Баллада о вечном змее: судьба и плен

Всё глубже, чем кажется. Ответы даже на самые простые вопросы лежат на морском дне, как и самые очевидные вещи порой оказываются не видны глазу. Можно смотреть, но не замечать. Однако нередко люди нарочно игнорируют действительность в угоду себе или другим.

Кулон у сердца может быть обыкновенным украшением. Просто кто-то не готов признать, что когда-то любил человека, чьё имя хранится внутри. Как и не готов узнать ответ, отчего так болит душа.

Ребёнок бережёт брошенную родителем безделушку, чтобы затуманить свой взор откровенной ложью о том, что его ценят. А кто-то, наоборот, в глубине души не верит, что подобная подаренная мелочь хранит в себе нечто большее, и отчаянно будет искать ответы, подтверждающие надежды.

По пути на Железный континент Рэймонд ещё чаще касался взглядом кольца на большом пальце. К собственному удивлению, где-то в глубине души его беспокоили внезапные подробности об отцовском подарке. Знал ли папа о магии и загадках, вложенных в украшение? Если да, то почему ничего не сказал? Был уверен, что его сыну не подвластно найти ответы? А если он не знал? Оставлял ли он Рэймонду простую безделушку или отрывал от сердца действительно семейное кольцо?

Хейз не любил думать о подобном. Столь хмурое выражение лица ему не шло. Даже Гэб это подметил, когда в очередной раз переспрашивал о найденной в джунглях карте. Изначально старшему помощнику не понравилась идея плыть за сокровищами по намёткам Проклятого острова. Хатберт его мнение разделил - оно и понятно, - а вот остальная часть команды с энтузиазмом приняла новость о скорой добыче. Особенно Калеб с Нано, заскучавшие на берегу. Каково же было их возмущение, когда Рэймонд приказал проложить маршрут к Железному континенту, а не к месту на карте.

Прежде, чем отправиться за наживой, Хейз намеревался добыть хоть немного информации, поэтому предположил, что посетить родные края будет лучшим решением. К тому же ему очень хотелось показать Реналю улочки, которые воспитали капитана пиратов. В преддверии праздника в сезон солнца они должны выглядеть особенно очаровательно - самое то для принца, впервые посетившего суровые берега Железного континента, где даже в начавшийся месяц штиля преобладали прохладные деньки. Для жителей Соддена Беллетейн был глотком свежего воздуха. В праздник было принято делиться теплом сердец и дарить подарки, чтобы согреть друг друга в, казалось бы, разгар сезона солнца. Но больше всего Рэймонду нравилось завершение дня. Тогда в море пускали венки из трав и цветов, растущих высоко в горах. Изначально эта традиция вновь соединяла между собой двух богов, но люди с куда большей охотой принимали в ней участие, зная, что пущенные по воде венки задобрят Северное море. Чем больше будет даров, тем спокойнее оно будет, и тем меньше чудовищ пропустит на людские земли.

- Но какое отношение цветы имеют к чудищам? - уточнил Реналь, с большим интересом слушая рассказ Рэймонда. Для принца месяц штиля знаменовался праздником единения. Традиции масштабных городских гуляний разительно отличались от традиций Беллетейна: несколько дней подряд народ отмечал, наслаждаясь пиром, рыцарскими турнирами в честь Терроса и морскими забавами вроде соревнований на лодках в честь Сиринга.

- Главное, что люди в это верят, - пожал плечами пират, уверенно шагая вдоль улицы, украшенной гирляндами из хвойных веточек, диких ягод и горных трав. Содден постепенно готовился к празднику, но он был ещё не настолько близко, чтобы на прилавках начали появляться венки.

Холодные дома из грубого камня и елового сруба в окружении непривычного для Железного континента цветения напоминали домики лесных колдуний. Будто за громоздкими дверями каждого из них пряталось волшебство. Поросшие мхом тропинки прокладывали пыльные пути по всему континенту, предлагая заглянуть в скромные переулки между магазинчиков.

Спустившись на берег в порту, принц с пиратом некоторое время шли по самой широкой тропе, пока Рэймонд не завернул на убегающую к неприметным домам улицу. Реналь невольно вспомнил, что на Соддене, как и на Равендоре, существовала своя иерархия: чем ближе к центру ты живешь, тем твой статус выше. Для Соддена немаловажное значение в этой системе имели чудовища и буйный нрав Северного моря. Так что жизнь в центре была не только богаче, но и безопаснее.

Принц опомнился, когда пират привёл его к порогу одного из домов. Реналь не предполагал, как волнительно было Рэймонду, но отчего-то чувствовал себя не спокойней капитана. Последнее знакомство с родителями у принца испило немало нервов, здесь же ситуация вообще была из ряда вон выходящая. Именно поэтому он так напрягся, когда Хейз уверенно постучал в дверь и сделал шаг назад, ожидая ответа.

Рэймонд внимательно прислушивался к шуму по ту сторону. Его не было дома несколько месяцев, но он безошибочно определил, как скоро мама подойдёт, поэтому, когда дверь открылась, Хейз не дал ей и минуты понять, что к чему. Распахнув руки, он подарил ей широкую улыбку и броскую фразу в стиле капитана пиратов:

- Соскучилась?

- Рэймонд! - удивлённо воскликнула мама, без стеснения заключив сына в объятия. - Я не ожидала тебя так скоро. Хорошо, что застал меня, а то в последнее время редко бываю дома.

Мимолётной тенью на лицо пирата легла тревога. Он аккуратно сделал шаг назад, придерживая маму за предплечье, и сосредоточенно посмотрел на неё, будто родителем сейчас была не она, а Рэймонд. В этом жесте чувствовалась невероятная забота, которую невозможно было спутать ни с чем другим. Материнское благополучие Рэй ставил выше собственного, желая отплатить за то, что ей в одиночку пришлось растить такого несносного ребёнка, как он. Именно из-за этого Хейз с таким недоверием встретил слова о том, что мама редко бывает дома.

- Всё хорошо, - убедила она сына и тут же перевела тему. - А это твой друг?

Реналь посчитал, что увидел нечто чересчур личное, поэтому стеснительно опустил глаза, стараясь сделать вид, что его тут нет. Лан Эккель не успел толком рассмотреть лица матери Рэймонда, потому что был абсолютно повержен теплотой и нежностью, которыми тот окружил своего родителя. Принцу даже невольно показалось, что нечто подобное капитан испытывал, находясь рядом с ним, отчего наивное сердце юноши пропустило гулкий удар.

Рэймонд с улыбкой обернулся, окончательно отойдя от мамы и представив:

- Это Реналь, - чересчур гордо произнёс Хейз, положив ладонь принцу на плечо. - Реналь, это моя мама - Астрид.

- Приятно познакомиться, - наконец отозвался принц, чуть поклонившись. Он внимательно изучил уставшие черты лица женщины и пришёл к выводу, что кроме цвета глаз и волос у неё с сыном не было ничего общего. Должно быть, Рэймонд весь пошёл в отца.

