Баллада о вечном змее: судьба и плен

Дни походили на тягучую медовую патоку, медленно стекающую сквозь пальцы. Реналю казалось, что он застыл в куске янтаря, словно мотылёк, чьи крылья всё ещё трепетали в надежде выбраться. Свобода была так близко, но ему ни за что не покинуть плена. Он был обречён наслаждаться бескрайними морскими просторами, находясь в абсолютной неизвестности. Ждала ли его смерть, помилование или вечное скитание на пиратском корабле? Он был пленником неопределённости, и это терзало больше, чем страх перед смертью и злость на пиратов.

Будет ли он завтра всё ещё здесь? Может, его обменяют, казнят, или - чего он боялся едва ли не больше всего - забудут, выбросив на каком-нибудь острове, потому что капитану вдруг надоест компания принца.

С каждым днём Реналь всё острее чувствовал, что время перестало быть его союзником. Оно тянулось, точно расплавленное стекло, медленно обволакивая сознание тревожной вязкостью. День за днём пленник просыпался под скрип снастей, но вместо желанного покоя слышал пустоту. От безысходности хотелось выть и скрести стены.

Конечно, положение Реналя было куда лучше, чем положение любого другого пленника. Вместо гниющего трюма ему позволили расположиться в капитанской каюте, разрешили гулять по палубе, кормили, не заставляли работать. Принц не знал, сколько продлится это путешествие, и не был уверен, захочет ли он вернуться, даже если появится шанс, но...

Он скучал. По дому, по неспешным прогулкам в саду, по тишине каменных коридоров, по семье. Особенно по голосам братьев: твердому, порой раздражающе строгому тону Рейгара и мягкому, шутливому голосу Равендора. Они всегда были рядом, но сейчас Реналь был предоставлен сам себе. Братьев никогда не должно было быть на «Бунтовщике», но почему-то младший принц остро чувствовал их отсутствие.

Чтобы не сойти с ума, лан Эккель развлекал себя бесполезным дорогим хламом в каюте капитана, книгами, короткими разговорами с Рэймондом и редкими прогулками по палубе, где пиратское братство провожало его недобрым взглядом, вплоть до того, как он вновь исчезал в своей «тюрьме».

Реналь знал: если бы не Хейз, он бы давно покоился на морском дне вместе со своим экипажем, но все равно не чувствовал себя благодарным. Он не доверял Рэймонду, но то, как капитан смотрел на него, как в голосе появлялась тихая, почти невесомая ирония вместо угроз, как внимателен пират оказался к мелочам, - подкупало. Может, не будь Реналь пленником, всё сложилось бы иначе.

Но даже если однажды они с Рэймондом начнут общаться по-настоящему, его команда никогда не посмотрит на принца под другим углом. Они видели в нём нежного, вычищенного до блеска чужака с излишне прямой спиной и слишком тонкими пальцами, чтобы держать канат или саблю. Для них он был мягкой дичью, невольным гостем, временным элементом на борту, к которому даже не стоило привыкать. Реналь чувствовал это отношение в мимолётных усмешках, в нарочито громких замечаниях и в настороженной тишине, наступающей каждый раз, когда он появлялся среди них.

И всё же младший лан Эккель возвращался на палубу. Иногда поздним вечером, когда оставались лишь те, кто нёс вахту. Порой на закате, когда склянки пробивали время ужина. Или утром, как сейчас, когда солнце ещё не палило кожу, а пиратов наверху было не так много.

Немногих Реналь успел запомнить, но знакомые лица собрались на палубе, даруя «Бунтовщику» необъяснимую живость. Пираты следили за кораблём, будто за маленьким ребёнком: начищали доски, проверяли такелаж, натирали пушки и таскали ящики.

На одной из бочек, уткнувшись в книгу, сидел юноша. Он хорошо запомнился принцу тем, что носил закрытые одежды, вёл себя довольно скромно и занимал должность боцмана. Несмотря на душевный пацифизм, в команде его считали равным остальным: никто не строил козни и не подкалывал. Разве что в шутку.

- Ливретт, что это ты тут читаешь? - книга стремительно выскользнула из рук боцмана. В ответ на подобное действие он сложил руки на коленях и внимательно посмотрел на товарища, который выглядел так, будто видел книгу впервые в жизни. Реналь узнал в пирате квартирмейстера «Бунтовщика».

