Баллада о вечном змее: судьба и плен

На раскрытой мальчишеской ладони едва смог вспыхнуть крошечный огонёк. Волшебные искры зелёного пламени пощекотали кожу и исчезли так же быстро, как появились. Мальчик раздражённо сжал ладонь, зажмурился, а потом попробовал снова. Ничего. Никаких следов магии. Он разозлился сам на себя и пнул ногой камень. Там, где он сидел, — под отвесом прибрежной скалы, — этих камней, обласканных морем, было несчётное количество. Мальчик прятался от чужих глаз, зная, что магия нравилась не всем. Но он обязан был обуздать огонь, чтобы суметь постоять за себя и свою семью. 

Вчера вечером к ним пришли пираты. Морские разбойники снова требовали у родителей денег за защиту. Они с сестрой прятались в шкафу и слышали мамин плач. Дети жмурились, чтобы через щель в двери не было видно грязного матроса, избивающего их отца. До жути боясь происходящего, мальчик старался исчезнуть. Единственное, что он помнил: как крепко обнимал сестру и прижимал её к себе, закрывая уши ладонями. 

Пираты забрали их жалкие сбережения. Смех и звон монет в мешочке были последними, что они слышали за этот вечер. Маленький домик на окраине Дорна, мимо которого проходил пролив к Ущелью рейдеров, до самого утра погрузился в тишину. Отец всё время просидел за столом, держась за голову. Мама сначала обработала его ушибы, а потом одним только взглядом попросила детей лечь спать, не вспомнив о чтении на ночь. Тогда мальчику самому пришлось придумывать для сестры сказку, чтобы она спокойно уснула после пережитого. 

Они всегда держались вместе, будто близнецы, никогда не ссорились и заботились друг о друге. Мальчик испытывал большую ответственность за свою младшую сестру с момента, как она родилась, поэтому присматривал за ней всегда и везде. 

С самого утра он убежал на берег недалеко от дома, чтобы наконец-то попрактиковаться в магии. Мама всегда говорила, что он чародей — тот, кому способности были дарованы от рождения. Но почему-то у него так и не получалось обуздать этот врождённый дар. Мальчик был слишком зациклен на собственных неудачах, чтобы допустить малейшую мысль о том, что он не виноват, что он не слабый, что рядом просто не было того, кто смог бы его научить.

Магия слишком сложная. Её нельзя постигать в одиночку. Но кроме родителей и сестры, у него никого не было. Именно поэтому он так стремился преодолеть себя, боясь, что не сможет их защитить. 

Мальчик снова резким движением раскрыл ладонь, представляя, как зелёное пламя бежало по его венам и вспыхивало в руке. 

Ничего не произошло. 

Хотелось плакать от слабости, злиться от беспомощности. 

Зажмурившись, мальчик опустил голову, снова сжал ладонь, впиваясь в кожу ногтями. Вместо ожившей внутри магии, он представил мерзких, пропахших илом пиратов. Как же хотелось сжечь их корабль, а потом смотреть на всполохи зелёного пламени, отражающиеся в уродливых лицах. 

Откуда же в маленьком мальчике столько затаённой злобы? Всё просто: это не злоба, а несуществующая в его мире справедливость. 

Не открывая глаз, он снова воззвал к магии внутри себя. 

Ладонь обдало теплом. Зелёное пламя в руке затрепыхалось, но не жалилось. Оно было послушным, несмотря на то, что появилось благодаря злости. Небольшой огонёк дрожал на лёгком морском ветру. Полупрозрачные концы взмывали вверх и исчезали на свету. Это было самое красивое зрелище, которое ему приходилось видеть. Мальчик чувствовал не только пламя в руке, но и пожар в груди. Искрящиеся счастьем серые глаза неотрывно наблюдали за огнём. 

— Сейфир!

Услыхав чужой голос, пламя, будто живое существо, потухло. 

— Сейфир, ты просил позвать тебя, когда начнется обед! 

С небольшого пригорка его звала сестра. Лицо, усыпанное веснушками, сияло. Чёрные длинные волосы были слегка растрёпаны. Видимо, она бежала от самого дома, чтобы успеть вернуться вовремя. Запыхавшись, девочка убрала от глаз выбившиеся пряди и поправила длинную юбку, будто готовилась к аудиенции у короля.

Улыбка при виде сестры отразилась даже в глазах Сейфира. Будь это кто-то другой — он погнал бы его прочь, но сестру маленький чародей ждал всегда. 

— Моргана! Иди сюда, посмотри! 

Она аккуратно спустилась к брату, присела на большой валун, с которого он заботливо смахнул пыль, и сложила маленькие ручки на коленях. Вмиг забыв, что на столе их ждал горячий обед, Моргана со всем вниманием следила за каждым движением Сейфира. 

— Смотри, – повторил он, раскрыв перед сестрой ладонь. 

Достаточно было немного сосредоточенности, чтобы зелёное пламя послушно загорелось на его ладони. По сравнению с прошлым разом, магия далась Сейфиру легко, будто он наконец преодолел черту, открыв перед собой новые возможности.

Моргана открыла рот в удивлении. Видя, как легко Сейфир держал столь опасную стихию в ладони, ей захотелось протянуть руку и коснуться языков пламени. Она чуть подалась вперёд, с восхищением глядя на танцующий огонёк: совсем не опасный на вид, наоборот, ласковый. 

Будто предугадав желание Морганы, Сейфир заставил пламя исчезнуть. Он побоялся, что его навыков сейчас не хватит, чтобы заставить огонь не причинить вреда сестре. 

— Как красиво, Сейфир! – Моргана схватила брата за руку. Её карие глаза искрились восхищением. — У тебя наконец-то получилось! Я так тобой горжусь! 

В отличие от брата, у Морганы никогда не было предрасположенности к магии. Но она ни капельки не завидовала Сейфиру. Её восторг был искренним. Сама бы она никогда не справилась, зато у неё рядом всегда был человек, чьим успехам можно было радоваться, как своим. 

Сейфир сжал её ладонь в ответ, коротко, но крепко, будто хотел передать тепло, которое ещё минуту назад исходило от пламени, и тут же поднялся с места. 

— Идём, – поторопил он. 

Моргана размашисто кивнула и, с поднятым настроением, зашагала за братом, предвкушая наваристый рыбный суп, потому что знала, что с утра папа ушёл из дома с удочкой. 

Она как раз рассказывала Сейфиру, что была с отцом на берегу и видела, как тот выловил огромное чудо с плавниками, больше напоминающими крылья, когда после поднятия на холмик перед ними вырос дом. Дети замерли — дверь была открыта настежь. Родители всегда запирали её, потому что боялись, что пираты ворвутся в дом без предупреждения. Но прямо сейчас кто угодно мог войти к ним в дом. 

Оба сорвались на бег, но перепуганного замедлили шаг, оказавшись практически у порога. Внутри было очень тихо. Сейфир строго-настрого запретил Моргане заходить внутрь, пока сам не убедится, что всё в порядке. 

Воздух внутри был тяжёлым, застоявшимся, с примесью чего-то металлического. Он лип к коже, проникал в горло, вызывал тошнотворное предчувствие. Стулья валялись на полу. Содержимое перевёрнутых мисок на стекало вниз, образуя лужу, в которой смешались остатки еды и густая, тёмно-красная жидкость. Осколки глиняной посуды хрустели под ногами, когда Сейфир сделал шаг вперёд. Уютный маленький домик превратился в заброшенное строение, сохранившее лишь призрак былой жизни. Пространство вокруг не проронило ни единого звука. 

Сейфир чувствовал, как сердце стучало в висках, как ладони становились влажными. Родителей не было. Они не ушли и не сбежали — он это прекрасно понимал. А ещё понимал, что красная жидкость на полу — кровь. Осознание медленно прокрадывалось в детский разум.

— Сейфир! 

Он не ответил, хотя прекрасно слышал, как надрывно звучал голос сестры. Она тоже поняла, что произошло что-то ужасное, хотя всё ещё испуганно стояла за порогом. 

— Сейфир! 

— Сейфир.

Его руки кто-то аккуратно коснулся. Сейфир вздрогнул, осознав, что воспоминания из детства снова погрузили его в состояние тревоги. Поднявшееся в груди чувство ненависти к пиратам, убившим их с Морганой родителей, обожгло и заставило взять себя в руки. Последние несколько дней, которые они провели в «Счастливом утёнке», давили на него всё больше. Если бы не обещание присматривать за сестрой и желание сделать её жизнь хоть несколько легче, ноги бы его никогда не было в богом забытой таверне. Сначала всё шло гладко, как не могло идти у двух сироток, однако со временем Сейфир справедливо начал подозревать, что ненавидел жизнь, где у него была одна лишь только цель, настолько далёкая и недостижимая, что с каждым днём становилось всё труднее верить, что-то где-то далеко за горизонтом их действительно ждали несметные богатства и лучшая жизнь.

— Всё в порядке? – встревоженно спросила Моргана, пытаясь заглянуть в серые глаза брата.

— Да, – сухо ответил он, сосредоточившись на чём-то в стороне от стола.

Моргана поджала губы, но не сказала ни слова, хотя всегда переживала за Сейфира, прекрасно понимая, что тревожило душу брата и какие именно образы всплывали у него в голове.

В тот день Сейфир не позволил ей заглянуть внутрь, поэтому она так и не переступила порог дома. Моргане хватило потерянного взгляда брата, чтобы замереть в ужасе. Возможно, для понимания произошедшего она была слишком маленькой, но всё равно невероятно испугалась. Настолько, что даже не заплакала. Просто стояла, сжав кулачки, пока Сейфир не закрыл за собой дверь. Он встал перед ней и сильно прижал к себе. Моргане не нужны были слова, чтобы крепко обнять его в ответ. Помнится, она заговорила о произошедшем только несколько дней спустя, и с того момента их с братом жизнь сильно изменилась. Очень долгое время им хотелось отомстить пиратам за смерть родителей, но что они могли сделать против почти что целого континента разбойников? Приходилось выживать, пока судьба не предоставит им возможность совершить правосудие.

К столу поднесли две обеденные порции. Моргана заботливо поставила одну из них перед Сейфиром, а за вторую взялась сама. Им приходилось всегда трапезничать в забегаловках, поэтому она никогда не брезговала местной едой. К тому же в «Сладком утёнке» порции выглядели весьма привлекательно, в отличие от многих прибрежных заведений, где брат с сестрой предпочитали останавливаться, чтобы внедряться в жизнь пиратов: где, как не в таверне, пьяный морской разбойник с удовольствием разболтает все свои секреты?