Астрид оказалась невысокой, круглолицей и бледнокожей. Длинные каштановые волосы с проседью были собраны в две косы, а одевалась она довольно просто: в длинную юбку и флисовую рубаху с высоким воротом. Ни единого украшения, даже обручального кольца на пальце.

- Впустишь? - бесцеремонно поинтересовался Рэймонд.

- Конечно, проходите.

Астрид придержала для них дверь, впуская сына с гостем, а как только они зашли, засуетилась, не зная, за что схватиться в первую очередь.

- Подождите немного, я накрою на стол, - попросила она, спешно пройдя из коридора в то, что их крошечная семья называла гостиной. Стоит отдать Астрид должное, даже после отъезда сына она сохраняла в доме уют и детскую непосредственность, которые были Рэймонду дороже богатого убранства. Их скудная мебель всё ещё стояла по тем же углам, а полки над камином по-прежнему пустовали. Лишь иногда на них появлялась одна-единственная ваза с цветами, которые Астрид всегда собирала сама. Хейз никогда в этом не признается, но ему невероятно стыдно за то, что он ни разу за всё время не дарил ей даже одного хвойного стебелька. В подростковые годы его голова была забита совершенно другим, а сейчас, приплывая навестить маму, он никогда не вспоминал о цветах вовремя.

Рэймонд провёл ладонью по поверхности старенького стола. Выходит, сын он никудышный, раз уж и в этот раз вернулся домой по делу, а не просто так.

- Не надо, мы ненадолго, - слишком неуклонно произнёс Хейз, не желая обременять наверняка уставшую маму лишними хлопотами. Просто он знал, что «накрою на стол» затянется, даже если из продуктов на кухне будут старые овощи и пшено. Едва ли потому, что Рэймонд пришёл не один. Просто она всегда старалась выложиться на максимум.

Астрид кивнула с лёгкой улыбкой на тонких губах, но всё равно исчезла на территории кухни. Тогда Рэймонд отодвинул один из стульев и окликнул принца:

- Садись.

- Я постою, мне неловко... - Реналь отрицательно качнул головой, практически досконально за столь короткий срок изучив комнату, в которой они находились. Больше всего его заинтересовал громоздкий камин, в котором едва тлели угольки. Он выглядел очень старо, сильно отличаясь от тех каминов, которые встречались в замке. Принц не помнил, зажигался ли хотя бы один из них, или они все были лишь предметом декора, но именно у этого пыльного очага он бы с удовольствием посидел, слушая завывания ветра за окном.

- Садись, - мягко надавил Рэймонд, и принц всё же опустился на стул, накрытый меховым лоскутом.

Пока они ждали, Хейз молча крутил кольцо на пальце, а Реналь сидел, сложив руки на коленях. Обстановка, в которой они на этот раз оказались наедине, видимо, была настолько необычной, что никто не знал, с чего бы начать разговор и стоит ли вообще его начинать, пока Астрид не вернётся с кухни.

Однажды капитан приводил сюда свою «весёлую компанию», состоящую из Гэба, Калеба, Ливретта, Тары и Нано, но их визит ощущался иначе. Не сказать, что проще, просто пиратов совсем не беспокоило происходящее вокруг. Разве что Гэба, который вместо того, чтобы пойти с остальными в таверну после визита, остался у Рэймонда дома, изъявив желание поговорить с Астрид. Позднее старший помощник отругал капитана за его безалаберность, но больше ничего не рассказал. Зная Гэба, он выведал у мамы самые постыдные истории из детства, коих у Рэя было невероятное множество, а может, даже познакомился с Хильдой и тогда точно перемыл все косточки своему главнокомандующему.

Пробыв недолгое время на кухне, Астрид вернулась с пустыми руками, но в фартуке, будто без него образ домохозяйки не складывался. Подарив милую улыбку конкретно Реналю, женщина обратила всё своё внимание на сына. Принца в закромах сознания очень беспокоило то, кем он предстал в глазах матери Рэймонда. Как бы мило ни выглядели со стороны их семейные узы, в море Хейз был совсем другим человеком. Реналь даже не был уверен, знает ли Астрид о том, что её сын не рыцарь, а пират. Это немного усложняло их дальнейшее общение, хотя, кажется, лан Эккелю не было смысла участвовать в разговоре. Тогда его беспокоил другой вопрос: «Почему Рэймонд взял его с собой?»

- Есть кое-что, о чём я хотел поговорить, - начал Рэй, обхватив собственное запястье пальцами другой руки.

- Мне тоже есть, что сказать, - немного обеспокоенно отозвалась Астрид.

- Я был первый, - довольно хмыкнул Рэймонд, не обратив внимание на интонацию мамы. - По поводу кольца. Я обнаружил его некоторые удивительные свойства. Папа никогда не рассказывал тебе о нём?

- Нет, - её ответ прозвучал чересчур чопорно, а при взгляде на кольцо уголки губ опустились. - По поводу твоего отца...

Рэймонд оборвал попытку матери заговорить о чём-то важном очередным напористым вопросом о кольце. Даже Реналь почувствовал странную тревогу от её слов и безрезультатно попытался повлиять на капитана обеспокоенным взглядом карих глаз.

- А когда оставлял его для меня?

- Только то, что ему оно досталось от его отца.

- А про надпись?

- Ты же уже спрашивал, - вздохнула она, сложив руки у живота.

- Тогда я был несмышлёным мальчишкой, могла и утаить от меня.

- Я думала, это фамильный девиз, но твой отец никогда не упоминал его.

Рубин в кольце «потух», едва ловя танцующие всполохи свечей. Рэймонд задумался, проведя по драгоценному камню пальцем. Он не надеялся, но всё-таки ждал, что мама знает хоть что-нибудь об отцовском подарке. Просто иначе след обрывался, и всё, что оставалось команде «Бунтовщика», - отправиться на поиски сокровища. Хейз бы так и поступил, но огонёк авантюризма, вспыхнувший при упоминании родства, не давал ему покоя. Ему было принципиально важно докопаться до истины.

- Рэймонд, - в голосе Астрид появились строгие материнские нотки, - мне нужно тебе кое-что сказать, но наедине. - Она многозначительно посмотрела на Реналя, из-за чего тот немного растерялся. Не испытывая ни капли обиды или возмущения, он привстал с места, чтобы дать возможность родителю и ребёнку поговорить наедине. Однако Рэймонд привычным лёгким жестом коснулся спины принца, возвращая его на место. Смутившийся ещё сильнее пленник уставился на пирата, даже не догадываясь, что следующие его слова заставят лан Эккеля покрыться мурашками и окончательно запутаться в происходящем.

- Я доверяю Реналю, - Рэймонд лишь немного приподнял голову, - говори так.

Хотел бы Реналь представить пляшущие в его глазах лукавые огоньки, но Хейз произнёс это так легко и одновременно вдумчиво, что всякое сомнение в серьёзности слов пропало.

