Баллада о вечном змее: судьба и плен

Рэймонд с интересом рассматривал юношу перед собой. Бессовестные глаза скользили по утончённому силуэту, заглушённому мрачной каютой. Вопреки статусу пирата, который только что кровожадно перерезал своих береговых братьев, он вёл себя сдержанно: просто стоял, глядя сверху вниз, очень вкрадчиво и внимательно изучая каждую мягкую черту незнакомца.

Чуть склонив голову на бок, Хейз поинтересовался:

- Ну и откуда ты здесь, не расскажешь?

Услышав чужой бархатный голос, Реналь, до этого наблюдавший лишь две пары испачканных сапог, поднял голову. Прислушиваясь к каждому постороннему звуку, он уставился на непрошенных гостей злым взглядом.

Удача или насмешка судьбы - встретить два пиратских корабля за день? От прежнего капитана принц хотя бы знал, чего ожидать. Как бы унизительно ни было его положение, он мог рассчитывать на расположение и нездоровую жадность. Нужно было лишь немного потерпеть, дождаться выкупа, а потом вернуться домой. Эти же люди не внушали ничего, кроме неизвестности. Следы недавнего боя на их руках и одежде тревожным колокольчиком звенели в подсознании, пуская по позвоночнику волны страха.

Когда после нападения в каюту зашёл мужчина постарше, Реналь смог немного выдохнуть: даже с пятнами крови на рубахе и тяжёлым дыханием он не выглядел опасно. Пират же, стоящий сейчас прямо перед ним, необъяснимо вызывал тревогу. При всём его внешнем виде, от одного только взгляда хотелось бежать прочь. Но спокойствие в чужом голосе манило сладостью надежды, огнём свободы, далёким, тёплым и зыбким.

Медленно, взвешивая каждое слово, Реналь произнес:

- С радостью, вот только верёвка «вспоминать мешает». - Принц с трудом выдавил из своего голоса безмятежную покладистость, выставляя себя настоящей дамой в беде. Пышные ресницы затрепетали, будто пойманные в паутину крылья бабочки. Он нарочито томно поднял руки, демонстрируя крепко связанные запястья, и опустил их обратно на колени с удручённым вздохом.

Рэймонд с Гэбом переглянулись. Подобные находчивые пленники вызывали в капитане азарт. Кто, если не отчаянные ценители собственной жизни перед лицом опасности, плели сладкие речи, лишь бы получить помилование? Да ещё так искусно! Это требовало небывалой выдержки, и Хейз намеревался посмотреть, что из этого выйдет. Насколько пленник ценил собственное существование? Навряд ли больше него самого.

Старший помощник, ощущая напряжение, посчитал нужным оставить их наедине:

- Я пойду посмотрю, что там делают ребята, чтобы они не вошли в раж.

Отпустив Гэба взмахом руки, Рэймонд сразу же обратил всё своё внимание на пленника:

- Вот в чем дело, - он понимающе кивнул, но не спешил выполнять чужую просьбу, - кругом море, бежать всё равно не удастся. - Для достоверности неочевидной угрозы Хейз положил руку на рукоять палаша. Рэй сомневался, что пленник настолько глуп, чтобы сорваться с места и прыгнуть за борт со связанными руками, но любезничать капитан не собирался.

Реналь же даже не думал бежать, ныряя в море. Он всё пытался догадаться, пристально глядя на рукоять чужого меча, чего добивался этот пират. Усеянные кольцами пальцы отбивали незамысловатый беззвучный такт по металлу. Немая угроза выглядела внушительно, но недовольство всё равно блеснуло в глазах принца. Ему определённо нельзя было оставаться на корабле в качестве трупа и определённо нельзя отправляться в чужой мерзкий трюм в качестве пленника. Что так, что так, его жизнь быстро закончится.

- Подняться тебе тоже мешает верёвка? - торопливо бросил капитан, не успел Реналь опомниться. По правде сказать, он настолько долго сидел здесь на этом грязном ковре, что даже при отсутствии качки вряд ли бы смог спокойно встать на ноги. Только если совсем неуклюже, но лан Эккель не хотел показаться беспомощным. Тогда бы пират точно делал с ним, что вздумается.

