Глава 12 «Мораль отличает героев от злодеев»
Серебряный кинжал в руках капитана едва мерцал на солнце. Он сжимал его так крепко, что ветвистый узор рукояти впивался в кожу, оставляя едва заметные следы. Брошенное изящное оружие не привыкло к столь грубой хватке, но с упоением впитывало накопившийся гнев. Обоюдоострое, оно жаждало пронзить тело похитителя не меньше, чем Рэймонд желал перерезать глотку каждому на «Справедливой мести».
Реналь не расставался с подаренным кинжалом почти никогда. Несмотря на то, что на палубе его никто бы и пальцем не посмел тронуть, оружие всё равно пряталось на поясе в скромных ножнах. То, с какой бережностью принц касался узорной рукояти из чистой привычки, приводило Рэймонда в чистейший восторг. Он никогда бы не подумал, что простая безделушка с солярийского рынка станет для него источником таких сильных эмоций.
И всё же дело было не в кинжале, а в его владельце. Похищение Реналя затронуло те струны души капитана пиратов, о которых он и не догадывался. Ощущая одновременно всепоглощающую пустоту, граничащую с чувством тревоги, и рвущийся изнутри гнев, Хейз намеревался во что бы то ни стало вернуть маленького принца на «Бунтовщика». Рэймонд готов был подорвать всё пиратское королевство, лишь бы серебряный кинжал вновь оказался в утончённых руках Реналя.
Наверное, если бы причиной разлуки не стал Соколиный глаз, Рэймонд бы не так беспокоился. Внешне Реналь казался хрупким и утончённым, но на самом деле с лёгкостью мог постоять за себя. Вспомнить хотя бы их первую встречу, когда принц, даже будучи связанным, не терял надежды сбежать. Однако Вильям Беккет не станет церемониться, подыгрывать или щадить. Если ему что-то не понравится — он даст об этом знать, и никакие острые слова здесь не помогут. Будь у Реналя с собой хотя бы его кинжал... Тогда бы недавние уроки самообороны не прошли зря.
Выйдя из капитанской каюты, Рэймонд сразу же заметил стоящего у фальшборта Реналя. Тот, увлечённый мыслями, задумчиво вертел в руках кинжал. Сначала Хейз не хотел беспокоить принца, но любопытство взяло верх. Сменив маршрут, пират пристроился рядом с ним и шутливо поинтересовался:
— Портишь мне корабль?
Реналь вздрогнул, едва не выронив кинжал за борт. Засуетившись, он убрал от лица прядь немного отросших за время путешествия волос и с улыбкой обернулся на Рэймонда. Вообще-то он не промышлял ничем подобным, а просто хотел занять руки, но всё равно перепроверил древесину: вдруг в задумчивости не обратил внимания и чиркнул по поверхности.
— Я же шучу, – успокоил Рэймонд, облокотившись о фальшборт одной рукой. Пираты время от времени швыряли кинжалы в мачту и стреляли по бутылкам на палубе, так что какая-то там зацепка его вообще не волновала. Капитан считал, что ни один добротный боевой корабль не мог похвастаться новизной и блеском. Даже стоящие в гавани суда под действием времени приходили в негодность. Так что лучше выжимать из «Бунтовщика» максимум, вместо того, чтобы сдувать пылинки.
Внимательно наблюдая за Реналем и кинжалом в его руках, Рэймонд неожиданно серьёзно спросил:
— Теперь ты готов постоять за себя? – Заметив на лице принца недоумение, он объяснил: — В наш первый разговор я спросил у тебя, готов ли ты убить человека ради собственной безопасности. Ты ответил «нет». Что скажешь теперь?
Реналь поджал губы. Он жил на пиратском корабле больше месяца, но даже окружённый морской жестокостью всё ещё не был уверен, что готов ответить «да». Возможно, в безвыходном положении, находясь на грани смерти, но... Чтобы заранее предотвратить угрозу?
Опустив взгляд на кинжал, лежащий в ладони, принц задумался. Он вырос в мире, где конфликты решались словами, но распрям всё равно находилось место. Вырос в замке, где благородный король казнил других за выживание, где одни люди издевались над другими за их происхождение. Получается, будучи изящным и лёгким, кинжал всё ещё оставался холодным оружием, способным забрать жизнь человека. Не значит ли это, что раз Реналь — его владелец, он уже частично дал своё согласие?
— Я научу, – Рэймонд непривычно мягко оборвал водоворот мыслей. — Не убивать, защищаться.
Карие глаза, напоминающие янтарь в свете вечера, нерешительно забегали по пирату. Реналь понимал: ему необходимо этому научиться, хотя он и не хотел становиться жестоким, не хотел переступать грань, потому что знал, как тяжело может быть потом. Не говорить же Рэймонду, что ему боязно? Это даже в мыслях звучало смешно. Поэтому принц нашёл более весомую причину отказаться.
— Зачем тебе лишние хлопоты?
— И что я буду делать, если ты погибнешь?
— В каком смысле? – глупо захлопал глазами Реналь, чувствуя, как загорелись мочки ушей.
— Что обо мне подумают? Одно дело — украсть принца. А если по моей вине принц умрёт, мне не миновать виселицы, – объяснил Хейз, едва сдерживая дразнящую улыбку, которая всё же проскользнула в уголки губ. Сделав паузу, явно наслаждаясь моментом, он с игривой тенью на лице приподнял бровь и нарочно невинно поинтересовался: — А ты о чём подумал?
— Об этом же... – соврал принц.
Рэймонд сделал вид, что поверил. Всё равно ему только и оставалось, что подшучивать. Лениво облокотившись спиной о борт, пират ждал ответа. У него не было миссии заставить Реналя взять в руки оружие, но даже волны за бортом шептали об этом. Сегодня море вело себя спокойно. На закате дня, когда солнце уже почти спряталось за горизонт, оставляя на поверхности лишь несколько своих лучей, ветер пощадил пиратов. Хотя обычно перед началом месяца штиля погода портилась, отыгрываясь на моряках.
— Дома меня учили самообороне. – Лан Эккель чуть уверенней обхватил рукоять кинжала.
То были несколько уроков среди десятка политических лекций. Реналь не знал, чему можно было научиться за такое короткое время. К тому же, его преподаватель был крайне консервативным человеком. После того, как принц пожаловался на несправедливость братьям, они быстро решили проблему. Правда, после этого занятия вообще исчезли из расписания.
— Какой? Той, что больше на танцы похожа? – усмешка играла на губах Рэймонда, глаза сверкали интересом.
— Неправда, – фыркнул он, наморщив нос. — Я принц, а не балерина.
— Вот сейчас мы это и проверим. – В ответ Рэймонд задержал взгляд на чужой привычке, а после оттолкнулся от борта. Резко поднявшийся порыв ветра вторил азарту и интересу в душе капитана. Приподняв подбородок, он поманил Реналя жестом ладони. — Нападай.
— Я не буду...
— Почему же? Давай, нападай.
— Не хочу я на тебя нападать, – заупрямился принц.
— А что ты тогда хочешь со мной сделать? – игриво выпалил Рэймонд, впившись в несостоявшегося противника взглядом. Видимо, если не победой в бою, то пират собирался одолеть Реналя иным способом. Надо сказать, намного более бесчестным, чем сражение с неумелым новичком.
Не позволив мыслям даже зародиться в голове, принц закатил глаза. Однажды он привыкнет к шуткам Рэймонда и перестанет искать в них подвох, а пока ему остаётся только мужественно противостоять пиратским глупостям. Хотя бы иронию от правды Реналь научился отличать, что уже делало жизнь на «Бунтовщике» легче.
— Ты невыносим.
— Да ладно тебе.
— Ты вправду невыносим, Рэймонд. Хуже Рейгара на его тренировках.
— Так ты занимался с братом? – Хейз прищурился. — Ладно, возможно ты действительно не балерина.
— Напомнить тебе, кто одолел морского змея? – Реналь гордо вскинул подбородок, аккуратно касаясь пальцами прохладного лезвия кинжала.
— Конечно ты, маленький принц. Кто же ещё? – подтвердил Рэймонд и тут же переключился, бросив взгляд на кинжал. — Давай я тебе просто кое-что покажу.
Реналь уже не сопротивлялся. Если капитан так настаивал, то почему бы и нет? Он поудобнее перехватил рукоять кинжала и вытянул руку, как ему казалось, достаточно правильно. По крайней мере, когда принц наблюдал за пиратами, они становились именно так. Вспоминая уроки с Рейгаром, младший лан Эккель расправил плечи, но что-то ему подсказывало, что техника боя морских разбойников сильно отличалась от ударов рыцарей.
Рэймонд кивнул, но всё равно подошёл ближе. Встав чуть сбоку от Реналя, он обхватил его запястье и легонько встряхнул, будто бы проверяя, насколько крепко принц держал кинжал. На самом же деле смысл заключался немного в другом.