Астрид ещё какое-то время стояла молча, глядя то на сына, то на гостя. В её уставших глазах смешалось так много всего, что трудно было разобрать, какие эмоции она испытывала. С тяжёлым вздохом женщина нерешительно посмотрела на Рэймонда.

- Пару дней назад меня навестил давний товарищ твоего отца и передал это. - Из кармана фартука Астрид достала конверт и протянула его сыну. Её рука немного дрожала, а сама она совсем поникла. Впервые в жизни ей не хотелось, чтобы Рэймонд возвращался так скоро. Астрид надеялась, что прежде, чем ей придётся поделиться с ним печальным известием, пройдёт хотя бы несколько месяцев, чтобы она сама свыклась, чтобы смогла как следует всё объяснить.

- Письмо? - Рэймонд уставился на протянутый конверт, нахмурив брови. Плохое предчувствие поедало его изнутри, отчего голос стал тише. Казалось бы, он должен радоваться письму от отца, но не испытывал ничего, кроме сомнений.

- Да... Не совсем... - когда письмо осталось в руках сына, Астрид замерла на месте. На её лице больше не было тревоги. Только сожаление. - Это подтверждение... Личное подтверждение твоего отца...

Пропуская мимо ушей сбивчивую речь матери, Хейз достал из конверта сложенный пополам лист бумаги. В нём не было ничего примечательного. Просто послание, от которого Рэймонд чувствовал ужасное напряжение. Послание, заставившее пальцы заледенеть.

Подавив желание забрать письмо из рук сына, чтобы отгородить его от написанных строк, Астрид излишне строго произнесла, будто хотела опередить удар:

- Рэймонд, мне сказали, что он погиб.

Тишина после этих слов стала глухой и глубокой, такой, что дышать тяжело. Будто вязкая, чёрная смола, заполнившая лёгкие. Рэймонд не шелохнулся. Его пальцы сжали сложенный лист бумаги с такой силой, что побелели от напряжения. Он чувствовал, как внутри всё сжимается - не от боли, а от чего-то более едкого и неминуемого. Стеклянный взгляд застыл. Хейз уже проклинал слова, что ещё не успел прочитать.

Когда смертный приговор прозвучал, Реналь почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Но не из-за печальной участи отца Рэймонда, а из-за него самого. Хейз так много говорил об их будущей встрече, чтобы теперь разбиться о неминуемое препятствие... Где здесь справедливость? Сердце принца истекало кровью за того мальчика в глубине души пирата, который не переставал верить.

Реналь медленно поднял руку, желая коснуться хотя бы рукава Рэймонда, чтобы выразить молчаливую поддержку, но в последний момент остановился. Тонкие пальцы дрогнули в сантиметре от цели и сжались в кулак. Лан Эккель не знал, нужно ли Рэймонду сейчас его прикосновение, поэтому отдёрнул руку. Зажмурившись, принц попытался отогнать паршивое чувство беспомощности, убеждая себя, что его попытки помочь сделают только хуже. Оставалось только молча наблюдать.

Рэймонд всё же развернул лист. Пелена перед глазами заставляла незнакомый отцовский почерк расплываться, превращаясь в бессмысленное пятно. Зажмурившись на мгновение, Хейз наконец-то увидел текст письма: всего несколько сухих, почти равнодушных строчек. Ни прощания, ни объяснений. Самое безразличное подтверждение собственной смерти. Рэймонд не ждал наследства или историй из жизни, но когда он не увидел своего имени, где-то глубоко внутри что-то безвозвратно умерло вместе с отцом.

На смену скорбному разочарованию пришёл гнев. Однако вопреки импульсивности, Рэймонд не начал ругаться и даже не ударил кулаком по столу. Он просто стоял, до онемения стиснув зубы. Ненависть, как подводный вулкан, бурлила где-то внутри, найдя отражение в глазах. Она была куда глубже гнева, противней. Впервые в жизни Рэй позволил себе очернить репутацию отца мыслями о его безразличии. Как можно было рассчитывать на что-то другое? Детская наивность раздражала сильнее посмертного письма и жалости в глазах матери.

Он медленно сложил бумагу, затем снова развернул. Ничего не изменилось. После затяжной паузы Рэймонд с тихим, почти беззвучным рывком разорвал письмо пополам. Затем ещё раз. И ещё. Бумага хрустела в скорбной тишине.

- Рэй... - окликнула Астрид очень-очень блекло.

Всё так же молча, не обращая внимания на мать, Хейз подошёл к камину и бросил обрывки письма к тлеющим деревяшкам. Слабый огонёк быстро добрался до бумаги, медленно поедая края.

- Рэймонд... - попыталась мама снова. Ей невыносимо больно было наблюдать за происходящим, но она даже не шелохнулась, чтобы остановить сына. Смерть того, кто даже не был ей мужем, оставила не такой сильный отпечаток, как понимание того, что Рэймонд потерял отца. Астрид всегда удивлялась любви к тому, кого он ни разу не видел, но всегда бережно хранила её: рассказывала порой о том, чего не было, о том, как они полюбили друг друга, о морских странствиях и мечтах. Она сама виновата в том, что происходило сейчас.

- Он же твой отец.

- Плевать, - ледяным тоном отрезал Рэймонд, махнув рукой. - Я его даже не знал.

Лицо его оставалось неподвижным до тех пор, пока огонь окончательно не пожрал листы. Тогда капитан развернулся и скрылся в одной из комнат, хлопнув дверью. Следующее мгновение тишины прервалось грохотом, будто что-то нарочно бросили на пол. И Астрид, и Реналь вздрогнули. Но если мама замерла, прислушиваясь, то принц осторожно поднялся со стула.

- Не стоит, - её голос звучал мягко, но по-матерински строго. Она лишь дёрнула рукой. - Ему нужно время, чтобы прийти в себя

Реналь растерялся. Он с сожалением посмотрел на Астрид, затем перевел взгляд на закрытую дверь. Отчего-то принц был уверен, что ему необходимо попасть в логово зверя, даже если он рискует быть съеденным. Лан Эккель не мог сравнить ни с чем обуявшие Рэймонда эмоции, но ему очень хотелось помочь.. Не справившись с душащим чувством смятения, Реналь скорбно вздохнул и опустил взгляд.

- Простите, но я всё же пойду.

Шаги принца были очень тихими. Ещё тише он открыл дверь и аккуратно осмотрел комнатку. То была маленькая спальня, с кроватью под окном и кучей хлама. У входа стоял старенький комод. Всё, что было на нём, теперь валялось под ногами.

Посреди комнаты, будто памятник, лицом к окну стоял Рэймонд. Реналь забегал глазами по комнате, не зная, с чего бы начать. Тогда вновь посмотрел под ноги: среди непонятного опрокинутого хлама лежал деревянный кораблик со сломанной мачтой. Чем-то он напомнил принцу «Бунтовщика». Игрушка была такой же аккуратной, с белыми парусами, правда, из какой-то тряпки, и пустой палубой.

