Глава 15
Пару секунд, относительно сонных и неловких, они простояли устремив взгляд на что попадётся. Иван, все ещё радовавшийся недавнему происшествию внутри себя, но уже охолодивший пыл первых минут, разбившийся об безрадостный настрой напарника, уцепился за ручку ведра с химическими средствами, неловка перебитая разболтаный брусок пальцами. Он даже немного расстроился в куртке, отданной Кристоферу в минувший обед, чьими краями можно было так удобно закрывать ладони. Твёрдая ткань постепенно начинала сливаться с кожей, вписываясь в образ большим, но до странности привычным темно зелёным пятном. Это стало неким опознавательным знаком, по которому Ивана можно было найти. Теперь же он ощущал себя так, будто его раздели, оставив одинокое желание уйти, а рядом с таким компаньоном и вовсе закопаться.
Альфред в то время отгонял от себя навязчивые мысли положить начало разговору о неприятно вскрывшимся характере, хоть при желании начать его мог. Слова вертелись на языке потоком, поднимая мурашки на загривке при одной только мысли. Джонс отдёргивал себя раз за разом, понимая, что они вот-вот слетят с языка. Некоторые были особенно яркими, звуча вполне здраво и складно...
,, Послушай, все, что произошло, было на эмоциях. Я не хотел тебя обидеть. Честно ''.
,, Я ругался с человеком. У нас появилась небольшая неурядица, и вышло как-то так. Я кричал на него, он просто немного навязчивый и...
... нет, лучше об этом умолчать. Нечего просвещать кого-то в наши проблемы, и так Иван слишком много слышал. Жаль. Мы могли бы даже поладить, он спокойный, с характером....''.
От этого становилось даже грустно, что образ вечно веселого и беспечного Альфреда Джонса пошёл по швам. Светлая частичка приоткрыла дверь на более грустную и беспринципную сторону, обычно не выползавшую при друзьях. А кому нужен унылый, тревожный до проблем человек? Кто захочет общаться с раздражительным Алом, с не идеальная семьёй и ссорами на постоянной основе? Альфред думал, знал, что никто. Людям нравится видеть как он шутит и смеётся, а другое, проблемное, так отталкивающего его, и медленно закипающее, как-нибудь замолчит.
Он не смел переступить ту черту, которую сам нарисовал. Казалось, ступишь за неё, и все, потеряешь даже то, что имел доселе. Лидерство и всепоглощающее везение смоет накатившей волной, оставив лишь нечеткие разводы. А как он, и не в самом центре? Нужно же, чтоб окружающие его любили. Чтоб в груди горел тёплый огонёк, греющий языками радости.
А если кто-то вдруг узнает...
Нет, нет, определённо никто. Ни один человек способный разболтать тайну не уйдёт от пристального контроля лазурных глаз. Люди не узнают, они не оттолкнут. Он не позволит.
Это же надо было так оплошаться....
- Нужно набрать воды, - скованно, словно принуждённо промямлил Иван, стуча пальцами по деревянной ручке. Они стояли порознь, уперто смотря в разные стороны уже как несколько минут.
- Ведра у входа, - резко указал Альфред и направился по коридору непринуждённой походкой. - Все в твоём распоряжении.
- Не думай, что будешь отлынивать от работы!
Джонс тяжко вздохнул, на каблуках разворачиваясь к нему, впиваясь оскалом гордых глаз в кожу.
- Во-первых, я твои поручения выполнять не собираюсь, - сказал он, подходя ближе. Иван при этом крепче сжал ручку ведра, не намереваясь отступать в намерениях. - Во-вторых, как-нибудь разберусь без твоих разъяснений. А в-третьих, - он встал в упор, вздёрнув кончик носа вверх, - я иду искать кран, умник.
- Молодец, - смущенно буркнул, не найдя что ответить, Брагинский, чувствуя как напарник удовлетворенно отступает. Сквозившее от Джонса самодовольство хотелось разбить подобно толстому стеклу. Оно обволакивало его вместе с кожей, и на вид казалось неснимаемым.
Альфред упивался победами, чувствуя лидерство во всем. Никто ему не мешал, никто не останавливал, и в голове сложилось точное убеждение, что выигрыш - главное, и ему присущие. Даже если битва была на уровне словесной перепалки.
- Пошли, - позвал он, рукой показывая следовать за ним.