— Не напрягай руку, – Хейз помассировал пальцами чужое предплечье, из-за чего Реналь едва не сгорел от стыда прямо там. Нахмурившись, принц постарался сосредоточится на совете и расслабиться, но когда Рэймонд стоял так близко, сделать это было невероятно сложно.
— Вот так, да, больше уверенности. Ударь. Слишком плавно. Ты должен двигаться коротко и резко, как змея. И не замахивайся. – Когда Реналь попробовал ещё раз, Рэймонд качнул головой и снова обхватил чужое запястье пальцами, проведя рукой по воздуху с правильным нажимом и скоростью. — Ты тут не дрова колешь. Тебе необязательно пробивать, самое главное — задеть.
— Хочешь сказать, что после одной царапины от меня отстанут? – сосредоточенно пробормотал лан Эккель, не отнимая взгляда от кинжала.
— Сомневаюсь. Поэтому слушай и запоминай, – Рэймонд встал напротив. Ведя руку принца с кинжалом в ней, он положил ребро лезвия себе на шею и продолжил сосредоточенно объяснять, наглядно показывая подходящие места для удара. — Лучше всего бить в шею. Не всегда это возможно, поэтому для этого есть внутренняя сторона бедра или руки. Можно целиться в сердце, но это тяжело. Я бы на твоём месте отдал предпочтение правому боку, чтобы задеть печень. Или паху — точно застанешь противника врасплох.
Путешествуя взглядом вместе с лезвием по телу Рэймонда, Реналь честно старался внимательно слушать и запоминать. Капитан слишком серьёзно отнёсся к обучению, чтобы принц вёл себя легкомысленно. Он и подумать не мог, что пират полон наставнических талантов. Желая поощрить стремление Рэймонда помочь, лан Эккель с неподдельным интересом спросил:
— А если враг ударит первым?
— Уворачивайся, – забрав кинжал из рук принца, Рэймонд навёл на него остриё, но даже не собирался демонстрировать удары — просто водил лезвием в воздухе. — Если же приходится жертвовать, подставляй плечи, левый бок. Можно и правый, если не слишком низко. Внешнюю сторону бедра и задницу, в конце концов.
От гримасы, которую состроил Реналь, Рэймонд не сдержал смеха:
— Его Королевскому Величеству не понравилось, как я выражаюсь?
В наказание принц прытко отобрал кинжал, возвращая его в ножны. Рэймонд с удовольствием продолжил бы импровизированный урок, превратив его в настоящую тренировку, но солнце уже скрылось за горизонтом. Для первого занятия и ради собственного спокойствия, этого было достаточно.
Тем не менее, глубоко в душе Хейза не утихала тревога. Плен у Соколиного глаза — далеко не безопасный островок посреди бушующей бури. Каждый миг Рэймонд не мог выбросить из головы одну мысль: если похищение принца было неизбежно, пусть лучше бы это был какой-нибудь другой пират, которому Рэймонд мог без зазрения совести перерезать глотку.
Хотя за подобным ему стоило обратиться к Сейфиру. Тот готов был сжечь Вильяма Беккета не задумываясь, настолько сильна была его ненависть к пиратам. Буквально находясь в одной лодке с представителем морского разбоя, Джонс чувствовал страшную несправедливость. Нахлынувшие на чародея чувства грозились разорвать его изнутри, но когда надо, он умел держать себя в руках. Магия научила его контролю. Поэтому пришлось убедить себя в необходимости отложить обиды до лучших времён, чтобы сплотиться и спасти Моргану. Ну и Реналя заодно.
— Одноглазый ублюдок, – смирение не мешало Сейфиру ругаться, распаляясь на витиеватые выражения, которых не слышали даже пираты. Он едва сдержался от того, чтобы пнуть стоящую на пути бочку. Вдохнув противного солёного воздуха, Джонс закрыл глаза и, из-за того, что всё ещё пошатывался от корабельной качки, впился пальцами в фальшборт.
«Бунтовщик» мчал, будто на борту находился говорящий с ветром, будто чувствовал необходимость в спешке. Две недели в море — маленький срок, а природа бывает капризна. Корабль мог попасть в штиль, бурю, встретить кого-то на пути. Что угодно ждало пиратов за бескрайним голубым горизонтом. Сейфир неотрывно следил за плывущей границей моря и неба, ожидая, что россыпь Тайных островов покажется вдалеке. На воде трудно было уследить за временем. Только солнце указывало на смену дня и ночи, поэтому Джонс лишь догадывался, как скоро шлюп достигнет земли.
Достав из кармана свою половину карты, чародей не нашёл в ней никаких ответов. На обрывке пергамента карандашным наброском среди пожелтевшего морского пространства «плавал» Солнечный континент, а под ним кто-то небрежно разбросал с десяток островов. Ни на одной карте они не были похожи друг на друга, потому что никто до сих пор не зарисовал и не пересчитал все тайные земли. Интересно, как тогда отмечено озеро Костей на карте Соколиного глаза?
— Эй! – Джонс свернул хрупкий пергамент в трубочку, спрятав его в карман, и устремился к Рэймонду. Стремительно перескочив ступени, ведущие на шканцы, он без лишних церемоний вырвал капитана из раздумий весьма нетактичным вопросом: — Почему ты бросился спасать этого мальчишку? То, что он не пират, поймёт даже слепой. Что вас связывает?
Рэймонд, обратив внимание на Сейфира, заткнул кинжал за пояс и по привычке схватился за отцовское кольцо. Синие глаза не выражали презрения, но смотрели сверху вниз, медленно моргая. Не мог же Хейз как на духу выдать Сейфиру всё, что они с Реналем успели пережить. Дело было даже не в событиях тех дней, а в том, что он испытывал. Жизнь капитана «Бунтовщика» всегда была наполнена приключениями: за ним частенько охотились, нередко запирали в темницы, периодически ранили и постоянно хотели обокрасть. Но никогда странствия не приносили той эйфории, что сопровождала его рядом с маленьким принцем. Рэймонд прекрасно осознавал причину. Он принял и понял её давно, возможно, ещё при первой встрече. В какой-то мере пират даже не пытался ничего скрывать. Ему бы хотелось, чтобы Реналь тоже понял, но уж никак не Сейфир.
— Кое-что. Кое-что за гранью пиратского понимания, – уклончиво ответил Рэймонд, с усердием сменив гнев на спокойствие.
— Я хочу знать, насколько ты настроен на спасение, – заупрямствовал чародей, скрестив руки на груди, — и при случае не кинешь мне где-то в пещере.
— Тебе достаточно знать, что за Реналя я бы спалил самый неприкосновенный корабль собственными руками.
Брови Сейфира в изумлении поползли вверх от услышанного.
— Так вы с Реналем... – начал было он непослушными губами, желая произнести догадку вслух, однако тут же осёкся, не позволив предположению сорваться с уст. Не стоило злоупотреблять временным перемирием с Рэймондом и терять самообладание от услышанного, даже если это перевернуло мировоззрение Джонса с ног на голову. Он так часто был погружен в себя, что почти не обращал внимания на окружающих. До этого дня его вообще не волновало, какие отношения связывали капитана пиратов и мальчишку с аристократичными замашками, теперь же всё стало на свои места: гнев Рэймонда и его рвение спасти пленников.
— Лучше думай, как мы попадём в пещеры и главное — как выберемся оттуда, – посоветовал Хейз, понимая, в какие воды уплыли мысли Сейфира.
— Предположим... Если на пещере лежит проклятие — это скорее всего обычная магия, – вздохнул Джонс. После взгляда на Рэймонда, он решил растолковать всё более простым языком. — У магии свои законы, а в законах, как известно, всегда есть лазейки. Но не мне тебе об этом рассказывать, верно? Вероятнее всего, озеро заколдовано не рукой человека. Значит, если это древнее, или даже божественное вмешательство, в нём нет никаких подвохов. Сложное — вероятно, но без ловушек.
— Хочешь сказать, что знаешь, как обойти всю эту ересь?
— Мы этого не узнаем, пока не окажемся на месте.
На месте они оказались через несколько мучительных дней. Подплывая к Тайным островам, любой корабль сбавлял ход, боясь напороться на рифы. Изумрудная вода под бортом «Бунтовщика» прятала за рябой поверхностью острые скалы, норовящие пробить дно проплывающего мимо судна. Зато стоило преодолеть опасный путь, как морякам открывались сочные пейзажи: скалы, поросшие зеленью, и тёмные пятна растительности, плотно облепившие берег. Деревья росли прямо из камня, цепляясь корнями за трещины, листва была густой, насыщенно-зелёной, местами с вкраплениями багряных оттенков. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь неё, падая на золотистый песчаный берег. Вода, омывающая каменные выступы, становилась прозрачнее. Сквозь неё просматривались пёстрые пятна кораллов, среди которых скрывалась мелкая рыбёшка.