— Обед отменяется, – внезапно заявил Сейфир, отодвигая от себя тарелку.

Моргана недовольно свела брови. Она не хотела вести себя «как мама», но давно поняла, что чувствовала себя спокойней, когда Сейфир следил за собой не меньше, чем за ней.

— Не глупи, –– мягко надавила Моргана, — надо поесть.

— Посмотри на тех двоих, – игнорируя просьбу сестры, Сейфир украдкой бросил взгляд в противоположный угол, в надежде, что она поймет его тонкий намек и посмотрит в нужном направлении.

Моргана нахмурилась, но проследила за взглядом брата, чувствуя странное замешательство от того, что Сейфир так резко изменился в настроении. Впрочем, её внимание тут же привлекла парочка посетителей. Чтобы хорошо рассмотреть двух парней, пришлось бы развернуться с риском привлечь их внимание, поэтому Моргане оставалось довольствоваться лишь обрывками силуэтов: один был выше, в бордовом жилете и без чувства меры в украшениях, второй выглядел утончённей и скромней.

Видя, что сестра не сильно разобрала его посыл, Сейфир объяснил:

— Они уже битый час рассматривают какую-то карту. Не хочу вселять надежду раньше времени, но... – уголки его губ дернулись, вырисовывая лихую улыбку. — Нам эта карта пригодилась бы больше, если ты понимаешь, о чём я.

— Сейфир, ты сам слышишь, что говоришь?

— Подумай, Моргана, – ласково попросил чародей, заправив за ухо прядь длинных чёрных волос. — Я готов ухватиться за любую возможность: отобрать карту, пробраться на их корабль. Что угодно, лишь бы добраться до истины.

— Ты думаешь... – она снова нахмурилась, посмотрев на незнакомцев. — Они пираты?

— Я уверен в этом.

— Ладно... –– Моргана успокоила нервно дёргающуюся под столом ногу и постаралась расслабиться. Она правда хотела добраться до тех, кто убил родителей, но тут же попятилась перед предоставленной возможностью. Будто наивно предполагала: того, что у них есть сейчас, хватило бы для нормальной жизни. Ей казалось, если они полезут в змеиное гнездо, то выбраться обратно будет трудно. Но она не могла оставить брата одного на этом пути, какой бы безумной ни была его идея. Вздохнув, Моргана всё же согласилась. — Нужно угостить их выпивкой. Тогда получится развязать языки и усыпить бдительность.

— Хитрая маленькая сестрица! – Сейфир протянул ладонь и лёгким движением руки расстрепал непокорные локоны сестры. В глубине его зрачков незримо плясала гордость напополам с нежностью. — Так и сделаем.

Они поднялись с места, оставив порции практически нетронутыми. Моргана только успела прихватить с собой сухарь, пока Сейфир высматривал что-то среди толпы.

За те несколько дней, которые брат с сестрой снимали комнату наверху, в самой таверне ничего не менялось. Шумные толпы моряков утром и вечером чередовались с компаниями уставших торговцев или проходящих мимо жителей. Ароматы свежей еды перекликались со слабым запахом выпивки, но всё это слабо доходило до верхних этажей. Разве что по утрам, после сна с открытым окном, впускающим прохладный содденский воздух лишь бы выгнать духоту маленьких комнат.

Пока Моргана наспех дожёвывала сухарь, Сейфир бесцеремонно подхватил с подноса две кружки, и как ни в чём не бывало пошёл дальше. Он даже не удосужился подкинуть пару монет за чужую выпивку, уж слишком его заинтересовала парочка за дальним столом.

— Добрый день! Новые лица — какая редкость для этих краев. Позволите угостить вас?

Сидящие за столом Рэймонд с Реналем не были готовы к новым знакомствам. Они так увлеклись картой и обсуждением дальнейших действий, — хотя скорее пират рассказывал, а принц внимательно слушал, — что не сразу заметили подошедшую парочку. Посетители часто сновали туда-сюда мимо их столика, бросая по сторонам незатейливые взгляды, будто в таверне можно было случайно сорвать большой куш.

Реналь нахмурился, посмотрел на Рэймонда — Рэймонд тут же бросил пытливый взгляд на подошедших незнакомцев.

— Новые лица? – хмыкнул Хейз, вальяжно растянувшись на стуле. — Сколько вы здесь? Неделю?

Незнакомцы переглянулись. Видимо, они ни не были уверены, что поняли посыл правильно, но вопреки возникшим непоняткам, продолжили упорно стоять, ожидая разрешения присоединиться.

— О, ну тогда новые лица, да. – Рэймонд расценил замешательство незнакомцев как причину для ухмылки, но не стал пояснять свою коренную принадлежность к Железному континенту.

Внезапные собеседники показались Хейзу отличным развлечением, поэтому он махнул рукой, предлагая незнакомцам предоставить обещанные «дары». Перед отплытием, после неудачных поисков истины, болтовня с чужаками могла хоть немного скрасить день. Реналь его мнения не разделял, — лишнее внимание он считал лишним, — но не мог пойти против капитана.

Ловко отодвинув карту в сторону, когда две кружки бесцеремонно опустились на стол, Рэймонд заглянул в их содержимое.

— Местное пиво? – Хейз выпустил едкий смешок.

— Уж какое есть, – виновато улыбнувшись, покаялся незнакомец.

— Оно вкуснее, если за него не платишь, – подхватила его женская копия.

— Присаживайтесь, – вежливо предложил Реналь, украдкой бросая взгляды на Рэймонда из-под ресниц. Лицо принца при этом ничего не выражало: ни интереса, ни дружелюбия. Только странную неловкость, словно ему было неприятно чужое внимание.

Незнакомцы не спешили тут же занимать места. Реналь, не зная, насколько в подобном заведении была уместна галантность, всё же привстал, собираясь пересесть и уступить стул. Он надеялся, что собеседники воспримут его жест как приглашение присоединиться.

— Погодите, – перехватил внимание Рэймонд, одновременно сдвигаясь к окну, — Реналь, иди ко мне. – Он похлопал по освободившемуся месту рядом с собой. Из соображений безопасности или из ревности? Жест был небрежным, но одновременно продуманным, будто защищённость действительно была главной причиной держать принца рядом.

Реналь смущённо замер, держась руками за край стола. Просьба опалила грудь так же резко, как отпустила. Он не ожидал, что Рэймонд выразится столь конкретно. Да что там, он не ожидал, что Рэймонда это вообще волновало. Неловкую ситуацию спасало лишь понимание того, что предложение Хейза не звучало как приказ для пленника. Он медленно обошёл стол, стараясь не смотреть на новых собеседников. Сев рядом с капитаном, чуть ближе, чем требовалось личными границами, Реналь почувствовал, как плечо Рэймонда едва коснулось его. Тепло почти не ощущалось, но позволило лан Эккелю почувствовать себя защищённей, чем по ту сторону стола.

Рэймонд не сказал ни слова, просто ухмыльнулся собеседникам в ожидании их действий. Его рука осталась на спинке рядом стоящего стула, так что отчасти пират выглядел, как хозяин таверны в компании скромной наложницы.

— Сейфир Джонс, – наконец представился незнакомец, — это моя сестра — Моргана.

— Рады знакомству. — Моргана скромно помахала рукой, не сводя цепкого взгляда с хрупкого брюнета. Он казался ей каким-то не таким, выделяющимся на фоне прибрежной таверны. Обстоятельства не располагали к светской беседе, но как бы хорошо юноша ни прятался за маской учтивости, он явно находил их с Сейфиром присутствие страшно обременительным. Прекратив рассматривать собеседника, младшая Джонс украдкой посмотрела на брата, чтобы убедиться, что и он уловил эту смену настроения. Однако Сейфир полностью вошёл в роль. Решив не ждать, пока пираты передумают и чего доброго захотят спровадить их прочь, чародей бойко свистнул официантке, чтобы та принесла ещё местного пойла, и ловко проскользнул за удачно освободившееся место за столом.

— Капитан Рэймонд Хейз, – не скрывая удовольствия, произнёс пират. — А этот милый птенчик — Реналь. — Он услышал, как принц забавно фыркнул, отчего не смог сдержать усмешки.

— В следующий раз я бы предпочёл что-то более мужественное, – украдкой улыбнулся Реналь.

В момент, когда за соседним столиком вверх взмыли руки под одобрительный возглас, к их столу подошла девушка, предоставив ещё две кружки пива с большого подноса. Сидящие за столом были настолько поглощены переглядками и попытками угадать мысли друг друга, что она даже не стала предлагать что-то ещё: с лёгким поклоном исчезла из поля зрения, перепорхнув к другим посетителям.

— Капитан? – наигранно восхитилась Моргана.

— Удивлены?

— Не то чтобы, корабли здесь не редкость, – вступил в диалог Сейфир. Он сделал глоток, незаметно поморщился и отставил кружку подальше. Взгляд его при этом постоянно тянулся к карте, как бы он ни делал вид, что абсолютно увлечён разговором. — Только прибыли?

— Недавно, и уже скоро отчаливаем.

— Не нравится тут? – захлопала глазами Моргана, изобразив высшую степень заинтересованности.

— О, нет, – хмыкнул Рэймонд, убрав руку со спинки стула и сев поудобнее, — просто спешим.

— И куда же вы держите путь? – младшая Джонс как бы невзначай, совершенно случайно, бросила взгляд на карту. Она понятия не имела, какой план созрел в голове у Сейфира, но даже так старалась не отходить от него.

Рэймонд скептически отнёсся к заинтересованности собеседников, но лишь на мгновение. После недолгих раздумий его лицо озарил хитрый оскал. Закинув в рот одну из заказанных закусок, он испытывающе посмотрел на собеседников.

— К морскому дьяволу. Вино и золото везём, чтоб не бушевал сильно.

Предотвращая недовольную реакцию на «гениальнейший» сарказм, Реналь взял инициативу на себя.

— А вы? Тоже путешествуете на корабле?

— Хотелось бы! – оживился Сейфир, позабыв о дерзком ответе капитана.

— И что же вас держит?

— Отсутствие возможности.

— Вот как. – Реналь откинулся на спинку стула, безмолвно сложив руки крест на крест. Ему с самого начала не нравилось то, к чему шел этот диалог. Не то чтобы он имел что-то против новых знакомых, но не объяснять же, что их компания мешала планам. Испытывая теперь даже некое неудобство перед собеседниками, он беспомощно кинул взгляд на Рэймонда, то ли умоляя, чтобы он их спровадил, то ли чтобы вывернул диалог в другое русло.