Пол устилал покров из множества коробок, плакатов, так и недоделанных, оставшихся свертками в углах. Встретились там и костюмы для сценок, ткань которых застилала пелена серой пыли, летавшая в воздухе невесомыми клубами. Полегла она и на шкаф, да и поверхность многочисленных тумб не оставила без внимания.
В комнатах, задних от лицевой дороги, освещения не хватало. Уже не гревшие лучи пробивались сквозь криво заколоченные доски проплешинами, играя на полу мозаикой солнечных зайчиков. Окружности овальных, треугольник, и продолговатых форм прекрасно показывали ту самую пыль, что кружила в хаотичном вальсе вокруг.
- Здесь когда-нибудь убирались? - спросил Брагинский, щёлкая по выключателю. Тот натужно опрокинулся в верх, затрещав под аккомпанемент мигающей лампы.
- Не думаю, - нахмурился Альфред, обводя взглядом одну из комнат. - Раковина!
- Раковина? - изумленно усомнился Иван.
- Чем тебя кран с тазиком не устроил? - язвительно усмехнулся Джонс.
- Меня все устраивает, а вот ты набрасываешься просто так!
- Потому что не надо задавать глупых вопросов.
- И когда же я их задавал? - рассерженных тоном спросил Брагинский, начиная закипать.
- Только что!
Иван недовольно повернулся, вперив укоризненный взгляд в Альфреда. Тому очевидно не нравилось, что им приходится находится рядом, с чем Брагинский был полностью согласен. Сама мысль о грядущих часах соседства маячила на гарнизоне неприятным обязательством. Длинные, словно растянутые минуты должны были затягиваться на шее все новыми кольцами, удушая обществом друг друга - тягостным и унылым, подобным пытке.
- Дыру прожечь пытаешься?
- Подай ведро, - перевёл тему Брагинский, сердито фыркнув.
Альфред, неторопливо, словно по-кошачьи протянул указанное, пристально наблюдал как Иван возится с заржавелым краном. Улыбка случайно всплыла на губах.
Руки то и дело соскальзывали, а прилагаемые усилия, что скопились в побледневших костяшках пальцев, пропадали в никуда.
- Дай сюда, - наконец сказал он, беря кран с другой стороны. Пальцы соединились лишь кончиками, ощущая тепло чуждого тела.
Оба потянули, но кран так и сдвинулся с места.
- Не двигается, - Иван обреченно вздохнул падая рядом с тазом. - Может поищем другой?
- Нет, - только из упрямства отрезал Джонс, продолжая давить на вентиль, чувствуя, как что-то в механизме скрипит и кряхтит сиплым голосом. Звук был похож на тяжелый зов удушения. Натужный и протяжный, отдающийся болью в ладонях от впивающегося в кожу основания.
Он слышал, как сыплются мелкие камушки по трубе, и нечто застаревшие постепенно отваливается. Казалось, ещё чуть-чуть и вода забьет ручьём, а он, прекрасный и с блеском героя в глазах, покажет своё превосходство.
- Ты сейчас сломаешь! - воскликнул Брагинский.
- Слушай, - опершись о стену, нахмурился Альфред, - я лучше знаю. Если немного надавить, то вода пойдёт.
Иван посмотрел на него недоверчивым взглядом.
- Лучше поискать другой. Не может быть в таком огромном здании только один кран. Наверняка с другой стороны такой же. А если мы сломаем этот, то ничего хорошего не случится. Не считаешь?
Альфред и Иван решительно не хотели уступать. Оба из упрямства и чувства задетой гордости, что завыла бы раненым зверем окажись кто-то прав. Каждый черкнул бы по ней тонкую, изящную полосу, всем своим, пусть и немногословным видом показывая превосходство. А неприязнь, сложившаяся буквально накануне, была тому основой.
- Ты не слышишь? - устало спросил Брагинский, намекая на странный хрустящий звук.
- Так нужно, - протестовал Джонс.
В голове промелькнула мысль спонтанная, но тут же стертая.
-,, Может прекратить?'' - прозвучало как приговор в сознании. Он на секунду задумался. Принятое решение уже не казалось таким прекрасным, каким предстало в первые секунды. Не было блестящей рассудительности и удачливости, накатившей очередной прекрасной идеей. Уверенность пошатнулась, но гордость не позволила, и он продолжил делать своё.
