Глава 13
Иван с Виолеттой так и замерли при виде вожатого. Мужчина, грузного и крепкого сложения, точно сделанный из сплошных мышц, прибывая в самом что ни на есть скверном расположении духа, шёл, попутно ворча себе что-то под нос. Настроение понять было легко, ибо карие глаза налились краской, а губы, сухие и обветренные, были истерзанны привычкой к постоянным укусам. Брагинский часто утверждался в догадке о нервозности вожатого. Мужчина кусал губы перед планеркой, или когда кто-то из отряда, подобно случайно отбившийся от стада овечке, случайно завернувшей за укромный угол, и случайно подозрительно оглядывающееся по сторонам, исчезал в неизвестном направлении.
Сейчас же он скорее был зол, из-за чего над орлиным носом густые брови сходились в переносице, выражая негативный настрой.
- Иди, - не сводя взгляда с подходящей все ближе фигуре, сказал Виолетта. Она почти бесшумно встала, испугавшись того, что их заметят, и все планы полетят в дребезги.
- О нет, - выдохнул Брагинский. - Это он за нами. Я же знал, что нельзя шуметь. Они наверняка перевернули пол дома.
- Ну так иди, предупреди их! - шепнула девушка, подталкивая его в сторону дороги. - Про меня ни слова.
- Да, конечно, - растеряно пробормотал Брагинский, и неловко помахав на прощание рукой, поспешил скрыться за домами.
Чуть помедлив и сообразив ситуацию( алкоголь действовал на голову не самым лучшим образом), он побежал на перерез. Предупредить и утихомирить подростков было можно при наличии времени, коего, впрочем, было наперерез.
Дабы не засветиться в свете фонаря, он направился кустами, набирая камней в ботинки, и репейников на штаны. И те и те больно впивались в кожу, но предпочтительней было об этом не думать.
Во мраке ночи, укутанной вуалью тёмного небосвода, с рассыпавшимися мириадами звёзд, приходилось пробираться сквозь заросли. Изогнутые палки цеплялись за края куртки, могли проехаться по волосам. Собой затмевали они плотным барьером правые и левые бока от Ивана, и представали колким полотном впереди.
В лесу что-то шуршало, из-за звука частых шагов теряясь неподалёку. Под ногами давали трещину сучья, ломаясь на пополам, остриями оставаясь в земле, и разлетались в разные стороны опавшие листья, что жухлым одеялом заполонили землю.
Постоянный шум, шорох и хруст сопутствовали Брагинскому, следуя по пятам.
На ветке раскидистого дуба ухала сова глухим голосом. Зов полетел далеко, из-за чего вскоре в небе послышался шорох испугавшиеся птиц. Иван поёжился, продолжая идти.
- ,, Леший наверно идёт на повороте. Нет, может даже ближе, - он рьяно отодвинул ветвь, перегородившую дорогу. - Из-за этих кустов я теряю время.''
Случайно Брагинский проехался ногой по листве, стряхнув росу с ее кончиков. Он болезненно поморщился, прислушиваясь к ноющей боли в ноге, неудачно провернувшийся при падении.
- Какая разница! - воскликнул вдруг знакомый голос.
Иван удивленно замер. И вправду, человек был знакомый, но тон...
- Агх,- недовольно воскликнул говоривший. - Да, Мэтью в порядке. Я ему позвонил.
Он был непривычно разгневанным, отвечая с раздражением и нежеланием. Более не было постоянного веселья и задора, словно наполнявшего того с головы до пят. Как и не было улыбок, шуток, и ненавязчивой беседы.
Иван ошеломлённо опустил сухой куст. Альфред, окутанный лунным светом, стоял посреди маленькой полянки, спиной к нему, в шагах, приблизительно, десяти.
- Хватит! - вдруг вскрикнул тот. - Не вмешивайте меня в свои разборки.....
Брагинский было хотел уйти, но вставая, бросил взгляд в левую сторону, то бишь по направлению дороги. Мимо фонаря шёл вожатый, все в том же настроении покусывая губы, и протирая усталые глаза.
В груди что-то бухнуло. Он не успеет. Не успеет дойти до дома, не успеет предупредить. Не успеет.
Непонятный груз рухнулся ему на плечи. Он опустился тяжко, придавливая к земле.
Иван сел обратно в укрытие.
Вина и тревога заставили сердце колотиться с новой силой.
- Решайте с мамой все сами! И не вмешивайте меня с Метью,-говорил Джонс, чувствуя как собеседник начинает злиться. Желание поскорее закончить разговор скреблось внутри, нашёптывая навязчивую идею попросту сбросить вызов. Оборвать все связи, поставить точку.
... ну или не портить себе настроение ещё больше, нажимая на не зажившую ранку сново и снова....
