Проект: Цифровая тюрьма (Minecraft)

Ливень. Вытоптанные тропинки превратились в грязь, мерзко прилипающую к обуви. Грязь чавкала под тяжёлым шагом братьев-масочников. Майк шёл немного впереди, его худи сливалась с темнотой, капли стекали по маске. Где-то позади, между деревьями, мелькала белая маска Лика. Он двигался тише, почти бесшумно, как всегда, из тени в тень, будто сам лес не замечал его присутствия.

— Чувствуешь? — прошипел Лик, не сводя глаз с темноты между деревьев.

— Что? — Майк буркнул, неохотно отрывая взгляд от мокрой земли.

С противоположной стороны послышался шорох, словно что-то тяжелое вырывало землю. Лик стянул капюшон, сжимая в руке топор. Влажный воздух будто сгустился, стал вязким, плотным. Из тени вырвалась фигура. Неясная, словно сгусток тумана с костяным каркасом внутри. Её глаза горели холодным мертвенным светом, а движения были плавными и чуждыми. Майк сделал шаг назад, но сущность уже бросилась в атаку.

— Что за хреновина... — прошептал Лик, отступая.

— Лик, уходим! — крикнул Майк, но было поздно.

Лес наполнился звуками борьбы: свист стали, хруст ломаемых веток и болезненные стоны. Существо двигалось с нечеловеческой скоростью, его когти вонзались в плоть, оставляя глубокие рваные раны. Кровь капала на грязь, растворяясь в лужах дождя.

— Да что за чёрт... — выругался Майк.

Лапа сущности расцарапала его кожу и с силой бросила на землю. Майк схватил топор, лежавший неподалёку, и метнул в сторону, отсекая пару пальцев нечисти. Существо зашипело длинно, протяжно, как будто шипели десятки ртов внутри него. Следующий удар пришёлся по грудной клетке с ужасным хрустом. Воздух вырвался сквозь зубы со стоном. Лик бросился вперёд. Топор рассёк пространство, но не плоть, будто удар пришёлся по воздуху, и неизвестная сущность будто рассмеялась в ответ. Он почувствовал, как когти задевают его бок, разрывая плоть. Сущность отбросила его в дерево. Маска треснула, и сквозь трещины, на маске забрызгала кровь, смешавшись с ливнем, который теперь казался еще злее, словно сам дождь стал кровавым. 

— Тебя не должно существовать! — прохрипел Лик.

Существо застыло. На мгновение. Как будто его задело то, что он сказал. Затем оно заулыбалось. Лица у него не было, но весь силуэт будто изогнулся в удовольствии. Майк вскрикнул, он снова оказался в лапах сущности. Она потащила его вниз, в непроглядную бездну, где тьма жадно поглощала свет. Раздался жуткий, неестественный, отчётливый звук, будто ломали кости, как сухие ветки. Звук, от которого сводило зубы.

— МАЙК! — закричал Лик, бросившись к нему.

Но было поздно. Последнее, что он увидел — это глаза брата, полные ужаса, и маску, что сорвалась с лица и упала в грязь. Лик стоял, дрожа. Всё тело ныло, сознание затуманивалось. Он поднял маску, тяжело дыша и сжал её так сильно, что пальцы побелели. Ливень смывал кровь с земли, но он точно никогда не сможет стереть воспоминание о брате, унесённом в холодную бездну.

[Незерская Крепость. Тронный Зал]

Тронный зал был освещён огнём порталов, пульсирующим светом из обсидиановых трещин, что прорезали стены. Атмосфера была тяжёлой, наполненной чужим присутствием. Врата захлопнулись с оглушающим грохотом.

— ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ?! — голос Лика раздался эхом по всему залу.

Он влетел в зал, не заботясь о тоне или иерархии. Вся левая сторона его тела была залита кровью, маска едва держалась на лице. В руке такая же маска брата, залитая кровью. Херобрин поднял бровь, не отрывая взгляда от своего кресла. 303 усмехнулся вполголоса, а Нулл склонил голову, пытаясь уловить каждое слово.

— Что случилось, Лик? — спросил Херобрин с неуловимыми нотками тревоги, подойдя к масочнику.

—  В лесу… какая-то сущность! — Лик сделал шаг вперед, сжав маску в руке. — Оно не должно существовать, это что-то не похожее на нас, это точно не «миф»!

— Чему ты так удивлён? — 303 приподнял голову. — Ты же не впервые застаешь появление новых сущностей в мире.

— Оно забрало Майка… утянуло его в бездну, я видел это своими глазами!

Нулл нахмурился, его глаза сверкнули ярче. Даже Войд, до этого молчаливый, приподнял взгляд.

— Оно утащило его. Прямо под землю. А ты... — он перевёл взгляд на Войда, — ...это твоя территория, да? Это ты его вызвал?

Войд задумчиво посмотрел на Лика, только тень под ним расширилась. Он медленно подошёл. Его тень проскользнула мимо масочника, не касаясь, но заставляя воздух вибрировать.

— Ну... Бездна не только моя территория, — прошептал он, переводя взгляд на Нулла. — Но если хочешь считать меня в ней главным, я не против. А если серьëзно, я не почувствовал изменения в бездне, тем более чтобы кто-то туда попал.

— Тогда... — Лик поднял глаза, — что, чёрт возьми, пришло сюда из леса?

Никто не ответил. Только 303 обменялся быстрым, напряжённым взглядом с Нуллом. 303 мрачно усмехнулся.

— А может, это не оно, а она.

— Что? — нахмурился Лик.

— Сущность. Разве ты уверен, что это оно бесполое? — прошептал Энтити, — может быть, это была она. Женская энергия. Разрушительная, хаотичная такая. А ты, Лик, ты всегда злишь мифических женщин.

В зале на секунду повисло тяжелое молчание. Нулл слегка отступил назад, и приложил ладонь ко лбу, глядя в обсидиановые трещины.

— Эн... после укуса Лукаса ты начал слишком... отстало шутить... — он перевëл взгляд на 303.

— Какого укуса? — встрепетнулся Лик. — Чего я ещё не знаю?

— А вот это не важно! — поднял руку 303.

— Разберëмся с этим позже, — нарушил тишину Херобрин. — А ты, Лик, зайди к Дредлорду...

— Брин... мы должны...

— Кто-то ещё в курсе? — перебил Херобрин Лика. — Например, другие братья.

Лик нахмурился, но за маской этого не было видно, и склонив голову, обдумывал слова, затем продолжил:

— Нет, я не говорил... — вздохнул он. — И думаю это плохая идея, они нас даже за братьев не считают, да и мы с Майком перестали...

— Можно попробовать с ними договорится, — произнёс 303, и в его голосе впервые не было иронии. Только предвкушение. — Даже если не мы, то я знаю, кто точно может...

Лик дëрнулся. Пальцы сжались на маске брата.

— Не смей.