— Я всё ещё считаю, что мы должны идти вдвоём. — Рэймонд сложил подзорную трубу и отвернулся от борта, размышляя о чём-то своём. Не было смысла тащиться в пещеры огромной компанией, как бы не настаивал на этом Гэб. Хейз был благодарен команде за понимание и беспрекословное выполнение поручений, но прекрасно понимал, что они готовы были сделать это ради него, но никак не ради Реналя. Заставлять их идти — неправильно. Рэймонд сам с этим разберётся.
— Согласен, – бросив на капитана быстрый взгляд, Сейфир кивнул, — чем меньше людей, тем лучше. – Он редко с кем-то соглашался и любил поупрямиться, но сейчас от этого зависела жизнь сестры. К тому же, если в пещере они облажаются, то на корабле останется больше пиратов, способных противостоять Соколиному глазу. Что-то подсказывало чародею, что силой отобрать пленников у Беккета будет легче, чем выбраться живыми с острова. Чем ближе они были к проклятому озеру, тем яснее Сейфир чувствовал присутствие магии в воздухе. Чужая, враждебная и ужасно древняя. Она опутывала их корабль невидимыми нитями, оседала на рифах, заманивая случайных путников, покалывала кончики пальцев и пробиралась холодным ветром под воротник. Все пять чувств Джонса обострились до предела, сердце било тревогу. И чем ближе они подплывали к озеру Костей, тем сильнее были эти чувства.
Тишину на корабле, порождённую размышлениями, прервал старший помощник. Гэб всё это время стоял рядом, контролируя курс, поэтому слышал короткий разговор Рэймонда и Сейфира. Даже считая идею капитана абсурдной, он, как разумный человек, не полез под горячую руку, а просто хмыкнул:
— Твоё безумие заразно.
Хейз в ответ бросил старшему помощнику лукавый взгляд и передал подзорную трубу, которой тот не сразу воспользовался. Непродолжительное время Гэб наблюдал за капитаном с некоторым напряжением, ожидая, когда приглашённый на корабль несмышлёный юнец отойдёт в сторону.
— Рэймонд, – наконец окликнул помощник, звуча серьёзно и сдержано. — Я понимаю, что тобой движет, но не забывай хоть иногда думать головой.
Незаметно для Гэба лицо Рэймонда тронула мягкая ухмылка. Наверное, только ему и позволялось поучать капитана без последствий. И, наверное, только к его советам капитан прислушивался. Хейз не сомневался, что старшему помощнику давно удалось разгадать маленький секрет их предводителя, отчего его слова казались ещё проницательнее.
— Не волнуйся, Гэб, – отмахнулся Рэймонд, — У меня всё под контролем.
— Просто помни, что это не детские сказки.
Постепенно пейзажи тайных островов начали пустеть, и среди зелёной земли всё чаще стали проглядывать голые скалы. Над ними кружили птицы с широкими крыльями, издающие глухие крики. Вода была почти неподвижной, как зеркало, в котором отражались сероватые облака. Вдоль линии прибоя были только гладкие камни, местами покрытые мхом, местами — обнажённые, отполированные ветром и временем. Даже такой прыткий корабль, как «Бунтовщик», не мог пристать к берегу, поэтому пираты спустили на воду шлюпку. В несколько широких гребков Рэймонд с Сейфиром оказались у берега. Лодка стукнулась дном о каменный уступ, они вылезли на сушу и вытащили маленькое судёнышко, чтобы по возвращении не остаться на острове без средства переправы.
Пирата и чародея окружили серые камни. Ни намёка на растительность, только голые холодные скалы. Даже последнее пристанище для кораблей выглядело живописнее, чем эта мёртвая точка среди зелёных Тайных островов. Вокруг не было ни ветра, ни звука, хотя, подплывая, они видели стайки птиц, кружащихся в небе. Могильная прохлада пробирала до костей, заставляя вернуться на корабль, но они шли по каменным уступам, постепенно спускающимся к впадине. Шли в гнетущей тишине, пока не достигли озера. Окружённая тёплым зеленоватым Южным морем, вода в нём казалась почти чёрной, матовой, как затянутое стекло. Лишь у самых берегов оттенок менялся на густой, непроглядный синий, каким обычно отливали драгоценные камни. Вокруг магического водоёма растягивались белые ореолы чего-то похожего на песок, только серого, почти белого цвета. Стоило подойти ближе, и стало сразу ясно: это перетёртые в пыль кости, обломки которых лежали чуть дальше от края озера.
Даже весьма далёкий от магии Рэймонд каждой клеточкой тела прочувствовал её изобилие вокруг. Унимая нехорошее предчувствие, он поправил палаш на поясе и окинул взглядом их место назначения. Путешественники, описывающие озеро Костей в книгах, и художники, рисующие его на картинах, явно привирали, не имея достаточных навыков изобразить его зловещую красоту.
— Да... – тихо протянул капитан, — хорошее начало. – Стоило ему сделать шаг ближе к кромке воды, как что-то противно хрустнуло. Под его ногой теперь лежали две половинки чей-то кости, настолько древней и истлевшей, что она сломалась под весом человеческого тела. Рэймонд отступил назад, но и это движение сопроводил треск, разнесшийся эхом среди скал. В тишине подобное звучало ещё тревожней, будто сошедший с ума убийца ломал кости своих жертв где-то в глубине пещер. Интересно, как много останков принадлежало пиратам, осмелившимся нырнуть в озеро? И есть ли среди них ещё свежие следы друга Соколиного глаза?
— Смотри под ноги, – поморщился Сейфир, украдкой бросив взгляд на обломки костей, хрустящих под ногами. Он был готов к подобному, но осознание того, что он буквально стоял на кладбище, погруженном в озеро, вызывало дрожь и ледяные мурашки по коже.
— Лучше ищи вход, – небрежно бросил Рэймонд, пнув лежащую под ногами кость. — Лично я даже намёка на дно не вижу.
Ничего в округе не напоминало пещеру, а таблички с «добро пожаловать» не было и подавно. Тяжело вздохнув, Сейфир невесело предположил:
— Придётся нырять. – Джонс присел на корточки и, поколебавшись, опустил ладонь в озеро. Кожу тут же обожгло холодом. Чародей невольно поморщился, сжимая пальцы в кулак. Это были уже далеко не воды теплого Южного моря, ласково омывающие пиратский корабль: им предстояло окунуться в ледяные недры, похоронившие в своих глубинах тысячи людей, пришедших до них в поисках сказочных несметных богатств. Испепеляя тёмную гладь, Сейфир не сдержался, подскочив на ноги. — Твой пиратский кумир просто ублюдок, ты в курсе? Теперь ясно почему он сам испугался притащить сюда свою задницу. Чтоб у него никогда больше на женщин не вставал! Пусть подавиться своим сокровищем!
— Я думал, ты умеешь только мрачно ворчать.
Рэймонд опустился рядом с расплывчатой границей, взял с земли плоский обломок кости — возможно, чью-то лопатку, кусочек таза или черепа, — прицелился и запустил его по воде. Останок пропрыгал пару раз, оставляя на недвижимой поверхности круглые разводы, а потом стал медленно опускаться на дно. Он исчез из виду практически сразу же, поглощённый чёрной жидкостью, больше напоминающей кровь утопленников, чем воду. Нахмурившись, Хейз наклонился ниже, пытаясь разглядеть хоть что-то. Сейчас бы им не помешала русалочья ламинария. Считалось, что определённый вид водорослей, растущий в пределах обители Сиринга под Проклятым островом, при правильном приготовлении позволял какое-то время дышать и видеть под водой. Кто-то вообще говорил, что от этой морской травы отрастали жабры и перепонки между пальцами.
Недолго размышляя о волшебных водорослях, ведь времени оставалось всё меньше, Рэймонд скинул бордовый плащ и жилет на костяной песок, а сверху аккуратно положил треуголку. Палаш остался при нём, несмотря на то, что плыть с ним могло быть неудобно: неизвестно, какие твари ждали в глубине пещеры. Зато к кучке одежды Хейз закинул револьвер — от промокшего оружия всё равно не будет толку. Избавившись от лишнего, капитан скрестил руки на груди и повернулся к Сейфиру с нелепой шуткой:
— Не тебе бы я хотел это сказать, но снимай лишнее.
— Ты хоть понимаешь, что это могут быть твои последние слова? – чародей покачал головой с притворным сочувствием, послав спутнику мрачную улыбку.
— Да пусть их хоть на моей могиле выцарапают.