Калеб прикрыл её, чтобы рассмотреть название, а после с доброй смешинкой в голосе спросил:

- «Когда гаснет солнце»? Тебе ещё не надоело? - квартирмейстер лениво перелистнул пару страниц. Со своим небрежным пучком светлых волос он напоминал преподавателя, по которому сходили с ума все придворные дамы. Правда, Ливретт никогда бы не смог представить Калеба, зачитывающего строчки стихотворений томным голосом.

- Нет, - спокойно качнул головой боцман, - это не только печальная история любви, но и история о создании мира. Читая её, каждый раз находишь что-то новое. Попробуй.

Калеб смешно скривился, задержав взгляд на рисунке с богиней Иллаидой. Раньше ему приходилось читать и учить подобное, но после того, как цель жизни немного изменилась, квартирмейстер бросил материалы для светских рыцарских бесед, сосредоточившись на морском промысле. Хотя как бы он ни старался вытрясти из головы подобные глупости, легенда о сотворении мира врезалась в память. Наверное потому, что в отличие от многих ценителей искусства, он прекрасно понимал Сиринга и Терроса, которые решились биться за сердце прекрасной Иллаиды. Морскому дьяволу Маарису квартирмейстер тоже не выносил приговора, считая, что в его положении абсолютно справедливо мстить богам за то, что они его отвергли. Одним словом, у Калеба на всё было своё неподкупное мнение.

Засмотревшись на изображение невероятной красноволосой богини, квартирмейстер не сразу понял, что книга из его рук исчезла. Он обернулся на Нано, их корабельную «мартышку». У того как всегда на голове творился полный бардак из чёрных волос, да и сам он выглядел так, будто только что оседлал стаю дельфинов.

- С каких пор на корабле у нас есть книжный кружок? - Нано небрежно схватился пальцами одной руки за корешок книги, болтая ей в воздухе.

- Если бы у нас было нечто подобное, - Ливретт попытался отобрать «Когда гаснет солнце», но почти сразу бросил бесполезную затею, - плавать было бы интереснее.

- Тут тех, кто умеет читать по пальцам пересчитать можно, - заметил Калеб.

- Хочешь сказать, если бы все умели, ты бы согласился таким заниматься? - Нано хитро прищурил раскосые глаза, глядя на квартирмейстера.

- Когда-то это бы всем нам пришлось по душе, - напомнил Ливретт, сдержав печальный вздох.

«Мартышка» засмеялся, резко хлопнув стоящего рядом квартирмейстера по плечу свободной рукой. Поймав на себе удивлённые взгляды, он объяснил причину такого хорошего настроения:

- Я представил, как мы с вами сидим все напудренные в рюшах и пьём чай из дорогого сервиза, оттопырив мизинчик.

«Когда гаснет солнце» неожиданно пошла дальше по рукам. Вот только вместо того, чтобы прицениться к рассказу, новая обладательница книги со всей силы треснула ею Нано по голове.

- Тара!

Штурман недовольно посмотрела на Нано и вернула книгу обратно Ливретту.

- Держи, - она сделала вид, что не слышала возмущений товарищей.

- Спасибо, - поблагодарил боцман, на всякий случай отложив книгу в сторону.

- Милая, - Калеб едва выдержал злой взгляд её зелёных глаз, - ты чего так взъелась?

Все на «Бунтовщике» давно знали, что квартирмейстер неровно дышал к Таре, порой ведя себя самым глупым и влюблённым образом. Только штурман нарочно игнорировала его ухаживания, делала вид, что между ними совсем не летали искры. Она была единственной девушкой на корабле, наверно, именно поэтому относилась ко вниманию Калеба так посредственно. Тара пообещала себе и Рэймонду, когда тот взял её на корабль, что ни в чём не уступит мужчинам в команде, отчего усердно трудилась, не обращая внимания ни на что, кроме карт.

- Обсуждаете, что попало. Потонувший корабль сам себя не поднимет.

- Ой, да брось. Мы уже всё сделали.

Тара не унималась:

- Да? - она вздёрнула бровь, посмотрев на Калеба с Нано. - Чья сегодня очередь проверять пленников?