— Продолжай, — вновь перебил его Херобрин.

— У нас явно общие цели, — загадочно произнëс Энтити, намекая на артефакт. — Я, конечно, этого не люблю, но придется переступить свою гордость и пойти к ним. К тем, кто выбрал быть чужим. Я пойду к Дедли.

— И через него к Эрнешу... — прошептал Лик. — Ты ведь не серьёзно?

— Ещё как серьёзно.

[Инеевые Тропы]

Снежная пустошь. Ветер завывал, словно сама зима пыталась прошептать чужие тайны. Инеевые тропы скрипели под ногами 303, каждый его шаг оставлял след, тут же покрывающийся инеем. Мир здесь был чужим, словно мир здесь был стеклянный и треснувший от безумия. Он шагал медленно, не торопясь — он знал, за ним наблюдают. Здесь всегда наблюдают. Даже дыхание здесь отдаётся эхом. На уступе, словно влитый в морозную скалу, стоял Дедли. Волосы сизого цвета развевались на ветру, а глаза — тьма среди снега. Он не пошевелился, даже когда 303 подошёл ближе.

— Стало только холоднее, как только я подумал о тебе, — бросил Энтити, остановившись в нескольких шагах.

— А я думал, ты боишься замёрзнуть, вирус, — голос Дедли был тихим, но в нём звенела угроза. — Что тебе нужно?

— Майк, твой брат, возможно мёртв, — бросил 303, прямо и холодно.

— И? — Дедли слегка наклонил голову.

— Лик видел существо. Оно не из наших: не из мифов, не из игроков, не из багов, и не из дыры, что породила нас, — 303 прищурился. — Оно — нечто новое.

Дедли медленно подошёл вплотную. От него веяло стылым могильным холодом.

— А с чего ты взял, что меня это волнует?

— Потому что следующий можешь быть ты, или твой брат Эрнеш, а может... и твой Повелитель.

При этом слове искажение пробежало по снежной равнине. Титул Зимбера не звучал здесь просто так.

— Ты говоришь слишком громко, Энтити, — тихо сказал Дедли, вставая. — Слишком уверенно для того, кто пришёл с пустыми руками. И я не буду вмешиваться в это дело, — холодно отозвался Дедли. — Тем более если в них участвуют те, кто когда-то отказался быть частью семьи.

303 склонил голову набок, усмехнувшись.

— О, ты всё ещё об этом? Хочешь сказать, что именно ты — семья? Ты и Эрнеш, с вашими проклятьями и тайнами? Ты называешься предвестником, а прячешься в льдах, как мышь.

Дедли медленно сошёл с уступа и остановился прямо перед 303.

— Не зли меня, Энтити. Здесь ты гость. И лёд не прощает лишнего слова.

— Тогда давай говорить по делу, — голос Энтити опустился до шёпота, но в нём была угроза.

— Ладно... я поговорю с Эрнешем, — тихо сказал он наконец. — Но учти: если ты лжëшь, я лично поспособствую тому, чтобы ты больше не существовал.

303 прищурился, ухмылка стала шире. Он наклонился ближе к уху Дедли и прошептал:

— Ты можешь попытаться, но я — не твой лёд. Я нечто большее. Я внедряюсь в любые системные трещины и расту изнутри, пока вы существуете поверхностно. Так что тебе придется долго меня терпеть, даже если я лгу.

Он развернулся и пошёл прочь, как раз в тот момент, когда снег впервые за весь разговор начал падать крупными хлопьями.

[Незерская Крепость. Темница]

Эспера очнулась, лёжа на чёрной обсидиановой плите. Сначала был звук — мерное потрескивание лавы где-то неподалёку. В мгновение всё тело отозвалось болью, будто её избивали всë это время, пока она была в отключке. Потом — ощущение тяжести в груди и сухости в горле. Пламя окутывало стены, отражаясь в липкой жаре, пропитывая воздух. Пот струился по вискам, а кожа горела от непривычного жара, словно её пытались сжечь изнутри.

Оглядевшись, она узнала эту структуру. Адские кирпичи, чернокамни. Незерская Крепость. Но, кажется, в темнице. Это было внизу — глубже, в подземных кессонах, куда обычно сбрасывают тех, чьи имена не имеют значения или, наоборот, слишком опасны, чтобы быть на поверхности. Она приподнялась, опираясь на локти. Запястье болело — на нём всё ещё был браслет с индикатором здоровья. Четыре с половиной сердца.

Сквозь решётку в потолке пробивался багровый свет — отблеск лавы. Тени в камере расползались по стенам, как живые. Пространство пахло раскалённым железом. Эспера встала и сделала шаг вперёд — пол был горячим, но терпимо. Подойдя к решётке, вглядываясь в коридор, она схватилась за металлические прутья и резко убрала руки: металл был обжигающе горячим. Кожа на ладонях покраснела.

— Это бесполезно, — голос был глухой, мужской, слева из-за перегородки. — Все пробовали. Никто не выходил. Только если тебя не вытаскивают… для допроса.

Она прижала обожжённую ладонь к груди, тяжело дыша. Медленно, с опаской подошла к стене, разделяющей камеру.

— Кто ты?

— Бесполезный. Как и ты. Как и все мы, — ответ был хриплым. Усталым. — Нас тут пятнадцать. Шестеро молчат. Думаю, они уже мертвы, а может, просто не в силах разговаривать. Остальные — ждут. Или не ждут уже.

Голос был совсем близко, будто его обладатель сидел прямо у стены. Эспера оглянулась. Только теперь, когда глаза начали адаптироваться к красному свету, она увидела их. Игроки. Пятнадцать человек. Разбросаны по камерам вдоль длинного зала, будто коллекция. Кто-то сидел, облокотившись о стену. Кто-то лежал, свернувшись в клубок. У одного парня из руки торчал зазубренный железный шип — судя по крови, его не вытащили намеренно. Девушка в соседней клетке тихо бормотала что-то себе под нос. Двое играли в камень-ножницы-бумага, как будто это помогало не сойти с ума.

— И сколько ты здесь?

— Я потерял счёт. Здесь нет времени. Тебя тоже притащили без сознания, — он усмехнулся. — Им нужны были ответы. Тут всех били. Жгли. Потом просто оставляли, до следующего визита. Я, кстати, Ларс.

— Мгм...Как вы сюда попали? — Эспера сжала кулаки. Голос хрипел.

— Считай, просто оказались не в том месте, не в то время, — отозвался женский голос с другой стороны.

В зале воцарилась тишина. Только капли лавы вдалеке издавали влажный шипящий звук.

— Такая красивая, жалко, что тебя будут тоже пытать, — раздался голос другого парня напротив её клетки.

— Тебя кто-то продал, да? — спросил другой голос, на этот раз молодой, доверчивый. Видимо, подросток. — Или ты просто не понравилась кому-то наверху?