Не став обмениваться с капитаном любезностями, Джонс, пускай неохотно, подчинился совету и сбросил на берег тяжёлый кожаный плащ. После купания в холодном озере тот бы только мешал, так что пускай дожидается своего хозяина на берегу. Оставшись в одной рубашке, чародей поежился. Сейфир никогда не любил холод, и тот факт, что сейчас ему придётся нырять в ледяное озеро, совсем не придавал делу оптимизма, заставляя зубы заранее биться друг об друга. Украдкой бросив взгляд на Хейза, он неохотно предупредил:
— В озере наверняка есть какие-то твари, защищающие пещеру.
— Я догадался, – закатил глаза Хейз. Не дожидаясь Сейфира, капитан сделал несколько решительных шагов, что отдались под ногами костяным хрустом. Жидкая тьма с удовольствием поглотила тело капитана, беспрепятственно впуская глубже. Выше сапогов вода чувствовалась в троекрат холоднее. Рэймонд сдержал красноречивый возглас возмущения, втянув воздух через стиснутые зубы. В детстве ему приходилось нырять в Северное море. Оно всегда считалось самым холодным и опасным, но либо юношеские ощущения стёрлись из памяти, либо озеро Костей было по-настоящему ледяным.
Перед тем как зайти в воду, Сейфир задержал взгляд на спине пирата, уже ушедшего вперёд. На месте, где недавно утонула брошенная Рэймондом кость, поверхность вновь стала натянутой и неподвижной. Стараясь не задумываться о мёртвом спокойствии, чародей сделал шаг, затем ещё один. Вокруг было чересчур тихо. Всё проходило слишком просто. Это не обнадёживало, а пугало.
Холод, идущий из глубины озера, пробирался глубоко под рёбра, сковывая лёгкие, заключая их в ледяные тиски. На кончиках окоченевших пальцев Сейфира загорелись два зелёных огонька. Рэймонд округлил глаза, на миг забыв о темноте вокруг, и уставился на танцующий под водой огонь. Тусклые, лишённые любого тепла языки пламени осветили дно озера, повергнув нырнувших в стойкое оцепенение. Под ногами у них оказалось что-то длинное и косматое — похожее на человеческие волосы. Сейфир резко одёрнул ногу, только сейчас осознав, что это был ещё свежий человеческий труп. Чтобы не убивало здесь людей, оно явно не было ярым блюстителем чистоты. Чем ближе к берегу, тем больше здесь лежало ещё свежих, не истлевших трупов и ошметков, а дно озера усеяли тысячи костей. Джонс хотел абстрагироваться, но когда в непроглядной тьме что-то лёгкой тенью скользнуло по его рёбрам, он протестующе выпустил воздух из лёгких, издав какой-то нечленораздельный звук. Пламя в его руке замерцало, бросая на иссохшие тела кривые тени. Костлявая белоснежная рука схватила чародея за сапог. Сейфир махнул горящей рукой с зелёными огоньками, однако то, что веками лежало на дне проклятого озера, нисколько не испугалось. Из побитого черепа на чародея уставились пустые глазницы. Скелет тянул за ногу скорее с любопытством, чем с открытой враждебностью, но Сейфир не сомневался: стоит дать отпор, как тварь взбесится и утянет его на дно. Так глупо пойманный стражем озера, Джонс чувствовал себя мелкой рыбешкой, которой вот-вот оторвут хвост. Он попытался скинуть с ноги с сапог, но, не имея под ногами опоры, попытка освободиться оказалась обречена на провал.
В следующее мгновение зеленоватый луч света выцепил из кромешной тьмы лицо Рэймонда. Сейфир, не ждавший от пирата помощи, почувствовал нечто похожее на смутное облегчение. В несколько сильных взмахов Хейз подплыл к костяной ручище и в подступившем замешательстве принялся отдирать пальцы от чужого сапога. Уж этот скелет при жизни точно пил много молока — он вцепился с такой силой, будто от этого зависела жизнь. Как утопающий, хватающийся за скользкий канат в разгар бури. Пальцы пирата начали неметь не только от холода, но и от попыток освободить Сейфира. Брыкающийся чародей не помогал. Рэймонд, удерживая его вместе со скелетом, попытался выцепить чужой взгляд, красноречиво намекая, что пора бы пальнуть в их нового «товарища» своим зелёным огоньком.
Чародей понял его без слов. Расставаться с единственным источником света не хотелось, однако выбора у Сейфира по сути не было, иначе оживший труп утащит его на дно. Поэтому в следующее мгновение изумрудный огонёк устремился к скелету, сорвав хрупкий череп с шейных позвонков. Голова ударилась о дно озера и истошно защелкала зубами, словно мечтала впиться в чужую глотку. Кроме полчища костей, рассыпавшихся по дну, магический сгусток пламени осветил нечто похожее на каменный грот, через который свободно могли проплыть одновременно пять или шесть человек. Увиденное подозрительно подходило по описанию на вход в таинственную пещеру. Лёгкие готовы были сжаться от нехватки воздуха, поэтому Рэймонду просто хотелось верить, что скалистая арка выведет их отсюда. Он представить не мог, где именно отступит вода и отступит ли, но дёрнул Сейфира за штанину и жестом велел плыть следом, пока скелеты со дна не поняли, что именно произошло.
Они вынырнули по другую сторону озера, далеко от места, в котором погрузились в проклятые воды. К тому времени лёгкие горели огнём, в висках стучала кровь, и долгожданный глоток свежего воздуха оказался необычайно приятным. Сейфир закашлялся, выплевывая воду, а затем сочно выругался. С прилипшими к лицу черными волосами, бултыхающийся на поверхности озера, злой и замёрзший чародей выглядел сейчас не хуже самого настоящего морского дьявола.
— В пекло! В пекло эту пещеру, в пекло Соколиного Глаза, в пекло его сокровища! – ворчал Джонс, стуча зубами от холода не хуже скелета. Переведя дух, он широкими гребками устремился к каменистому берегу пещеры.
Рэймонд вынырнул первее, поэтому когда Сейфир вылез, пират уже лежал на холодном камне, пытаясь восстановить дыхание. С какой бы жадностью он ни глотал сырой пещерный воздух, этого оказывалось мало. Приподнявшись на локтях и с болью сдерживая нелепый смех от безысходности, Хейз нашёл в себе силы поднять руку, чтобы хлопнуть Джонса по плечу.
— Ты колдун! – воскликнул он, будто ничего другого с ними не произошло.
— Я чародей, болван! – психанул Сейфир, пихнув капитана в ответ.
— О, ну простите, – елейно протянув слова, Рэймонд нашёл в себе силы принять вертикальное положение. Каждая клеточка тела ныла от усталости. Пират едва смог повернуть голову, чтобы осмотреться.
Пещера, затаившаяся глубоко под островом, отвечала эхом на каждый шорох. Где-то в стороне со сталактитов капала вода, отсчитывая секунды до окончания сделки. Каменные стены имели какое-то своё приглушённое тёплое сияние, или так только казалось от нехватки воздуха. Водоём сильно отличался от озера наверху своей живучестью: тёмная поверхность шла рябью, играя на магическом свету пещеры и отражая насыщенно-синие лучи под самый потолок. Широкий «холл» был разрезан глубокой расщелиной, отделяющей от единственного туннеля, будто кто-то нарочно мешал сотворить задуманное. Ветер гулял между камней, нашёптывая холодную мелодию, и пробирался под мокрую одежду.
— Великий Сиринг, как же тут холодно! – Рэймонд обхватил себя руками, растирая плечи. — Если твой огонь не греет, я готов сбросить тебя с этого обрыва прямо сейчас.
— Ты тоже иди в пекло! – обессиленно огрызнулся Сейфир, выжимая воду из волос. — Я тебе не добрая русалка.
— Ты — мерзкая сирена, – по-плутовски подытожил Хейз, поднимаясь.
Ноги болели как от полуторачасового бега, в сапогах хлюпала вода. Неуклюже ступая по мокрому камню, Рэймонд перебрался на сухую половину пещеры, оглядываясь по сторонам. Расщелина тут же привлекла его внимание своей зловещей темнотой. Почему-то она казалась нарочной преградой, ещё одним испытанием на пути к сокровищам.
По обе стороны расщелины находились деревянные столбцы. Рэймонд глянул вниз, опираясь на один из них, и высмотрел во мраке дощечки, связанные между собой толстым канатом. Один конец подвесного моста ещё крепился к балкам на той стороне, с этой же кто-то перерезал трос, явно убегая прочь из пещеры.
— Смотри, – окликнул капитан, — тут когда-то был мост.
Подниматься не было ни сил, ни желания, но Сейфир заставил себя встать на ноги и подойти к Хейзу, чтобы оценить масштаб проблемы. Дрожа от холода, Джонс, несмотря на свое ворчание, вытянул руку, заставив зелёный огонёк тускло вспыхнуть на ладони. Он весело трещал, словно настоящий, а пламя лизало пальцы чародея.