«Мартышка» сокрушённо вздохнул, безвольно опустив руки. Он не забыл, но посчитал, что эти противные моряки в трюме могут немного подождать. Но не тут-то было.

Видя, как друг растерял весёлый запал, Калеб скользнул за спину Тары и проворковал:

- Разве они не могут немного потерпеть? Нам и так приходится делиться с ними провизией, а ты хочешь, чтобы мы их ещё развлекали?

- А если они перемрут? Кто будет отвечать перед капитаном?

Услышав, что речь зашла о матросах с его корабля и Рэймонде, Реналь распустил уши, как паруса, всё ещё находясь вдалеке от пиратов.

- Думаешь Рэймонду есть до них дело? - Калеб отошел от Тары, облокотившись о фальшборт. - Сдохнут, и что? Ему всё равно интересен только один из них.

Ливретт недовольно нахмурился:

- Они всё-таки тоже люди, Калеб, не забывай.

- Не начинай, - Нано отмахнулся от боцмана, - меня вообще бесит, что они здесь. Особенно тот. Так и подмывает спросить Рэймонда, что за равендорский приют он устроил.

- Следи за словами. У него наверняка есть какая-то цель или план. Иначе бы он их здесь не держал. - Тара снова, не жалея, врезала Нано, но на этот раз по плечу.

«Мартышка» отскочил. Он, конечно, тоже уважал капитана, но не до такой степени. Долг перед Рэймондом у него был не такой, как у Тары. Только поэтому Нано не стал дразниться.

- Если бы она была, Рэй давно бы с нами поделился. - Калеб в этом не сомневался. Если не считать Гэба, они с Рэймондом общались лучше всего. Все самые странные и безумные идеи капитана обязательно проходили через его квартирмейстера. А потом, если Калебу они нравились, их всё равно останавливал Ливретт. Но если уж боцману не удавалось вразумить пиратов, то к делу подключался Гэб.

- Уверен, всё не так просто. - Лив поднялся, аккуратно поправляя рукава рубашки.

- Да ну? - насмешливо бросил Калеб. - Интересно, что же можно сделать с принцем, как не продать за бешеные деньги его папаше?

- О-о-о, - протянул Нано, потирая ладони, - я бы придумал что. Устроил бы королевский прием.

Тару подобный жест очень разозлил, как и безобразное поведение, казалось бы, взрослых мужчин. Порой она удивлялась тому, как по-детски вели себя пираты. Даже Рэймонд. Это был отдельный вид мучения лично для неё.

В конце концов, штурман не сдержалась:

- Идиоты, я вам языки поотрываю. Рэймонд же просил не болтать о его происхождении.

- Брось, на его собственность всё равно никто не позарится. Себе дороже, - тайком от Тары Калеб закатил глаза. Только ей он позволял себя так строить. Возмущение любой другой девушки он бы никогда не воспринял всерьёз.

Для Реналя такое отношение к собсвенной персоне не стало новостью. Хотя кое-что из неприятного диалога он всё-таки узнал: команда не боялась капитана. Уважала - да, порой до дрожи. Но боялась? Нет. Их связывало нечто другое. И это «другое» не укладывалось в прежние схемы королевского понимания власти.

Калеб с Нано продолжали перемывать кости дорогому попутчику, не стесняясь в выражениях. Действия Рэймонда они никогда не оспаривали, но могли же повозмущаться. Тем более что следить за равендорскими пленниками приходилось им.

Ливретт молчал, Тара бросала в их сторону косые взгляды, попутно рассматривая полупустую палубу. Из-за того что корабль был небольшим, необходимости в множестве матросов, управляющих кораблём во время дрейфа, не было. Поэтому любой человек, даже стоящий в стороне, бросался в глаза.

Внезапно Тара шикнула, оборвав шутку Нано на половине:

- Помолчите, - штурман дёрнула головой, - он здесь.

Реналь не ожидал, что его обнаружат. Хотелось бы ему притвориться частью корабля, но, увы, принц выглядел слишком чужеродно в этом пейзаже. Поэтому лан Эккель опустил голову, надеясь, что пираты поглазеют и оставят его в покое.

Но вместо того, чтобы перевести тему или попросту разойтись, Калеб неожиданно обернулся и позвал принца:

- Эй, сокровище! Ты знал, что подслушивать нехорошо?