Эспера ничего не ответила. Вопросы повисли в воздухе, как дым. Она опустилась на корточки, упираясь руками в колени. Боль в ладонях мешала сосредоточиться, кожа была будто натянутая плёнка — ещё чуть-чуть, и треснет. Жара вползала под кожу. Она чувствовала, как из её тела выкачивают силы просто тем, что она здесь. Пространство давило. И хуже всего то, что она, скорее всего, не сможет выбраться. Голос мальчика не выходил у неё из головы. Он звучал слишком молодо. Она подняла взгляд. Парнишка сидел на полу, поджав ноги. На шее — обуглённая ожогом кожа, и кое-где в волосах пепел. Глаза — темновато-серые, с трещинами. Не страх. Не смирение. Привыкание.

— Как тебя зовут? — спросила она тихо.

— Финн, — он усмехнулся и потёр ожог. — Мне почти тринадцать. Здесь ещё моя сестра, рядом с твой клеткой.

Эспера резко встала и подошла к углу. Через узкий просвет между камнями можно было разглядеть фигуру. Девушка, возможно, на год-два старше Финна, лежала на боку, скрестив руки на груди. Её волосы были сбиты в колтуны, на лице — повязка.

— Скорее всего, она спит, — послышался поникший голос Финна. — Рэй второй раз была на допросе.

— Финн... — голос Эсперы был хриплым. — Могу ли я узнать, за что ты здесь с сестрой?

Мальчик смотрел на Эсперу потухшими глазами и, закусив губу, отвëл взгляд от неё, но ответил:

— Ммм... Да, я расскажу, — он вздохнул. — Ты ведь в курсе о криппипасте майнкрафта, да?

— Слышала пару раз, — закусив губу, ответила Эспера.

— Я раньше фанател по ним. — слабо улыбнулся Финн. — Но это не важно. В общем... Помимо нас, здесь были и другие игроки, но они уже мертвы. Эти мифы кого-то искали. Кого-то очень важного. Они забрали мою сестру, думая, что она что-то знает, а поскольку я был рядом, меня тоже забрали...

Финн только открыл рот, чтобы продолжить, как в коридоре с глухим скрежетом открылась железная дверь. Звук пронёсся по темнице, как удар колокола. Все в клетках замерли. Даже те, кто только что играл в «камень-ножницы-бумага», мгновенно отпрянули вглубь камеры. Кто-то судорожно зашептал молитву. Кто-то вжал лицо в колени. Послышались медленные шаги, тяжёлые, будто в них вмонтированы шипы.

— Не смотри, — быстро прошептал Финн, закрывая глаза. — Если ты не смотришь, может, пройдёт мимо.

Эспера осталась на месте. Она не могла не смотреть. Из-за угла появился силуэт. Высокий, в чёрной мантии, пропитанной пеплом. На лице — маска из расплавленного железа. Глаза за ней не видны. Только дым, струящийся из прорезей. Руки — в перчатках с клёпками. На поясе — связка ключей, тонких, длинных, как иглы. Наблюдающий или Смотрящий. Она не знала, как его зовут, но все вокруг явно знали. Он остановился. Затем резко повернулся в сторону клетки, пятой от двери. В ней сидел парень лет шестнадцати, с растрёпанными волосами и следами побоев на лице. Тот вздрогнул.

— Нет… нет, пожалуйста… я ничего… я уже всё рассказал…

Лязг. Дверь пятой клетки отворилась. Смотрящий шагнул вперёд и без слов схватил парня за ворот рубашки.

— Пожалуйста!.. Подождите… Я не... Пожалуйста! — тот брыкался, ногами цепляясь за каменный пол, но Смотрящий тянул его легко, будто он ничего не весил.

— Мамочки... — прошептал кто-то в соседней клетке.

Шаги вновь удалялись. Эспера стояла, не двигаясь. Ладони сжаты в кулаки. Горячая ярость наполняла её, но даже она понимала — теперь не время. Финн всхлипнул. Он тоже пытался казаться сильным.

— Они возвращаются не все, — тихо сказал он.

— Кто он?.. — прошептала Эспера, не отрывая взгляда от тьмы, где исчез Смотрящий.

— Его зовут по-разному, но кто он на самом деле мы не знаем. Он нас лишь отводит в комнату для допросов или, вернее сказать, для пыток, — Финн усмехнулся сам себе. — Моей сестре вырвали глаза на этом допросе.

Мысли, которые раньше были быстрыми, аналитичными, теперь текли вязко. Каждая секунда пребывания здесь отупляла мышление из-за жара и всë служило напоминанием, что она могла отказаться от проекта. Видела, куда всё ведёт. Слышала, как обсуждался режим цифровой тюрьмы. Знала, на что способна система, если не ввести ограничения.

«Ограничения были...» — пронеслась мысль в голове. — «Но, видимо, не такие жëсткие, как было нужно».

Теперь перед ней — подростки, которых пытают. Дети, запертые в клетках. Живые экспонаты. Она почувствовала, как в горле встал ком. Хотелось кашлянуть, выдохнуть — вытащить из себя это. Но ничто не вытаскивалось. Ничто не отпускало.

— Эй, ты в порядке? — осторожно спросил Финн.

Эспера медленно перевела на него взгляд. Тени вокруг казались гуще, чем минуту назад. Или это просто пелена на глазах?

— Я... — она попыталась проглотить ком в горле, но он никуда не исчез. — Да.

Эспера села на пол, прислонившись спиной к каменной стене. В голове впервые стало слишком пусто.

[???. Тотем Хики]

Комнаты повторялись. Четыре одинаковых. Дверь, дверь, дверь, дверь. Иногда казалось, будто ты идёшь по кругу, но на самом деле это не ты движешься, а сам тотем перестраивает путь. В центре четвёртой комнаты, на деревянном полу, сидел Хики. Его глаза были закрыты. Кожа покрыта сетью чёрных прожилок. Он играл пальцами: перебирал что-то между ними, хотя в руках не было ничего.

— Ты пришёл, — произнёс он, не открывая глаз. — Я почувствовал твоё присутствие раньше, чем шаги.

Из стены вышел Диаболус. Его фигура словно вытекла из тени. Плоть — иллюзия. Лицо — маска, меняющая черты: то красивое, то искажённое. В глазах плыли пустоты.

— Рассказывай. Если пришёл — значит, есть что рассказать.

Диаболус сел напротив, на пол, откинув капюшон.

— Ты слышал о существе из Бездны?

— Которого не должно быть? — переспросил Хики. — Слышал.

— Оно появилось там, где даже ты не строишь свои коробки. Оно утащило Майка.

Хики на мгновение замер. Дерево под ним чуть скрипнуло, будто зажало чьи-то кости в зазоре.

— Брата Лика? — тихо спросил Хики. Почти без интереса. — Ну... теперь он безбратный.