Рэймонд бы действительно мог совершить нечто такое, но он только шагнул вперёд. От его взгляда не скрылось, как пленник неосознанно вздрогнул. Вопреки ожиданиям, Хейз молча подхватил его под руку, помогая подняться. Не грубо, но и не мягко. Скорее, чтобы поторопить. Как котёнка за шкирку.

Пальцы капитана сжали ткань рубахи Реналя без лишних эмоций и ненужной задержки. Так, чтобы тот понял - это ни капли не похоже на милосердие. Поэтому принц покорно поднялся, не предприняв попытки даже дёрнуться. Эта маленькая встреча давно дала понять, в каком положении он находился: подобно мышке в окружении сытых кошек - годится разве что поиграться.

- Выйдем? - спросил Рэймонд, будто мнение пленника хоть что-то значило. - Здесь невероятно душно.

Лан Эккелю стоило больших трудов удержать лицо, чтобы не нахмуриться. Всё, что он мог себе позволить: гордо расправить плечи, недовольно дёрнуть руками, напоминая, что они всё ещё связаны, и согласиться с предложением капитана.

- С удовольствием, - миролюбиво ответил Реналь. Ему уже порядком надоело сидеть в каюте, оставаясь в полной неизвестности о том, что происходило на палубе и какая судьба постигла сопровождавших его людей.

В молчании они покинули капитанскую каюту. Шум боя стих, но корабль всё ещё хрипел, будто раненый зверь. Ветер, свободно гуляющий по палубе, тронул остатки разорванных парусов. Пороховая гарь висела в воздухе, смешиваясь с запахом соли и крови. Палуба была усеяна следами схватки - обломками дерева, расколотыми оружием, разорванными канатами, в щелях между досками всё ещё блестели капли свежей крови.

Глухие удары сапог раздавались в тишине, прерываемой лишь скрипом судна, покачивающегося на волнах. Кто-то сидел, привалившись к бочкам, кто-то зажимал окровавленное плечо, кто-то сгребал разбросанные вещи или копошился в запасах, надеясь найти что-нибудь ценное. Пираты, опираясь на оружие, лениво переговаривались. Вдалеке слышался тихий смех - короткий, вырвавшийся от усталости, а не от радости победы.

Связанные пленники сидели у мачты. Некоторые из них опустили головы, бессильно прикрывая глаза, надеясь исчезнуть среди теней корабля. Другие, наоборот, смотрели в упор, молча, сжав челюсти, будто силясь удержать остатки достоинства перед теми, кто только что стёр их прежнюю жизнь в щепки.

Рэймонд натянул треуголку на затылок, чтобы лучше рассмотреть измученных пленников.

Кроме поверженных пиратов, его товарищи вывели на палубу и тех, кто, видимо, сидел в трюме. Хейз сразу догадался, что это экипаж оставленного позади фрегата. Все матросы были одеты хоть и в грязную, но дорогую одежду с символикой Равендора: голубым цветом, серебряной вышивкой и гербом, на котором была изображена птица, взлетающая над волнами. Слишком помпезно. Рэймонду куда больше нравился герб его родины - сурового Соддена. На тёмно-зелёном фоне вокруг копья извивался морской змей, разинув пасть и высунув язык. Сразу видно, на каком континенте жили настоящие воины, а на каком - любители выставить себя в лучшем свете.

- Что нам с ними делать, капитан? - спросил Калеб, квартирмейстер «Бунтовщика», вырвав Рэймонда из раздумий.

Хейз выдержал недолгую паузу:

- Можете избавиться, мне на корабле лишний груз не нужен. Делайте с ними что хотите.

Ответ был принят беспрекословно. В большинстве случаев «делайте с ними что хотите» воспринималось командой Рэймонда как «отберите у них всё, запугайте, а потом бросьте посреди моря на подбитом корабле». Подобное хуже смерти, хуже одинокой ссылки на острове с бутылкой алкоголя и одной-единственной пулей. Но это уже не забота «Бунтовщика». Его команда взяла что хотела.

Заведя руки за спину, Рэймонд вернул всё своё внимание пленнику.

- Ну что, на свежем воздухе вспоминается легче? - хитро спросил он, чуть поддавшись вперёд.

Теперь они могли лучше рассмотреть друг друга. Рэймонд делал это в открытую, Реналь - исподтишка, предполагая, что прямой контакт разозлит капитана. По правде говоря, он ещё в каюте понял, что в подобных глубоких синих глазах можно бесследно утонуть, даже когда внутри не гремела буря.