— На каждом шагу одни проблемы, ты заметил? — раздражённо спросил Сейфир, с опаской посматривая на края расщелины.
— А ну брось свою горящую штучку вниз. Если там не глубоко, мы можем спуститься.
Сейфир сделал, как было велено. Опыта у Рэймонда явно побольше его, так что изумрудный огонёк послушно устремился вниз, осветив скалистые выступы расщелины. Он сверкнул на дне маленькой точкой, оставив концы испорченного моста болтаться где-то в темноте. Будь расщелина несколько меньше, её можно было попробовать перепрыгнуть, но в их ситуации подобный эксперимент закончится трупом на дне.
— Я могу попытаться восстановить мост, – предложил Сейфир с опаской поглядывая вниз, — но... – не договорив, он сглотнул и незаметно отшатнулся от края пропасти.
Рэймонд покосился на Сейфира. В обстоятельствах, где жизнь Реналя не зависела бы от каждой упущенной секунды, пират обратил бы внимание на скованность чародея, но на лишние обсуждения у них не было времени.
— Почему мы ещё не на той стороне?
— Я сказал, что попытаюсь, — цикнул Сейфир, вытянув ладони над пропастью. Пальцы дрожали, но не от холода, а от страха. При взгляде вниз сердце чародея тревожно сжалось, на лбу выступила лёгкая испарина. Он с детства боялся высоты. Ужас сопровождал его всю сознательную жизнь, во многом мешая. Одно дело — смотреть на воду с уровня корабля, другое — пройти по мосту над пропастью. Лишь мысли о Моргане подгоняли чародея и заставляли двигаться дальше, пренебрегая собственными принципами.
С другой стороны пропасти срезанные кем-то верёвки взвились в воздух, будто змеи, и закрутились вокруг столбцов, вплавляясь в них. Теперь деревянный мост слегка покачивался над пропастью, приглашая путников перебраться на другую сторону пещеры. Рэймонд предполагал, что магические манипуляции будут выглядеть эффектней, поэтому вместо того, чтобы наблюдать за представлением, изучал своды пещеры, попутно болтая Сейфиру под руку.
— Моргана тоже умеет колдовать? – спросил он, выжимая воду из рубашки. Если бы младшая Джонс умела творить чудеса, их с Реналем шансы на успех бы заметно возросли. — Я не буду против, если она случайно сожжёт «Справедливую месть».
Закончив с мостом, Джонс вопросительно изогнул бровь и бросил удивленный взгляд на пирата. Либо тот слишком верил в удачу, либо совсем не знал, как наследуется магия. Сейфиру повезло получить дар от далёких предков, но чародеи рождались довольно редко, чтобы оба ребёнка в семье имели предрасположенность к силе. Так что, можно сказать, что он был «особенным».
— Нет. Это не семейное. Колдовать может любой, но не каждый готов заплатить за эту цену. Моргане я такую цену заплатить не позволю. Никогда. – Сейфир говорил сухо, словно зачитывал вслух ужасно скучный и длинный трактат, но что-то в его голосе неизменно внушало ледяную оторопь. Украдкой бросив на Хейза взгляд из-под полуопущенных век, Джонс добавил гораздо мягче: — Впрочем, Моргане не нужна магия, чтобы постоять за себя. Вдвоем они продержатся до нашего прихода. – Немного помедлив, он спешно добавил в самом конце своей тирады: — Ты первый.
Рэймонд пожал плечами. Первый, так первый. Чем быстрее он окажется в сокровищнице и чем быстрее выйдет оттуда, тем лучше. Ему с трудом удавалось придерживаться бодрого расположения духа, шутить и действовать Сейфиру на нервы, потому что своих уже не хватало. Защитная реакция капитана грозила превратиться в неконтролируемый поток, но, кажется, холодное озеро немного остудило его пыл. Хейз хотя бы мог трезво мыслить, ступая по шатким доскам подвесного моста.
— Прямо как на корабле во время шторма, – приободряюще заметил он, обернувшись на Сейфира. Поймав лишь его недовольный взгляд, Рэймонд решил растормошить чародея. — Что стоишь, испугался?
Джонс в ответ на брошенный вызов демонстративно поморщился и закатил глаза к сводам пещеры. Уступать пирату в чем бы то ни было он не собирался. Пришлось собрать остатки воли в кулак и заставить себя сделать первый шаг к пропасти. Хватаясь за канаты, так что побелели костяшки пальцев, чародей с очевидными трудностями перебрался на другую сторону расщелины. На висках у него вздулись синие ниточки вен, пальцы дрожали, но с задачей он справился.
— В пекло... – не своим голосом прошипел Сейфир, обнимая себя за плечи и с опаской поглядывая на шатающийся деревянный мостик.
Вместо переправы через расщелину стоило обратить внимание на кое-что другое. Перед искателями вырос тёмный туннель: высокий, но весьма узкий, словно разинутая пасть каменного зверя. Изнутри веяло прохладой, ленивый сквозняк проползал под ногами, оставляя ощущение чужого дыхания. Мрак поглотил каждый шорох, будто бы впереди ждала толща озёрной воды, а не опасная пустота. Неизвестно, был ли у тоннеля конец, ждала ли их сокровищница или безвозвратный тупик. Так или иначе, пирату и чародею необходимо было сделать шаг.
— Готов?
Вместо ответа Сейфир зажёг пламя на ладони. Свет отразился в серых глазах, тревожно заиграл зелёными бликами на стенах пещеры, выхватывая из мрака следы времени. С вызовом посмотрев на туннель, Джонс поравнялся с Рэймондом. Они встали плечом к плечу, и тогда, не повернув головы, чародей твёрдо заявил:
— Я не собираюсь умирать за тебя.
— Я тоже, – хмыкнул Рэймонд. Уголки губ дрогнули, но в голосе не было насмешки.
— Но сражаться с тобой я буду, – чуть помедля добавил Сейфир.
Когда мрак сомкнулся над их головами, лишь зелёный огонёк в ладони чародея освещал путь. Он очерчивал неровные, влажные стены пещеры, выбирая из темноты всё новые и новые повороты, превращающие туннель в один огромный лабиринт. Дороги уходили далеко под толщу Южного моря, пуская тайные тропы, погребённые песком. Иногда туннель расширялся, иногда сужался до такой степени, что приходилось идти боком, скользя плечами по холодному камню. Но он всегда оставался пустым, и пустота эта ощущалась тяжёлым воздухом между щелями. Сейфир упорно нёс пламя в ладони. На каждый новый поворот оно лишь сильнее распалялось, указывая путь. Встревоженное сердце видело в всполохах огня силуэты минувших дней, когда им с Морганой приходилось ночевать у костра в безденежные ночи.
Брат с сестрой зарабатывали чем могли. Чаще всего трудную работу брал на себя Сейфир, но и этого не хватало, чтобы жить, не высчитывая монеты. Люди готовы были платить за волшебство, но немного, лишь чтобы умерить своё любопытство и пойти дальше. Поэтому иногда комнаты в постоялых дворах были невиданной роскошью, а завтраки в тавернах — божьей благодатью. К счастью, такие дни настигали не слишком часто. В холодные ночи Сейфир с Морганой во что бы то ни стало выбивали себе кровати, а в жаркие вечера порой сами выбирали сон под открытым небом, экономя сбережения.
Огонь Сейфира, соприкасаясь с чем-то воспламеняющимся, приобретал привычный красно-оранжевый цвет, трещал и грел, лишь иногда выпуская зеленоватые искры. Серый плотный дым поднимался и исчезал в ночном небе, теряясь среди рядом стоящих деревьев. Моргана, сидя у костра, периодически кормила пламя сухими ветками, методично вкладывая их в самый центр магического огня. На заботливо расстеленном спальнике, где она сидела, лежал ещё неподогретый скромный ужин. Сейфир находился совсем рядом. Пыхтя от усталости, он оттачивал очередной приём, который вычитал в недавно купленном свитке. Странные, несформированные сгустки разбивались о ствол дерева, не удовлетворяя хозяина ни эффектом, ни точностью.
— Дьявол! – сквозь зубы выругался Джонс, когда магический шар улетел мимо дерева куда-то в чащу.
— Тебе просто неудобно, – заметила Моргана, вложив в огонь очередную веточку с ещё свежими листочками.
— Конечно, – Сейфир раздражённо откинул с лица прядь волос. — Мы на голой земле под открытым небом.
Младшая Джонс качнула головой, пряча улыбку. В темноте вечера ей трудно было разглядеть лицо брата, но она прекрасно знала, как тот сейчас хмурился и сжимал губы от неудачи. Обтрусив ладони, Моргана освободила место на спальнике рядом с собой и поманила Сейфира жестом руки, будто уже звала ужинать, как всегда в детстве по пути домой.
