг друга.

— Ты держишь клинок слишком высоко, — бросил Вианор, парируя выпад.

— Я держу его, как хочу, — отрезал Домион, и резко сменил стойку.

Секунда — и лезвия скрестились, замерев в опасной близости от лиц.

— Ты слишком напряжён, Доми, — удивительно спокойно продолжил Вианор, не отводя взгляда.

— А ты — слишком расслаблен, — сквозь зубы ответил Домион. — Как будто сражаешься не со мной.

Вианор чуть отступил, легко, почти лениво.

— А с кем мне сражаться, если ты не даёшь повода?

Домион атаковал. Быстро, злее обычного. Удар, ещё один, — и Вианор едва не потерял равновесие. Но тут же выровнялся, с холодной точностью выбил клинок из руки противника.

Тишина.

— И снова, — сказал он спокойно. — Победа за мной.

Домион тяжело дышал. Лицо его вспыхнуло — не от усталости, от уязвлённой гордости. Он наклонился, поднял меч.

— Ты радуешься слишком рано, Нор. Когда-нибудь я выиграю.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Вианор. — Но только если я позволю тебе.

Они оба замерли на миг. Ирония в голосе Вианора была лёгкой, но взгляд — слишком прямой. И тем не менее Домион усмехнулся, закатив глаза.

— Ладно. Пошли. Если я останусь тут ещё на пять минут, ты начнёшь объяснять, как фехтование связано с философией.

— А разве нет? — улыбнулся Вианор, склонив голову на бок.

— Нет.

Каменные плиты коридора мягко отдавались эхом от их шагов. Здесь всегда была приятная прохлада, которая была очень кстати после тренировки.

— Акион опять недавно сбежал от занятий, — сказал Домион. В голосе его звучало раздражение, но не настоящее. Скорее, усталое, братское.

— Я удивлён, что он вообще на них появлялся, — усмехнулся Вианор. — Думаю, его душа страдает от недостатка приключений.

— Его душа страдает от недостатка дисциплины, — пробурчал Домион. — Если он продолжит в том же духе, то отец заставит его месяц сидеть с наставниками по истории.

Вианор хмыкнул, глядя в окна. Акион никогда не был особо серьёзен, в этом они были, немного, но похожи. Оба были младшими братьями, которым был не интересен престол, так что они могли позволить себе в два раза больше. Вианор же мог позволить себе в три раза больше, стоит ему только попросить. Но, обычно, он наоборот занимается куда более прилежно, чем Акион. Тому лишь бы бездельничать и ходить с друзьями по местам, за которые отец мог бы хорошо наказать его.

— Ты вообще слушаешь меня? — Домион взглянул на него с прищуром.

— Конечно. Ты говорил про Акиона и его душевные страдания.

— Великолепно. А теперь — о деле. У нас встреча с послом Лавеи через час.

Вианор без энтузиазма глянул на него.

— Ты пойдёшь?

— По долгу службы, — пожал плечам  Домион. — Как старший сын обязан быть. Ты можешь и отказаться.

Вианор качнул головой.

— Нет, пойду. Интересно посмотреть, как ты будешь притворяться, что не хочешь его вышвырнуть из зала за высокомерие.

— Не выйдет, если ты будешь сидеть рядом и ухмыляться.

— А Акион разве не пойдёт с вами? — спросил Вианор. — Он же тоже принц, должен присутствовать на таких мероприятиях.

— Акион пусть сидит занимается делом, — строго сказал Домион. — Как таскать из отцовского погреба вино, так он первый. А как заниматься, так нужно за шкирку его тащить.

Они свернули в узкий проход между двумя залами — здесь всегда было тише, как будто коридор хранил чужие секреты.

— Кстати, — начал Домион, — ты так и не сказал, почему вчера решил уйти до конца игры.

— Какая игра? — наигранно недоуменно спросил Вианор

— Акион решил устроить турнир с глупыми ставками. Он всегда делает так, стоит алкоголю попасть в его организм. Ты сделал вид, что тебя внезапно заинтересовали звёзды.

Вианор едва заметно улыбнулся.

— Звёзды и правда были интереснее.

— Ты просто не захотел проигрывать Акиону.