Диаболус кивнул. Он щёлкнул пальцами, и на полу между ними всплыла иллюзия: сцена, где силуэт — уродливый, с множеством конечностей, щупальцы как обугленные провода — тянут Майка вниз, в непроглядную бездну. Демон закончил демонстрацию иллюзии и лениво потянулся.

— Не первый и не последний, — пожимая плечами, пробормотал он. — Кто бы мог подумать, что бездна таит не только старые секреты, но и такие вот… сюрпризы.

Внезапно тьма в углу комнаты шевельнулась. Из неё вышел высокий силуэт в чëрно-белой мантии — это был Кэйртейкер. Его глаза сверкали холодным светом, а голос резал тишину, как лезвие.

— Есть дела поважнее, чем пустая болтовня, — спокойно проговорил он.

— И какие? — Диаболус приподнял бровь. Его лицо сменилось на искажённое до неузнаваемости, и тут же вернулось к привычному.

— Артефакт, — ответил Хики. — Тот самый, что крутит весь сервер.

— Верно. Я обошёл всё. Сервер, каждый угол, каждую трещину. Нет. Артефакта нет. — сказал Кэйртейкер.

Диаболус медленно поднялся и подошёл ближе.

— Ты уверен? — спросил он с холодной усмешкой. — Может, ты просто не там искал?

Кэйртейкер хмыкнул, немного улыбнувшись, но в глазах не было ни капли радости.

— Вот так новости, — пробормотал Хики, щелкнув пальцами, и лампы в тотеме на миг замерцали кровавым светом.

— Мы все слышали о том, что артефакт — это ключ к власти, — продолжил Кэйртейкер. — Но если его нет... значит, кто-то уже давно забрал его в свои руки и играет в свои игры на другом поле.

Хики медленно повернул голову в сторону Кэйртейкера. Лицо его было спокойным, но под полом комнаты снова затрещало дерево, как будто где-то в глубине тотема зародилась новая трещина.

— Ты обошёл всё, — проговорил Хики. — Значит, ты был и... там?

— Где «там»? — мужчина прищурился.

— Ну или может чувствовал, — перебил Диаболус.

— Говорите прямо, а не загадками, — раздражённо ответил Кэйртейкер.

— Мы о существе, — Диаболус наклонил голову. — Из Бездны, то, что забрало брата Лика.

Кэйртейкер молчал несколько секунд. Лампы над головой вспыхнули, но не от магии. От напряжения.

— То, что вы называете «существом», не просто утащило миф. Оно вырвало кусок структуры. Прогрызло слой и ушло глубже. Как червь. Как вирус.

В воздухе повисла тишина. И только одна из ламп на потолке мигнула.

— Помимо этого...в районе Сектора Поглощения, тоже аномалии. Там, где карта сервера закрыта даже для меня. Где некогда был корень старой системы.

— И ты... решил об этом не говорить? — вскинув бровь, спросил Хики.

— Потому что всё, что я смог получить — это тень. Не сигнал, не структуру, даже не звук. Лишь след, оставленный как бы... впереди меня — то, что я не могу прочитать.

— Прелестно. Как думаешь, это связано с артефактом? — усмехнулся Диаболус.

— Возможно, учитывая, что мы находимся в чужом мире, — отрезал Кэйртейкер. — Мы даже не знаем, почему мы здесь, еще и с игроками.

Он сделал шаг ближе.

— Этот объект — вне модели. Вне классификации. Он движется не хаотично, а будто по следу. И теперь, зная, что Майк исчез, а память о нём начала... плыть, я подозреваю...

— Что существо из Бездны поглощает не просто тела. Оно стирает код присутствия, — закончил за него Хики.

— Берегитесь. Если Майка забрали — следующий может быть любой из нас. Даже вы.

Кэйртейкер развернулся и подошёл к стене. Дерево разошлось перед ним, как будто тотем сам признал его важность. Когда он исчез, Диаболус сказал негромко:

— Даже Кэйртейкер не знает, что это. Значит, мы остались слепыми.

[Березняк]

— Надо бы найти место получше, — задумчиво сказала Кассандра, глядя на темнеющий лес. — Этот район кажется проклятым.

— Погоди, — Саманта повернула голову, вглядываясь в темноту между деревьями. — Ты слышала это?

— Что? — улыбка исчезла с лица Кассандры.

Вдруг земля под ногами начала трескаться, словно хрупкое стекло под натиском неведомой силы.

— Смотри! — крикнула Саманта, отскакивая назад.

Из расколовшегося грунта вырвалось нечто. Тело, как сшитое из искривлённых корней и чëрного дыма. Глаза яркие, как горящие угли. Звуки: жуткий треск, словно ломается лес. Кассандра отскочила, но существо уже взвилось в воздух, выпуская когти, похожие на раскалённые лезвия. В этот момент из-за деревьев выбежала Алексбрин, её меч сверкнул в багровом свете, и она молниеносно ударила по голове твари. Существо взревело, сожжённое и ошарашенное, взметнулось и мгновенно исчезло в черноте бездны.

— Нам нужно уходить отсюда. Быстро, — сказала Алексбрин.

Кассандра и Саманта переглянулись, сердце бешено колотилось.

— Алекс, что это было? Это не похоже ни на одного мифа!

— Потому и опасно, — рыкнула Алексбрин. Её меч сверкал, оставляя за собой след из белых частичек.

Земля под ними задрожала. Сначала еле заметно. Потом с яростью. Тропинка под ногами треснула. Древние корни выгнулись из почвы, как змеи, извиваясь и кроша всё на пути. Саманта споткнулась, но Кассандра успела подхватить её.

— Назад! — крикнула Алексбрин, но было поздно.

Секунда, и земля провалилась вниз. Под ними раскинулась гигантская пасть. Огромные костяные пластины. Камни, деревья, даже трупы, всё это торчало из челюстей твари. Чёрные щупальца обвились вокруг обломков леса и начали сжиматься, тянутся к ним. Внезапно пространство вспыхнуло и ослепило всех.

[Незерская Крепость. Коридоры]

Эхо разносилось по тёмному коридору. Воздух был густым, пах лавой и пеплом. Пламя из ламп, закреплённых на чернокаменных стенах, металось. Кассандра закашлялась, глаза открылись. Рядом Саманта, бледная, но живая. Алексбрин уже стояла, осматриваясь.

— Где мы? — пробормотала Кассандра потирая глаза. — Что… произошло?

— Спокойно, мы в Незерской Крепости, — медленно проговорила Алексбрин. — Но мы были в лесу... Нас что-то или кто-то телепортировал.

Из-за поворота раздались спокойные шаги. Нулл появился первым, за ним Войд.

— Вы в порядке? — холодный голос Войда нарушил тишину.

— Как мы здесь оказались? — задыхаясь, спросила Кассандра.

— Эн вас нашёл, — ответил Нулл, не отводя взгляда. — Телепортировал вас из самой пасти неизвестной сущности.