Хейз с нескрываемым восхищением наблюдал за допросом, устроенным принцем, поэтому с лёгкостью понял, когда нужно было взять на себя роль плохого пирата. Он положил руки на стол, демонстративно сцепив пальцы в замок. Почти заговорщическим тоном Рэймонд поинтересовался:

— И что же вас так тянет в море?

Сейфир с Морганой переглянулись. Их тянула ненависть. Брат и сестра не видели в бескрайних голубых просторах ничего притягательного. Они были равнодушны к шуму волн на берегу. Возможно, когда-то в детстве волшебные сказки укрывали море манящей тайной, но сейчас не осталось ничего, кроме жажды мести.

— Свобода, – на выдохе ответил Сейфир, как можно воодушевлённей. — И приключения. Это же так заманчиво. Можно увидеть столько земель.

— Ах уж эта морская невинная девственность, – наигранно протянул Хейз. Его особенно очаровывали новички, не представляющие реалий сурового будущего. Когда-то ведь и он мечтал о безупречной рыцарской службе, считая, что нет ничего справедливее, чем море, пока не понял, что самом деле оно — сплошное везение.

— Может, и для нас место найдётся?

Рэймонд бросил изумлённый взгляд на сидящего напротив Сейфира. Как же ловко он перевёл тему. Браво! Если бы вопрос не касался «Бунтовщика», Хейз бы даже похлопал.

Видя, что такая наглость произвела на капитана сильное впечатление, Сейфир развёл руками, изобразив весьма правдоподобную улыбку, и легко коснулся плеча сестры. Моргана предполагала нечто такое, но всё ещё не была уверена, что это весь план, поэтому отмалчивалась, доверив переговоры брату.

— Много места мы не займём и в долгу не останемся, обещаем, – Чародей похлопал себя по карманам, жирно намекая на щедрое вознаграждение. Звон монет всегда вызывал приступ симпатии у торговцев и путешественников, однако эти ребята, видно, сделаны были совсем из другого теста.

— Боюсь, нам не по пути, – в голосе Реналя сквозила ненавязчивая, но упрямая решимость, какая звучала у людей, твердо уверенных в своих помыслах.

— Боюсь, вам не понравится то, чем мы промышляем, – добавил или даже поправил Рэймонд. Каким бы заманчивым ни было предложение проверить наивных мечтателей на прочность, он понимал, что в данный момент путешествия лишние глаза и уши им не нужны.

— Мы не напрашиваемся, – наконец заметила Моргана. — Видимо, вам есть что скрывать.

Джонс бросила это настолько безразлично, что Рэймонда задела подобная интонация. Неизвестно каким чудом он до сих пор сдерживался, но после подобного заявления скромность растворилась. Капитан с деловитой неспешностью наклонился вперёд, опёрся локтем о стол и, глянув на Моргану, подмигнул.

— Видимо, вам есть чего бояться, раз вы не настаиваете.

Моргана возмущённо ахнула, надеясь на помощь брата. В её глазах вспыхнуло негодование, за которым пряталась неуверенность.

— Ну-ну, мы просто слишком хорошо воспитаны, чтобы настаивать, – миролюбиво отшутился Сейфир, украдкой кинув предостерегающий взгляд на сестру. Когда она вступила в шуточные дебаты с собеседником, юноша широко расставил локти и незаметно подмял под себя кусок карты, ради которой все это представление затевалось. Теперь бы хватило даже одного неловкого движения, чтобы карта полностью оказалась под рукой у чародея. Однако Сейфир всё ещё побаивался таких резких действий на глазах у новых знакомых. Следовало их как-то отвлечь, и он не придумал ничего лучше, чем опрокинуть свою кружку с пивом прямо на стол, едва не облив сидящего напротив Реналя. Не слишком элегантно, зато очень эффективно.

— Прошу прощения! – звонко ахнул Сейфир, подскакивая на ноги вместе с картой, которую якобы спасал от той же участи, что и Реналя. — Простите-простите! Только не подумайте, что я это со зла. Как неловко!

Не успела Моргана восхититься решительными действиями брата, как капитан подскочил с места вслед за Сейфиром. И по его выражению лица было понятно — он не избегал текущей в его сторону лужи пива.

Лишь несколько зевак обернулось в их сторону, но и те отвлеклись почти сразу же. Подобные стычки для местных — обычное дело. Они привыкли, что где-то за соседним столиком кричали и ругались. Нередко сцена становилась зрелищным полем для драки, а пол засыпали осколками бутылок тысячи раз. Так что подскочившие с места двое мужчин произвели на посетителей столько же впечатления, сколько рыбка в море.

— Руки на стол, – Рэймонд потянулся к револьверу на поясе. Пальцы нервно легли на рукоять оружия, а сам он не сводил прожигающего взгляда с Сейфира. Капитан позволил себе лишь один раз неосторожно повернуть голову в сторону Реналя, будто тот мог пострадать от разлитого пива.

Посетители, прежде не проявившие никакого интереса к их столу, при виде револьвера могли развести панику. Тогда бы пират с принцем оказались в бедственном положении, но, самое главное, искатели наживы, скрывающиеся сейчас под личинами пьяниц, обратили бы своё внимание не на Рэймонда и Сейфира, а на карту, ставшую причиной раздора. Так что Хейзу оставалось только сдерживать свой пыл.

— Карту сюда. Живо. — Голос капитана сквозил опасной серьёзностью, предупреждающей сильнее, чем нацеленное холодное оружие. Он требовательно протянул руку, мгновенно изменившись в лице.

Реналь не раз становился свидетелем резкой смены настроения Рэймонда, и каждый раз это вызывало у него нерациональный прилив тревоги. Боясь как-то не так посмотреть в их с Сейфиром сторону, принц сосредоточил всё своё внимание на Моргане, заметив, как девушка сжала кулаки, неотрывно следя за своим братом.

— Зачем ты шумишь, господин? – Сейфир украдкой бросил взгляд на внушительное дуло револьвера, при этом невозмутимо скручивая карту в тонкий свиток. С магией бы всё могло пройти проще, но Джонс пообещал себе не использовать дар. Он взывал к своему природному таланту в крайних случаях, переживая, что это могло привлечь много лишнего внимания: в мире, где морские змеи плавали под водой, человек, подчиняющий себе магию, всё равно был большой редкостью.

— Не у тебя одного здесь есть оружие. Не будешь же ты стрелять прямо в таверне?

— Никто и не собирался стрелять, – звонко, подобно корабельному колоколу, вмешался Реналь. Он с мольбой взглянул на Рэймонда: из-под длинных ресниц выглядывали глубокие карие глаза, и взгляд этот был достаточно красноречивым, чтобы заставить пирата не хвататься за оружие.

— С чего бы? – дразняще бросил Рэймонд.

Реналю оставалось надеяться, что он шутил. Поднявшись с места, принц использовал все свои дипломатические способности, чтобы словесный конфликт не превратился в перестрелку.

— Вы хотите карту? Но мы не собираемся добровольно её вам отдавать.

— Я уже догадался, что вы не прониклись к нам безграничной симпатией, – хмыкнул Сейфир, скривив утончённое лицо. О какой симпатии могла идти речь? Разве что взаимная неприязнь, скрытая за манерами.

— Было бы за что... – не удержался от комментария Реналь, бросив на Джонса колючий взгляд. Он бы хотел вернуть право вести переговоры Рэймонду, но тот явно устроил пленнику капитанскую проверку. Учитывая, что принц не являлся полноправным членом команды, следующие слова Реналя прозвучали немного неуверенно:

— Мы можем, – он посмотрел на Рэймонда, — и дальше препираться. А можем поступить так, чтобы угодить всем. Мы возьмём вас с собой, как вы и предлагали.

— Заманчиво. Но карта пускай остаётся у нас, как залог. Устраивает?

— Залог? – Рэймонд удивлённо поднял бровь. Столь много исключительной наглости не было даже в нём самом. Он частично пожалел, что разрешил Реналю действовать и говорить от его имени. Без вмешательства принца всё решилось бы быстро: в «Счастливом утёнке» бы прогремел взрыв, кое-то обзавёлся бы лишней дыркой в теле, а Хейз бы беспрепятственно забрал карту, после чего вернулся на корабль. И никаких проблем. Но стоит сказать, что маленький принц вовремя вмешался в планы капитана. Слушая рациональные рассуждения лан Эккеля, хотелось с гордостью похлопать его по плечу и тут же сместить Гэба с должности старшего помощника. На этом всякое удовольствие заканчивалось. Скрипя зубами и проглатывая недовольство, он всё-таки согласился:

— Хорошо, – Рэймонд медленно кивнул, не убирая руки с оружия. Взглядом хотелось утопить Сейфира в бурном Северном море. — Но для начала дай мне её.

Надо было быть абсолютным дураком, чтобы согласиться, и Сейфир, естественно, не собирался возвращать карту. Внутри всё кипело, но снаружи чародей сохранял показное спокойствие. Он почему-то был совершенно уверен, что Рэймонд не станет стрелять. Вот только не верить в беспринципность капитана и верить в его благоразумие — большая ошибка, которую Джонс совершил. Потому что Хейз мог убить за ниточку из прошлого.

Моргана в этом деле была куда проницательнее брата. Если он предпочитал действовать, то она — наблюдать. Именно поэтому ей удалось заметить, как нечто опасное мелькнуло во взгляде капитана. Младшая Джонс и прежде видела свирепый огонёк, кричащий об угрозе, но не вмешивалась. Даже когда её сердце колотилось, она терпела, пока не поняла, что Сейфир не собирался подчиняться Рэймонду вопреки здравому смыслу.

Тогда ей пришлось взять всё в свои руки. Моргана очень не хотела так поступать, но не могла отделаться от мысли, что потеряет брата. Никакая карта или месть не стоила жизни Сейфира, а тот, в азарте и стремлении, совсем не понимал этого. Поэтому она подалась вперёд, вырвала карту из рук брата и, опустив глаза, передала её Рэймонду.

Не ожидавший такого предательства, Джонс ослабил хватку, даже не глянув на сестру, которая хоть и выглядела поникшей, считала, что поступила правильно.

— Вот умница, – похвалил Хейз. Улыбка, озарившая его лицо, лишь с виду напоминала таковую, являясь хищным, удовлетворённым оскалом.