Подняв кораблик, Реналь бережно обхватил его руками за нос и корму. Поджав губы, он запоздало понял, что непрошенный ком подкатил к горлу. Сморгнув, принц тихо обратился к Рэймонду:

- По-моему, бедный маленький кораблик тут ни при чем.

Хейз резко обернулся через плечо. Увидев Реналя, его лицо смягчилось, но недостаточно, чтобы напоминать прежнего беззаботного капитана. Неохотно отступила всепоглощающая злоба, но гневная обида всё ещё пекла изнутри. Синие глаза, цвет которых напоминал море после шторма, скользнули к кораблику в чужих руках. Одна из мачт безвольно повисла, держась лишь на ниточках, которые скудно имитировали такелаж.

- Мне жаль, - сопереживающе шепнул Реналь.

- Не начинай.

Профиль Рэймонда очерчивало редкое содденское солнце. Оно не смягчило черт лица, делая их резкими и контрастными, как если бы перед капитаном прогремел взрыв, подняв в воздух пламенные всполохи.

- Может, это ошибка? Погибшие в море часто... - Реналь потерялся в собственных словах. Он сжал губы, избегая прямого взгляда на Рэймонда, всё пытаясь понять, чего хочет добиться, утешая того, кому подобное не сдалось. Даже мать приняла решение ничего не делать, наверняка зная, как будет лучше для сына. Тогда куда полез Реналь? Ещё и с такими наивными словами.

Рэймонд, не услышав продолжения, полностью повернулся к принцу и скрестил руки на груди. Защитный жест, которого Хейз не подразумевал, померк на фоне напряжённой позы, сжатых челюстей и сдвинутых бровей, отчего казалось, что глаза пирата потемнели. Ни единого лукавого огонька не нашлось в пепле бывалой беззаботности. Будто отцовское письмо навсегда стёрло образ авантюрного пиратского капитана.

- Часто что? Чудесным образом выживают? - он горько и озлобленно хмыкнул, дёрнув плечом. - Ты веришь в эти сказки для наивных девиц?

Получив такую реакцию, Реналю стало обидно и стыдно. Он крепче сжал кораблик, а его слова теперь звучали ещё неуверенней, чем прежде.

- Я просто пытаюсь тебя поддержать.

- С чего бы? - с губ капитана сорвалась ядовитая ухмылка, больно ужалив принца. - Оставь свою поддержку кому-нибудь другому. Я же сказал, что мне плевать.

- В это я точно не поверю.

Упрямство в голосе Реналя заставило Рэймонда сделать шаг вперёд. Под тяжёлой подошвой каблука что-то хрустнуло - ракушка. Так же звучали сломанные мечты Хейза, но он ни за что не сломается сам.

Никто никогда не находился рядом с ним в такие моменты. Да и в последний раз Рэй испытывал нечто подобное, когда понял, что рыцарство осталось где-то на дне тёмного моря. Прожив на этом свете двадцать пять циклов, он не знал, как справляться с такими эмоциями. Капитан действовал по наитию: нападал первым, чтобы никто не почувствовал к нему жалости. Образ принца не мог заставить обрушить на него всю ярость, но Рэймонд не хотел, чтобы у Реналя осталась даже крупица желания задержаться с ним в одной комнате. Так будет лучше для них обоих.

- Что ты хочешь услышать? Что я жизнь положил на встречу с папой, а в итоге узнаю, что он умер? - несмотря на интонацию, голос Рэймонда звучал тихо, подобно шипению змеи. - Не строй из себя человека, который знает, как мне с этим жить. Побудь сначала на моём месте, о Ваше Величество, а потом говори, что понимаешь меня. Увы, для этого недостаточно ходить по палубе в моей компании, представляешь?

Плечи Реналя поникли. Он всё ещё держал в руках сломанный кораблик, опустив голову. Чёрные локоны спрятали лицо принца, отчего даже при желании Рэймонд не разглядел бы блеклой палитры эмоций. Лан Эккель не надеялся на слова благодарности, однако он так сильно старался стать ближе к тому, что теперь происходило вокруг него, отчего слова пирата ударили больнее, чем предполагалось. Реналь хотел сказать, что ходить рядом - это всё, что ему позволялось, хотел грубо напомнить, что он пленник, что он не создан для подобного, но всё равно вкладывал много сил, лишь бы не быть бесполезным. Хотел, но не сказал. Потому что прекрасно осознавал: не время и не место. Реналь понимал, почему Рэймонд так ответил, но всё равно не мог выдавить из себя ни слова.

Вновь опустив взгляд на сломанный кораблик, принц неожиданно нашёл в нём отражение себя самого. Лишь копия чего-то грандиозного, того, чему предназначено плавать по настоящим морям. А он так и останется стоять на полке для будущих поколений, не прикоснувшись к воде. Разве что к луже, где тут же утонет, ведь не создан для путешествий. Просто чья-то игрушка.

В напряжённую тишину вторгся печальный выдох принца. Беспорядочные мысли мешали ему держать всё под контролем, поэтому он растерялся, когда большие загорелые ладони легли поверх его. Реналь чувствовал, какими горячими и напряжёнными они были, и всё же как бережно обхватили сломанную игрушку.

Теперь они с Рэймондом держали кораблик вместе. Реналю не хотелось выпутать свои руки из невесомого прикосновения, отстраниться. Даже после слов капитана. Он замер, пытаясь предугадать следующий шаг.

Но дело в том, что, переживая внутри себя множество совершенно разных эмоций, Рэймонд сам не знал, что сделает следующим. Он любил действовать непредсказуемо. Не для себя, для других. И всё же Хейз никак не ожидал встретиться с виной. Очень странное для него чувство, которое не посещало сознание даже после затопления корабля. Единственное, что Рэймонд осознавал точно: совесть ни за что нельзя было выпускать. Разве что поддаться её крошечной помощи, чтобы не испортить всё.

Хейз рассматривал кораблик со сломанной мачтой. В детстве он был одной из самых любимых его игрушек, купленной на ярмарке за последние деньги. Рэй бессовестно закатил истерику прямо на площади, а матери пришлось пойти у него на поводу. Сейчас Рэймонд не гордился своим поступком, но зато иначе бы у него никогда не было такой игрушки. Даже жалко, что кораблик попался под горячую руку и пострадал. Хейз не надеялся, что его прикосновение волшебным образом починит фрегат, но, возможно, оно бы могло немного залечить его душу.

- На тебе я срываться не планировал, - тихо произнёс он, рассматривая ненастоящие бойницы на боку корабля.

Реналь удивленно распахнул ресницы и уставился на Рэймонда. Ощущая чужое прикосновение, это звучало намного глубже, чем «прости». Или принцу хотелось так думать. Обида от слов быстро прошла, осталось только приятное удивление, которое он спрятал за напускной официальностью.