— Он жульничал.

— Он всегда жульничает. Это часть его стратегии.

Они оба засмеялись. Домион кивнул:

— Пошли, надо подготовиться к приёму. Покажем послу Лавеи, что значит дипломатия с утра пораньше.

— Только не переусердствуй. Ты же всё-таки будущий король, — хитро усмехнулся Вианор.

— А ты — всего лишь наш скромный гость, — подмигнул Домион. — Не забывай.

Лавея была небольшой страной на востоке Кальдоры, однажды отделившейся от Ксаримора, решив, что хочет быть независимой, вместе с ней и Дорихейм, — решил последовать примеру. Как сам Ксаримор выдал им эту независимость — загадка. Кальдоре было вполне всё равно на Лавею, но при этом они были важным, и главным, экспортером красного дерева, которого на территории Кальдоры слишком мало. А сами Лавейцы возгордились так, словно они им золото продают, а не дерево.

Свет камина мягко плясал по каменным стенам, отбрасывая тени на потолок. В комнате пахло вином, древесиной и пряностями с ужина, доеденного наспех. Вианор растянулся на диване у окна, поставив кружку с чаем на подоконник, Акион, как всегда, занял место у очага, развалившись на подушках. Домион стоял у камина и буквально кипел.

— Этот посол — надменный павлин, — процедил он, глядя в пламя. — Видел, как он посмотрел на отца? Словно его титул — не больше, чем украшение.

— Он и сам весь как украшение, — хмыкнул Акион, поигрывая кусочком засахаренного имбиря. — Видел его. Всё в золоте, перьях и ядовитом парфюме.

— И с язвительным языком, — добавил Вианор, лениво. — Он вежливо намекнул, что наша армия состоит из одетых по моде наёмников.

— А ты ему в ответ...? — Акион приподнял бровь, переведя взгляд на старшего брата.

Домион резко обернулся:

— Ответил, что, если он сомневается в доблести наших воинов, мы всегда можем организовать показательное выступление. С участием его собственной охраны.

Акион прыснул со смеху.

— О, великолепно. Жаль, я пропустил.

— Это точно, — посмеялся Вианор, вспоминая этот приём. — Домион всё же сдержался. Я видел, как у него дёрнулся глаз, когда посол сравнил вас с “молодыми, но не обученными хищниками”.

— Он просто завидует нашему обаянию, — фыркнул Акион.

— Он завидует нашему положению, — холодно сказал Домион, и в голосе его прозвучала усталость. — И мечтает урвать себе кусок, как и все они.

Акион зевнул и завалился на бок:

— Может, перестанем о политике и пойдем поиграем в приставку? Хотя бы одна партия без воняющих перьев и политических интриг.

— Только если ты не сбежишь после трёх минут, — буркнул Домион.

— Только если вы не превратите всё в очередной спор об Лавее, — протянул Вианор, уже вставая.

***
Ночь дышала прохладой. Вианор стоял на балконе, опершись на перила, и смотрел вдаль, туда, где город мерцал огнями, как приоткрытая шкатулка с драгоценностями. Его лицо было спокойно, но в плечах застыла усталость — не от тела, от мыслей.

За спиной раздались шаги — слишком лёгкие, не стража. Вианор даже не обернулся.

— Ты ходишь, как призрак, — произнёс он, тихо.

— А ты стоишь, как человек, потерявший сон, — отозвался знакомый голос.

Он обернулся. Ричард стоял в дверном проёме, слегка растрёпанный от дороги. Он улыбался так, будто не видел Вианора год, а не пару дней.

— Вернулся все-таки, — сказал Вианор, и в голосе не было удивления. Только облегчение, неяркое, как лунный свет.

— Как и обещал. Хоть и с опозданием. Отец таскал меня по каким-то скучным описаниям древних записей. Умудрились потеряться среди монастырских архивов. Честное слово, я за эти три дня чуть не свихнулся.