— Я не про это, подойди сюда.
Сейфир не стал пререкаться. Оправив рукава чёрной рубашки, он бросил свиток на пне и присел рядом с сестрой. Последний час совершенствования навыков выбил его из сил, так что опуститься даже на тонкий спальник у костра было приятно. Скрестив ноги, Джонс выжидающе глянул на Моргану. В тёплом свете огня её глаза напоминали тягучую карамель, в отличие от его серого и холодного гранита. Наверное, это, — а ещё россыпь веснушек на девичьем лице, — было единственным, что так сильно отличало их друг от друга. Даже волосы у них были чёрные, как воронье крыло, и длинные, как у сирен.
Усадив брата, Моргана перебралась ему за спину, чтобы как раз заняться непослушными локонами, которые мешались, падая на лицо. Сняв с запястья тонкую кожаную верёвку, младшая Джонс аккуратно собрала все волосы у Сейфира за спиной, пропустив пальцы между прядями на манер расчёски, а потом перевязала их, собрав в самую простую косу. Поправляя выбившиеся волоски и любуясь творением, Моргана умиротворённо проворковала:
— Так должно быть лучше.
Сейфир, очарованный сестринской заботой, опустил голову и сжал кулаки. Моргана не видела, но губы его скривились, но уже не в раздражённом, а печальном изгибе.
— Прости меня, – удручённо шепнул он.
— Сейфир... За что ты извиняешься? – Пальцы Морганы дрогнули. Несмотря на вопрос, она прекрасно знала, что гложило душу брата. С тихим вздохом, едва различимым среди треска огня и шёпота леса, Джонс положила руки на его плечи. — Ты делаешь всё, что в твоих силах. Не каждому дано справиться с такими трудностями.
— Этого недостаточно, – заупорствовал Сейфир, опустив ресницы.
Моргана фыркнула, качнув головой. Ловко перебравшись и сев напротив брата, она серьёзно посмотрела на него. Их жизнь была далеко не идеальной. Такую даже в сказках не исправляли волшебством. Но Моргана никогда не обвиняла Сейфира, потому что знала и видела, как он старался. Ей было больно осознавать, что на его плечи легло так много обязанностей.
— Знаешь что? – Младшая Джонс мягко, но настырно обхватила лицо Сейфира ладонями, заглянула ему в глаза. — Ты — лучший брат на всех трёх континентах. Этого для меня достаточно. Можешь больше ничего не говорить, иначе я обижусь.
Выдавив из себя искреннюю, но очень слабую улыбку, ощущая, что боль на сердце понемногу стихает, Сейфир обнял сестру, прикрыв глаза от усталости.
А когда открыл, снова оказался зажатым холодными каменными стенами туннеля. Мокрая одежда не сохла, противно прилипая к телу, сапоги хлюпали, даже магический огонь в ладони неоднократно гас, а пещерные ходы всё не кончались. Будто не было вовсе никакой сокровищницы. Неоднократно в головах пирата и чародея пробегала предательская мысль повернуть назад, пока не поздно, чтобы придумать другое решение проблемы, но они продолжали упорно идти вперёд. Спустя бесконечные блуждания среди сплошных тупиков и туннелей, они наконец нашли то, что искали...
Пещеру, доверху набитую сокровищами. Она напоминала зал древнего королевства, где правил самый алчный на свете король, чьи богатства боги погребли глубоко под землю за его грехи. Воздух в пещере был сухим и тёплым, в отличие от промозглых каменных коридоров. Пахло металлом, вперемешку с отчётливым ощущением древней магии, живущей в тёмных углах. Стен подземелья не было видно за горами золота и сокровищ. Свет от огонька отражался от каждой поверхности, превращая пещеру в живую мозаику света и золота. Пространство было плотно забито сундуками: большими, маленькими, резными, окованными латунью, с приоткрытыми манящими крышками. Изнутри сверкали золотые кубки, ожерелья, кольца, слитки, а под ногами звенели монеты. Между ними лежали неогранённые драгоценные камни, напоминая первые звёзды на закатном небе. К сундукам прижималось разнообразие мечей и сабель, чьи рукояти украшали драгоценные камни, а клинки отражали свет, подобно зеркалам.
— Боги, я не видел такого даже в своих самых влажных мечтах. – Рэймонд подавил восторженный возглас, только тихо присвистнул. Хотелось бы ему, чтобы Реналь увидел эту опаснейшую красоту. — Здесь можно провести вечность.
Сейфир раздосадованно застонал при виде богатств, завороженно разглядывая горы золота, которых бы хватило им с Морганой до конца жизни.
— Поверить не могу, что мы пришли сюда за какой-то жемчужиной, – Джонс жалобно вздохнул, пожирая взглядом толстую книгу с инкрустированными рубинами, небрежно лежащую на горе монет. Не задерживаясь взглядом на одном золоте, чародей направился вглубь сокровищницы, пытаясь охватить всё увиденное. Неизвестно, что было легче: отыскать здесь жемчужину или ракушку в буйном море.
— Как думаешь, – Рэй осторожно отпихнул ногой большой красный камень, — что в ней такого?
— Не знаю. Всё, что я хочу — поскорее убраться и забрать сестру.
— Может, он её себе вместо глаза вставит?
Сейфир отмахнулся от придурковатого капитана и присел рядом с одним из сундуков. Осторожно открыв крышку, чародей рассмотрел лежащие на поверхности дорогие украшения. Ему казалось, что лучше лишний раз не прикасаться к собственности кого бы то ни было. Столь сильная магия наверняка действовала и на драгоценности. В детстве мама рассказывала сказку о тайных сокровищницах Мидаса глубоко в пустыне, где неприкосновенным было всё, кроме сосуда древнего духа, способного исполнять желания. Любой, кто вознамеривался посягнуть на чужое, оставался похороненным под песком навечно. Что мешало озеру Костей сотворить подобную магию? Учитывая, что Рэймонд лапал всё подряд, а потом недовольно цокал, отбрасывая золотое украшение подобно безделушке, чары работали всё же иначе. Но они точно работали. Сейфир чувствовал.
Хейз же, параллельно с поисками жемчужины, выбирал Реналю и себе небольшой сувенир с озера Костей, иначе бы ему никто не поверил, что на свете появился ещё один человек, которому удалось выбраться оттуда живым. Рассматривая одинокую бриллиантовую серьгу, Рэймонд качнул головой. Даже он не носил украшений в ушах, так что довольствоваться такой мелочью исключительно ради камня не собирался. Вернув её на место, пират оглянулся в поисках Сейфира. Тот перелопатил определённо не третий и не пятый сундук. Рэй считал, что в этом не было смысла. Если Соколиный глаз бежал, выронив жемчужину, вряд ли местное чудовище столь мелочно, чтобы найти и вернуть её в конкретное место.
— Присмотри и Моргане что-нибудь, – капитан указал на валяющиеся на пригорке колье, — она девочка красивая, такое ей пойдёт.
— А ты не думал своей тупой головой, что сокровища тут могут быть прокляты или заколдованы? Даже не думай ничего украсть отсюда, пока мы не найдём жемчужину! – подскочил на ноги Джонс, бросив грозный взгляд на пирата. Ещё немного, и он бы потребовал, чтобы тот вывернул свои карманы, как наглый малолетний воришка с рынка.
— Я о твоей сестре забочусь! – обиженно воскликнул Рэймонд, всё же притворяясь.
Опустив очередную словесную перепалку, они молча двинулись вдоль золотых гор. Когда вокруг всё блестело, трудно было сконцентрировать взгляд на блеклой маленькой жемчужине, которая должна была валяться где-то среди переливающихся драгоценных камней. Пирату и чародею встречалось множество жемчужных украшений, но ничто не было тем самым «ключиком к свободе». Они уже почти отчаялись, не признаваясь в этом друг другу, когда Сейфир вдруг остановился.
— Как думаешь, это она?
В напряжённой тишине оба устремили взгляд на перламутровое пятнышко на золотом блюдце. Она лежала там среди мелкой алмазной крошки, похожая на самую сочную вишенку на торте. Пират с чародеем переглянулись. Рэймонд, не раздумывая, двинулся к ней, ловко ухватил жемчужину пальцами и положил её на ладонь. Стоило капитану коснуться «ключика к свободе», он слабо, едва различимо, засиял.
— Она мерцает. – Хейз присмотрелся к жемчужине, наблюдая за перламутровыми пересветами. Протянув Сейфиру ладонь, Рэй напомнил: — Ты волшебник. Она должна так светиться? – Конечно не должна была. Просто пират нашёл себе новое развлечение: лишний раз напоминать Сейфиру о том, что он умел колдовать. Будто без него Джонс об этом периодически забывал.