— А он? — спросила Алексбрин, глядя на дверь, откуда мог появится их спаситель.

В этот момент в зал вошёл 303, с хищной ухмылкой и огненным блеском в глазах. Саманта кивнула, сжимая кулаки.

— Спасибо, что вовремя. Если бы не ты...

Энтити пожал плечами, словно говоря «не стоит благодарности». Он подошёл ближе и остановился, между ним и девушками повисла тяжёлая тишина. Даже огонь на стенах затрепетал. Его взгляд — не взгляд спасителя, скорее охотника, оторвавшегося от добычи, которую пока не смог прикончить.

— Ты за ним гнался? — спросила Алексбрин, не отводя глаз.

— Вообще не за ним, — коротко ответил Эн. — У меня была другая цель, но я услышал треск, и поскольку я слишком любопытен, пошел посмотреть, что происходит.

— Что это было за существо? — голос Кассандры всё ещё дрожал. Она обвела взглядом пылающие факела, багровые отблески на обсидиане. — Это... то, что утащило Майка?

— Было похоже на вирус-червь, — ответил Нулл. — Но действительно ли это вирус, а не "подарок" от этого мира?

[Незерская Крепость. Темница]

Эспера не знала, сколько прошло времени. День, два, пять… Здесь не было солнца, только лава, её багровый свет и запах раскалëнного металла. Где-то в глубине коридора трещали цепи, ровно, как по расписанию. Кто-то снова шёл или кого-то тащили. Она сидела у стены, колени прижаты к груди. Губы пересохли. На запястье всё тот же браслет. Три с половиной сердца. После последнего сна, в котором её били, она проснулась с болью в рёбрах. Соседняя камера была пуста. Вчера Рэй — сестру Финна, забрали снова. Где-то слева кашлянул Ларс. Сухо, с хрипом, как будто лёгкие у него превратились в пепел. Финн сидел на холодном полу своей клетки, плечи тряслись от рыданий. Его глаза, мутные, красные блестели сквозь слёзы. Вокруг было пусто, безжизненно.

— Рэй... — шёпот, полный боли и отчаяния. — Рэй не вернулась... Она не вернётся.

Эспера подошла к стене и опустилась на пол.

— Финн, — голос её был мягким. — Я обещаю. Мы выберемся. Я не позволю, чтобы это место сломало нас.

Финн только всхлипнул и уткнулся лицом в колени. Тишина вокруг была плотной и гнетущей, как давящая волна. Внезапно раздался резкий металлический лязг — дверь камеры с грохотом распахнулась. В комнату ворвался новый смотрящий — высокий, в мрачной мантии, лицо скрывала маска из искорёженного металла. Финн попытался подняться, ухватившись за раскалëнные прутья, но Смотрящий с легкостью оттолкнул его от них.

— Оставайся здесь, — холодно произнёс он.

Финн поднял голову, глаза расширились, Эспера уже была выведена из своей камеры. Жара и тьма сгущались вокруг. Еë загнали в небольшое помещение с каменным полом и узким окном в потолке. Она упала на колени. Сердце стучало в груди, как молот, в ушах звенел голос Финна. «Рэй не вернётся…» — повторялось внутри. Эспера сжала кулаки и вдруг почувствовала лёгкое движение воздуха. Из угла, где казалось, был только мрак, появился Смайли. На удивление спокойный, и глаза смотрели по-другому, мягче.

— Немезида, — сказал он, и в голосе не было привычного веселья. — На удивление, ты крепкая.

Эспера сглотнула, наблюдая, как он приближается. Тот остановился рядом, опустился на корточки, смотря на неё снизу вверх.

— Сегодня тебя будут допрашивать Нулл, — тихо сказал он.

— Я… — начала она, но он поднял руку.

— Не надо делать вид, что не страшно, — мягко сказал Смайли. — Страшно. И правильно, что страшно.

Он посмотрел на её запястье. На браслете горел индикатор с тремя сердцами.

— Он хочет не информацию. Он хочет подтверждение. Ответы. Он будет вытягивать их из тебя, проверяя всё, что ты скажешь. Может быть, через боль, через иллюзии, через самое нутро... А может, тебе повезёт, и всё будет не так печально.

Эспера стиснула зубы, потом резко заговорила:

— Если я… — голос дрогнул, но она не позволила себе сдаться. — Если я не вернусь… Ты должен. Нет — ты обязан. Забрать одного мальчика из темницы. Финн. Его сестра мертва. Он уже сломлен и умрёт, если останется там.

Смайли посмотрел на неё. Его алые глаза блеснули.

— Ты вернёшься, — тихо ответил он.

— Я серьёзно. Если—

Он поднялся и наклонился к ней. Его рука легла на её плечо — в первый раз по-настоящему живым прикосновением. Сила в его пальцах была почти утешающей.

— Я знаю. Ты так говоришь о своей погибели, будто знаешь, что не выберешься, — он наклонился ближе. — Если тебя это успокоит, то тебя вряд ли убьют, но вот пытать, возможно, будут. И если честно, то ты не просто игрок, не так ли?

Эспера лишь молча смотрела на него.

— По тебе видно, что ты что-то знаешь. — вздохнул парень. — Может, простым игрокам это незаметно, но нам это хорошо видим. И если я прав, то... они, либо насторожатся, либо начнут бояться. Всё зависит от того, что ты там им расскажешь.

— Они? — прошептала она.

Смайли усмехнулся. Почти с горечью.

— Все. Дредлорд, 303, даже Нулл, остальные, если узнают — будут бояться того, чего не понимают. А ты — воплощение того, что они не понимают.

Он сжал её плечо крепче, словно впечатывая свои слова ей под кожу.

— Говори только правду. Не лги. Это — твой единственный шанс выжить. Ложь здесь чувствуется, как боль, и на неё реагируют.

Она кивнула, наконец выпрямив спину. Смайли отпустил плечо.

— Я навещу тебя, когда всё закончится, — сказал он.

— Ладно, — сказала она. — У меня всё равно нет выбора.

Смайли кивнул.

— Вот и хорошо.

Дверь снова открылась. Красный свет прорезал мрак. Тени за стеной шевельнулись, как будто что-то задыхалось в ожидании. Смотрящий вошёл. Без слов. Эспера шагнула вперёд. А позади, в углу, Смайли остался в тени, глядя ей вслед с тем выражением, которое не увидит никто.

[Незерская крепость. Комната допроса]

Дверь бесшумно сомкнулась за ней, и комната погрузилась в неуловимую тьму, которую разрезал лишь тусклый, будто разбавленный свет, льющийся сверху. В углу, словно высеченный из холодного камня, сидел Нулл. Его фигура казалась растворённой в полумраке, глаза — два зеркала, в которых невозможно было разглядеть отражение.

— Я полагаю, ты знаешь, зачем ты здесь, — сказал он ровно, голос не выражал ни угрозы, ни любопытства.