Нечто так и кричало — это не весь его план. Пришедшая в голову идея совсем не была похожа на решение проблемы. Но даже больше, чем заполучить карту обратно, Рэймонд хотел как следует проучить новых знакомых. Уж если они думали, что могут безнаказанно обокрасть капитана «Бунтовщика», то сильно ошибались.

Рэймонд снова улыбнулся, но в этот раз надменно, не скрывая удовольствия. Бережно развернув карту, он дёрнул старый пергамент в разные стороны. Бумага поддалась без усилий, и её жалобный шёпот затерялся в гомоне таверны. Капитан протянул Сейфиру почти ровную половину карты, свою же бережно сложил и спрятал во внутренний карман.

— Как досадно, мы теперь друг без друга никуда, да? – упиваясь собственным гением, произнёс Рэй, с удовольствием глядя, как корчились лица Сейфира и Морганы.

Чародей едва не задохнулся от охватившего его приступа бессильной ярости. В тот момент гром и молнии бушевали в серых глазах без возможности поразить худшего человека, которого им с сестрой приходилось встречать. Стоящая рядом Моргана ошарашенно смотрела на неровный край карты в руках брата. В её голове не укладывалось, зачем нужно было так зверски портить то, за что ты готов забрать жизнь.

— Ты что сделал? – пискнула младшая Джонс.

— Сравнял счёты. Имеете что-то против? Или передумали?

— Справедливо, – еле выдушил из себя Сейфир, стараясь сохранить жалкие остатки самообладания, пока непослушные пальцы складывали свой кусок карты. Получалось из ряда вон плохо. Чародей мог выдержать любые лишения и невзгоды, но больше всего на свете он терпеть не мог, когда что-то шло не по плану и его оставляли в дураках. Желая на ком-то сорвать злость, он бросил мрачный взгляд на сестру. — Мы соберем вещи и вернёмся. Подождёте нас, это же не проблема?

Дождавшись согласия от новых знакомых, Сейфир, не оглядываясь, устремился к лестнице. Моргана бросилась за ним, но не спешила равняться, оставшись где-то позади. Зная брата лучше, чем саму себя, младшая Джонс уткнула взгляд в пол и ждала, пока он сбросит первую волну ярости.

Посетители оборачивались на них, будто хотели спросить, чем закончился спор. Но, видимо, скривившегося от злости лица Сейфира хватало, чтобы молча развернуться обратно к столу.

— В следующий раз будешь думать дважды, прежде чем что-то кому-то давать.

— Ты хотел получить пулю за какую-то карту? – с такой же злобой ответила Моргана, ускорив шаг.

— Плевать! Я не собираюсь перед ними пресмыкаться. Надоело. – Джонс порывисто обернулся и замер. Пускай Сейфир и был старше, порой он вёл себя хуже самого капризного ребенка.

— Прости.

Желание дальше спорить с сестрой пропало. Вместо него остались только разбитость и чувство вины. Выпустив из себя тяжёлый вздох, Сейфир растрепал волосы и уже иначе взглянул на Моргану — с привычной теплотой, скрытой за усталостью.

— Забудь.

Они скрылись на лестнице, и только тогда пират с принцем за столом пришли в движение. Изначально Рэймонд планировал задержаться в «Счастливом утёнке» ещё на немного, но в его планы и так бессовестно влезли. Так что смысла оставаться в таверне не было. Предстояло ещё оповестить экипаж о новых пассажирах. Особенно Калеба. Он и пленного принца едва пережил, что уж говорить о двух неизвестных бродяжках из прибрежной забегаловки.

Наверное, только в этой ситуации Реналь мог полностью согласиться с квартирмейстером. Абсолютно доверяя капитану, он не был уверен, что сегодняшний порыв можно назвать правильным решением. Преимущество определённо на их стороне, но кто знает, чем обернётся такая «благотворительность»?

— Честно говоря, я рассчитывал, что мы просто заберём у них карту на корабле, – еле слышно вздохнул Реналь, украдкой бросив взор на Рэймонда. Подумав немного, принц добавил: — А потом спустим их по трапу. Думаешь, от них будет какая-то польза?

— Мог бы и поделиться своим планом, – возмущённо ответил Хейз, чувствуя, что перегнул с пафосом и даже не подумал о более рациональном решении. Впрочем, какая разница? У него всегда всё под контролем, иначе бы он не был капитаном «Бунтовщика». — В любом случае, они будут на моём корабле, а значит, им некуда деться. Мы что-нибудь придумаем. – Рэймонд подмигнул Реналю. Серьёзность исчезла с его лица и сменилась привычной беззаботностью.

— Лишь бы только лишних проблем не добавилось, – тяжело вздохнул лан Эккель, прикрыв глаза.

— Всё будет в порядке, маленький принц.

— А карта?

— О, она мне и так не нужна. Разве что из принципа. – Убедившись, что ответ произвёл нужное впечатление, Рэймонд продолжил: — Тара ещё тогда перенесла координаты, а половинка с посланием осталась у меня.

Реналь сморщил нос, чувствуя себя обманутым. Но он не злился. Наоборот, был удивительно доволен возможностью одурачить и проучить новых знакомых. Это вызвало у принца улыбку, хотя, отвечая Рэймонду, он нарочно проворчал:

— Когда-нибудь я привыкну, что ты просто любишь выделываться.

— Кто? Я? – не сдержав смешка, Хейз довольно прищурился.

— А кто же ещё?

***

Через несколько часов «Бунтовщик» был готов к отплытию. Команда, не то чтобы с большой радостью, приняла пополнение. Только с заверения капитана, что это ненадолго, экипаж встретил гостей даже лучше, чем Реналя. Наверное, дело всё-таки в том, что они были пассажирами, а не пленниками. В остальном на палубе ничего не поменялось. Лишь иногда Рэймонд выглядел задумчивее, чем обычно, прокручивая кольцо на пальце. Капитан поделился печальной новостью только с Гэбом, так что лишь он и принц могли догадаться, о чём думал капитан в такие моменты.

От берегов Соддена «Бунтовщик» отплыл с большой надеждой в конце пути поживиться сокровищем. Никто особо не рассчитывал на древний тайник, но все ждали хотя бы крошечной награды за проделанный путь. А чтобы им точно что-нибудь досталось, готовы были терпеть вмешательства в планы, потому что проложенный Тарой маршрут пришлось немного изменить — корабль должен был сделать небольшой крюк, чтобы запутать пассажиров.

Месяц Штиля радовал погодой. Солнце ласкало корабль, а волны шумели, подгоняя его вперёд. Лишь двум неприкаянным душам на борту шлюпа не нравился прохладный морской ветер, своими порывами пробивающийся прямо под одежду.

Жизнь научила Моргану приспосабливаться ко всему. Однако, казалось бы, непривередливая натура никак не могла свыкнуться с однотипными пейзажами за бортом и вечным напряжением, которое охватывало её, стоило поднять взгляд к мачте. Мысль о том, что они с братом находились на корабле убийц, холодной тревогой впивалась в спину. Даже если это далеко не те пираты, что разрушили их счастливое детство.

В морской романтике не было ничего привлекательного. Отсутствие нормальной гигиены, плохой сон и свобода, ограниченная досками корабля, никоим образом не впечатляли человека, готового променять всё это на жизнь среди шумных улиц. Прежние путешествия, когда им приходилось переплывать с континента на континент в поисках ответов, ощущались не так тревожно. Одно держало Моргану на плаву — карта, разделённая между двумя враждующими сторонами. Младшая Джонс, правда, не знала, зачем она понадобилась Сейфиру, но отчаянно верила, что клочок бумаги сможет им помочь.

Моргана вышла на палубу под оживлённый разговор Рэймонда с кем-то из пиратов. Удивительно, как тот учтив был со своей командой, и как менялся при одном взгляде на непрошенных пассажиров. Она даже не пыталась завести с кем-нибудь диалог, хотя была крайне удивлена, увидев на борту девушку, работающую наравне с остальными. И тем не менее, единственным её собеседником оставался брат.

Бросив на работающих пиратов укромный взгляд, Моргана тут же направилась к Сейфиру. Он вечно где-то пропадал, а затем появлялся в самых неожиданных местах, не давая капитану повода обсуждать без него маршрут. Так что просто стоящий у фальшборта чародей был редкостью даже для Морганы. Но несмотря на непостоянство и внимание к фигуре капитана, Джонс не выпускал сестру из поля зрения. Только убедившись, что на корабле, судя по всему, царила дисциплина, такая непривычная для пиратов, успокоился.

Увидев сестру, Сейфир слабо улыбнулся и заботливо поинтересовался:

— Как самочувствие?

— Странно, – отозвалась она, поежившись. Непривычный прохладный ветер мучил девушку с самого начала пути. — Ты придумал, что мы будем делать дальше?

— Не переживай, всё будет в порядке. Я тебя в обиду не дам.

— Я знаю.

С носа корабля донёсся шум. То были не волны и даже не крикливые чайки, а гомон пиратов, высматривающих что-то на горизонте. Моргана подумала, что будь там враги или рыцари, команда «Бунтовщика» отреагировала бы по-другому, поэтому не придала особого значения возникшей суете.

— Что у них там происходит?

Сейфир проследил за взглядом сестры, оттолкнулся от фальшборта и предупредил:

— Подожди тут, я пойду проверю.

Моргана кивнула, хотя ей не очень хотелось, чтобы брат уходил. Зато исчезновения Сейфира ждал Реналь. До знакомства с новыми попутчиками принц не задумывался о том, насколько ему не хватало общения с кем-то, помимо пиратов. Он никогда не жаловался, но компания Хатберта и его постоянное ворчание быстро становились утомительными, а ни с кем из команды он плотно не общался. Скуку Реналя постоянно скрашивал Рэймонд, однако юноша старался лишний раз его не беспокоить, прекрасно понимая, что у капитана есть свои обязанности на корабле. Всё изменилось с появлением на судне новых людей. Лан Эккель понимал, что у них нет причин для взаимной симпатии, но не терял надежды разобщаться с братом и сестрой, хотя прежде не хотел даже думать о том, чтобы они поднимались на «Бунтовщика». Всё это было непросто, учитывая то, что оба гостя его избегали, а сам Реналь не хотел излишне досаждать вниманием.

Порой принц замечал, как Сейфир украдкой, то ли с тоской, то ли с безысходностью смотрел на других матросов, словно страшно хотел с кем-нибудь пообщаться, но исправно сдерживал себя, будто у него за плечами всегда висел тяжелый якорь. Что царило на душе у Морганы, Реналь даже представить себе не мог, не то что спросить. Хотя регулярно пытался.