- Я никогда не ошибаюсь, - сказал Джонс.
- Альфред, ты сейчас делаешь какую-то глупость. Она треснет и мы будем до конца своих дней убирать это здание.
- Все отлично. Сейчас только, - он нагнулся, рассматривая хлипкое основание, - нужно приложить силы.
- Просто скажи наконец, что идея была неудачной! - в сердцах воскликнул Иван.
Упрямство и гордость напарника отдавались внутри неприятным раздражением. Хотелось наконец внушить свою волю, приказав делать правильно, так, как нравилось именно ему. Причём считали так оба.
Джонс скосил в сторону острый взгляд, вглядевшись в пару аметистов.
- Может тогда сам что-нибудь сделаешь?
- Сделаю! - резко сказал Брагинский, встав. Он ногой отодвинул лежащий рядом скотч. Тот, прокатившись по полу, лёг аккурат возле Альфреда, весь пойдя складками, забытый и ненужный в этом огромном здании.
- Я найду другой кран. Рабочий. И не буду ничего ломать.
- Пустая трата времени, - фыркнул Альфред. Он пару раз наклонил основание взад-вперёд, наблюдая за мерным скрипом. Хриплый голос учащенно вздыхал сиплыми вздохами.
- Я кажется....
- Перестань давить! - предупредил Иван, что стоял перед дверью намереваясь уйти. - Альфред!
*. *. *
На что похожи капли воды? На морось стеклянных бус, или, может быть, на ленту с лазурным отливом? Возможно, они напоминают вам прозрачные камушки, устилающие покров деревянного пола. Вариантов много. Ивану, например, они казались смертным приговором, в голове отозвавшись под громогласное ,, Довертел''. Он кожей ощутил тяжесть слова, что повисло немым упреком под потолком. Не было, ввиду характера, радости и успеха, а лишь тревога и усталость копились в теле под аккомпанемент бьющейся воды.
Все тело застыло подобно каменному изваянию, тонкие пальцы которого приросли к деревянному косяку двери. Словно цепенеющая корка облепила Брагинского, и он непонимающе, точно не веря, несколько протяжных секунд смотрел на бьющий из поломанного крана ключ.
Альфред же наоборот, не думая, сразу прикрыл протечку рукой. Попытка, безусловно, провальная, ибо скоро тонкие речки стали исполосовать подрагивающую кисть. По запястью, извилистой дорогой спускаясь под самые рукава.
Он судорожно оглянулся на Брагинского.
- Скотчем? - ляпнул Джонс, что первое пришло в голову. Гордость внутри зашлась в истерике. Дыхание участилось, глаза непонимающе метались от поломки к Брагинскому и обратно.
Нет, все хорошо. Он всегда прав, да и в любом случае выпутается.
Иван молчал в неверии, не в силах собрать мозг в кучу. Он рассыпался на мелкие частицы, точно сделанный из песка. Куски отпадали и перемежались между собой, складываясь в нелепые мысли, путающие ещё больше.
Сознание отчаянно отрицало увиденное, идя с глазами в разрез. Сломался?
Альфред тем временем, пытаясь сделать хоть что-то, резко повернув кран в изначальное положение. Ржавое железо натужно застонало, со скрипом вернувшись обратно.
Фонтан воды продолжал бить с прежней силой, скапливаясь лужей на полу. Края постепенно росли.
- Не волнуйся, - сказал смущенно Альфред. Голос предательски дрожал, срываясь на каждом звуке. - Я сейчас все исправлю!
Иван продолжал неподвижно стоять. Ноги начинало сводить от сильного нажима, но он все также не двигался, более занятый постепенно прояснявшимися мыслями. Они прорезались через толщу путаницы, воздвигнутой каменной стеной между ним и происходящим. Острые края показывались в разных местах, остриями действительности впиваясь в сознание. Промозглая корка оцепенения постепенно спадала, и Иван начинал приходить в себя от того транса, что поглотил тело в минувшие секунды.
Джонс же, казалось, не мог уняться от движения. Руки подрагивали, метались от крана до скотча с судорожной быстротой.
Он оторвал кусок, но, видимо, сообразив всю провальность затеи, сново оглянулся на Брагинского.
Альфреду было ужасно неприятно от того факта, что Иван оказался прав. Это буквально тормошило его, окатывая ледяной водой и заставляя все более и более разгораться неприязнью. Его, любимчика везения и удачи, выставили упрямым глупцом, натворившим свору бед.