Так что, пока этот пират безжалостно раздавал команды, принц изучал его профиль и определённо слишком вычурный вкус в одежде. Реналь никогда так не одевался. А он, на минуточку, принц. Мог позволить себе ходить в золоте, носить корону вместе с украшениями, которые определённо выигрывали в стоимости странный набор колец на чужих пальцах.

- Вид лучше. Море невероятно пленительно.

Реналь бы восторгался бескрайними голубыми просторами и дальше, но взгляд тоскливо возвращался к команде, которая сопровождала его в морском путешествии: усталые, морально изнемождённые, на некоторых из них красовались следы недавнего боя. Смотря на них, у принца каждый раз невольно сжималось сердце. Он не мог оставить их умирать.

- Капитан... -- Реналь незаметно поморщился от такого обращения, но быстро собрался и продолжил: - За каждого из этих людей король заплатит выкуп. Поэтому... Я прошу вас, оставьте их в живых.

Рэймонд внимательно посмотрел на кучку пленников высшего сорта. Да, они были с равендорского фрегата, но не рыцарского. Зачем королю лично спасать каждого из них? Хейз понимал, что сундук зарыт куда глубже, чем кажется.

- Выкуп? С каких пор король платит за освобождение моряков? - хмыкнул капитан, надеясь вывести пленника на чистую воду.

Как раз в это время среди уставших и поникших моряков воспрял духом один из них. Его голос быстро набрал силу, разрывая тишину, которая обычно следовала за кровавыми схватками. Рэймонд скользнул взглядом по нему, отмечая неосторожно обмотанный грязными тряпками обрубок руки. Видимо, в сражении с пиратами, на чьём корабле они находились, этот матрос напросился на наказание - вероятно, за излишнюю храбрость или слишком громкие слова. А теперь он снова рисковал, дёргался, выкрикивал слова о бесчестии, стыдил пиратов чуть ли не строчками из рыцарского кодекса.

Рэймонд слегка качнул головой, наблюдая за представлением. Не первый раз команду «Бунтовщика» после боя сопровождало подобное поведение. Несколько пиратов обернулись, ухмыляясь или закатывая глаза от бессмысленных попыток. Матрос не унимался, переходя на личности, настолько пылким было его чувство справедливости.

Реналь сразу же узнал в нём Хатберта, отчаянно пытавшегося исправить положение. При виде капитана «Королевской волны» горло сжалось в болезненном спазме. Даже изображать равнодушие в такой ситуации оказалось сложно и гадко. Трудно оставаться спокойным, когда смерть проходила так близко, напоминая о собственной хрупкости. Наверно, глядя на то, как принц мило общался с капитаном пиратов, связанные равендорские матросы с радостью загнобили бы его за меркантильность.

Лан Эккелю помешали досмотреть, чем закончится представление, устроенное Хатбертом. Капитан пиратов встал перед ним, испытывающе всматриваясь пленнику в лицо. Реналю сразу стало неуютно от подобного взгляда.

- Если все здесь, - вкрадчиво начал Рэймонд, нарочно играя на нервах пленника, - то ты у нас особенный. Что же в тебе такого удивительного?

Реналь смирился с тем, что его всегда сравнивали с братьями, привык ловить на себе хищные взгляды придворных, слышать шепот за спиной и... Он такой загадочный, этот третий принц. Но ничего по-настоящему особенного в нём не было. Удивительным был его отец, его старший брат, которому повезло родиться первым. И тем не менее, эта простая истина делала его неприкосновенным.

В данной ситуации только знатное происхождение могло хоть как-то повлиять на мысли капитана. А Реналь боялся представить, что могло твориться в голове этого человека.

С трудом оторвав взгляд от пленников и подняв его на пирата, лан Эккель впервые за долгое время гордо произнёс:

- Перед вами третий наследник на равендорский трон.

- Ваше Высочество, - удивление в голосе не удалось скрыть до конца, но Рэймонд спрятал его за пленительной ухмылкой, расплывшейся по лицу. Короткий поклон выглядел смешно, но Хейз этого и добивался. - Какие замечательные обстоятельства для нашего знакомства.

Определённо намного лучше, чем в тронном зале перед королём в ожидании собственной казни.