Он подошёл ближе и стал рядом у перил. Ричард был сыном их королевского архивиста, и по итогу унаследовал его ремесло, занимая должность юного архивиста, и очень тесно общался с Вианором с первых дней его приезда. Удивительно ещё было то, что он был тоже связан с Луфрией, — его мать была родом из его страны, но позже покинула его и вышла замуж за отца Ричарда, и потому в его крови текла та же магия, что и у него. Тихая, древняя, особенная. Но в отличие от Вианора, Ричард мог развивать её открыто, не выходя за рамки закона, конечно. Так что сдружились они весьма быстро, находя много общего.

Ричард достал из кармана пачку сигарет, протягивая их Вианору. Он вытащил одну, зажав между губами, а из собственного кармана вытащил красивую, дорогую зажигалку, — даже она показывала его статус. Поджёг свою сигарету, а после передал Ричарду. Так и стояли на балконе, задумчиво куря.

— Ты что-то потерял, пока меня не было? — спросил Ричард, взглянув на него боковым зрением.

— Немного сна. Немного терпения. Немного нервных клеток, — ответил Вианор с лёгкой насмешкой.

— Всё это можно вернуть. Кроме, может быть, сна, если ты и дальше будешь стоять под луной как поэт.

— А если я и есть поэт? — усмехнулся тот, склонив голову.

— Тогда ты самый молчаливый из всех, что я встречал.

Вианор закатил глаза, делая затяжку. Он всегда знал, что Ричард — не просто друг. Даже если они редко говорили о самом важном, между ними существовало молчаливое понимание, тонкая нить, которая соединяла их на другом уровне. Не на уровне слов, титулов или общего прошлого, а чего-то глубже — того, что невозможно объяснить остальным.

Он был единственным, кто точно понимал.

Ричард чувствовал его без слов. Он знал, когда Вианор улыбается из вежливости, а когда — по-настоящему. Он был одним из немногих, кому Вианор позволял видеть своё настоящее лицо. Без маски. Без тяжести названного долга и чужой роли.

Он доверял ему больше, чем братьям. Потому что Ричард не пытался держать его, не стремился управлять, не смотрел на него как на часть великой игры. Он был тем, с кем можно было просто быть.

Ричард был не просто другом. Он был отражением Вианора — той части, которая всё ещё помнила, кем он был до всего. До войны. До потерь. До королевской крови, что жгла его изнутри. И, может быть, именно из-за этого он так отчаянно нуждался в нём. Даже если никогда не сказал этого вслух.

— Ты, кстати, мог бы и позвонить за эти дни, — хмыкнул Вианор. — Телефон у тебя был, бессовестный.

— Каюсь, грешен, — усмехнулся Ричард, выпуская густой дым. — А ты? Чем занимался?

— А у меня, что, может что-то меняться? — саркастически заметил тот.

— Скучная у вас, принцев, жизнь.

— У тебя так много ошибок в слове "спокойная", — посмеялся Вианор, и тот наигранно закатил глаза.

Всё же было между ними что-то такое, что понять могли только они.

Вианор облокотился на перила, прикрыв глаза. Ветер тянул волосы назад, прохладный и живой.

— Ты выглядишь, как герой из баллады, — заметил Ричард. — Только грустный. Как будто тебя вот-вот убьют в пятом куплете.

— Спасибо за поддержку, — хмыкнул Вианор. — Надеялся хотя бы дожить до шестого.

Он рассмеялся. Легко, искренне. Ричард уселся рядом на перила, болтая ногами в пустоту.

— Ты не думал стать шутом при дворе? — ехидно поинтересовался Вианор.

— С моим происхождением меня и так считают шутом. Почему бы не извлечь из этого выгоду?

Молчание. Ночь дышала ровно. Рядом было тепло — от Ричарда, от слов, от того, что хоть кто-то умел вытягивать Вианора из мыслей.

— Спасибо, что пришёл, — сказал он тихо.

— Я бы даже сказал: спасибо, что не прогнал.

— Я бы не смог.

— Это потому, что я очарователен.

— Ага, конечно, — усмехнулся Вианор. — Я до сих пор думаю, что это приворот.

Разговор ушёл в спокойное русло, обсуждение последних новостей, которые в основном привёз с собой Ричард. А Вианор слушал, хихикая и думая над тем, что все же есть что-то хорошее в этой дурной стране. И одно такое "хорошее" сидело рядом, болтая ногами над дворцовой террасой.