- Я не подслушивал, - отозвался Реналь. Он не хотел вступать в спор, но и отмалчиваться не собирался. У пленника ещё осталось достоинство.

Калеб прищурился, усмехаясь краем губ, но в голосе его звучало не столько осуждение, сколько насмешливое любопытство:

- Да ну? Тогда ты просто случайно оказался рядом?

Реналь скрестил руки на груди в защитном жесте, стараясь выглядеть спокойным, но ощущал, как щеки предательски запылали.

- У вас такие громкие голоса, что невозможно не услышать.

Из всех пиратов только боцман посмотрел на него как-то иначе: в его серых глазах не было придирчивости, недовольства или презрения. Остальные, если и впечатлились дерзостью принца, то не подали виду.

- Закройся в каюте, тогда точно не услышишь.

- Или в трюме, - добавил Нано, - рядом со своими друзьями, не будет слышно, даже если закричим.

- Зачем трюм - сразу под воду, - едко протянул Калеб. - Можем устроить. Здесь недалеко.

- Сейчас я организую тебе экскурсию на морское дно. - Рэймонд вальяжно спустился на несколько ступеней, всё ещё оставаясь на голову выше пиратов. - Даже не посмотрю, что ты мой квартирмейстер.

- Капитан!

Всё это время Хейз стоял на шканцах, глядя на линию горизонта. Перед ним корабль жил своей жизнью: голоса матросов, скрип снастей, шелест парусов - всё привычное и легко контролируемое. Его не интересовали разговоры, обсуждение пленников или придумки по поводу дальнейших планов. Мысли капитана были прикованы к другому.

Эти дни Рэймонд наблюдал. Как хищник за своей добычей: незаметно, аккуратно, исподтишка. Он слушал, как принц отстаивал свои права, пусть тихо и неуверенно; смотрел, как он жался, стараясь не попадаться на глаза, как терпел колкие слова и недовольные взгляды.

Принц держался гордо, даже сейчас, но в этом хрупком достоинстве была тень... что-то тонкое, почти неуловимое. И именно это неуловимое Рэймонд замечал всё чаще. Оно присутствовало в том, как тот смотрел на горизонт чуть дольше, чем нужно. Пряталось в том, как его плечи ссутуливались, когда он думал, что за ним не наблюдали. И особенно в его молчаливых, затянутых взглядах, обращённых куда-то далеко.

У Рэймонда не было злорадства от того, что принц чувствовал себя гонимым, хотя он не понимал, каково скучать за домом. Морская соль не смывала память, а только впитывала её в кожу, превращая в постоянную жажду понимания того, что ты больше не принадлежишь никому. Капитана это больше, чем устраивало.

Он поднял брови, жестом руки дав понять, что ждал объяснений. Хейз нарочно не смотрел на Реналя, но чувствовал на себе его взгляд. Что скрывать, Рэймонду это нравилось.

- Болтаете по душам? - с притворной улыбкой спросил он, будто прошлых слов не было.

- Ага, обсуждаем наши дальнейшие планы, - осмелился хмыкнуть Калеб, скрестив руки на груди.

- Что, правда? Ливретт, пойди узнай, как дела на камбузе. Тара, не вижу компаса и карты в руках. Нано, как поживают пленники? А ты, Калеб, займись чем-нибудь поинтересней.

Пираты исчезли с поля зрения в считанные секунды, чтобы и дальше не испытывать терпение капитана. Остальные на палубе предпочли сделать вид самых занятых матросов среди всех трёх континентов. Хейз очень редко использовал физическое наказание для провинившихся, в такие моменты напоминая самому себе прежнего капитана «Бунтовщика». Казалось бы, делай что хочешь и получишь в наказание парочку бранных слов, чистку картофеля или мытьё палубы. Но чем пережить моральное унижение от Рэймонда, лучше получить несколько хлёстких ударов от Калеба. Самое страшное, что наказание могло продлиться не один день. И это хуже, чем затянувшаяся боль от кнута. Легче сразу отправится к Иллаиде, чем терпеть осуждающий взгляд капитана.