— А ты видел много сияющих жемчужин? – криво улыбнулся Джонс, намекая на интеллектуальные способности пирата. И всё же, плохо скрывая удивление, он наблюдал за перламутровой горошиной в чужой ладони, не решаясь взять её в руки, чтобы рассмотреть ближе. — Что тебе сказал Соколиный глаз?
— Что я пойму, когда увижу.
— Волшебно... – Сейфир чуть поморщился, сложив руки на груди крест накрест.
Рэймонд вздохнул, тяжёлым дыханием соглашаясь с мнением чародея. Если это всё... То в чём сложность и опасность? Почему Соколиному глазу нужен был именно он? Дело в скелетах на дне озера или в холодной воде? Может, лабиринт в пещере был не всем под силу? Жемчужина прямо сейчас находилась у него в руке, слабо переливаясь, но Рэй не чувствовал завершённости. Он очень хотел в это верить, но верил с трудом. Слишком много народу здесь полегло, чтобы два совершенно незаинтересованных в драгоценностях путешественника выполнили поставленную задачу так быстро. С другой стороны... Чего это он переживает? Жемчужина у него, а значит, и Реналь скоро к нему вернётся. Тряхнув головой, Хейз сжал добычу в ладони, уже более оживлённым тоном заявив:
— Давай выберем всё-таки парочку сувениров и свалим отсюда поскорее.
Чародей открыл было рот, чтобы вывалить на своего спутника гневную тираду насчёт его безумных идей, лишённых любой безопасности, когда его голос заглушил звериный рёв. Из глубины пещеры донёсся глухой, тянущийся звук, проходящий сквозь камень, металл и плоть. Монеты задрожали, перекатываясь по полу. Золотые горы сокровищ посыпались подобно снежным лавинам, сходящим с содденских вершин. Лежащие сабли зазвенели, касаясь лезвий друг друга. Сейфир невольно попятился к Рэймонду, сложив руки в неизвестный боевой пас, словно собирался использовать магию.
Из-за груды сокровищ вынырнул силуэт. Блеск чешуи, переливающейся цветом морской глубины, выдал змеиные черты чудовища. Казалось, то, что так ловко скользило в воде, не должно было настолько стремительно двигаться на суше. Но змей перебрасывал гибкие кольца хвоста, покрытые пластинами, будто всю жизнь прожил на поверхности. Вытянутая голова с гребнем и острой мордой медленно поднялась над сундуками. Прищуренные глаза морского змея тускло засветились. Он не издал ни звука, но из пасти, усеянной рядами тонких, изогнутых зубов, вырвался тягучий пар. Замерев, будто каменная статуя, чудовище смотрело и ждало.
Пламя в ладони Сейфира вспыхнуло, отражаясь в драгоценных камнях и в глазах Рэймонда, который уже держал руку на рукояти палаша. Оба завороженно уставились на змея, того самого, что кропотливо собирал окружающие его богатства циклами и точно не хотел ни с кем делиться. Когда они поняли, с чем столкнулись, Джонс сжал зелёный огонёк, а Хейз — жемчужину.
Будто уловив едва заметное движение пальцев пирата, змей протяжно зашипел. Зашипел так, что это было похоже на осиплую речь, древнюю и забытую. Грузное тело двинулось чуть вперёд, отражаясь в позолоченном щите. Пират с чародеем инстинктивно сделали шаг назад. Страж сокровищницы снова подал голос.
— Эй! Тебе жалко, что ли?! Она даже не твоя! – бездумно прикрикнул Рэймонд, отвлекая змея, пока Сейфир искал пути отхода.
Заметив лазейку за сундуком, Джонс дёрнул капитана за мокрую ткань рубашки и, не дожидаясь его, рванул, напоследок пустив в свод пещеры сгусток магии. Это отвлекло змея лишь на мгновение, но позволило Рэймонду сделать рывок. По пути, пока тварь рычала и размахивала хвостом, разрушая золотые горы, пират спрятал жемчужину в карман штанов. Без возможности перевести дух, Хейз заскочил на массивный сундук, едва не подскользнувшись на чём-то драгоценном.
— Чего сидим? Пора бежать! – Он выглянул из убежища, прикидывая, как скоро змей унюхает или услышит их. Глубинная тварь исчезла из поля зрения, но всё ещё шумела где-то неподалёку. К сожалению, это не гарантировало безопасной дороги до выхода из сокровищницы, нагоняя ещё большей жути. — Нам нужно только проскользнуть к проходу. Змей слишком большой, чтобы пойти за нами.
— И как ты предлагаешь это сделать? – огрызнулся Сейфир, с опаской выглядывая из своего импровизированного укрытия, как раз вовремя, чтобы отскочить за горы золотых слитков.
В следующую секунду хвост чудовища пролетел в миллиметре от чародея, вонзившись в сундук. Тот разлетелся на десяток крупных щепок, рассыпая хранящиеся внутри украшения. Рык пронёсся под сводом, осыпая мелкую каменную крошку. Громко и суетливо пират с чародеем практически уползли за золотую гору. Сейфир разразился в тихих проклятьях, Рэймонд зашипел от боли. То ли стремительный хвост, то ли щепки оставили неприятный подарок на правой руке капитана чуть ниже плеча в виде неглубокого пореза. Хейз привалился спиной к чему-то холодному, зажав рану, стремительно окрасившую белую рубаху красным. Боль была секундной, но неприятной и острой, как от вынужденного разреза.
— Боги! Рэймонд, ты жив?! – Сейфир в панике заметался, потому что понимал: совсем скоро их убежище окажется разгромленным, и тогда бежать придётся напролом.
— Скажу точно, когда выберемся отсюда, – прохрипел Хейз, морщась. Он явно преувеличивал, но тут же резко дёрнулся, перепачканной рукой проверив, на месте ли жемчужина. Пират достал её из кармана и снова сжал в руке, портя перламутровый блеск собственной кровью. Что странно, трофей засветился с новой силой, привлекая своим вниманием, по ощущениям, всех скелетов и морских тварей в округе.
— Нас сейчас заметят! Сделай что-нибудь!
— Что?! Из нас двоих ты колдун! – Рэймонд сжал жемчужину сильнее, но яркий свет пробивался сквозь пальцы, будто Хейз держал в руках крошечное солнце.
— Я не... – Сейфир осёкся, недовольно рыкнул и потянулся за жемчужиной. — Дай её сюда!
Но не успел чародей отобрать трофей, как ему пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Когда он снова распахнул веки, рядом с Рэймондом, прячась за обломками деревянного сундука, сидел незнакомый человек: юноша лет двадцати, с волосами цвета чистого золота и неимоверно светлыми глазами, словно созданными из цветного хрусталя. На шее у него висел шнурок с белой жемчужиной...
— Кто ты...
Хейз успел только снова схватиться за плечо, когда изумление на лице у незнакомца сменилось решительным оскалом. Тот подскочил на ноги и ловко вытащил из-за пояса капитана палаш.
— С дороги, салаги! – хищно улыбаясь, словно пират, собирающийся на абордаж, воскликнул незнакомец из жемчужины. Схватив чужое оружие, юноша свирепо бросился на появившегося в зоне видимости змея. Лезвие с филигранной точностью вонзилось в огромный жёлтый глаз. Пещеру с сокровищами пронзил истошный, душераздирающий крик боли раненного существа. Каменные стены задрожали, с потолка посыпались камни. Казалось, ещё чуть-чуть и старинные своды пещеры обрушатся на головы похитителей сокровищ. Незнакомец тут же вернулся обратно.
Рэймонд, поражённый происходящим, всё же выхватил промелькнувшее на чужом лице удивление, когда их взгляды наконец-то встретились, словно он ожидал увидеть кого-то другого. Но незнакомец, видимо, был не из робкого десятка. Он схватил Хейза за руку и крикнул сквозь шипение змея:
— Уходим!
Не успев переброситься с Рэймондом даже словом, Сейфир бросился следом. Тёмные туннели мелькали перед глазами. Они бежали, не разбирая дороги, пока позади извивался раненый змей. Поворот за поворотом, вдох за выдохом. Ноги болели, холодный воздух снова одолел лёгкие, мешая передвигаться. Незнакомец буквально летел вперёд, полный сил, будто знал каждый выступ с самого рождения. Добираясь до сокровищницы, они провели в лабиринте намного больше, но дорога обратно пролетела перед глазами подобно молнии. Трио выбежало из узкого прохода. Рэймонд, вспомнив, с каким трудом чародей преодолел мост в прошлый раз, не церемонясь, пихнул его на неустойчивые доски, не дав даже секунды на осознание. Оказавшись на той стороне расщелины, пират выхватил свой палаш из чужих рук и зачем-то перерезал веревки моста. Тот с громким треском вновь исчез в темноте. Едва ли это спасёт их от морского змея, чей рёв был уже плохо различим, но именно после разрушения моста Хейз смог перевести дух. Резко обернувшись, он наставил остриё оружия на незнакомца, но ощутив саднящую боль в руке, тут же его опустил.