- Альфред - зашептала Иван, видя, как вожатый смотрит в их сторону, услышав шум, но не в силах разглядеть силуэты.
- А я просто говорю тебе что с ним все нормально. Если бы стало плохо, я бы позвонил.
В трубке кто-то закричал. Брагинский медленно белел, видя, что мужчина стал спускаться с дороги.
- Альфред,- чуть напористей сказал позвал он.
- Хватит кричать, уши болят,- Джонс закатил глаза, недовольно цокая языком.
Брагинский встал, переступаю через кусты. Он в несколько секунд дошёл до парня, с силой разворачивая того к себе.
Встреча глаз.
- Я всего лишь хочу знать что с моим сыном! Неужели просто нельзя без претензии все рассказать? - кричал кто-то в трубку. - ....Ал? С тобой все хорошо? Ты меня слышишь? Ал, ответь. Альфред!
- Ты слышал? - тихо спросил он. Кожа Джонса болезненно побледнела, становясь похожей на лист бумаги. Краски пропали с неё мгновенно, пятнышками пойдя по рукам.
Глаза засверкали, отметая испуг в сторону.
- Слушай, к нам сейчас идёт леший. Нам срочно надо где-нибудь спрятаться, а потом предупредить остальных чтобы не шу.... - живо затараторил Брагинский.
- Ты слышал? - дрогнувшим голосом спросил Джонс, вырывая руку.
- Альфред, пожалуйста, ответь. С тобой все нормально? Что случилось? Не молчи, - доносилось из телефона.
- Я перезвоню,- пробормотал он, сбрасывая вызов.
Удивление с оцепенением начинали проходить. Взгляд становился собранней, цепенел на Иване, приобретая острый оскал.
- Что ты слышал? - с напором спросил Альфред.
- Я слышал как ты с кем-то ругался про Мэтью.... вроде так. Слушай, он сейчас нас поймает. А если это случится, то весь вечер накроется медным тазом. Ты же этого не хочешь?
- Ты не должен никому рассказывать, понимаешь?
- Просто спрячься!
- Просто скажи как много ты слышал.
Они смотрели на друг друга с недовольством и ожиданием, словно пытаясь убедить одним только тяжёлым взглядом.
- Иван,- начал Джонс, - это очень важно. Скажи что ты знаешь, и мы все решим.
- Нас сейчас леший к директору поведёт со всей вашей слабоумной компанией. Кричали и переворачивали дом вы, а попадёт мне. Это как-то несправедливо, знаешь? С учётом того, что половину этого времени меня вообще не было. Так что давай мы наконец-то уйдём в эти кусты, и я тебе хоть всю жизнь перескажу!
Свет от фонаря был перекрыт чей-то фигурой. Широкой, с угловатыми плечами. Словно препятствие стало на пути, отсекая возможность на побег.
Перед ними стоял леший.
*****
Спать хотелось до потери сознания. Глаза слипались, точно намазанные мёдом. При закрытии век, телом овладевала нега, и голова будто наливалась свинцом, прося законного отдыха, который уже как шестой час шёл в потаенные уголки сознания, гонимый яркими событиями.
Свет от лампы, стоявшей на столе, неприятно слепил, от чего Альфред с Иваном жмурились, нехотя оставаясь в сознании.
На циферблате деревянных часов, с витиеватой резьбой, и позолотой на концах, стрелки близились к шести.
- Что это за выходки? - спросила хрипловатым голосом директриса. Она проснулась недавно, из-за вожатых нескольких отрядов, поспешивших оповестить начальство о постоянных криках в районе горы и подножья. - Ну же, молодые люди, отвечайте.
Иван растерялся, медленно переваривая сказанное. Слушал он, скажем честно, в пол уха, регулярно отвлекаясь то на корешки книг в стеллаже, то на вид из окна, открывающийся на поля и занимающуюся зарю.
- Мы искали воду миссис,- пожал плечами Альфред.
- В лесу?
- Немного потерялись, - улыбнулся он.
Миссис Аддерли, будучи женщиной строгой, и обладавшей всякими качествами подчёркивающими это, а именно идеальной осанкой, покатыми плечами, и резонным взглядом, хоть сейчас и смягченным резким пробуждением, шутки не оценила. Она прошествовала к окну, представая темный силуэтом на фоне желто-красных красок.
- Наш лагерь- образчик честного, и несколько пионерского мышления. Жизнь здесь строится на труде и послушании, и вы, переезжая на территорию, подписываетесь в этом, и на всякие проказы отвечаете присущем образом.
Женщина замолчала, погружая кабинет в молчание, нарушаемое ровным боем часов.
- Вы понимаете, о чем я говорю?