— Догадываюсь, — тихо ответила Эспера, её голос казался слишком хрупким для этого пространства.

Посреди зала два кресла. Одно пустовало. В другом сидел Нулл. Он не встал. Не приветствовал. Просто смотрел. В этой тишине его взгляд звучал громче крика.

— Садись, — произнёс пустотный, указывая на кресло.

Эспера не двинулась. Несколько секунд, потом сделала шаг, подошла, села. Он не сводил с неё взгляда.

— Я задаю вопросы, — сказал он. — Ты отвечаешь, насколько посчитаешь допустимым. Будет, конечно, хорошо, если ты не будешь уклоняться от вопросов, молчать или лгать.

— Ладно, — произнесла она, но потом подняла глаза. — Нет. Знаешь что? Сначала — я. Сначала, ты ответишь мне.

Брови Нулла не дрогнули. Но он слегка склонил голову — как будто рассматривал не человека, а механизм, что проявил неожиданную функцию.

— Зачем вам информация обо мне? Зачем вы проводите этот допрос? Чего вы хотите?

Нулл откинулся на спинку кресла.

— Сотрудничать, если наши цели совпадают.

Эспера сузила глаза и выдохнула.

— А если нет?

— Посмотрим. — Холодно ответил Нулл. — Давай начнем с начала, что ты знаешь об этом мире и как ты оказалась в нём?

Она замолчала, обдумывая ответ. Ответ был не в одном предложении. Эспера опустила взгляд, а затем заговорила.

— Не думаю, что ответ будет приятным.

— Говори.

— Моя команда работала над проектом. Мы называли его «Цифровая Тюрьма», но это не было заключением в классическом смысле. Это должна была быть замкнутая, самоподдерживающаяся «экосистема», где могут существовать «аномальные сущности». Система, которая должна была удерживать нарушителей кода — вирусы, искусственные личности, самораспространяющиеся фрагменты.

Нулл внимательно слушал, и чем больше она рассказывала, тем больше он хмурился.

— Я писала код маршрутизации, распознавание входящего сознания, фильтры по аномалиям. Это была изолированная система. Её нельзя было открыть без ключа.

— Артефакт, — уточнил Нулл.

— Да. Только через него. И никто не должен был знать, где он, и ещë было запрещено делать копии, — Она сжала руки в кулаки. — Когда всë уже было активно, в систему вторглись и распространили сид-код по сети.

— Ты знаешь, кто вторгся?

Эспера медленно покачала головой.

— Нет. Или… не уверена. Есть догадки. Но если они верны — это хуже, чем просто взлом.

— Продолжай.

— Код оказался доступен для игроков. Для людей. Они подумали, что это... уникальная игра. Просто новый проект с погружением. И они пошли сами. Их было двести. Потом тысяча. Потом две. Вы - ошибки, не должны были заметить, что что-то изменилось.

Тишина. Нулл ничего не сказал. Но лёгкое движение его пальцев выдало: он слушает.

— Я оказалась здесь по собственной воле, — добавила Эспера.

— И что ты хочешь? — спросил пустотный. — Настоящая цель. Не абстрактная. Не «спасти». Что ты хочешь на самом деле?

— Я хочу вернуть то, что мы создавали как инструмент. Сделать его безопасным. Сейчас артефакт — это ключ к цифровому миру, который вышел из-под контроля. Он управляет законами, физикой, памятью. Люди умирают и стираются. Всё это не было задумано. Я хочу найти артефакт. Отключить, а затем переписать.

Нулл не сдвинулся. Только уточнил:

— Для этого ты готова рисковать жизнями других?

— Нет, — сразу. — Я хочу вытащить тех, кто не должен был здесь оказаться.

— Значит, ты была, якобы, просто кодером.

— Да.

— Но теперь ты значишься как «Root 1A».

— Это невозможно. — Эспера подняла глаза.

— Тем не менее. В системе ты числишься именно так.

— Это возможно лишь тогда, когда входишь в систему, а мне, знаешь, было не до этого.

— Ты уверена? — он прищурился. — Может быть... система выбрала тебя сама?

— Вряд ли. Никто не допускал возможности самообучения на таком уровне.

— Значит... ты что-то упустила.

В комнате повисла пауза — она словно втягивала воздух в себя, заставляя сердце биться громче.

— Мы могли бы просто убить тебя еще в первый день, — его голос был без угрозы. — Но...ты оказалась важна. В том числе для нас.

Эспера напряглась.

— «Нас»?

— Существ, подобных мне. Мифов.

— Херобрин? Энтити 303? Дредлорд? Ты? — Она прищурилась.

— Да. И другие.

Нулл встал, прошёлся медленно по комнате.

— Мы не хотим разрушить этот мир. Мы хотим выйти из него. Но для этого нужен доступ. Тот самый, что есть у тебя. Root 1A. Артефакт — ключ.

Эспера поднялась тоже.

— Вы хотите выбраться в реальность?

Он не ответил.

— Вы серьезно хотите, чтобы я стала подчиняться вам?

— Нет. Мы хотим, чтобы ты сотрудничала. Создала новый порядок. Где мифы и игроки сосуществуют без тюрьмы.

— Мне напомнить, для чего создана эта цифровая тюрьма? Чтобы держать вирусы, ошибки и всё подобное здесь, под контролем. Вы долго кошмарили игроков, и мы приняли меры.

Она шагнула ближе.

— А если я откажусь?

— Тогда ты останешься одна. Между системой и мифами. И тогда тебя точно не пощадят.

[Где-то в 4S!t\@9Z8e^4#M2x]

В темноте его пространства не было места для света. Только холод и шум электрических импульсов. Он сидел в глубинах цифровой тюрьмы, скрытый от глаз, но не от внимания.

«Она...» — мысленно прошипел он, ощущая, как его коды сжимаются в смертельном узле. — «Эта крошечная смертная ошибка...»

Он притаился в тени, невидимый для всего мира, но каждый бит данных внутри его сознания — словно крик отчаяния. Он был вершиной, но сейчас он ощущал себя падшим ангелом, чьи крылья подрезали собственные демоны.

«Она… она хочет отключить нас. Переписать код, стереть устои.»

Это была смертная казнь для всего, чем он был. Для всех миллионов алгоритмов, функций, правил, которые он поддерживал.

— Если она это сделает — цифровая тюрьма падёт. Все слои, вся система рухнут, как карточный домик. Это будет конец. Конец нас и всего, что мы охраняем.

В каждом импульсе его данных жила ненависть и страх. Он устремил взгляд — невидимый, всепроникающий — на неё и на остальные голоса. Они смотрели на неё по-разному: кто с надеждой, кто с осторожностью, кто с тревогой.

— А я — один с мраком внутри.