— Сегодня прохладно, – робко произнес юноша, боясь спугнуть неразговорчивую собеседницу. Украдкой бросая взгляды на Моргану, принц протянул ей плащ.

— Ветер дует постоянно, – сухо ответила она из чистой вежливости. — Спасибо.

Младшая Джонс бросила взгляд на плащ в руках пирата, прикрыв этим возможность поближе рассмотреть человека перед собой. Каждый раз, глядя на Реналя, она задавалась вопросом, как такой утонченный молодой человек попал на корабль. Даже шрам на лице не помогал ему окончательно войти в морское сообщество. Вопрос всё крутился на языке, но Моргана никак не осмеливалась задать его — она не любила лезть в личное.

— В каюте было бы уютней, – ни на что не намекая, уточнил Реналь. Он заботливо передал плащ, а после пристроился рядом у фальшборта.

Джонс рассеянно кивнула, накинула на плечи плотный кусок ткани и действительно почувствовала некоторое облегчение. Напряжение в мышцах ушло, ветру оставалось лишь трепать её длинные волосы.

— Я тоже не сразу привык к жизни на корабле, но это быстро проходит. Хотя личного пространства порой не хватает, – признался Реналь, чтобы хоть как-то подбодрить Моргану. Ему показалось, что ей это необходимо, ведь в «Счастливом утёнке» она вела себя иначе. Может, секрет хорошего настроения заключался в присутствии брата рядом или в твёрдой земле под ногами?

Обернувшись к девушке, Реналь даже с какой-то досадой обнаружил, что толпа пиратов интересовала её больше, чем разговор с ним. В отличие от Морганы, принц видел нечто подобное несколько раз на цикл. Обычно причиной такого возбуждённого настроения служили другие суда, проплывающие мимо. Как-то Калеб сказал, что это не «дикость», а «диковинные корабли». Как если бы Равендор или Рейгар вышли на улицу, а прохожие девицы собрались в группки у прилавков и тайно поглядывали на них. По крайней мере, Реналь понял это именно так.

— Нам стоит подойти? – уточнила Джонс, стоило только Сейфиру присоединиться к толпе.

— Думаю, да. – Реналь нахмурился, приглядываясь к небольшому столпотворению.

Вся капитанская свита, включая самого Рэймонда, побросала обязанности и уже довольно долго передавала друг другу подзорную трубу. Можно было бесконечно долго гадать, что так в бескрайнем море привлекло внимание пиратов, но Сейфир решил разобраться во всём самостоятельно.

— У нас проблемы? – протолкнувшись сквозь шумную толпу, уточнил чародей, толком ни к кому не обращаясь и в целом не сильно надеясь на чёткий ответ.

Обернувшись, Рэймонд окинул корабельного паразита насмешливым взглядом, даже уступив ему место у фальшборта. Уже несколько дней капитан нарочно подшучивал, потакал и одновременно подставлял Сейфира. Будто мало тому было нахождения на пиратском судне. Получил что хотел — пусть разбирается. Но, несмотря на неудобства и лишние уши, Хейз ни разу не пожалел о содеянном. Видимо, капитану мало было принца и карты предка.

— Сам посмотри. – Отобрав подзорную трубу у Калеба, Рэймонд грубо всучил её Сейфиру в руки. Следом он указал пальцем на горизонт, где маячил громоздкий корабль. С такого расстояния это был лишь тёмный силуэт, такой же, как и тысячи других, но его особенность крылась в увеличительном стекле карманного телескопа.

Рэймонд дождался, пока Сейфир сфокусирует взгляд. Желая поскорее увидеть чужую реакцию, он нетерпеливо поинтересовался:

— Видишь флаг с одноглазым черепом и скрещёнными револьверами? – Капитан выдержал предвкушающую паузу, но, поняв, что Джонс не собирался выказывать должной реакции, недовольно цокнул и отобрал у него подзорную трубу. — Ты что, никогда не слышал про Соколиного глаза? Да он живая легенда! Король пиратов! Он создал Ущелье рейдеров и побывал на озере Костей. Все, кто его встречали, трепетали от ужаса. Хочу быть таким же!

Для Рэймонда Вильям Беккет, он же Соколиный глаз, он же король пиратов, был живым примером для подражания. Собственно, как и для многих морских разбойников. Абсолютно детский восторг обуял Хейза при одном только виде на его далёкий корабль — «Справедливую месть». Но никто из живущих ныне пиратов, как бы они ни восторгались Соколиным глазом, не желали встретить его вживую. Вильям был известен своей жестокостью и нелюдимостью. Он нередко проливал кровь своих же людей, и в то же время построил для пиратов собственное убежище, где каждый мог найти своё место.

— Вот как, – безразлично проронил Сейфир, сложив руки на груди, и по-прежнему не выражая должного восторга. — Раз уж он такой внушительный пират, нам случайно не стоит начинать трепетать от ужаса?

Джонс слышал о Соколином глазе. Много слышал. Знал, что он творил, и несомненно хотел добраться до убийцы, который сам себя провозгласил королём. Но Сейфир не мог отступать от легенды наивного мечтателя, предпочитая попросту прожигать силуэт «Справедливой мести» взглядом.

Обнаружив, в какой восторг пришёл Рэймонд от одного только вида легендарного корабля, чародей отвернулся с презрительной гримасой на лице и попытался найти остатки благоразумия в лице старшего помощника:

— Он ведь не станет нападать на ваш корабль? – уточнил Сейфир, вопросительно изогнув бровь. В голосе его звучало напряжение. Сейчас им с сестрой вполне хватало тех пиратов, с которыми приходилось существовать бок о бок. Соколиный глаз — не цель этого путешествия.

— Я, может, и пират, но понятия не имею, что творится в голове у других пиратов. – Гэб пожал плечами, бросив говорящий взгляд на Рэймонда. Как разум команды, он не разделял восторга капитана от появления «Справедливой мести» на горизонте.

Рядом рассмеялся Калеб, до которого в числе первых дошёл намёк старшего помощника. Получив тычок в бок одновременно от Тары и Ливретта, он заткнулся, прикрыл ухмылку кулаком. Сейфир лишь бросил на квартирмейстера презрительный взгляд. Джонс был в секунде от того, чтобы покинуть бродячий цирк, когда услышал за спиной голос сестры.

— Сейфир, всё нормально?

Обернувшись, чтобы ответить, он встретился взглядом с впереди идущим Реналем, которого тут же окликнул Рэймонд.

С трудом поборов привычку и не назвав лан Эккеля «маленьким принцем» перед гостями, Хейз, касаясь королевской спины, подвёл его ближе и вручил подзорную трубу. Юноша растерянно заглянул в окуляр, даже не подозревая, что он должен там увидеть, хотя тон Рэймонда был многообещающим.

— Вон, гляди, помнишь, я тебе говорил о Соколином глазе? –– капитан наклонился, чтобы помочь найти корабль. — Это его «Справедливая месть».

Настроение принца тут же переменилось, когда он обнаружил развивающееся на ветру чёрное полотно, о котором так много говорил Рэймонд. Изумлённо ахнув, юноша отдал подзорную трубу, чувствуя как губы растянулись в улыбке.

— Какой огромный, – лан Эккель вцепился пальцами в борт, самозабвенно разглядывая судно, качающееся на горизонте. Он даже пропустил мимо ушей ворчание Хатберта, затесавшегося в ряды матросов, отлынивающих от работы.

— Скажи? – От того, что Реналь разделял его восторг, на душе капитана потеплело. — Это галеон. Вблизи он ещё больше. Такая громадина даже змею не по зубам.

Очередную волну восторга прервали:

— Он движется к нам, – произнесла младшая Джонс могильным тоном. Заполучив подзорную трубу, она внимательно следила за кораблём, его натянутыми парусами и медленно разворачивающимся боком.

— Не думаю, ему не до этого, – отмахнулся Рэймонд, желая закончить очередную историю о Соколином глазе.

— Это не вопрос, – надавила Моргана. — Он движется к нам и чересчур быстро.

— Глупости, – до последнего не признавал Рэймонд, но внутри что-то настороженно заколотилось. Он не хотел наводить панику, особенно пугать Реналя, поэтому первым делом разогнал прохлаждающихся пиратов. Нахмурившись, Хейз задержал взгляд на «Справедливой мести». Корабль действительно сменил направление и стремительно рассекал волны. Его бушприт смотрел на «Бунтовщика», как острая сабля, готовая к бою, а череп на флаге обзавёлся злым прищуром.

— Капитан, – встревоженно окликнул старший помощник.

— Гэб, к штурвалу. Всё нормально. Вы, пассажирчики, советую укрыться в моей каюте.

— Что ты хочешь этим сказать?

Вопрос Морганы остался без ответа. Рэймонд сосредоточился на представлении, которое неожиданно превратилось, в хорошо бы, дружественно-пиратский визит, а не нападение. Хотел бы он знать наверняка, но во главе экипажа, сравнимого с войском, стоял Соколиный глаз. Пробегая по палубе «Справедливой мести» увеличительным стеклом подзорной трубы, Рэймонд так и не увидел Вильяма. А не заметить его было сложно: повязка на глазу, которая едва прикрывала три уродливых шрама от когтей, рыжая борода, пронзительный взгляд и бросающая в дрожь ухмылка. Многие сравнивали Беккета со знаменитым капитаном Кидом. Да, имена у них были одинаковые, но никак не средства достижения целей. Там добро оказалось на дне моря в попытках найти счастье, а здесь зло продолжало существовать, диктуя правила.

— Моргана, иди в каюту, немедленно, – строго проговорил Сейфир, не глядя на сестру. Он побледнел как полотно, но стоически выдержал зрелище приближающегося вражеского корабля. Череп на флаге, выглядел подобно приговору: зловещий, предвещающий беду и почти наверняка смертельный. Чародей мог сколько угодно представлять встречу с Соколиным глазом, но даже со всей уверенностью в себе, каждая из них больше напоминала свидание со смертью.

Оправившись от первого потрясения, Джонс с трудом смог расслабить пальцы, ногтями впившиеся в ладони, и увести от корабля внимание. Что-то в нём было не так. Он двигался слишком быстро, тогда как «Бунтовщик» полз подобно черепахе. Сейфир едва не захлебнулся, резко втянув сквозь сжатые зубы воздух, когда осознал, что происходило на той палубе. Пересекшись с капитаном взглядами, чародей тут же понял — он тоже догадался.