... Наказание, ссора, поломка...
Словно Фортуна в один момент отвернулась, бросив наедине с рядом неудач. Они окружали Альфреда плотным кругом, подходя все ближе и ближе, а он все надеялся на одно только везение. Ведь оно всегда приходит и в этот раз Джонс тоже, как-нибудь наугад все исправит. Но сейчас все ровно проблемы оставались нерешенными, а Брагинский наблюдал провал за провалом, в глазах Альфреда окутываясь опасностью и угрозой. Шанс на лидерство будет только его. Он не выпустит его из хватки.
- Может быть... - Джонс запнулся, снуя от одной мысли к другой, надеясь на удачу, и медленно сгорая от желания все прекратить.
Вода все никак не прекращала литься. Альфред судорожно наблюдал за потоком капель, что словно мелка морось усыпали стеклянную гладь воды, рассыпаясь дугами кувшинок в общей массе. Каждая, касаясь пола, точно била по нему. Он чувствовал их зябкий холод, расползается по коже. Чувствовал каждую крапинку, каждое касание. Чувствовал, как мысли перебивают друг друга, и он начинает делать одно, сразу переключается на другое. Чувствовал растерянность Брагинского.
Собравшись в кучу, он попытался вновь прикрыть протечку рукой. Края воды уже доходили до коленей, и Альфред начал лихорадочно оглядываться вокруг.
Тумба. В ней клей многолетней давности, молярный скотч и с десяток потрёпанных кистей для рисования.
Он потянулся к тюбику.
Развенчивая крышку резкими, дергаными движениями, попутно смахивая засохшие в резьбе остатки дрожащими пальцами, он чувствовал, как вода касается ботинок. Край брюк задрался.
Альфред не думал, что он будет делать с клеем, ему пришла идея, и он поспешил действовать. Но откинув крышку, он застыл в нервном ожидании. Дальнейшие действия не шли в голову, а руки, как назло, не могли уняться. Он желал действовать, а не расписывать каждый шаг.
Лужа продолжала расти. Капли бились об пол растущей угрозой, невозвратной и безнадежной, наверно, никогда не закончившейся. Студёная морось покрывала горячие кисти, обжигая всякой частичкой, точно раскалёнными угольками. Он чувствовал каждую, начиная понимать, что удача, наверно не придёт. Кран так и продолжит бить фонтаном, Иван, возможно, станет порицать за то, что Альфред делал все хуже и хуже с каждой минутой.
Все не обернётся в его пользу.
Он обреченно выдохнул. Опустив руки, стал наблюдать за расползавшейся лужей.
Ощущая себя ненужной помехой, Альфред разгорался все сильнее и сильнее, чувствуя, как нечто липкое и вязкое растекается по телу. Оно закипало глубоко внутри, в купе с извечными ссорами и тяготившей работой, которую можно было бы избежать, но из-за его растерянности свалившейся на него и другого человека, от чего он только сильнее начинал горячиться, образуя бурлящую смесь, что вот-вот выльется наружу.
Но теперь не хотелось делать ничего. Просто оставит все как есть, медленно наблюдая за уничтожением и крахом.
За его спинов послышались неуверенные шаги. Тихие, почти что невесомые.
Поступь прошла до ящиков с одеждой и замерла.
Брагинский взял ткань в руки, с секунду нерешительно сминая алые складки. Он задумался, но приказав себе не сковывать движения страхом, резким рывком оторвал половину. С треском разошлись края, нитками упав на пол. Словно красные перья ореолом окружили ноги, невесомо поря в воздухе. Очерчивая круги, они легким касанием достигали пола.
Алые воланы покровом рухнули в ящик.
Он колебался. Ещё раз прокрутив план в голове, взвесил все за и против. Секунду помедлив, все той же походкой добрался до крана.
- Замотаем, а после быстро дойдём до лешего, - взволнованным голосом сказал Иван.
Альфред закусил губу, чувствуя как облегчение на пару с взволнованной гордостью вздымаются в груди подобно буйной волне, то накрывая с головой, то откатывая в тревоге. Он молчал, наблюдая как ткань в руках Брагинского затягивается, а вода перестаёт стекать вниз.