Рэймонд, всё ещё стоя на ступенях, привалился боком к перилам, выражая при этом полное удовлетворение ситуацией. Очень долго он в молчании смотрел на Реналя, который места себе не находил. Принц не знал, как поступить. Нужно ли вообще что-то говорить, учитывая, что именно из-за Хейза он постоянно находился в таком напряжении, но в конце концов, после долгих душевных терзаний, произнёс:

- Спасибо.

- Я это не из вежливости.

Реналь надеялся, что после произошедшего его оставят в одиночестве, но Рэймонд не спешил уходить. Он всё стучал пальцами по перилам, ожидая чего-то. Сказать точно, чего именно, не мог даже он сам, но лан Эккель расценил это как намёк на продолжение разговора, поэтому подошёл ближе к лестнице.

Рэймонд с хитрецой посмотрел на принца, шагнул на одну ступень ниже и неожиданно спросил, подав ему ладонь:

- Ты веришь мне?

- Что? - Реналь опешил, глядя на протянутую руку. Это выглядело настолько странно и неуместно в их ситуации, что он заморгал чаще, чем хотелось бы.

Рэймонд повторил с нажимом:

- Ты мне веришь? - его голос чуть смягчился, но непредсказуемые искорки, пляшущие в глазах, очень пугали.

Это было самым глупым, что капитан мог спросить у своего пленника. О каком доверии шла речь? И с чего бы вдруг? Реналь попытался прочесть по лицу Рэймонда, что тот задумал, но только оказался в плену пытливых глаз, бессовестно всматривающих согласие.

Если так подумать, за эти дни, что лан Эккель находился на борту «Бунтовщика», капитан не сделал ничего такого, что могло бы заставить действительно усомниться в его разумности. Рэймонд не угрожал без причины, не проявлял жестокости ради удовольствия, но и не давал основания для доверия. Он оставался непредсказуемой загадкой, не лишённой логики. Под его надзором Реналь чувствовал себя в безопасности, но не потому, что Хейз лично обеспечивал её, а потому, что принц не сомневался, что команда беспрекословно слушалась капитана, что ни один из матросов не посмел бы тронуть его пленника, как бы зло они на него ни смотрели.

Рэймонд продолжал держать руку на весу, будучи совершенно уверенным, что Реналь скользнёт своими пальцами в его шершавую ладонь. Хейз прекрасно видел, как в груди принца росла неуверенность, и от довольной ухмылки капитана ему явно не становилось легче.

Однако Реналь позволил капитану, насколько это мог сделать пленник, неспешно обхватить свою тонкую бледную руку и потянуть за собой на ступень выше. В груди росло беспокойство, но не страх, а нечто другое, медленно, осторожно пробирающееся сквозь сомнения.

Возможно, в других обстоятельствах он бы доверился по-настоящему. Сейчас же принц не мог объяснить, что именно заставило его нырнуть в неизвестность.

Они поднялись на шканцы. Без объяснений Рэймонд велел Реналю постоять в стороне, а сам подошёл к фальшборту, ведущему на палубу. Ещё до того, как капитан начал говорить, пираты побросали дела и устремили к нему взгляды. Смотря Хейзу в спину, принц даже не пытался угадать, что пряталось в его уверенной позе. Как и было наказано, он просто ждал.

Рэймонд положил обе руки на тёплую древесину борта и неожиданно для всех произнёс:

- Не хотите развлечься?

Даже не зная сути, пираты одобрительно загалдели. Реналю такое предложение очень не понравилось. Он боялся даже представить, как вопросы «ты мне веришь» и «не хотите развлечься» могут быть связаны.

- Отлично! Отлично! - Хейз хлопнул в ладони, призывая всех к порядку. - Устроим небольшой турнир по метанию ножей!

Реналь сглотнул, но, к его удивлению, ничего такого не произошло. Пираты вправду решили просто организовать небольшое соревнование. Сам он никак не был в этом замешан, что странно, учитывая повеление Рэймонда. Хотя лан Эккелю давно пора признать, что слово «странно» ходило с капитаном бок о бок. Возможно, он просто хотел, чтобы принц понаблюдал за пиратскими развлечениями? Посчитав это самым разумным выводом, Реналь с удовольствием пристроился в первых рядах на одной из бочек.