— Ты ещё здесь? – грозно прошипел Джонс, обращаясь к сестре. Никто из пиратов не будет защищать ненужную девчонку, поэтому Моргане необходимо было спрятаться в каюте, пока Рэймонд снизошёл до такой милости. Сам же Сейфир прятаться не собирался. Он сможет за себя постоять, она — нет.

— Эй, ты! Ты тоже идёшь в каюту?

Реналь дернулся, прежде окованный тревогой. Он рассеянно заморгал, кажется, даже не до конца уловив вопрос. Сосредоточенность Рэймонда вгоняла его в мрачные мысли. Куда легче было бы, если бы капитан отнёсся к происходящему с привычной иронией и лёгкостью.

Не дождавшись вразумительного ответа, Сейфир вручил юноше ладонь сестры и подтолкнул обоих к каюте, словно к спасательной шлюпке, со строгим наказом:

— Глаз с нее не спускай. Понял меня? Отлично, ступайте.

Реналь собирался возразить, однако, встретившись с мрачным взглядом Сейфира, кажется, передумал. Тем более, что ему и вправду очень не хотелось оставаться на палубе. Разве что... Он затравленно оглянулся в поисках Рэймонда, который уже успел отвернуться от него, что-то обсуждая с Тарой.

— Я не могу...

— Не можешь? Мне что, за шкирку вас выволочь, как непослушных котят? – тревожно выдавил Сейфир.

— Перестань командовать Реналем. Это лично моя привилегия, – холодно заметил вернувшийся к ним Рэймонд. Он встал позади принца, нависнув над ним, как чудовище из озера Костей над своим сокровищем.

Реналь поднял голову. Ему не хотелось оставаться на палубе, но если капитан прикажет, он так и сделает.

— Рэймонд, – позвал принц, видя, что Хейз сцепился с Сейфом в зрительном поединке.

— Посиди в каюте, – пират мимолётно коснулся его спины, будто вместо «пожалуйста» смягчая приказ. — Так будет лучше.

Реналь кивнул, отвёл взгляд и мягко улыбнулся Моргане, словно к ним не приближался корабль короля пиратов.

— Всё в порядке, – теперь он уже тянул девушку за собой, осторожно, но при этом настойчиво. — Идем. Укроемся на время от ветра.

Принц не был уверен, что у него получилось смягчить ситуацию. Моргана и сама не была уверена, насколько слова Реналя её успокоили. Она с трудом сдвинулась с места, подсознательно желая остаться рядом с братом. Но решение Рэймонда и Сейфира было самым верным, а ещё, наверное, единственным, где они сошлись во мнениях. Ни Реналю, ни Моргане не было места на палубе, потому что стоило «Справедливой мести» приблизится, канаты и крюки-кошки полетели с той стороны, цепляясь за реи «Бунтовщика». У команды Хейза было всего несколько мгновений, чтобы осознать случившееся. Всегда готовый к бою Калеб безошибочно собрал абордажную команду, так что им удалось противостоять первой волне, посланной Соколиным глазом.

Палаш Рэймонда нетерпеливо выскочил из ножен, соскучившись по сражениям, пропитанным морской солью. Умело держащаяся в стороне «Справедливая месть» подтвердила догадки Рэймонда и Сейфира: на корабле находился говорящий с ветром — колдун, умеющий подчинять себе воздушные потоки, о котором мечтал каждый капитан. Способных на это людей было настолько мало, что их услуги стоили невероятных денег.

Если бы Джонса интересовало общение с Хейзом, он бы с удовольствием объяснил, что всё дело в сложности и нюансах подчинения ветра. Намного легче было учиться общим приёмам, чем посвящать себя определённой направленности. Чаще всего, конечно, говорящие с ветром были именно колдунами — теми, кто получил магию, заключив сделку с духом или другой нечеловеческой тварью, — поэтому их силы ограничивались одной стезёй, которую выбирал дарующий магию, но никак не её будущий носитель.

Можно было бесконечно долго рассуждать о божественном даре, но прямо на глазах разворачивалась абордажная битва. Пороховой дым стелился по палубе, смешиваясь с запахом соли, крови и горячего дерева. Металлический звон клинков перекрывал выкрикиваемые с разных сторон команды. Стальные лезвия скрещивались с такой силой, что можно было увидеть летящие от них искры.

Когда жало палаша уверенно вошло в плоть противника с мерзким откликом, Рэймонд наконец понял, что не давало ему покоя на протяжении всей битвы. Уверенный удар разорвал одежду вместе с кожей, заставляя пирата взвыть от боли. Грузное тело рухнуло на палубу, пачкая доски кровью. Разгорячённые битвой, они жадно впитывали в себя любой признак смерти.

Нанеся последний удар, больше для удовлетворения, чем собственной безопасности, Рэймонд склонился над противником. Холодный взгляд, затуманенный кровожадным удовольствием, нашёл на чужом предплечье оранжевую повязку. Капитан оглянулся, в феерии битвы пытаясь отличить своих от чужаков. Это оказалось проще, чем обычно: у каждого из них был повязан точно такой же кусок ткани, какой украшал руку тех людей, что поймали Хейза на Солярисе.

Соколиный глаз неспроста появился на горизонте. Это его люди охотились за Рэймондом на суше и гнались по воде. Это ему нужно было что-то от капитана «Бунтовщика». Стоило догадаться, что такой могущественный пират не ограничился одним кораблём под собственным командованием. Вильям Беккет наверняка управлял целой флотилией. Его влияние было настолько широко, что даже на Солнечном континенте он имел своих приспешников и целую крепость.

Теперь Рэймонда волновал вопрос, ответ на который мог быть хуже, чем он предполагал: «Зачем королю пиратов так настойчиво ловить конкретного капитана?»

Хейз ещё долго вглядывался в мёртвое лицо, пока сражение вокруг продолжалось. Казалось, не имея конечной цели, битва не могла закончиться, однако в какой-то момент противники стали покидать палубу «Бунтовщика». Стремительно, будто это тоже было частью плана Соколиного глаза. Потрёпанные пираты не были против. Они восприняли чужое бегство как свою победу. Рэймонд тоже поддался временному ликованию. Как ни крути, осознание превосходства над командой короля было невероятно приятным и пленительным.

Вытерев окровавленную саблю о штаны, Хейз спрятал её в ножны. Переступая через тела, он направился к каюте. В самом начале побоища кто-то хорошенько проехался ему кулаком по лицу, отчего губа неприятно саднила, а треуголка затерялась где-то среди тел. Но даже так Рэймонд выглядел более чем довольным.

— Реналь! – Хейз распахнул дверь каюты, даже не заметив, что та не была заперта. Услышав лишь глухое эхо собственного голоса, Рэймонд повторил: — Реналь, хватит закрывать уши, мы от них избавились.

Вновь не услышав ответа, пират нахмурился. Плохое предчувствие сжало грудь, глаза забегали в поиске двух силуэтов. Рэймонд заглянул под стол, за занавеску кровати, в каждый угол, где мог спрятаться принц, но так никого и не нашёл. С каждым шагом биение сердца вторило далёким громом. Нужна была лишь молния, чтобы началась буря.

Хейз подумал, что Реналь мог спуститься в трюм. Странный выбор, но, видимо, травмирующий опыт противостояния двух пиратских команд сказался на окончательном решении принца. Запертая и хранящая важные судовые записи капитанская каюта была более защищённым вариантом, но Рэймонд понимал, почему Реналь так поступил. На нижних палубах действительно было тише и как будто бы безопаснее, вот только в разгар битвы никто не контролировал происходящее внутри корабля.

Когда Рэймонд сделал шаг, под ногами что-то звякнуло. Резкий, холодный звук, как удар по нервам, отдающийся болью в висках. Капитан опустил взгляд и обнаружил серебряный кинжал с бирюзовым камнем. Впервые в жизни замерев от страха, Хейз стеклянным взглядом уставился на изящное холодное оружие. Одиноко лежащее на полу лезвие вонзилось в сердце, с каждой секундой осознания проникая всё глубже.

Рэймонд, до боли сжав рукоять кинжала, вылетел из каюты. Первая мысль, отравившая разум, обвинила в произошедшем Сейфира и его сестру. Хейз выдумал себе в голове заговор с Соколиным глазом, побег и маленький трофей в лице Реналя, лишь бы нити, способные помочь спасти его маленького принца, не оборвались.

— Сейфир! – голос Рэймонда сорвался на хриплый крик, когда он налетел на юношу и вцепился в его рубаху онемевшими пальцами. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не задушить Джонса прямо здесь. — Где Реналь?! – Капитан сделал резкий шаг назад, отпуская Сейфира лишь для того, чтобы у него была возможность объясниться.

Чародея подобное отношение не обрадовало. Прежде тщательно стирая с себя последствия недавнего боя, Сейфир хлестнул окровавленным платком Рэймонда по плечу. Чудом сдержав желание полезть на капитана в ответ, он впился в пирата взглядом, кричащим о раздражении и ответной ненависти. Порой Джонс жалел, что скрывал свои способности от посторонних глаз. Увидев в его руках пылающий огонь, даже Рэймонд затрепетал бы от страха. Но и сейчас, с растрепавшимися от ветра буйными волосами, весь в крови и с взглядом, суровее, чем лезвие меча, Сейфир выглядел страшнее любого морского дьявола, выбравшегося из пучины моря.

— В каюте, болван, – огрызнулся Джонс, сжав зубы. — Что, уже забыл? Ты же сам сказал им с Морганой спрятаться там.

При взгляде на капитана дурное предчувствие, зародившееся где-то в сердце, стремительно распространилось по всему телу и заставило отложить платок. Очевидно, Рэймонд не стал бы просто из любопытства задавать ему очевидные вопросы, а значит, произошло что-то плохое... Джонс резко запрокинул голову, отчего перед глазами тут же заплясали чёрные точки. Пошатнувшись, он тем не менее удержался на ногах, затравленно озираясь, словно раненный хищник.

— Они не могли просто исчезнуть, – медленно и четко проговорил Сейфир. — Эй, кто-нибудь видел мою сестру?! – Он с силой оттолкнул Рэймонда, отчаянно пробираясь сквозь горстки раненных и убитых вражеских пиратов.

Ответом ему послужило старческое рычание. Хатберт, грозно размахивая культей и рассыпая проклятья, пробирался на встречу Хейзу.

— Вы что, просрали мальчишку?!

Прошло несколько секунд, длинною в целую вечность, прежде чем до него дошёл смысл сказанных слов. Сердце Сейфира пропустило удар. Никогда он ещё не испытывал такого всепоглощающего чувства ярости и потери. Джонс чувствовал себя так, будто в его груди бушевала стая разъярённых призраков. Как?! Как он мог допустить такое? Он обещал присматривать за сестрой, а что теперь? Теперь Моргана в плену у пиратов, и от этого на душе было совершенно гадко. Практически невыносимо.