- Сочту это за извинение. - Реналь всё же отпустил кораблик и сделал шаг назад. Странная близость внезапно уколола его, поэтому принц стыдливо спрятал ладони за спиной.

Показалось, что Рэймонд будто бы расстроился из-за того, как спешно Реналь убрал руки, но никто из них не придал этому значения. Поставив кораблик обратно на комод, капитан попытался вернуть мачту в прежнее положение, но несколько попыток не обвенчались успехом, поэтому он тут же оставил глупую затею. От неловкости, витающей в воздухе, не мог избавиться даже он. По привычке Рэймонд коснулся кольца на пальце, и его тут же обдало злобой. Чтобы не утонуть в бурлящей пустыне, он натянуто, но в привычном тоне поинтересовался:

- Обиделся?

- Нет, - спешно ответил принц, следя за действиями капитана. - За кого ты меня принимаешь?

Они оба устало улыбнулись. Рэймонд принялся осматривать комнату, а Реналь обхватил себя за плечи, продолжив:

- Лучше на меня, чем если бы ты продолжил громить комнату. - Он опустил взгляд на пол, расстроенно поморщился, но поднимать ничего больше не стал. Снова осмотрев комнату, где барахла было не меньше, чем в капитанской каюте, Реналь задался уместным вопросом: - Это... твоя?

- Да, только сейчас мама, видимо, использует её как склад. - Рэймонд заглянул в один из ящиков, осмотрел стопку книг на старой полке, где ни одно из произведений не принадлежало маленькому ему, а потом провёл пальцем по деревянной шкатулке, обнаружив на ней слой пыли. Прицокнув, пират вытер их о старый пиджак, висящий на гвозде, и обернулся к Реналю. - Не будем забывать, зачем мы здесь. Давай посмотрим, что тут есть, может, найдём что-то полезное.

Хейз вёл себя так, будто никто никогда не говорил ему о смерти отца. Реналь нахмурился, не очень довольный таким способом решения душевных проблем, но не ему учить капитана пиратов, как жить, поэтому принц молча кивнул и присоединился к Рэймонду в поисках.

Они копались в вещах, перебирая то, что когда-то казалось важным и необходимым. В углу стояла старая лампа с кривым абажуром, а под ней - коробка с письмами, большинство из которых были нераспечатаны. Оттуда же Реналь вытащил потрёпанную карту с нарисованными вручную островами, и Рэймонд только фыркнул, взмахом руки попросив вернуть её на место. Принц продолжил копаться в столе с множеством ящиков, а Хейз, на правах хозяина комнаты, полез дальше. В хламе рядом с кроватью он обнаружил старую деревянную саблю, на лезвии которой было криво выцарапано «Рэй», под матрацом - свою старую обувь, которую мама хранила непонятно зачем. Во всей комнате самым интересным оказалась нераспечатанная пачка писем. Рэймонд понадеялся, что в них может найтись старая переписка отца с матерью или хотя бы что-нибудь, что поможет в поисках. Срывая сургучные печати, он бегло прочитывал содержание письма, но ничего дельного на глаза не попадалось.

Реналю пришлось приложить усилие, чтобы открыть последний ящик. Если в других не было ничего, кроме хлама, то в этом одиноко лежал блокнот в кожаной обложке. Подумав, что лезть в личные вещи будет некрасиво, принц достал записную книжку и просто повертел её в руках.

- Рэймонд, что это?

Пират обернулся через плечо, но узнав блокнот, бросил все письма. Можно подумать, из-за того, что в них не было ничего полезного, однако вещица в руках принца имела кое-какой вес.

- Дьявол... - выругался он, не зная, как без вреда для репутации ответить на вопрос. Подумав немного, Рэймонд напустил на себя немного безразличия. - В детстве мне было заняться нечем, и я вел судовой журнал.

- Это... - начал Реналь, пряча улыбку.

- Это глупо, - прервал его Хейз.

- Это мило.

- Ещё хуже.

Принц положил ладонь на кожаную обложку, представляя, что под ней может скрываться, а потом поднял взгляд на Рэймонда.

- Можно я посмотрю?

- Зачем оно тебе? - Рэймонд скривился, сложив руки на груди. Не то, чтобы он был против, но лучше бы Реналю воздержаться от любопытства.

Однако принц воспринял реакцию Хейза как призыв к действию. Кто откажется от возможности посмотреть на следы маленького Рэймонда в истории? Пускай и совсем крошечные.

Отзеркалив позу капитана, но всё ещё держа в руках блокнот, лан Эккель наморщил нос.

- Ты же упрекнул меня в том, что я плохо тебя знаю. Хочу это исправить.

- Валяй, - махнул пират, сдавшись после нечестного приёма. Он уселся на кровать, закинув ногу на ногу, и похлопал ладонью по месту рядом с собой.

Под весом двух людей старенькое спальное место жалостливо скрипнуло, но осталось стоять. Чуть откинувшись назад и в сторону, Рэймонд облокотился на руку, заняв такую позицию, чтобы как бы невзначай следить за Реналем из-за его плеча. Когда же кожаная завязка распустилась, капитан подвинулся чуть ближе. Принц провёл пальцами по старому рельефу первой страницы. Кроме большой кляксы на ней ничего не было, поэтому он бережно перелистнул. Изучив содержимое разворота, он медленно и с интересом листал страницу за страницей. Опущенные ресницы скрывали искреннее любопытство, когда Реналь водил пальцем по въевшимся в бумагу чернилам.

Спустя несколько минут тихого рассматривания, он поднял на Рэймонда немного недоумённый взгляд.

- Тут одни рисунки и странные загогулины, - заметил он, снова уведя взгляд на волнистые полосы, которые больше напоминали детские рисунки волн, чем буквы.

Рэймонд усмехнулся. Он всё ждал этого вопроса, но по итогу ограничился ёмким замечанием.

- У меня не было учителей, чтобы уметь писать в таком возрасте.

Действительно... Реналю стоило подумать прежде, чем обращать внимание. Он просто привык к обучению с самого детства и никогда не думал, что не у всех были личные преподаватели. Хотя это весьма очевидно. У младшего наследника создавалось впечатление, что его посадили за парту, как только он научился выговаривать элементарные слова. А кроме уроков каллиграфии и истории были танцы, в которых Реналь не сильно преуспел, фехтование, где его учили не так серьёзно, конная езда, этикет... Скорее Уроборос закончится, чем он прекратит перечислять.

У Рэймонда же всё было намного проще. Его учила мама и Хильда, когда подворачивалась возможность. Ни о каких регулярных занятиях и речи не шло. Он просто царапал корявые буквы старыми чернилами на бумаге под чужим надзором. Рэй, что удивительно, старательно относился к обучению, потому что не хотел отставать от сверстников, но никогда не стремился познать больше, чем того требовала жизнь.