Пираты угольком нарисовали на грот-мачте несколько неуверенных окружностей с пятном в самом центре, а на досках под ногами провели линию, больше похожую на волну, но означающую место, откуда нужно метать ножи. На удивление, матросы выстроились в цивилизованную очередь: никто не пытался пролезть вперёд, не срывал чужие попытки.

Лезвия вонзались с сухим треском, глухим щелчком, иногда жалким «тук», когда соскальзывали по доскам и падали на палубу. За каждым броском следовал хор комментариев: кто-то засвистывал, кто-то гулко бил кулаком по бочке или начинал спор о справедливости угла броска.

Некоторые метали, закручивая нож в воздухе, или делали замах из-за плеча, будто бросали гарпун. Другие целились хладнокровно и почти лениво. Но каждый раз, когда лезвие вонзалось точно в середину кривой мишени, в воздухе возникало короткое, чистое молчание, за которым неизбежно следовал взрыв одобрения.

Играли на монеты, выпивку, оплату хорошенькой девочки или сытного ужина при следующей остановке, но не просто так.

- Следующий! - громко выкрикнул Калеб, крутя в пальцах свой любимый метательный нож с выгравированной змеёй.

К кривой черте подошёл Рэймонд. Глядя, как один пират сменялся другим, Реналь и не надеялся посмотреть на его мастерство.

Капитан снял треуголку, передал её квартирмейстеру и лениво посмотрел в сторону мишени. Прошло несколько вязких секунд, прежде чем он заговорил:

- У меня предложение. - Он поднял свой метательный нож лезвием вверх. Холодный металл поймал на себе несколько солнечных бликов. - Играем на условие. - Остриё медленно наклонилось, ведомое рукой капитана, и указало на Реналя.

Принц услышал, как вырывалось его сердце из грудной клетки, почувствовал, как резко пересохло во рту. Всё-таки он играл здесь какую-то роль.

- Если он выдержит все мои броски, то вы не посмеете и взгляда злого бросить в его сторону, в противном случае... - Рэймонд небрежно поболтал ножом между пальцами, - я буду исполнять ваши приказы столько дней, сколько ножей у меня останется до того момента, как он струсит.

Подобное предложение вызвало всеобщий фурор. Среди пиратов только Гэб смотрел на Рэймонда слишком сосредоточенно.

И Реналь. Он готов был испустить дух прямо там, под десятком любопытных взглядов. Вот что значило это загадочное и настойчивое «ты мне веришь». Только почему бы не предупредить его сразу? Ради забавы? Интриги? Или чтобы удивление выглядело натурально? Вот только Реналь испытывал не его, а испуг.

Самое страшное, что он не мог отказаться, ведь взгляд, прямо сейчас прожигающий в нём дыру, так и твердил: «Только попробуй не подняться, маленький принц, это будет стоить нам обоим». Ещё страшнее было то, что лан Эккель даже представить не мог, каковы навыки Рэймонда в метании ножей. Он искренне надеялся, что и здесь капитан отличился своей исключительностью.

Очень медленно Реналь поднялся с бочки, отряхнул одежду, не теряя достоинства, и подошёл к мачте. Мишень была нарисована прямо на уровне его головы. Принц сглотнул, поворачиваясь к ней спиной. Они с Рэймондом снова встретились взглядами. Капитан был слишком спокоен для того, кто мог бы совершить непреднамеренное убийство. Реналь постарался перенять хотя бы капельку его уверенности.

В лучших традициях должны были принести яблоко, однако из камбуза притащили большую несуразную картофелину. Действительно, где же взяться яблоку на корабле посреди моря?

Чтобы не упасть, Реналь облокотился спиной о мачту. Неотрывно, очень жадно он наблюдал за каждым движением Рэймонда - хищник и добровольная добыча вприкуску с сырым картофелем. Пираты затаили дыхание, словно страх промахнуться принадлежал им всем сразу.

Рэймонд крутанул нож, и металл в его пальцах зазвучал тихим, предательским шорохом, подобно шелесту змеи. Он поднял руку, но бросать не торопился, наслаждаясь ожиданием. Капитан изучал линию подбородка, изгиб шеи и аристократические черты лица, будто видел принца в первый или последний раз.

Капитан улыбнулся лично ему. Очень коротко, но очень необычно. Без хитрости, оскала, с чем-то таким уверенным и напутствующим.