Реналь не мог ответить тем же. При всей любви к морским путешествиям он бы всё отдал, чтобы в жизни не встретиться ни с одним членом берегового братства. Слушала ли судьба его просьбы? Совершенно точно нет. Иначе бы не привела к принцу два пиратских корабля за день.

- Я передумал, - вдруг выкрикнул капитан.

У Реналя сердце в пятки ушло от неожиданности. Он затаил дыхание, надеясь, что высокий статус стал основанием для более мягкого решения.

- Этих возьмите с собой. Я потом придумаю, что с ними делать. -- Рэймонд указал на королевских моряков, а после безразлично махнул рукой в сторону связанных пиратов. - А остальные всё ещё в вашем распоряжении.

До того как стемнеет или поднимется сильный ветер, пиратам предстояло много работы. Им необходимо было перетащить всё ценное на «Бунтовщика» - ящики с порохом, бочонки с ромом, мешки с серебром и золотом, оружие, редкие ткани и документы, которые могли принести немалую выгоду. Но в первую очередь Рэймонду нужно было обезопасить свою собственную добычу. Перед перспективой получить в качестве пленника принца, даже самого младшего, всякое его правило об отсутствии заключённых на корабле меркло. Как и надежды Реналя на скорое возвращение домой.

На палубе кипела суета: кто-то подтягивал канаты, помогая поднять особо тяжёлые тюки, доски глухо стонали под весом шагов, цепи лязгали, когда кто-то перетаскивал захваченные сундуки, а волны, подыгрывая происходящему, с шумом накатывали на борта.

- Прошу, Ваше Высочество, на более безопасное судно.

- Я с радостью последую с вами на борт, как только вы соизволите развязать меня.

- Как по мне, лучше уж в верёвках, чем под дулом пистолета. Или принц привык к более дорогим украшениям? - Хейз поманил пленника парой громоздких колец на пальцах. Все они в большинстве случаев были трофеями, но не уступали по красоте украшениям из королевской казны.

- Вы будете угрожать принцу оружием? - притворно изумился Реналь. На этот раз его голос звучал легко и насмешливо, уж точно не так, как подобало пленнику. Однако он всё ещё отдавал себе отчёт, не собираясь заигрываться с этим человеком. Запёкшиеся пятна крови и трупы на палубе прекрасно напоминали о том, на что способен пират рядом с ним.

Рэймонда же их светская беседа невероятно забавляла. Иначе бы он не позволил принцу общаться с ним подобным образом.

- Ну же, Ваше Высочество, - тем не менее, Хейз настойчиво подтолкнул пленника к трапу, - у нас на кораблях не бывает принцев.

Наконец они ступили на безмятежную палубу «Бунтовщика». Здесь, в отличие от захваченного судна, всё было пропитано привычной уверенностью. Рэймонд гордился своим маленьким шлюпом больше, чем если бы у него в распоряжении был королевский фрегат или галеон.

Матросы, гудя, разбредались по кораблю: одни поднимали трофеи с захваченного судна, другие лениво переводили связанных пленников. Доски палубы скрипнули под их ногами, но для команды это был знакомый звук, не тревожный, а приветственный. Как если бы они переступили порог дома.

Рэймонд повёл плечами, сбрасывая с себя последние остатки напряжения. Недолго думая, он всё же подошёл почти вплотную к принцу, взял его за локоть и небрежно приподнял чужие руки.

Реналь уже хотел было возмутиться, забывшись в приятном наблюдении за корабельной суетой. Но вовремя замолчал, осознав, что пальцы пирата освобождали его от ненавистной верёвки. Они скользнули по узлам быстро, уверенно, без излишнего замедления. Почувствовав долгожданную свободу, принц невольно облегчённо выдохнул, потирая ноющие запястья, где ещё оставались следы давящих узлов.

- Уместно ли будет сказать «добро пожаловать»? Не дворец, но своего рода сокровищница, не так ли?

Во взгляде принца появилось что-то неназванное. Оно явно ощущалось в короткой паузе, будто слишком долгой для подобного разговора.

- Набитая чужими богатствами? - с вызовом спросил Реналь, не спуская с капитана пристального взгляда. - Что же, в этом есть некоторое сходство с дворцом, - тихо, почти с тоской признался лан Эккель.