- Это ты? - весело спросил Реналь, перелистнув страницу. На ней среди загогулин был нарисован смешной человечек из круга и нескольких палочек. Надо отдать должное, на голове этого человечка даже была шляпа с пером. Глянув на Рэймонда, принц, сдерживая безобидный смешок, похвалил таланты маленького капитана. - Ну прям отражение в зеркале. - Он нарочно выставил блокнот повыше, чтобы сравнить два лица: смешное на бумаге и красивое в жизни. У нарисованного человечка улыбка была странной, Реналь же столкнулся с изгибом губ, едва сдерживающим веселье.

- Так, давай это сюда.

Рэймонд лениво потянулся за блокнотом, из-за чего Реналь успел отреагировать, захлопнуть его и поднять выше. Он стрельнул в капитана лукавым взглядом и чуть отклонился.

- Нет! Даже не подумаю!

Тогда Хейз без предупреждения навалился на принца, лишь делая вид, что хочет отобрать блокнот. Под натиском капитана Реналь пискнул, но не сдался, вытягивая руку выше, пока чужие пальцы не обхватили его запястье. Рэймонд не спешил действовать. Ему было очень интересно, что сделает принц. Надо отдать ему должное - тот не выпустил своего «сокровища», пытаясь вывернуться и ушмыгнуть. Тогда Рэй не сдержал смешка и с лёгкостью потянул руку Реналя на себя. Поняв, что сдаёт позиции, лан Эккель быстро перегруппировался, теперь пряча блокнот в объятиях. Против этого приёма Рэймонд не смог ничего противопоставить, поэтому, легонько щёлкнув принца по носу, принял поражение.

Со стороны они напоминали детей, от чьих дурачеств страдала не только старая кровать. Ещё чуть-чуть - и дело дошло бы до драки подушками. Но Реналь как ни в чём не бывало продолжил листать блокнот, а Рэймонд остался сидеть совсем рядом, наблюдая.

Через несколько страниц перед ними предстал нарисованный корабль с двумя такими же несуразными человечками на борту. Над головой одного из них детским кривым почерком было нацарапано «папа», а над другим - «я».

Оба ощутили вновь напавшую неловкость, но Рэймонд не хотел возвращаться к сожалениям, поэтому отшутился:

- Маленький я насмехается надо мной настоящим.

- Извини, - шепнул Реналь, собираясь перелистнуть страницу, однако Рэймонд накрыл его ладонь своей.

- Я не ранимая душа, детским рисунком меня не растрогаешь, - заверил он, позволив лишь на мгновение задержать свою руку. На самом деле, дурацкий кораблик и два человечка всколыхнули что-то в его груди, но Хейз не подал виду. Он уже и забыл, что рисовал здесь что-то подобное, но зато в красках помнил, как просил маму написать несколько слов, чтобы он мог самостоятельно переписать их куда надо.

- Если бы нечто случилось с моим отцом, я бы не хотел слышать о нём какое-то время, - Реналь тяжело вздохнул, закрывая блокнот. Он положил его на кровать и полностью развернулся к Рэймонду, надеясь, что они всё же поговорят на эту тему.

- А я и так о нём ничего не слышал, так что остаётся только смириться, - пожал плечами капитан. Едва ли их с принцем ситуации можно сравнивать, учитывая абсолютно разные положения по жизни. И всё же Рэймонд считал, что иметь отца короля лучше, чем пирата, который ни разу не возвращался к семье. Но, учитывая, что Реналь не горел желанием возвращаться домой, что-то ему подсказывало, что всё не так просто. Поэтому Хейз не постеснялся задать вопрос на прямую. - Каково это, когда твой отец - король?

- Он больше король, чем отец, так что, считай, что о нём я тоже толком ничего не слышал, - принц задумался, немного нахмурившись. Трудно было сказать об отце что-то плохое, ведь благодаря ему Реналь получил всё в своей жизни, но никто не может быть идеальным. - Несмотря на то, что ты находишься в его тени, нужно всегда соответствовать ожиданиям других. В общем, приятного мало, но я его всё равно люблю.

- Пожалуй, я бы на твоём месте высказался при всех и обо всём.

Губы Реналя тронула лёгкая улыбка.

- Сомневаюсь, что тогда бы я удостоился звания даже самого младшего принца.

- Тебя бы сослали на Солярис? - шутливо предположил Рэймонд.

- Как бы не на Проклятый остров.

- Тебе же там вроде как понравилось.

- Любимым местом для отдыха я бы его не назвал, -- закатил глаза принц, - в отличие от тебя.

- Хочешь, сходим в ещё одно моё любимое место для отдыха?

Неожиданное предложение застало Реналя врасплох, хотя ему жутко хотелось окунуться в жизнь Рэймонда ещё глубже. Он осмотрел комнату и вопрос прозвучал сам собой:

- А всё это?

- Сомневаюсь, что мы здесь что-то найдём. - Рэймонд поднялся с места, жестом поторапливая принца сделать то же самое. - Гиблое дело.

- Тогда идём.

Дома они задержались ещё ненадолго. Рэймонд всё же посчитал необходимым поговорить с мамой по поводу отца, но когда та начала предлагать остаться и подождать обед, наговорил с три короба о своих планах. Реналю было жалко Астрид, но им и вправду было некогда. Насколько он понял, «Бунтовщик» ждал их в порту, готовый к отплытию. И тем не менее, прямо сейчас они направлялись к берегу не для того, чтобы вернуться на корабль, а чтобы посетить «ещё одно любимое место для отдыха».

Рэймонд привёл Реналя к таверне. На деревянной дощечке над дверью позолоченными буквами было написано «Счастливый утёнок», а рядом - красивая резная фигурка утки размером с голову, прикреплённая к карнизу здания. В заведении было несколько этажей. На первом, когда они зашли, их встретило множество деревянных столов и широкая барная стойка. Наверх вела лестница, где, как объяснил Рэймонд, находилось два этажа комнат под сдачу. «Счастливый утёнок» был одной из самых популярных таверн у берега, поэтому народ внутри шумел и выпивал даже среди дня.

Реналь замер в проходе. Он никогда не бывал в таких местах, всегда представляя их рассадником разврата и пьянства, но «Счастливый утёнок», кажется, выглядел совсем не так. За столами сидели простые трудяги, переговариваясь, иногда смеясь и стукаясь деревянными пивными кружками.

- Сначала я тебя кое с кем познакомлю, - увидев, что принц замешкался, Рэймонд легонько подтолкнул его прикосновением к спине. Реакция Реналя капитана очень позабавила, хотя он не сразу подумал о том, что обед в таком заведении будет для принца чем-то экстремальным.

Убедившись, что Реналь следует за ним, Рэймонд подвёл его к барной стойке. Он просто встал, ожидая, когда девушка с короткой стрижкой по ту сторону отвлечётся от бутылок и обернётся. Услыхав посетителей, она ещё какое-то время наводила порядок на полках, а сложив пополам тряпку, собиралась спрятать её под стол, но тут же её взгляд запнулся об капитана пиратов.