Сейфир вцепился окровавленными пальцами в растрёпанные волосы, словно собирался выдрать их с корнем, и взвыл. Страшно, протяжно, как раненный зверь, как тот, кто в порыве отчаяния готов был броситься в воду и грести до чужого корабля или утонуть, лишь бы пойти на сделку с морским дьяволом.

— Не сегодня. – Свой гнев Рэймонд выплеснул в каюте. В здравом уме его держало лишь осознание того, что иначе он не добьётся спасения Реналя. Холодный металл подаренного принцу кинжала перенял на себя весь тот огонь, бушевавший внутри. Злостная буря искала пути нарцжу, но внутреннее беспокойство выражали лишь бегающий взгляд и пальцы, нервно перебирающие кольца.

Хейз смотрел на терзания Сейфира, и среди гнева чувство жалости вспыхивало маленьким огоньком. Может, они недолюбливали друг друга, но сейчас их постигла одна участь и им придётся пойти на компромисс, чтобы спасти дорогих сердцу людей.

— Калеб, займи руки и будь наготове. Ливретт, прикажи сняться с якоря. Раскрыть каждый парус. Полный ход. Курс на цель. Нано! Смотри в оба. Потеряешь корабль из виду, я тебе оба глаза выдавлю, – отдав приказы, Рэймонд крикнул Джонсу: — Сейфир, перестань вопить, морского дьявола призовёшь. Помоги таскать ядра, сейчас мы прищучим этого гада.

Сейфир не был уверен, что именно вернуло его обратно в чувства: то, с какой уверенностью говорил Рэймонд, или то, с какой решимостью он принялся руководить спасательной миссией. Это были всего лишь слова, однако их хватило, чтобы разжечь огонь в безжизненных глазах чародея. Последним, что сподвигло его выйти из мучительного оцепенения, стал прилетевший от несносного деда звонкий подзатыльник.

— Чего разорался?! – рявкнул Хатберт, в порыве редкой преданности команде «Бунтовщика». — Слышал, что сказал капитан? Тащи ядра! Или хочешь, чтобы я с одной рукой их носил?!

Ловко отшатнувшись, Джонс по-прежнему выглядел, словно свежий труп, однако сквозь чувство абсолютной безысходности пробивалась надежда на то, что все ещё может обернуться иначе. Таскать ядра он и не подумал. Вместо этого Сейфир взлетел на шканцы, где Рэймонд уже встал за штурвал.

— Что мы собираемся делать?!

Ответом послужил новый приказ:

— Зарядить картечь!

«Бунтовщик» жалобно зашумел, набирая скорость. Ему было далеко до «Справедливой мести», но шлюп старался нагнать неповоротливый корабль Соколиного глаза, принимая в свои пушки картечные снаряды. Только что пережившая битву команда работала из последних сил, не желая разочаровать капитана. Не все они приняли Реналя в свои ряды, но сама мысль о том, что с их судна что-то нагло украли, заставляла пиратов заливаться яростными криками.

— Если начнём палить по кораблю из всех пушек, то могут пострадать Моргана и Реналь! – прикрикнул Сейфир. — Что мы будем делать?!

— Огонь по верхней линии. Не трогать корпус, целиться в паруса. – Убедившись, что приказ получен, Рэймонд развернулся к Джонсу. — Выиграем время, а там... Надеюсь, из тебя дипломат не хуже, чем из меня принцесса.

Напряжённая погоня набирала обороты. Паруса трепетали от ветра, вода расступилась перед кораблями. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая волны в медный оттенок. Силуэт «Справедливой мести» вызывающе маячил впереди. Одно дело — убегать, другое — преследовать. Это требовало больше усилий, больше концентрации, которая из-за навязчивых мыслей утекала сквозь пальцы.

Рэймонда преследовало желание расстрелять корабль Соколиного глаза из всех пушек, чтобы потом с удовольствием наблюдать, как тот медленно погружался на тёмное дно. Такая громадина утонула бы быстро, унеся с собой жизни сотни пиратов. Однако сейчас кое-что, точнее кое-кто, останавливал капитана от возмездия. Чтобы уж совсем не зазря тратить огонь соперничества, Рэймонд пообещал себе сделать это, если им ещё раз предстояло встретиться.

Как пират пирата, Хейз не мог не уважать Беккета. Тот был умён, хитер, и чертовски живуч. Когда всё это закончится, Рэймонд продолжит восторгаться королём, но уважение не отменяло ненависти. Потому что в кодекс и нормы морского разбоя вплелось кое-что личное, что никак нельзя было отодвинуть на второй план. Оно жгло, подобно соли на ране, и требовало расплаты.

Когда «Бунтовщик» готов был стрелять, «Справедливая месть» неожиданно замедлилась.

Нано заметил это в числе первых и, не жалея горла, предупредил:

— Капитан! Корабль сбавляет ход!

Рэймонд нахмурился. Он был уверен, что похищение Реналя — часть огромного плана Беккета. Такая же, как поимка Хейза на Солярисе и последовавшая за побегом погоня. Но зачем всё это представление? Чем короля не устроили простые переговоры? Зачем нужно было нападать, красть людей, а теперь ждать визита?

В конце концов, что такого нужно Соколиному глазу, если для заключения сделки нужна была человеческая жизнь?

— Что это значит? – выдавил Сейфир, не спуская взгляда со «Справедливой мести».

— Он чего-то от нас хочет или заманивает в ловушку.

— А Моргана? Зачем ему моя сестра?!

— Как приманка. – Рэймонд не стал упоминать о любви пиратов к отрезанию конечностей или пыткам. Это не нужно было ни ему, ни Сейфиру.

От разыгравшегося на мгновение воображения Джонсу и без уточнений стало дурно. Чародей не хуже других знал, на что способны пираты. Перед глазами заплясали кровожадные картинки, вырванные из старых кошмаров, с которыми он так усердно боролся. Мужественно отбросив эти мысли, Джонс взял себя в руки. Он постарался придумать, что могло понадобиться одному пирату от другого? Сокровища? Корабль? Вероятно, в этом и таилась вся загадка. Может, они сторгуются на стеклянный глаз для этого короля? Сейфир бы не задумываясь отдал оба своих глаза за возможность вернуть сестру в целости и сохранности.

— И что ты собираешься делать?!

— Нам ничего не остаётся, как пойти у него на поводу.

Вскоре «Справедливая месть» бросила якорь. «Бунтовщик» рядом с ней выглядел игрушечным корабликом. Игнорируя здравый смысл, Рэймонд поднялся на палубу галеона в компании Сейфира. Тот наотрез отказался оставаться на шлюпе, заверяя, что обязан лично увидеть того, кто украл его сестру. Хейз не сильно противился. В крайнем случае Джонс станет платой за освобождение Реналя.

Соколиный глаз стоял у грот-мачты, вокруг рассредоточились матросы с оранжевыми повязками, готовые оголить оружие в любой момент. Беккету достаточно было махнуть рукой, чтобы те сорвались с цепи, как сторожевые собаки.

Многие говорили, что Соколиный глаз похож на Маариса, но на самом деле до морского дьявола ему было далеко. Непонятно, в худшую ли сторону. Король пиратов был живым воплощением страданий, пламенем после взрыва, горящим кораблём. Одну сторону его лица уродовал шрам, напоминающий след от когтистой лапы. Глаз был прикрыт повязкой, а второй внушал страх своим хищным прищуром. Цвет его был неясен: то ли серый, то ли выцветший голубой, как старая карта. В рыжей бороде проглядывали седые волосинки, кожа уже поддалась возрастным изменениям, но Вильям Беккет всё ещё держал себя с той же гордой осанкой, что и двадцать циклов назад, когда впервые поднял чёрный флаг.

При виде Рэймонда Соколиный глаз завёл руки за спину, пряча жилистые, с выступающими венами, пальцы. Это движение придало его позе королевское величие, сделав плечи ещё шире.

— Пришёл, – хмыкнул он, бросив недовольный взгляд на персону рядом с приглашенным гостем. — Не один.

Рэймонд представить не мог, что однажды встретится с королём пиратов. К сожалению, обстоятельства портили впечатления и не позволяли отнестись к Беккету с должным уважением. Грубость была одновременно вынужденной и очень искренней. Горделиво подняв подбородок, Хейз отчеканил:

— У тебя мой человек и его сестра.

— Так и задумывалось. – Голос Соколиного глаза был хриплым, пропитанным дымом сожжённых кораблей. Он нагонял жути и вызывал желание тревожно обернуться.

— Где они?

— Пока что с комфортом отдыхают в моей каюте. Всё зависит от вас.

— Чем мы можем быть полезны капитану? – Сейфир быстро выступил вперёд. Он не верил, что Рэймонд умел вести мирные переговоры, поэтому хотел взять всё в свои руки. В первую очередь стоило убедиться, что заложники находились в целости и сохранности. Однако, очевидно, что ублюдок-капитан не даст им увидеть Моргану и Реналя. По крайней мере до тех пор, пока они с Хейзом не выслушают и не выполнят всё, что он от них потребует. А потребовать Соколиный глаз мог всё, что угодно. Размышляя об этом, с каждым мгновением, проведенным на чужом корабле, ненависть и презрение росли в сердце Сейфира все сильнее. Не было ничего приятного и в том, с каким прищуром бывалый пират рассматривал их, словно выбирал товар на солярийском рынке. Джонс незаметно поморщился, пытаясь сохранить остатки любезности. В сердце росло дурное предчувствие. Всё это ему ужасно не нравилось, но еще больше ему не нравилось искушать судьбу, которая и так была неблагосклонна к чародею. А потому оставалось лишь примириться и терпеливо ждать.

Самовольничество Беккету не понравилось. Уголок его губ дёрнулся, но не в улыбке, а в презрительном оскале. Будто прочитав мысли капитана, один из стоящих моряков дёрнулся вперёд, однако был остановлен одним движением руки.

Всё, кто хоть раз встречался с Соколиным глазом, говорили, что, запугивая, он редко повышал голос. Для того, чтобы заставить противника дрожать, достаточно было взгляда и тихого, почти могильного тона. Король пиратов при своём безумии был пугающе спокойным.

— Я разговариваю с ним. – Беккет впился взглядом в Рэймонда.