Довольная усмешка капитана осталась незамеченной, потому что принц, поддавшись порыву, облокотился о борт корабля и на мгновение зажмурился, подставляя лицо солоноватому воздуху. По щеке скользнул солнечный зайчик, щекотнул нос, запутался в пушистых чёрных волосах. Реналь подставил ему ладонь, долго смотря на золотистое пятнышко, будто пытаясь удержать его, но оно мерцало, дрожало и таяло, как свобода, едва коснувшись горизонта.

Здесь, вдали от дворцовых интриг и пустых разговоров, ощущая под пальцами шершавое дерево корабля, легко представить себя независимым, бороздящим морские просторы капитаном собственного судна.

Наблюдая за принцем с ленивой полуулыбкой, Рэймонд не вмешивался. Он видел, как выражение лица принца смягчилось, будто на мгновение тот забыл, где находился и кем был.

Реналь ещё немного постоял так, ощущая прохладу моря на коже, прежде чем медленно опустил ладонь. Светлячок солнца исчез, утонул в движении пальцев, но внутри осталось лёгкое послевкусие мечты, от которой не хотелось отказываться.

Он развернулся к капитану:

- Вы успели ограбить и захватить чужой корабль, но так и не представились.

- Капитан Реймонд Хейз, - пират демонстративно приподнял свою треуголку, пёстрое бордовое перо припало к земле, словно кланяясь, - а это «Бунтовщик» - гордость моей команды.

Небольшой шлюп ожил. По сравнению с предыдущим пиратским кораблём здесь ощущалось приятное тепло, хотя принца по-прежнему окружали пираты. Атмосфера «Бунтовщика» никак не могла скрыть того, что происходило на другой палубе. Но именно здесь опасная свобода пропитывала каждую щепку. Признаться честно, Реналь и сам отдал бы всё на свете за такую жизнь. Дома постоянным его спутником была одна только скука. Мечта же связать свою судьбу с морскими путешествиями тянула Реналя к новым возможностям. Его не интересовала жизнь пирата. Принц когда-то думал о том, чтобы стать, например, открывателем новых земель или простым путником, плавающим от континента до континента. Сейчас подобные мысли были невероятно опасны. Лан Эккель не мог позволить себе потерять бдительность и довериться Рэймонду. Нужно просто добиться расположения, а потом действовать по обстоятельствам.

- А мне что, называть вас маленьким принцем? - нетерпеливо спросил Хейз.

Реналь глядел на пирата долго и пристально; чем дольше смотрел, тем ярче в его взгляде искрилась какая-то загадка.

- Лучше называйте меня Реналь, - сдался лан Эккель. Это куда лучше, чем «маленький принц» или любое другое глупое прозвище. - Только не говорите, что я вам позволил. Это может не совсем хорошо сказаться на моей репутации.

После этих слов Рэймонд как-то помрачнел. Тень скользнула по его лицу, прежде чем взгляд стал холодным, тяжёлым, лишённым привычной ленивой насмешки. Он опёрся одной рукой на фальшборт, будто намеренно отрезая принца от происходящего на палубе.

Реналь растерялся, не найдя в синих глазах ни намёка на прежнюю лёгкость.

- Не забывайся, маленький принц, - голос Рэймонда зазвучал ниже, опаснее. Реналь сразу вспомнил, где и в каком положении находился. - Ты здесь пленник, просто дороже, чем остальные. Позволять ты мне ничего не можешь. Тебе лучше не знать, на что я способен, когда другие думают о себе слишком хорошо.

- Я и так знаю, - осторожно напомнил Реналь, вжимаясь спиной в борт корабля. - Вы убили людей. Многих, я видел.

- Считаешь пиратов людьми? - хмыкнул Рэймонд. - Я убил тех, кто готов был дать мне отпор, твоих морячков я не трогал. К тому же, у них была потенциальная добыча, которая теперь принадлежит мне. Всё просто.

Он чуть склонил голову, наблюдая за тем, как принц боролся со своими мыслями. Пальцы капитана скользнули по древесине. Рэймонд зажал пленника между бортом и собственной властью.

Реналю как никогда хотелось стать с кораблём единым целым. Но что бы сейчас ни произошло, он это заслужил. Потому что забылся.

- Я не режу людей просто так. Это не так приятно, как ты думаешь.

Реналь выдохнул медленно и напряжённо. Но Рэймонд снова перебил его, каждым словом опуская принца всё ниже:

- Я знаю, что ты хочешь сказать. Я не безумец.