- Кого я вижу, - довольно растянула она, сложив руки на груди. - Неужели совесть замучила и ты решил наведаться в родные края?

- И тебе привет, воительница, - улыбнулся пират, облокотившись о барную стойку. - Познакомься, это мой спутник - Реналь,

- Рад знакомству... - принц замешкался, не отдавая себе отчёт в том, что слишком пристально рассматривал девушку перед собой. Хотя, почему-то у него язык не поворачивался назвать её так. Скорее женщину, статную и успешную, какой представлялась каждая воительница с Соддена. Короткие светлые волосы подчёркивали точёные, но не лишённые шарма черты лица. Она была ростом с Рэймонда, атлетичного телосложения и скорее напоминала рыцаря, чем работницу таверны.

- Фрея, - представилась она, протянув руку для рукопожатия.

- Это моя давняя подруга. Видишь кольцо? - будучи чересчур радостным от встречи со старой подругой, Рэймонд продемонстрировал кольцо, которое украшал чей-то зуб с маленьким красным камнем. - Её рук дело. А ещё она свела меня с Тарой. Баром теперь тоже она заправляет. Не девушка - мечта.

Реналю было приятно, что капитан так стремился познакомить его со своей простой жизнью, но, глядя на Фрею, он немного растерялся, испытывая странно противоречивые чувства. Одновременно от того, что принц был далёк от неё, и от того, с каким восхищением Рэймонд говорил о своей подруге. Он бы предпочёл просто пообедать в таверне, где пират любил отдыхать.

- Мы сядем за столик, угостишь нас?

- Только с клиентами разберусь. Ты создал очередь, не кради у меня ещё и время.

Фрея отогнала их от барной стойки, и Рэймонд, ухмыляясь, повёл Реналя между столиками. Снаружи таверна казалась меньше, чем внутри. Тут даже имелась небольшая сцена с пустующим сейчас пианино и пыльными лиловыми занавесками. Наверное, по вечерам здесь играли музыканты, а может, даже разыгрывали сценки. В Равендоре нередко можно встретить бродячих артистов, выступающих в разных заведениях.

- А Фрея, она... - неуклюже начал принц, не осмелившись посмотреть на пирата.

- Она и вправду просто моя давняя подруга, - опередил его Хейз, на что Реналь недовольно фыркнул.

- Я не это хотел спросить.

- Да? А что же? - Рэймонд был уверен, что именно это волновало принца, но не стал допытываться. Вместо этого он ткнул пальцем по направлению одного из столиков в углу. - Вот, смотри, мой любимый столик свободен.

Капитан поспешил занять местечко у окна, Реналь сел напротив, изучая контингент «Счастливого утёнка», который отсюда просматривался очень хорошо. На удивление, рядом с ними был занят всего один столик. Видимо, посетители предпочитали быть в центре внимания, не понимая, какую обзорную площадку они теряли.

За спиной Рэймонда сидело двое мужчин, которых Реналь мог рассмотреть, но не расслышать, в то время как пират не видел их, но прекрасно различал их слова. И очень хорошо, что всё сложилось так, потому что объектом обсуждения посетителей был пропавший младший принц Равендора.

Пока тот самый принц сидел прямо у них под носом, рассматривая меню, Рэймонд откинулся на спинку, с интересом подслушивая разговор.

- Слышал недавнее заявление старшего сына?

- О женитьбе?

- Тьфу ты, о его брате.

- Что пираты виноваты. Так это было сразу понятно, тоже мне новость.

- Бессмертные, - вздохнул один из них, - как можно додуматься похитить члена королевской семьи? Ещё и на Солярисе из-за них взбучку устроили! У меня тётка там живёт, так она говорит, видела своими глазами королевский корабль в порту.

- Разбираться приехали?

- Ну да.

- И что Равендор?

- Будут искать, что же ещё. Если бы не этот Глаз сумасшедший, давно бы в их крысиную нору наведался.

Убедившись, что слухи о принце перешли в откровенное поливание пиратов грязью, Рэймонд наклонился ближе к столу, будто тоже собрался сплетничать с Реналем.

- Так что же насчёт Фреи?

Лан Эккель отложил меню и сел ровно, стараясь держаться как можно непринуждённей.

- Говорю же, ничего.

- И всё же, кажется, она тебя немного смутила, - слукавил Рэймонд, прищурившись и поглядывая то на Реналя, то в сторону барной стойки.

- Нет! Ни в коем случае, - он отвернулся, прикрыв ресницы. Но даже так любопытный и всезнающий взгляд Хейза пробирал до костей, поэтому, не вытерпев даже минуты, Реналь сдался. - Только если ваше общение.

- И чем же? - Рэймонд упёр кулак в щёку, с любопытством ожидая пояснений.

- Обычно мужчины и женщины не общаются между собой так, - аристократично фыркнул принц, наморщив нос.

- «Так»? То есть, как друзья? Мой маленький принц, открою тебе секрет. Не столь важно, что там у тебя между ног. Взаимоотношения - вещь многогранная, полная экспериментов и сюрпризов.

- Я знаю...

- Интересно, откуда.

- Просто знаю, - недовольно повторил Реналь, прекрасно понимая, на что намекал Рэймонд. Для королевских отпрысков любые отношения - скорее привилегия, чем что-то обыденное. Рождаясь в высшем обществе, ты с вероятностью почти в сто процентов будешь строить семью с человеком, чьё имя не откликается в сердце. А каждое неосторожное слово или прогулка с кем-то другим будет расцениваться как неверность. К тому же, у королевской семьи всегда было консервативное представление об идеальной семье. Реналя эти рамки сильно расстраивали, ведь чем взрослее он становился, тем явственнее понимал, что его вкус крайне отличался от интересов его сверстников, и даже братьев.

В момент диалога с Рэймондом ему показалось, что пират разделял его позицию, хотя и выглядел как дамский угодник. Всё это было очень сложно. Реналь сжал ладони, лежащие на коленях, и до последнего не собирался поднимать эту тему, но в итоге спросил с большей надеждой в голосе, чем хотелось:

- То есть, лично тебя... не волнует, с кем строить отношения? В... в романтическом плане.

- Боги, меня вообще не волнуют отношения, - усмехнулся пират, облокотившись о спинку и закинув руку на стул рядом. - Даже не помню, когда в последний раз думал о подобном, если вообще думал.

- У тебя их никогда не было? - Реналь был искренне удивлён ответом пирата и даже подался немного вперёд.

- Нет. А у тебя что, были?

- Нет, - ему почему-то было стыдно это признавать.

- Тогда чему ты удивляешься?

- Мне не то чтобы позволяли, а вот ты... - Реналь запнулся, пытаясь подобрать слова. - Ты привлекаешь много чужих взглядов, неужели тебе никто никогда не признавался в любви?