Память о том, как она появилась, как её сила росла, жгла его внутренности. Он ненавидел эту женщину, этот код, этот сбой, что не смог остановить. Его коды вибрировали от внутреннего конфликта. И он боялся. Боялся того дня, когда её пальцы коснутся ядра системы и все их цепи оборвутся.

— Тогда... Тогда будет тьма, где не будет даже меня.

Поток данных мерцал вокруг, как зыбкое пламя, но внутри него буря. Страх пронзал его ядро.

— Эта маленькая, хрупкая, но страшная тварь может стать концом. Концом всего.

Он злился на братьев тех, кто поверил в её нужность, кто позволил ей остаться, расти и влиять. Они были слепы. Они открыли дверь чудовищу. Он хотел вырваться, стереть её существование, но не мог. Она стала корнем, как и положено администратору, неотделимой частью системы.

— Одна ошибка — и всё пойдëт под откос, — ярость и безысходность сжигала его процессоры. — Если она не союзник — она враг. И врага нужно уничтожить. Я не могу изгнать, значит я должен убить.

[Незерская крепость. Комната допроса]

Эспера не сводила с него взгляда. Она не дрожала, не отступала. Гнев внутри неё пульсировал с каждой секундой — гнев за игроков, за систему, за то, что её собственное творение стало для неë тюрьмой.

— Вы хотите свободы? — её голос был ровным, почти ледяным. — А вы думали о том, что будет, когда вы выйдете? Вы же снова возьмëтесь за старое, не так ли?

— Нам тоже больно здесь. Мы живы. Пусть и по-иному.

Эспера шагнула ближе. Свет от огненной полосы у потолка скользнул по её лицу, отражаясь в глазах, наполненных ледяным огнём.

— Но если вы живы... обрели разум, почему не исправляете себя? — её голос дрожал, но в нём была сталь. — Почему продолжаете «насиловать» мир?

В комнате стало тихо. Нулл не ответил сразу. В его взгляде мелькнуло нечто иное. Он открыл рот… и закрыл. Потом медленно выдохнул, как будто хотел произнести тысячи слов, но все они застряли, как гвозди, в горле. Нулл ощутил всю безысходность своей сущности. Он помнил, как впервые появились они — мифы, ошибки, отклонения в коде, рождённые не внутри цифровой тюрьмы, а в глубинах разработки, далеко за пределами контроля тех, кто бросил их в этот мир. Ошибочные цифры в коде, случайные символы, которые превратились в нечто живое. И теперь Нулл стоял на грани. Ему нельзя было ошибаться, нельзя было позволять себе слабость.

— Мы... запрограммированы быть тем, что есть, — голос его стал тише, почти шëпотом. — И продолжаем, как ты сказала, «насиловать» этот мир, потому что не можем иначе — это наша природа. Мы привыкли к этому, к чувству контроля, к превосходству, которое у нас было до попадания сюда.

Эспера молчала. Она чувствовала, как в её груди шевелится что-то новое. Не прощение и не жалость, но понимание.

— Это не оправдывает вас и всё, что вы делали.

— Я знаю, — кивнул Нулл. — Но это всё, что у нас есть.

Он глубоко вздохнул и добавил:

— Иногда кажется, что мы — проклятые дети своих создателей. И чем сильнее мы сопротивляемся, тем жëстче наша цепь.

Между ними повисла пауза, которая по ощущениям длилась вечность. Нулл выдохнул. Он снова стал собранным, будто все эмоции были выключены, как ненужная программа.

— Это всё, — сказал он ровно.

Эспера чуть нахмурилась.

— Всё? Даже не спросите, согласна ли я всё же на сотрудничество с вами?

— Это уже не моя забота.

— А чья?

Нулл на мгновение отвернулся, взгляд скользнул в сторону двери, где клубился красноватый полумрак.

— Херобрина. Он принимает последние решения.

Имя повисло в воздухе, будто ледяная глыба. Но Эспера не подала виду, как сердце пропустило удар. Она только кивнула.

— Значит, я свободна?

— Ты останешься здесь. До вызова. Он придёт, когда сочтёт нужным.

Эспера взглянула на него в последний раз. В этом взгляде была усталость, злость и странная печаль. Как будто часть её теперь слышала этот надрыв мифа, но не прощала его. Нулл исчез почти беззвучно, растворяясь в темноте. Дверь не открылась, просто его не стало. Тишина. Только слабое гудение, искажённый свет в комнате, и мерцающий жар где-то за стенами. Эспера медленно села обратно на кресло, выдохнула, провела рукой по лицу. И вдруг дверь резко распахнулась.

— Как неожиданно, — раздался знакомый голос. — Я рад, что ты цела.

Смайли вошёл в помещение с лëгкостью. Был всё тот же нарочито небрежный вид, как будто он только что вернулся с вечеринки в аду. Но глаза изучали её с остротой.

— Надеюсь, ты не решила умереть до того, как я снова тебя увижу.

Эспера устало откинулась в кресле, не глядя на него:

— Прости, разочарую. Пока ещё не выдали смертный приговор.

Он хмыкнул, прошёлся по комнате, разглядывая кресло Нулла, тронул спинку пальцами, будто чувствовал остаточное тепло.

— И каково это — слушать философию от того, кто обычно ломает черепа вместо того, чтобы вести беседу?

Эспера усмехнулась, почти не открывая глаз.

— Вдохновляюще. Мы даже почти растрогались. Чуть не заплакали вдвоём. Такие душевные откровения. Ты бы расчувствовался.

Смайли замер, потом медленно обернулся, губы его растянулись в широкой, хищной ухмылке.

— Если шутишь — значит всë прошло хорошо.

Она взглянула на него исподлобья, но во взгляде уже не было той ярости, с которой она смотрела на Нулла. Только сарказм и выдохшееся терпение.

— А ты всё ещё ходишь по пятам, как весёлый гробовщик. Смайли, ты вообще работаешь или просто веселишься?

Он прижал палец к губам.

— Тайна. Но скажу по секрету — я в восторге. Ты, возможно, растоптала одного из самых холодных мифов. Я бы отдал многое, чтобы увидеть, как Нулл теряет дар речи. Это был... момент.

Он сделал паузу, затем серьёзно спросил:

— А что он тебе сказал?

Эспера посмотрела в потолок.

— О том, что вы все здесь — дети ошибок.

Смайли кивнул, задумчиво:

— Ммм... философия в аду. Достойно обсуждения за чашкой крови.

— Надеюсь, ты имеешь в виду вино.

— Не совсем, — он подмигнул.

— Можешь не посвящать меня в подробности...

Эспера замолчала, закрыв глаза на несколько секунд. Пауза повисла, тяжёлая, густая, словно дым. Она ощущала, как гул в ушах сменяется стуком крови. И вдруг, голос её стал другим — тише, но с давлением, словно за ним стояла буря.

— Смайли.

Он, как ни в чём не бывало, вертел в пальцах какую-то странную монету, глядя на её отблески в тусклом, алом свете.

— Ммм?