- Разве Соколиный глаз безумец? - выдавил из себя Реналь. Он много слышал о короле пиратов, который расправлялся с членами морского братства и любыми другими моряками просто так. Поэтому счёл подобное поведение привычным для всех пиратов: убийство ради удовольствия.

Сравнение с Соколиным Глазом Рэймонду определённо понравилось, но виду он не подал. Хейз восхищался королём пиратов, но, зная, как ужасно сложилась его судьба, цеплялся за собственные принципы сильнее всего. Всё своё детство Рэй прожил в бедности, мечтая познакомиться с собственным отцом, поэтому сейчас он хватался за любую возможность удержаться на плаву и подняться ещё выше.

- Он убит горем, я же борюсь за собственную безопасность. Такова цена славы и богатства в нашем мире. Хочешь жить - научись убивать. Хорошенькой мордашки недостаточно для того, чтобы всем нравиться.

Реналь не дрогнул, но в глубине глаз мелькнуло сомнение, страх или, возможно, понимание. Они просто жили в совершенно разных мирах. Их, как Равендор и Ущелье Рейдеров, отделял огромный горный хребет.

- Значит, такова цена свободы? - глухо произнёс принц, опустив взгляд под ноги.

Для Рэймонда она была с привкусом крови и пота, для Реналя - ощущалась свежим ветром, сказочной мечтой.

- Такова цена жизни, - сухо ответил Хейз, хотя оба прочувствовали тяжесть этих слов.

Выждав небольшую, почти мучительную паузу, капитан вдруг резко спросил:

- Скажи, маленький принц, разве ты не убил бы человека ради того, чтобы защитить собственную жизнь?

Реналь замер. Равендор с Рейгаром постоянно твердили ему об этом: во что бы то ни стало он должен был беречь себя, даже если придётся взять в руки оружие. Братья напоминали о ценности жизни при каждой удобной возможности: в беседах за ужином, в коротких наставлениях перед отъездами, в тех редких моментах, когда Рейгар сжимал его запястье, а Реналь уверял, что ему никогда не придётся пачкать руки.

«Береги себя. Во что бы то ни стало.»

Каждый раз он давал братьям обещание, что никогда не засомневается, кивал головой, предполагая, что в минуту опасности и вправду сможет постоять за себя. Это ведь его жизнь.

Но, глядя в глаза Рэймонду, окружённый суровой реальностью Реналь уже не был так уверен. Видимо, он просто хотел успокоить братьев, а на деле с наивной насмешкой относился к тому, что такое вообще могло произойти.

Принц никогда не держал в руке клинок с намерением убить, но с ответом всё же определился:

- ... Нет.

Рэймонд долго изучал пленника, а затем медленно выдохнул, словно окончательно убедился в своих мыслях.

- Сожалею, - он поджал губы, - значит, ты ни во что себя не ставишь.

Ресницы Реналя предательски дрогнули. Совершенно верно. Он умел казаться другим значимым, но для себя никогда не поднимался выше третьего места. Вот только капитан «Бунтовщика» стал единственным, кто так быстро раскусил его. О многом принц просто не подозревал. Рэймонду было слишком хорошо знакомо это чувство. Но в отличие от наивного королевского отпрыска он нашёл способ и силы всё изменить.

Посчитав, что любезностей на сегодня достаточно, Хейз отошёл от принца:

- Запомни одно: ты мой пленник. Только поэтому я не отправлю тебя в трюм к остальным. Советую в ближайшее время быть осторожным и не высовываться.

Реналь сглотнул, ощущая, как напряжение между ними растянулось и сковало сильнее, чем верёвки, совсем недавно сжимающие запястья.

- Что со мной будет?

- Я ещё не решил. - Жестом руки Рэймонд посоветовал следовать за ним к капитанской каюте.

Вот тогда Реналь понял, что связанные руки ничего не значили по сравнению с мнимой свободой, которую ему подарил капитан. Взгляд принца невольно скользнул к спине Рэймонда, который, не оглядываясь, уверенно шагал вперёд.

Вместо выбора капитан дал ему только возможность осознать, что никакие цепи не будут тяжелее условных. Каждый день, который он проведёт на палубе «Бунтовщика» в презрении команды, будет хуже, чем месяцы в сырой тюрьме.

Теперь жизнь принца всецело зависела от капитана пиратского корабля.