*. *. *
Плетясь неровной походкой, Альфред словно наблюдал за собой со стороны. Видел, как скользит взгляд по извилистым дорогам, очерчивая деревья и домики растерянными масками, как тело окутывает треснутая дымка гордости. Весь путь до вожатого он помнил смутно, точно впадая в полудрему, наблюдая за смутными образами, мелькающими перед глазами.
Иван тогда скованно молчал, целиком погруженный в мысли. Сделал ли он все правильно, ничего не забыл? А важнее, что с Альфредом?
Он ненароком обернулся, краем глаза замечая потерянные озёра глаз, снующие по дорогам и кустам. Казалось, он даже не моргал, лишь изредка смыкая светлые ресницы.
- Ты... - Брагинский запнулся, не зная как подступится к разговору. Неловкость от препираний стягивало горло тугим жгутом, и он, продолжая идти, по-привычке сминал края рубашки, где некогда красовалась куртка. Он подбирал разные вариации, продумывал шаги, а между тем Альфред уходил все дальше и дальше в мысли. - Все.. все нормально?
- Что? - оторопело переспросил Джонс, переводят взгляд на него. Секунду промолчав, встрепенулся, не давая растерянности полностью захватить разум. Нельзя все портить. - Да, да, прекрасно! Хах, конечно хорошо, я..., - он замолчал, понимая, что загоняется себя все больше и больше, так как Иван уже видел слишком многое, а сейчас, пытаясь увильнуть от ошеломления и непонимания своего грандиозного провала, делал только хуже. - Я просто немного задумался о всяком разном. Погода сегодня напекает, правда? Мысли перепутались, все нормально. Правда. Хорошо.
- Ладно, - неловко отвернулся Брагинский, ощущая накалявшуюся атмосферу, что сгущалась вокруг Альфреда густой пеленой, под горячую руку которого он норовил попасть.
Остаток пути прошёл как на иголках, нависая грозой над и так не лучшими отношениями.
****
Комнаты вожатых представляли собой вереницу коробок, уставленных дубовой мебелью с редкими трещинами на стенах. Они шли почти незаметно по углам, а где-то и вовсе образовали сетку серых лоз.
Пол под ногами скрипел какофонией звуков, отдаваясь в ушах треснутым лязгом.
- Мари, я серьезно, - жаловался знакомый голос, басом отлетая от стен. - Чего ты там копаешься? Зуб даю, ты их где-то посеяла.
- Ну не могли же ключи с комода сами убежать.
- Так прохвост какой стащил, да и тешиться где-то, чего убиваться? Побегает и вернёт.
- Аддерли с меня шкуру спустит! И так в прошлый раз отчитала за Жаклин. Ну что за ребёнок? Сорвала шторы с гардиной, а я ведь просто просила принести с подоконника рамку. Итак делов от неё достаточно, а тут ещё и это. Одни несчастья в последнее время.
- У меня оболтусы напились, отходят вон четвёртый час, а утром малец один захворал. Температурит, представляешь? Этот Кристофер мне ещё вчера не понравился, бледный ходил как поганка.
Иван замер в нерешительности, думая как войти и что сказать. Альфред же церемониться не стал, отбивные трель на двери, и чувствуя как Брагинский недовольно косится на него.
- Странно, Лили обычно не стучится, - задумчиво протянул Мари, переставая рыться в завалах.
Грузные шаги прошли тяжелой походкой, наотмашь распахнув дверь, да так, что свист летел вслед за деревянными створками. Леший удивленно посмотрел на них из под кустистых бровей.
- Чего пришли? Слиняли, небось, пока все разошлись. Я же вас запер в здании.
- Запасной выход, Томас, - подала голос из-за спины Мэри. Она разгребала ведра у окна, целиком заинтересованная в пропаже.
- Точно! - воскликнул он, начиная чесать ладонь, изрядно изувеченную мелкими шрамами. Отойдя назад, мужчина пропустил пришедших, смущенно отводя глаза в сторону.
- Чего пришли хоть?
- Мы немного, - Иван умолк, смотря как Альфред пытался взять непринуждённые вид.
Тот никак не мог собраться, и, взглянув на стену, вовсе растеряло былой настрой. Глаза засветились, увлечённо скользя по контурам и линиям.