Первый бросок разрезал воздух почти без звука. Лезвие пролетело над ухом Реналя и вонзилось в мачту с хищным щелчком, точно под верхним краем мишени. Картофелина дрогнула, но не сдвинулась. Принц не издал ни звука, его пальцы вцепились в ткань рубахи.

Второй нож Рэймонд метнул точным движением почти сразу и не глядя. На лице его не отражалось ничего, кроме ледяного сосредоточения. Оружие лёгло на уровень глаз, безупречно вонзившись у края мишени.

Кто-то в толпе нервно фыркнул. Но капитан, едва заметно склонив голову, поднял третий нож.

- Это я разминаюсь, - шутливо объяснил он.

Несколько следующих ножей впились в мачту совсем рядом с картофелиной, будто нарочно танцуя вокруг неё.

Реналь уже не чувствовал ни ног, ни рук, ни биения сердца, ни дыхания. Всё внутри него превратилось в один пульсирующий ком, сжавшийся где-то в районе солнечного сплетения. Мир сузился до звука вонзающихся в дерево ножей и пронзающего, как лезвие, вызывающе спокойного голоса Рэймонда. В нём звучала только уверенность. Чистая, непоколебимая вера в то, что всё под контролем. Необъяснимо, но только это и предвкушение полного покоя на «Бунтовщике» держало принца на ослабевших ногах.

Хейз взял ещё один нож. Прокрутил его в руке, взвесил и, специально для Реналя, ведь остальные прекрасно видели, предупредил:

- Последний.

Между ними было всего ничего - пара шагов и бесконечная пропасть. Рэймонд ни на миг не отвёл взгляда. Нож просвистел над самой макушкой, с сочным хрустом врезаясь в сырой плод.

Толпа взорвалась восторженным рёвом, несмотря на проигрыш в споре. Капитан лишь едва усмехнулся. Его взгляд стал легче, будто он только что услышал ответ на решающий вопрос.

Дождавшись, когда пираты разойдутся, Рэймонд подошёл к мачте, чтобы достать оттуда ножи.

Только когда лезвие с насаженной на него картофелиной оказалось в руках капитана, Реналь перестал сдерживаться.

- Чтобы я ещё раз доверился тебе! - выпалил принц, краснея и задыхаясь от недовольства настолько, что позабыл о вежливом обращении. Он всё ещё дрожал каждой клеточкой тела. В неподдельном возмущении плескалось то самое напряжение, что возникало после прыжка с высоты.

Принц едва отклонился от мачты, чувствуя, как кружилась голова и подкашивались ноги, будто он только что принял дозу жемчужной пыли первый раз в жизни. Сердце теперь билось в бешеном ритме, кончики пальцев покалывали и едва шевелились, когда принц запустил их в волосы, чтобы немного успокоиться.

Реналь пытался смотреть строго, но перед ним стоял всегда пугающий его Рэймонд с насаженной на нож картофелиной, будто прямо сейчас он собирался поджарить её на костре и съесть.

К дьяволу этого капитана, к дьяволу это глупое соревнование, глупую картошку, метательные ножи и эту раздражающую улыбку! Да пусть весь «Бунтовщик» вместе с ним идёт на дно к Маарису!

Рэймонд молчал, позволив возмущению выгореть до тлеющих углей. Мысленно он представил, какими проклятиями покрывал его принц, но это его только позабавило. Помахав картофелиной, он наигранно-обиженно спросил:

- Да ну что ты? Давай теперь подведём итог, маленький принц. - Рэймонд начал показательно загибать пальцы свободной руки. - Из твоего лба не торчит ни одного ножа, ты остался жив, тебя теперь никто не смеет и пальцем тронуть, а я утёр всем нос своим мастерством!

Реналь вспыхнул - от злости или от чего-то другого, сам бы не сказал. Слишком много потрясений за один день. Он открыл рот, но тут же его закрыл, глядя, как довольный Хейз уходит по своим делам.

В несколько неуклюжих шагов принц оказался у фальшборта, вцепившись в него пальцами. Он зажмурился, отчаянно напоминая себе, что теперь на корабле ему не грозили даже злые взгляды и шепотки. Но Рэймонду простить подобное принц так и не смог.