Иван заинтересованно глянул на Джонса, чуть нахмурившего брови. Тот жестом показал ему молчать.
- О выговоре?- спустя несколько секунд предложил он, сказав это ровным тоном, который скорее убеждал, нежели спрашивал.
- О наказание, - с теме же чертами пояснила она. Наконец-то женщина развернулась, лёгким движением туфель скользнув по мягкому ковру. Она взглянула на провинившихся властным взглядом, отродившимся на каменном лице. - Каждый провинившийся должен понести наказание. Рано или поздно, неважно, но он встретиться с правосудием. Это законы жизни.
- На первый раз мы могли бы обойтись предупреждением,- встрял Альфред. Он поймал грозный взгляд директрисы, после ощутил удар в ногу со стороны. Парень бросил искоса взгляд, - смотри куда ноги ставишь.
- Сначала за языком научись следить,- сквозь зубы огрызнулся Иван.- Это из-за тебя мы здесь.
- Что за наглость? - спокойным голосом спросила женщина, изогнув бровь. - Я хотела обойтись простой помощью вожатым, но... - она подошла к столу, опираясь на него бедром, и складывая руки на груди -.... раз у нас язык без костей, то я думаю, что убери вы коридоры в главном корпусе, и это вполне могло бы вправить положение.
Брагинский медленно побледнел, вспоминая четырёхэтажное здание с пыльными окнами, возле которого они собрались при приезде. Также вспомнил он и коробки с различной утварью, и паутину по углам.
При мысли же про головную боль и недосып, колоколом разносившимся в голове, и все ещё не думавшие заканчиваться, он начинал зеленеть, покачиваясь на месте.
- Ты что, - забыв о всяких формальностях, а также о правилах поведения, начал Иван,- не мог промолчать?
- Я хотел как лучше.
- А я хотел чтобы мы просто ушли в те кусты! - взвился Иван. Он буквально чувствовал как распирало все внутри, пробирая до костей пламенным жаром. Он ощущал, как под кожей разливается жгучая субстанция, покрывая лицо красноватым румянцем. Пятно в такие моменты шло по носу, окрашивало щеки на манер спелых яблок, совсем легко, словно кончиками пальцев касалось ушей, а после огневым пластом остановилось на спине. Может так на него действовала подскочившая температура, скорее всего, поднявшаяся только в его голове, а может попросту сжатые добела руки, с выпирающими костяшками, отогнали кровь к лицу.
Внутри полыхал пожар, сжигая все на своём пути. Хотелось закопать Джонса, а после лечь спать со спокойной душой.
- Нужно было не подслушивать, а сразу сказать что ты рядом,- защищался Альфред.
- Так это я виноват? - спросил Брагинский, начиная немного шататься. - Что бы изменилось, если бы я подошёл к тебе раньше? Ты бы меньше упирался? А не начал говорить чушь про Метью и ругаться с кем-то?
- Замолчи,- сквозь зубы сказал Джонс, прожигая Ивана ненавистным взглядом.
- Я хотел разрулить ситуацию, но ты, - на этих словах он ткнул Альфреду в грудь,- мне этого не дал. И теперь вместо того, чтобы отсыпаться в своих комнатах, нам придётся чистить здание.
- Только попробуй кому-то сказать про меня и мою семью.
- Ещё одна тайна!- Иван сунул руки в карманы, и облокотился о стену шкафа, чувствуя что ноги уже не держат. - Да я прям пылесборник.
- Я серьезно.
- Я тоже.
Глаза сново встретились, выражая крайнюю неприязнь и ненависть к друг другу.
- А с вами был ещё кто-то? - поинтересовалась невзначай миссис Аддерли.- Вы бы убрали здание в разы быстрей, будь рядом помощники. Тем более будет несправедливо, если одни понесут наказание, а другие нет. Мы все должны работать на общее благо, и делить невзгоды и радости поровну. Подумайте.
Альфред задумался, чувствуя как глаза краснеют от недосыпа. Они могли управится за пол часа, ибо людей было приличное количество. К тому же, если принять во внимание неприятный разговор, и присутствие только в половине вечеринки, оба выкинули по коробке и смело могли пойти отсыпаться. Заманчивое предложение, блестевшее на горизонте. Только сказать, всего пару имён, и все. Больше ничего.
- Нет, мы были одни,- отрезал Брагинский, и поймав недовольный взгляд Альфреда, склонил голову в сторону.
- Ну тогда полно скандалить, - сказала директриса, выпроваживая их за дверь. - Сначала вымоете полы, а посли ругайтесь сколько душе угодно.
И закрыв дверь, оставила гнетущую тишину.
- Это из-за тебя,- проворчал Брагинский.
- Нет, - ответил Джонс, поспешив уйти вперед.