- Это карта ночного неба? - воодушевлённо спросил он, теряя связь с окружением, проводя кончиком пальцев по пожелтевшим краям. - У стрельца стерлась одна звезда! Гамма, если я все правильно помню. Совсем близко от центра, млечного пути. Целая чёрная дыра, представляете! Огромное пространство. Гигантское! И никто точно не знает, что внутри. Ни один человек, ни одно существо. Разве это не любопытно? Зияющая сингулярность...
Глаза Альфреда заблестели, точно освещённые десятками фонарей. Он не отрывал взгляда от карты и, казалось, говорил сам с собой. Ему стало не важно чужое присутствие, да и не то, чтобы раньше оно его сильно стесняло, но сейчас границы смылись, оставив лишь его и живой интерес.
- ... Точка бесконечной плотности. Бесконечной - это же так, - весь воздух вышел из легких, изгнанный воодушевлением, - так зачаровывающее.
Джонс отошёл на пару шагов, окидывая карту полным взглядом.
Остальные тихо слушали, поглощённые той увлечённостью, что застилала все вокруг Альфреда.
- Мне хочется увидеть все своими глазами, - признался он, захватывая слушателей заинтересованностью. - Хоть немного. Или много. Да, каждую звезду! Скучно же всю жизнь прозябать в этой серости, а там, - дыхание сперло от нахлынувших эмоций. В момент он захотел действовать, загоревшись былым энтузиазмом. Хотелось наконец сделать шаги, и не важно, что будет дальше. Как-нибудь по дороге разберётся, - там действительно...
- Давай уже скажем, - тихо шепнул Иван, дергая Альфреда за руку. Он был полностью поглощён рассказам о созвездиях, но, не позволив серьезности устроить катастрофу, напомнил о начальной цели.
Джонс резко повернулся, точно выдернутый глубоко из раздумий. Лазурный отлив в глазах секунду мерцал детской радостью, но, вспомнив о обязательстве, сново обрёл привычную всем веселую упёртость.
- Ох да, точно, - начал он, отходя подальше к окну, уводя Брагинского от сильно уж бойкого вожатого. - Мы утром сломали кран, осмотрели первый этаж, и приготовили все к уборке. Принесли ведра в комнату, да, ещё нашли скотч и клей! Он, конечно, уже отслужил своё, но если приспособится, то вполне можно...
- Вы сломали кран? - взвыл вожатый, оседая на кровать с жалобным скрипом пружин.
- Да, дыра небольшая образовалась.
Альфред поймал немой взгляд Ивана, степеневший при мысли о почти отломанном основании. А также о огромной луже и ржавых остатках возлежащих на полу. Ну и остальных, не особо приятных подробностях.
От напоминания про череду поражений, Джонс было промедлил, но очаг стремлений сново заплясал языками пламени в груди.
- Мы на время остановили воду, - поспешил прибавить он.
- Чем? - подала удивленный голос Мари, уже перешедшая к ящикам под кроватью. Округлое лицо с румяными щеками добродушно обернулось, окаймленное тяжелыми чёрными волосами.
- Костюмами, - спокойно сказал Иван, отмечая как Альфред то и дело возвращается взглядом к карте.
- Чем? - взвыл слабым голосом вожатый, вскакивая с места.
- Красной тряпкой с кружевами, - неуверенно ответил Брагинский, чувствуя как Джонс, все ещё смотря на пожелтевший лист с потрепанными краями, подталкивает его в направлении двери.
- С завизрушками?
- Это воланы, Томас, - спокойно поправила Мари.
- Вроде, - совсем тихо сказал Иван.
- Балбесы! - вскрикнул леший, врезаясь в кисть ногтями. - Ну как так! Ладно кран, зачем костюмы кромсать? Сценические. Нам в них выступать скоро, и что теперь. Кто зашивать будет? Из вас швея, как из меня балерина! Итак убирать этот пылесборник. Мыть, чистить, мести. Вам не влом?
Иван, движимый упёртым порывом справедливости, хотел упомянуть о томя, что разорвал не сильно, и вполне может все зашить. И хотя тревога перед крепкой фигурой вожатого продолжала бить ключом, он постарался как-то исправить свою оплошность. Но от нерешительности опять свело скулы, а сознание начало просчитывать каждый шаг, каждый вариант, не успевая за временем.
- Ладно, раз сломал, так зашью. Все ровно до вечера убирать ,,пылесборник'' придётся, - переходя на привычный вожатому язык сказал Альфред, утягивая Ивана в дверной проем.
Леший продолжал очерчивать линии на ладонях.