От моря веяло приятной солёной прохладой, растворяющей все поганые мысли.

Реналь почти пришёл в себя, когда услышал голос за спиной:

- Вот, возьми.

Принц обернулся. Перед ним стоял старший помощник, учтиво протянув флягу.

- Это вода, - объяснил Гэб, а не получив реакции, уточнил: - Она не отравлена.

- Что вы, я... - Реналь смутился, неловко втянув воздух через зубы. Он взял фляжку и с удовольствием сделал несколько больших, жадных глотков, не осознавая, насколько ему на самом деле хотелось пить. Губы остались влажными, дыхание чуть сбилось - как после долгого бега.

Гэб скрестил руки на груди, наблюдая за этой картиной. Когда принц закончил, мужчина прицепил почти пустую фляжку обратно на пояс и поучительно добавил:

- Прекрати думать, что каждый хочет тебя убить.

- А они не хотят? - искренне спросил лан Эккель, хлопая глазами.

- Вероятность мала, но Рэймонд в любом случае не позволит этому произойти.

Принц скривил губы, пустив взгляд в ту сторону, где недавно стоял капитан.

- Так уж я ему нужен? - спросил он, не глядя на собеседника.

- У него определённо есть на тебя планы.

- Вы... - неуверенно начал Реналь, зацепившись за фразу старшего помощника, как за спасительный канат. - Вы не знаете какие?

- Поверь, он сам не знает, - тихо усмехнулся Гэб, пожав плечами. - Советую тебе просто наслаждаться его расположением. Он редко когда проявляет к пленникам такое повышенное внимание. Точнее сказать, никогда.

- По правде сказать, меня это не слишком радует, - выдохнул юноша. - Капитан... Он пугает меня.

Старший помощник иронично заметил, подходя ближе к борту.

- Ну, скорее он отдаст кому-нибудь одно из своих колец, чем прекратит пугать тебя.

- Что-то мне подсказывает, что он с ними не расстаётся.

В подтверждение догадки Гэб кивнул, облокотившись о фальшборт. Реналь поступил точно так же, рассчитывая, что старший помощник расскажет немного больше. От капитана принц вряд ли когда-нибудь добьется чего-то интересного и важного, что помогло бы немного пересмотреть мнение о нём.

Мужчина долго думал, наблюдая за стайкой ярких рыб внизу, стоит ли без ведома Рэймонда что-то рассказывать. Его доверие для Гэба много значило, но иначе, так ему показалось, дело никогда не сдвинется с мёртвой точки.

- Он слишком ими дорожит, - осторожно начал помощник. - Не знаю, что должно произойти, чтобы он добровольно отдал кому-то одно из них. Лично я считаю это дуростью, но пусть занимается. А ты будь осторожен. Несмотря на обещание защиты, сильно не расслабляйся. У Рэймонда сложный характер. Не поймёшь, так хоть привыкнешь.

- Но команда ему доверяет, - почти шёпотом заметил Реналь.

- Мы доверили ему свои жизни и судьбы когда-то, так что сейчас его характер нас не волнует.

Гэб уже собирался уйти, но остановился на полушаге, не оборачиваясь. Несколько томительных секунд он молчал, чувствуя любопытный взгляд.

- Кто же тебе, кроме меня, расскажет, - вздохнул он. - Рэймонд мечтал стать рыцарем, но жизнь сложилась иначе. Разочарование изменило его курс, но не цель. В тот момент мы стали одной командой. Благодаря нему.

Он сделал короткую паузу, изучая Реналя с интересом. Несмотря на происхождение, обстоятельства, мнение других и отношение, Гэб не видел в присутствии принца на «Бунтовщике» ничего плохого. Только поэтому он так охотно объяснил кое-что, что явно скрылось от чужих глаз.

- Обрати внимание. Он был безоговорочно уверен, что ты выдержишь, иначе бы не поставил на кон собственную репутацию.

С этими словами Гэб медленно развернулся и ушёл, оставив Реналя наедине со своими мыслями.

На его ладонь скользнуло потухающее солнечное пятнышко. Поддавшись мыслям и усталости, принц невольно закрыл глаза.

Может, именно так выглядело начало доверия - не как вспышка света, а как тонкий луч, пробивающийся сквозь плотно сжатые веки?