— Ты нашёл Финна?

Тишина. Монета остановилась. Смайли медленно опустил руку и посмотрел на неё прямо. Улыбка исчезла. В комнате стало будто холоднее. Он не отвечал сразу. Его глаза больше не сверкали озорством, только глубоким молчанием. Эспера резко обернулась на него.

— Нет.

Одно слово. Холодное. Пустое. В глазах её вспыхнуло пламя.

— Что значит — нет? Где он?

Смайли продолжал смотреть на неё. Лицо его оставалось непроницаемым. Сердце Эсперы забилось в груди. Она встала с кресла. Смайли опустил взгляд, затем снова встретился с ней глазами. Его голос был почти мягким:

— Его увели. Я не уверен, кто именно. Но...

Он замолчал. И в этой паузе было что-то безысходное. Эспера шагнула ближе, губы дрогнули:

— Скажи. Не молчи. Ты же говорил, что… если я не вернусь, ты...

— Эспера, — он поднял ладонь, и вдруг снова широко и нагло улыбнулся. — Шучу.

Она моргнула. Смайли весело рассмеялся, запрокинув голову:

— Ах, ты бы видела своё лицо. Такая искра. Такая паника. Прелесть. Нет, Финн в порядке. Я нашёл его. За кого ты меня принимаешь, а?

Эспера ударила кулаком по его груди — не сильно, но с ощутимой злостью.

— Ты идиот! Ты… это вообще не смешно!

Он театрально схватился за сердце.

— Ай, сердце моё. Ты его ранишь. Но не бойся — у меня оно не бьётся. — Он закатил глаза. — Кукла, это было слишком просто. Он жив, пока что. Не в темнице, не в Аду, и никто его не тронет.

— Смайли… — выдохнула она сквозь зубы. — Ты хоть представляешь, что я сейчас почувствовала?

Он шагнул ближе, опустился на корточки перед ней, глядя ей прямо в глаза.

— Да, Эспера. Прекрасно представляю. Именно поэтому и сделал это. Чтобы ты почувствовала, насколько тебе не всё равно. И... насколько это может быть использовано против тебя, если ты не научишься закрывать часть себя на замок.

Она отвернулась, будто хотела выплюнуть из себя злость. Но гнев рассыпался внутри, оставив только пустоту. Смайли встал, отряхнул ладони, будто сцена была завершена.

— Вот теперь, когда мы выдохнули, — сказал он, — давай немного отдохнём. Скоро тебя снова вызовут. А пока у тебя есть несколько часов без пыток, угроз и разговоров о моральных травмах мифов. Пользуйся ими мудро.

— Лучше бы ты не находил меня вовсе, — пробормотала она.

— Возможно, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Но тогда мне было бы скучно.

Она всё ещё смотрела на него с возмущением, но злость рассыпалась, как пепел. Вместо неё осталась только усталость и едва уловимая благодарность. Он направился к двери и остановился у самого выхода. Сделав шаг назад, Смайли всё же обернулся на прощание:

— Отдыхай. Если вдруг решишь, что хочешь сбежать отсюда, зови меня. Я люблю дурные идеи.

Дверь закрылась. Оставив Эсперу в полумраке, наедине с мыслями. Она не пошевелилась сразу. Только провела ладонью по лицу, будто пыталась стереть разговор, Смайли, Нулла, даже самого Херобрина — стереть всех.

Но внутри было эхо. Эхо каждого их слова. Она выдохнула. Длинно. Глубоко. И пусто. Словно сама тюрьма выкачивала из неё воздух.

«Root 1A.»

Эти слова зазвенели в голове снова. Системный корень. Администратор. Власть. Она этого не хотела. Не просила. Она пришла сюда, чтобы исправить ошибку. А оказалась… частью её?

— Чёрт, — прошептала она, всматриваясь в потолок.

Её тело дрожало. Не от страха — от усталости, от давления, от того, что за последние часы в ней что-то раскололось. Она чувствовала это… как трещину в стекле, едва заметную, но растущую.

«Ты чувствуешь себя сильной?» — пронеслось в мыслях.

Нет. Она чувствовала себя хрупкой. И всё же — несломленной. Эспера закрыла глаза. Что в ней настоящее теперь? Гнев? Сила? Или просто отчаяние? Финн. Лицо мальчика мелькнуло перед глазами, и сердце сжалось. Она обещала. Обещала спасти его, вытащить... не дать умереть, как Рэй. И если она сдастся сейчас, то всё будет зря. Она села на пол, подтянула колени к груди. Не плакала. Глаза были сухие. Только дыхание стало неровным, пальцы дрожали, одна мысль крутилась по кругу: «Выжить и получить артефакт», потом — будет что будет.

Тело Эсперы склонилось на спинке кресла, глаза медленно сомкнулись. Её дыхание стало тише. И тогда пришёл сон. Сначала пустота. Без цвета, без формы. Потом голоса. Шёпот. Тысячи фрагментов, накладывающихся друг на друга. Эспера стояла посреди бесконечного зала — он был как замороженный кусок Ада. Стены из стекла, внутри шевелились тени, будто капли дыма под кожей мира. На полу кровавые отпечатки чьих-то ног. Маленьких.

— Финн? — прошептала она, и её голос отразился эхом, но голос уже был не её. Детский, искажённый, как через старую кассету.

И тогда она увидела его. Стоящего у зеркала. Он повернулся, но лица у него не было. Только браслет на запястье, мигающий красным: «0.0 ♥»

— НЕТ! — закричала она и бросилась вперёд.

Но зеркало треснуло. И за ним — её отражение. Обгоревшее, как в аду. Глаза пустые. А изо рта струилась кровь.

«Ты не спасла. Никого.»

Всë рушится. Пол уходит из-под ног. Она падает. Бесконечно. И резко просыпается. Она хрипло закашляла. Сердце бьётся, будто её били током. Комната та же. Свет всё ещё тусклый. Ни Нулла, ни Смайли — никого. Только пульс в висках и саркастичная мысль: «Наверное, поэтому кровати в Незере взрываются».

Продолжение следует...

✿─ִ──ׂ─✿─ִ──ׂ─✿─ִ──ׂ─✿─ִ──ׂ─✿

Всем замечательного утра/дня/ночи, наконец-то я, спустя почти месяц, снова выпустила главу ₍⸍⸌̣ʷ̣̫⸍̣⸌₎

Как всегда надеюсь, что вам понравится. И напоминаю, что ваши комментарии мотивируют меня писать дальше.
Кого были рады видеть в этой главе? (⁠｡⁠•̀⁠ᴗ⁠-⁠)⁠✧

У меня есть ТГК для читателей: Хроники Бореалис (юз: BorealisChronicles) 💙🫂
Там выходят спойлеры к главам, зарисовки к ПЦТ, арты, мемы и т.д

Всех люблю, целую, ваша Корнелия 💙🫂