— Ты что, в жемчужине сидел?! – воскликнул Рэймонд, бросив небрежный изучающий взгляд на возникшего из неоткуда парнишку. Хотя, парнишкой его назвать было трудно: на вид они были примерно одного возраста, а повадки и манера боя, которую капитан успел рассмотреть из своего укрытия, уж слишком напоминали пиратские.
— Полегче, колечки запачкаешь, – хмыкнул заложник жемчужины, бросив одобрительный взор из-под густых ресниц на многочисленные кольца, украшающие чужие пальцы. — Я вообще-то спас ваши шкуры.
У Сейфира от чужой наглости и удивления округлились глаза:
— Благодарностей ждёшь? – недоверчиво прошипел чародей, хватаясь за ребра.
— Было бы неплохо, но вижу, что не дождусь, – незнакомец театрально вздохнул, поглаживая пальцами холодную жемчужину, висящую на шее. Взгляд его то и дело украдкой возвращался к «окольцованному» мужчине. Он подошёл ближе, почти по-родительски коснувшись плеча, чтобы осмотреть рану. — Царапина. Быстро заживет, как только выйдете отсюда.
Рэймонд сделал решительный шаг назад, отказываясь от чужой заботы. Спрятав палаш, он отошёл поближе к Сейфиру. Вулкан в мыслях не давал ему покоя. Озеро, скелеты, сокровища, змей и незнакомец из жемчужины мешали здравому осознанию. Но одно пират знал точно: Джонс в этой ситуации, по сравнению с чудом из жемчужины, был самым лучшим и любимым союзником среди всех трёх континентов.
— Вы ничего не взяли, кроме жемчужины из пещеры, – незнакомец скрестил руки на груди, — почему? По глупости взяли или кто-то попросил вас её забрать?
— Как же, попросил... – съязвил Сейфир, тяжело дыша.
Рэймонд пихнул его в плечо, переняв инициативу:
— У нас, скажем... договорённость с одним очень знаменитым и очень грозным пиратом. У него наши люди, у нас его жемчужина. – Хейз указал на жемчужину, болтающуюся на шнурке. — Видимо, не совсем его жемчужина, но это сути не меняет. Не думаю, что Глаз обрадуется, если мы приведём ему человека вместо драгоценности. Ты вообще человек?
— Нет, я злой дух, заключённый за свои грехи в этой жемчужине, и любой, кто освободит меня, будет проклят на вечные муки!
Сейфир украдкой взглянул на мнимого «духа» и опешил: да он же шутил с ними! Выбрал время! И всё же что-то не давало чародею покоя. Он впился в незнакомца взглядом, пока тот неожиданно решил осмотреть пещеру. Истошные вопли змея, бьющегося о стены, не давали забыть о том, что им нужно скорее убираться отсюда. Однако...
— Рэймонд... – Джонс втянул холодный воздух сквозь зубы. — Я думаю, ему не жемчужина была нужна.
— Это безумие... – Хейз отмахнулся от идеи чародея, а потом нахмурился. Он наклонился ближе к Сейфиру, чтобы «третий лишний» их не слышал. — Прямо в стиле Соколиного глаза. В любом случае, наша часть сделки выполнена. Человек это или жемчужина — всё равно. Я просто хочу вернуться на корабль и забрать Реналя.
— Ты прав. Просто, возможно, он не такой ублюдок, как я думал.
— Я уже ничего не думаю.
Проглотив язвительный ответ, Сейфир украдкой взглянул на нового спутника. Юноша стоял, устремив безжизненный взор хрустальных глаз на слегка покачивающуюся водную гладь. Он был похож на статую: холодную и непоколебимую. Это одновременно пугало и завораживало. Сколько же времени он провел заточенным в жемчужине? Дни? Месяцы? Циклы? Как не сошёл с ума? Кому вообще способен такой контроль над своими разумом и душой? Что это за магия такая?
Словно почувствовав, что на него смотрят, незнакомец обернулся, озарив Сейфира озорной улыбкой.
— Поболтали? Надо идти.
В несколько шагов они оказались у поверхности озера. Чёрная, едва живая вода зазывала обратно. С тяжёлым вздохом ещё невысохнувшего пирата Рэймонд сел, опустив ноги в холодную воду. Возможно, из-за того, что одежда всё это время оставалась мокрой, погружение оказалось не таким мучительным. Дёрнув плечом, Хейз небрежно бросил, обращаясь к незнакомцу:
— Не думаю, что тебе хочется остаться здесь, так что постарайся не захлебнуться ненароком.
— Я в это озеро нырял, когда ты ещё под стол ходил, – весело хмыкнул юноша из жемчужины. Набрав полные лёгкие воздуха, он беззвучно ушел под воду, не оставив после себя даже всплеска.
— Знаешь, я бы с ним даже подружился, – ехидно заметил Сейфир.
— Готовь свои огоньки, – передразнил его Рэймонд.
Их заволокла тёмная вода, беспрепятственно выпуская из пещеры. Она спрятала скелетов на дне, нарочно дразня проблеском над головой, напоминающим солнце. Стоило им нырнуть, Рэймонд тут же потерял белобрысую голову незнакомца из виду, а когда вынырнул, обнаружил рядом только Сейфира. Сначала Хейз не придал этому значения, но прождав пленника сокровищницы несколько минут, разразился громкими руганиями. Озеро Костей хранило множество тайн и, видимо, он был одной из них. Поджав губы, Рэймонд запустил руку в карман и достал из неё жемчужину. Она больше не была испачкана в крови, но всё ещё слабо светилась в руках пирата.
— Он... Превратился обратно?
Растерянный Сейфир пожал плечами. Он устал настолько, что не хотел ничего говорить, но тихий, даже испуганный выдох сорвался с его посиневших губ сам собой:
— Посмотри.
Рэймонд обернулся. Поверхность озера стала совсем неподвижной. Она будто бы заледенела или превратилась в стекло. Солнце, оставшееся почти в том же положении, отражалось от полупрозрачного слоя, как от плохо начищенного щита. Прямо сейчас можно было стать на воду с полной уверенностью, что «лёд» не провалится, а станет только крепче, лишь бы не пустить в озеро кого-то во второй раз.
Пират с чародеем обменялись молчаливыми, понимающими взглядами. Спрятав жемчужину обратно, Рэймонд поднял с земли свою треуголку и вернул её на голову, поправив перо. Сейфир, последовавший его примеру, вдруг подал голос:
— Мы расскажем ему? Про то, что было в пещере? Про жемчужину?
Хейз задумался, но лишь на секунду. Вспомнив о Ренале, всякое сочувствие стёрлось с его лица.
— Он просил жемчужину — жемчужину и получит.
Джонс украдкой взглянул на Рэймонда, вцепившись пальцами в свою же ладонь. Несмотря на беспристрастное выражение лица, чародей всё же чувствовал волнение от скорой встречи с другими пиратами. Лишь бы с сестрой всё было в порядке... Лишь бы они успели и пленники остались невредимы. Слишком много они пережили за эти несколько часов, чтобы вновь столкнуться с препятствиями.
Их путь обратно на «Бунтовщика» начался в молчании, но стоило кораблю показаться на горизонте, Рэймонд почувствовал хоть небольшое, но облегчение. Родные паруса вместе с чёрным флагом развивались на ленивом ветру, ожидая капитана.
— Знаешь, – нарушил тишину Рэймонд, бросив задиристый взгляд на чародея, — я тебя недооценивал.
— Конечно нет. — Сейфир закатил глаза, но его тонкие губы тронуло нечто, похожее на довольную ухмылку.
— Ты мой первый чародей.
— Фу, как омерзительно звучит.
Пират коротко рассмеялся. Нечто подобное было просто необходимо, чтобы сбросить напряжение в онемевших от холода мышцах.
— А где же «ты мой первый капитан пиратов, которого я не хочу убить»?
— Размечтался.
Добравшись до корабля, они чувствовали себя не лучше дряхлых костей, которые обрели покой на дне морском. Но как бы не хотелось свернуться в гамаке где-нибудь в трюме и, укрывшись тонким одеялом, забыться во сне, на это не было времени. Рэймонду предстояло стать за штурвал, а Сейфир, получив на хранение жемчужину, которая тут же перестала светиться, не собирался отставать от капитана.
— Капитан! Где вы были?! – прогремело тут же, стоило сапогу Хейза коснуться палубы «Бунтовщика».
— В смысле, Гэб? Нас не было от силы полдня.
— Вас не было целую неделю!