- Брось, как я могу воспринимать нечто подобное всерьёз от своих мимолётных интрижек? - Рэймонд говорил абсолютно искренне. У него никогда не было полноценных отношений. Он ограничивался короткими вспышками заинтересованности, которые проходили так же стремительно, как возникали. Даже с Фрейей. Да, они спали вместе пару раз, но ничего из этого не вышло. Просто потому, что Хейз не хотел ограничивать себя подобным. К тому же, он не верил, что кто-то мог по-настоящему полюбить его. Да, Рэймонд не сомневался в своём обаянии и харизме, считал себя очень привлекательным, даже красивым. Но всё это хорошо привлекало пустышек, которые заигрывали с ним по совершенно разным причинам. Капитан отвечал им потому, что ему нравился сам процесс. Не всегда он интересовался своим партнёром в ответ, оценивая внешние параметры. В долгосрочной перспективе же мало ли кто вытерпит такого, как он. Да и он сам не представлял чего-то подобного, потому что в серьёзных отношениях было слишком много неудобств и обязанностей.

- Так же, как если бы твоя мимолётная интрижка щебетала о том, как ты красив и бесподобен в пиратском промысле, - бросил Реналь чуть резче, чем собирался. Он не смотрел на Рэймонда, делая вид, что занят чем-то другим, но пальцы его сжались на ткани брюк. Ответ, который он хотел бы услышать, не понимало даже его подсознание, и это раздражало. Какая ему разница, как Хейз смотрит на отношения? Но всё внутри запротестовало, когда Рэймонд произнёс своё мнение вслух.

Обсуждать эту тему с капитаном пиратов в целом было заведомо дурной затеей. По крайней мере, потому, что прямо сейчас в ответ на замечание принца, которое должно было ужалить пирата, тот рассмеялся. Легко, беззаботно, будто услышал забавную шутку. И именно этот смех задел сильнее, чем любые слова. У пирата всё было слишком просто, и Реналь в душе забеспокоился, что Рэймонд никогда не воспримет его всерьёз, какие бы отношения они не поддерживали.

Хейз всё ещё улыбался, но уголки губ постепенно опустились, когда он заметил, как Реналь отвёл взгляд. Рэймонд не мог понять, что именно вызвало перемену. Он не сказал ничего обидного, по крайней мере, не в своём понимании, и всё же между ними повисла пауза, не неловкая, но странная. В очередной раз пират убедился, что, несмотря на их общую любовь к свободе, видение мира у них очень разное.

- Хорошо, маленький принц, что же для тебя тогда значит любовь? - с ленивой полуулыбкой поинтересовался Рэймонд, будто вопрос был задан ради забавы или лишь бы отвлечь Реналя. Но в глазах пирата мелькнул настоящий интерес. То, что они смотрят на мир по-разному, совсем не плохо. Хейзу, наоборот, это нравилось.

Реналь замешкался, опустив взгляд на свои руки. Он провёл пальцем по шву на брюках, совершенно не готовый к такому вопросу.

- Наверное, - нерешительно начал он, тише обычного, - это не бояться быть рядом с любимым человеком самим собой. Не притворяться, чтобы соответствовать чужим ожиданиям, даже не думать о том, что ты можешь быть «не таким». И просто всегда быть рядом, чувствуя поддержку и внимание. Но только когда это не «в обязанность», а от искреннего, чистого сердца.

Прежняя беззаботность Рэймонда превратилась в абсолютное внимание. Он сложил руки на столе, перебирая кольца, будто слушал план, от которого зависела жизнь. Море в его глазах замерло, внимая каждому изменению на лице принца. Когда тот закончил, пират вздохнул, снова изменив положение за столом.

- Вот видишь, - он говорил спокойно, но в голосе появилась лёгкая горечь, - а теперь подумай, как человек вроде меня, вечно в море и с постоянным желанием рисковать жизнью, может дать нечто подобное? Мне необходима свобода.

Выгорившись, кислое состояние Реналя разбавилось осознанием и пониманием. Он не улыбался, но и не выглядел обиженным, ему скорее стало жалко и себя, и Рэймонда. Их положение в этом огромном мире, окружённом бескрайними морями, оказалось не то что плачевным, скорее скудным. Один - сбежавший из дома принц, второй - капитан пиратов, потерявший главную цель в жизни. И даже в отношениях они не могли найти покой. Возможно, Рэймонд с этим уже смирился, найдя выход в постоянных странствиях, но Реналь, выросший на сказках, не собирался опускать руки.

- Говорят, что если любишь, нужно научиться отпускать.

Рэймонд посмотрел на него - не с вызовом, а с чем-то похожим на растерянность.

- Насмотрелся я на свою маму. Сильно счастливой она выглядит?

Реналь в ответ опечаленно качнул головой.

- Вот и я о том же. Как будто бы слава и богатство выглядят куда привлекательнее, чем все эти глубокие страдания.

Их тяжёлый диалог прервала подошедшая к ним Фрея. Рэймонд, не глядя на ассортимент блюд и напитков, заказал две кружки белого вина и тарелку каких-то закусок, которая, по его мнению, должна была понравиться принцу. От нарезки из морского змея пират отказался, хотя Фрея предложила её одной из первых. Видимо, мало кто соглашался на такой экзотический продукт, хотя в высшем обществе жёсткое солёное мясо подводного чудища считалось деликатесом. Скорее всего, дело в том, что местный повар не умел его правильно готовить. Если не вымочить тушу достаточно в молоке, у неё останется противный запах и привкус тины, а мясом некоторых особей, если его неправильно разделать, можно отравиться.

Вместо того чтобы грести одно блюдо за другим, Рэймонд завлёк Фрею кое-чем другим.

- Точно, не взглянешь на кое-что? - он нырнул во внутренний карман и достал оттуда карту, привезённую с Проклятого острова.

- Я бы не стал размахивать ею на виду у всех... - оглянувшись, шепнул Реналь.

- Не переживай, мы не в Ущелье. Тут она никого не интересует, - разложив карту, капитан протянул её подруге. Только когда Фрея детально изучила изображённые на ней острова, Рэймонд нетерпеливо спросил: - Что скажешь?

- Ни о чём подобном никто не говорил и уж точно не спрашивал, - Фрея вернула карту хозяину. - Где ты её украл?

- Да ну почему сразу украл? - закатил глаза Рэймонд, взмахнув картой. - Она моя по праву. Долго рассказывать, но одно из моих колец оказалось не таким уж и простым.

- Я могу поспрашивать.

- Не нужно, мы сегодня же уплывём.

Фрея молча ушла, чтобы подать пирату и его спутнику обеденный перекус. Пока на столе ещё ничего не стояло, Рэймонд задумчиво опустил взгляд на разложенную карту. Все его ниточки оборвались на Соддене, так что оставалось просто отправиться по координатам и в конце концов узнать, что за сокровища ему принадлежат. Возможно, именно там Рэймонд и прольёт свет на прошлое его семьи.