Хейз и сам не был доволен поведением Сейфира. Сделав шаг вперёд, он частично загородил Джонса, едва сдерживаясь от того, чтобы пихнуть его в грудь. Со стороны их маленькие перебранки смотрелись слишком смешно. Соколиный глаз уповал на это зрелище, наслаждаясь человеческой недальновидностью.

— Тебе стоит знать, что моя команда не работает на других, – заявил Рэймонд. Даже он, авантюрный пират-сорвиголова, тревожился о том, что мог потребовать король.

Соколиный Глаз залился едким, тихим хохотом, напоминающим утробное рычание морского змея. Как признак хорошего настроения или безумия, смех потерялся в шуме окружающего моря и затих. Затих так же быстро, как затихали крики чаек после выстрела.

— А вот это уже не тебе решать, – Беккет лениво махнул рукой. Один из матросов тут же поднёс ему бумажный свёрток. Соколиный глаз долго вертел его в руках, испытывая чужое терпение. Наигравшись, он медленно поднял взгляд на Рэймонда. — Мне нужно сокровище.

С каждым вальяжным движением короля пиратов злость Рэймонда закипала всё сильнее и сильнее. Он просто не мог терпеть, зная, что за дверью капитанской каюты находился Реналь. Сжимая кулаки от гнева, капитан с усилием продолжил говорить в уважительной манере.

— У меня нет никакого сокровища, – честно ответил Хейз. Уж сли Соколиному глазу так нужны были сокровища, он готов был отдать всё золото, чтобы вернуть Реналя.

Рэймонд уже приготовился к ограблению королевской казны, когда слова Беккета повергли его в ужас.

— Конечно нет. Оно в пещерах. Под озером костей.

Среди Тайных островов была земля — голая и серая. В центре той земли находилось озеро. Вода в нём была тёмной и холодной, а дно усеяно человеческими костями. По легендам, в лабиринтах подводной пещеры пряталось несчётное количество сокровищ. Чудовище, что их охраняло, тащило золото с утонувших кораблей. Множество искателей наживы отправлялись на тот остров, ныряли в тёмную воду озера, но не возвращались. Лишь одному человеку удалось выбраться на поверхность. Прямо сейчас этот человек стоял перед Рэймондом и требовал совершить такой же подвиг. Зачем королю чья-то помощь, если в прошлый раз ему удалось выбраться? Дело в том, что вернувшись, Соколиный глаз рассказывал о том, что озеро не впустило его во второй раз. Поверхность превратилась в подобие стекла и разбить магический лёд было невозможно.

— Ты спятил! – не сдержался Сейфир. Рэймонд упёр ладонь ему в грудь, не позволяя Джонсу всё испортить.

Беккет пожал плечами, растягивая губы в ядовитой ухмылке.

— Может, вместе с глазом мне и вышибли остаток ума. Однако, я же не сам плыву туда. Я поручаю это вам.

— Ты просишь слишком много, – удивительно спокойно и сквозь стиснутые губы проговорил Рэймонд. — Это билет в один конец. И для нас, и для пленников.

— Я лишь озвучиваю цену за двух людей, в важности которых точно не ошибся.

— Ты не работорговец, чтобы так распоряжаться чужими жизнями.

— Я пират, – горделиво произнёс король.

Рэймонд нервно выдохнул, краем глаза глядя на Сейфира. Он не был уверен, знал ли этот простак что-то об озере Костей, но отступать наверняка не собирался.

Джонс же, вопреки недалёкому мнению пирата, был прекрасно осведомлён об этом месте. Об озере Костей не знал разве что ленивый. Одни говорили, что оно проклято, другие — что такого места вовсе не существовало, но так или иначе, искать пещеру с проклятыми сокровищами было бы просто безумием. У Сейфира сложилось неприятное впечатление, что пират требовал от них подписать смертный приговор. Он даже не знал, что хуже: гибель здесь и сейчас или вдали от сестры на дне озера? С другой стороны, что ещё им оставалось делать? Джонс собирался вытащить Моргану любой ценой, даже если придётся похоронить собственную судьбу.

— Ни на что другое вы не согласитесь, верно? – спросил Сейфир, безропотно взглянув в лицо капитану. И по его взгляду, полному непоколебимой решимости, Рэймонд понял сразу: он заранее согласен на любое условие.

Люди на «Справедливой мести» перестали напоминать безжизненные статуи. Жизнь на палубе постепенно приобретала краски, хоть и серые, подобающие королю пиратов. Соколиный глаз чётко дал понять, что продолжит диалог только с Рэймондом. Поманив того свёртком в руке, Беккет пригвоздил Сейфира одним только взглядом.

Даже подойдя ближе, Хейз неотрывно наблюдал за каютой капитана, надеясь увидеть силуэт Реналя, мелькнувшего в дверном проёме. С трудом вернув внимание королю, Рэймонд нахмурился и наконец-то задал волнующий его вопрос:

— На Солярисе. Меня поймали люди с такими же повязками. Эти же люди устроили погоню за «Бунтовщиком». Это твоих рук дело?

Вильям довольно кивнул.

— Верно. Мои люди оказались бесполезны, и я пришёл сам, – прочитав на лице собеседника лёгкое недопонимание, он с удовольствием объяснил. — Не волнуйся, они уже получили своё наказание.

Кровожадное замечание Рэймонд пропустил мимо ушей. Он сам пользовался подобными приёмами для устрашения противников, — или чтобы подшутить над Реналем, — поэтому ни один мускул на его лице не дрогнул. Слишком напряжённым было тело, слишком натянуты были нервы.

— Почему я?

— Ты подаёшь надежды, – сделав длительную паузу, Соколиный глаз заинтересованно осмотрел Рэймонда. Достаточно поиграв с чужим терпением, он лениво бросил: — У вас нет выбора. Для меня чужие жизни — мелочь.

— Допустим, мы достанем тебе это треклятое сокровище. С чего бы нам быть уверенными, что с пленниками ничего не случится?

— Придётся поверить на слово. Они мне ни к чему.

— Одно условие, – Рэймонд снова посмотрел в сторону каюты. — Скажи им, что мы приходили и что вернёмся за ними.

На удивление, Беккет кивнул, проследив за чужим взглядом. Беря в плен людей, спрятанных в капитанском логове, он и не надеялся так глубоко ранить чужие сердца. Его кровоточащая душа завидовала, отчего король испытывал лишь отвращение. Нарочно растягивая встречу, сейчас ему захотелось закончить всё как можно скорее.

— Мне нужна лишь одна жемчужина. — Соколиный глаз протянул Рэймонду свёрток.

— И всё? – нахмурился Хейз, разворачивая бумагу, чтобы убедиться в том, что это карта. — Ради этого ты отправляешь меня в логово зверя?

— Одна жемчужина, – повторил Беккет.

— Как я должен её найти?

— Ты поймёшь, когда увидишь.

Рэймонд скрутил карту и положил её к половине своего трофея в кармане. Жизнь Реналя стоила одну жемчужину. Неважно, насколько важна она была для Соколиного глаза, но Хейзу, откровенно говоря, хотелось смеяться со всей этой ситуации. Смех, правда, был бы нервным, горьким, звучащим от усталости. Капитан так глубоко ушёл в свои мысли, расфокусировав взор, что не сразу обратил внимания на протянутую ему ладонь.

На сухой коже, испещренной линиями, четко виднелся старый шрам. Знающий пират не перепутал бы его ни с чем — след от обета морского узла. Сделки, заключённой перед морским богом. Соколиный глаз однажды уже давал клятву, но, видимо, не собирался предлагать подобное Рэймонду.

— Без обета?

— Я в тебе уверен.

Рэймонд натянул едкую ухмылку.

— А я в тебе — нет.

— Придётся.

Пираты пожали друг другу руки. Туманное будущее теперь стало совсем непроглядным. Возможно, не будь на кону жизнь Реналя, Рэймонд бы отправился на озеро Костей ради интереса. Какой авантюрист не хотел попытать удачу, зная, что в конце его могли ждать богатство и слава?

— Для меня эта жемчужина стоит двух жизней. Мы на равных условиях, – объяснил Беккет, достав сигару. Он явно хотел продолжить разговор, но сперва закурил. Рэймонду показалось, что среди запаха морской соли и табака он расслышал сладкий аромат жемчужной пыли. — Мы отправимся на Солярис. Я останусь ждать там. У тебя будет две недели, чтобы вернуться с жемчужиной.

— А если нет? Что будет с пленниками?

— Тебе уже будет всё равно.

На «Бунтовщике» Рэймонд позволил себе проклясть Соколиного глаза и с десяток раз отправить его на дно к Маарису. Когда шлюп начал медленно отплывать от громадной «Справедливой мести», Хейз, не жалея силы, впихнул карту Сейфиру в руки, чуть ли не вдавливая её в чужую грудь.

— Ты такое любишь, вот, смотри на здоровье, – процедил капитан, прерывая недовольное шипение Джонса новым приказом. — Живее, у нас нет времени прохлаждаться на ветру.

— Капитан.

— Что?! – прикрикнул он, нервно развернувшись. Увидев перед собой Тару, Рэймонд остудил пыл. Учитывая, что им предстояло преодолеть рифы перед тем, как попасть на озеро Костей, устраивать конфликты с командой не стоило.

Выпустив сквозь зубы тяжёлый вздох, капитан коснулся кольца на большом пальце и резко бросил:

— Сейфир, отдай Таре карту.

Штурман долго изучала карту. На весу делать это было не очень удобно, к тому же она была довольно старой и потрёпанной. По лицу Тары было понятно, что следующий пункт назначения ей совсем не понравился. Возможно, она даже попыталась бы отговорить Рэймонда, но рядом с ней вырос Калеб.

— Это то, о чём я думаю?! – не сдерживаясь, воскликнул квартирмейстер, разглядывая карту из-за плеча штурмана. Калеб бросил на капитана чересчур возмущённый взгляд, выступив вперёд. — Озеро Костей? Рэймонд, ты свихнулся! Ради мальчишки ты собираешься угробить всех нас?!

— Калеб, прекрати... – жалобно попросил стоящий рядом Ливретт.

— И ты туда же! – всплеснул руками квартирмейстер.

— Ты просто воспринимаешь всё слишком резко. – Боцман настойчиво дёрнул его за рукав, боясь, что дело могло дойти до драки. — Идём.

Только когда Калеб с Ливреттом ушли, к Таре присоединился Гэб. Он смотрел на Рэймонда не так, как остальные — с почти отцовской тревогой.

— Сколько времени у нас есть?

— Две недели.