Баллада о вечном змее: судьба и плен

Человечество научилось превращать яд в лекарство, научилось выжимать выгоду из боли, а силу — из страха. Поэтому всякий, кто утверждал, что нет иного выхода, кроме как смириться, — глупец. 

Там, где один видел крах, другой строил империю. Там, где один погибал от пули, другой рассчитывал её траекторию. Выживали не сильнейшие. Выживали приспособившиеся. Те, кто умел извлекать выгоду даже из собственного падения. 

Именно так строилось настоящее благополучие — не из надежды на лучшее завтра, а из расчёта. Реналь понял это, когда попал на корабль. Рэймонд — когда родился.

Его жизнь никогда не была сладкой, скорее кислой: кому-то нравится, у кого-то вызывает слёзы. За неимением лучшего, Хейз, ещё будучи мальчишкой, пытался взять от своего существования максимум. Именно поэтому сейчас Рэймонд хватался за любую возможность обезопасить себя, вложить необходимое в собственное будущее. Он желал жить в достатке и ни в чём не нуждаться. Подобно принцам тратить деньги, не задумываясь, посещать скрытые от простого люда вечера, радовать глаз красивыми нарядами, а рот — вкусной едой. 

«Бунтовщик» продолжал дрейфовать в водах Спокойного моря, лакомясь маленькими торговыми судами. Всё будто бы пришло в норму: пленники томились на корабле, выжидая своего часа; экипаж больше ни слова не сказал в сторону принца, всегда находящегося под присмотром капитана; пираты развлекали себя быстрыми абордажами и интересными безделушками, которые тащили на корабль. 

Рэймонд стоял, наблюдая, как несколько матросов перемещали часть награбленного ближе к спуску в трюм. Кто-то уже запустил руку в содержимое одного из ящиков, за что получил нагоняй от Калеба. Это ему, как квартирмейстеру, предстояло поровну разделить добычу между всеми членами команды, поэтому мужчина тщательно следил, чтобы в карманы матросов не попало ничего лишнего. 

Прокручивая кольцо на большом пальце, Хейз не сразу заметил, как с другой стороны к нему подошёл Ливретт. 

— Не знаю, зачем они тащат на «Бунтовщика» всё подряд... – сокрушённо начал Лив. 

Рэймонд лениво осмотрел стопку бумаг в руках боцмана и улыбнулся:

— Чтобы точно ничего не упустить. 

— Действительно, – согласился Ливретт. — Я подумал, что здесь может быть что-то нужное. По крайней мере, то, что поможет пересчитать награбленное. 

— Разве что — это. 

Предвкушая нечто интересное, пират взял с верхушки бумажной пирамиды свёрток дорогого пергамента, перевязанного голубой атласной лентой. 

— Похоже на какое-то личное послание или приглашение, – заметил Ливретт, неуклюже сдувая рыжие пряди с лица. Игривый ветер будто нарочно путался в его волосах, видя, что обе руки боцмана заняты. 

— Очень надеюсь на второе. — Рэймонд глянул внутрь свёртка на манер подзорной трубы. Подобным способом он ничего не добился, но вызвал скромную улыбку на лице Ливретта. — Остальное можешь оставить где угодно и не беспокоиться. Вряд ли нам пригодятся их каракули. 

Ещё раз глянув на свёрток, пират кивнул каким-то своим мыслям и зашагал к капитанской каюте. Он буквально чуть не влетел в неё, с порога протягивая пленнику найденный свёрток. 

— Только глянь, что мне подвернулось! – торжественно объявил Рэймонд, остановившись напротив кресла, которое облюбовал принц. 

В каюте было свежо. Месяц пыльцы радовал приятным теплом, от которого доски корабля не накалялись до предела, шипя и скрипя. Солнце проникло сквозь стекло, рассыпавшись по каждой дорогой безделушке на полках. Его позолоченные лучи подсветили утончённые черты принца. 

Для Реналя этот день начинался так же, как предыдущий, но капитан, ворвавшийся в каюту, заставил его вынырнуть из сумрачных мыслей. Прежде его беспокоил шум боя, но когда абордаж закончился, необходимость в настороженности пропала. До сих пор лан Эккель не мог выносить какофонии сражений, вспоминая прошлые нападения: ни в облике принца, ни в облике предмета для выкупа участвовать ему в них не понравилось. 

Реналь осторожно поднял на пирата взор, желая посмотреть, что так взбудоражило капитана. Он сморгнул, его прояснившийся от пелены скуки взгляд завороженно остановился на свитке. Переняв из рук Рэймонда пергамент и развернув его, принц почувствовал что-то похожее на лёгкий трепет. 

— Это приглашение на бал? – какое-то время Реналь молчал, только губы шевелились по привычке, а глаза бегали от строчки к строчке. — Бал-маскарад. Решили развеяться, капитан? – юноша одарил собеседника короткой усмешкой и робко протянул пергамент обратно.

— Ты чего мне это суёшь? – Рэймонд нахмурился, с непониманием глядя на принца.  — Я же знаю, как ты скучаешь по таким роскошным местам. 

Сперва Реналь даже не поверил в то, что услышал. Он коснулся свитка и благоговейно провел по нему рукой, словно хотел убедиться в том, что приглашение настоящее. 

— Вы хотите... 

— Чтобы ты составил мне компанию. – Рэймонд в очередной раз ухмыльнулся, чувствуя себя героем сегодняшнего дня. Капитан всем сердцем любил команду, но представить не мог, что кто-то из них согласится посетить бал-маскарад. 

— Это было бы чудесно. Я... – Реналь сжал свиток сильнее. В натянутой улыбке проступила внутренняя борьба, которую он почти проиграл. Принц не мог вот так просто согласиться, хотя очень хотел. Клеймо пленника ограничивало его во многом, и посещение бала вместе с капитаном явно не подходило под критерии дозволенного. Да, у Реналя было множество привилегий, но он не мог пользоваться ими вечно. Происходящее сейчас звучало как проверка или способ поставить принца на место. 

Он и капитан пиратов вместе на балу? Ошибки хуже никто из них совершить просто не мог. 

Реналь встревоженно нахмурился и, не сводя с Рэймонда глаз, покачал головой. Когда он заговорил снова, голос его звучал тихо, скрывая печаль:

— Я не могу принять такое приглашение. Ваша команда почти наверняка придёт в ярость, если узнает, что я позволяю себе подобное. 

— Тогда перефразируем. – Рэймонд всё же забрал у Реналя приглашение, но только для того, чтобы самому подробно изучить его содержимое. — Ты пойдёшь со мной на бал, потому что ты мой пленник и не имеешь права мне отказывать. 

Реналя охватил невероятный трепет. Подобные переживания, манящие и одновременно тревожные, последний раз он ощущал перед своим первым праздником невест. 

— В таком случае, – принц скромно улыбнулся, всё ещё не веря, что это с ним происходит, — я с удовольствием пойду с вами, капитан. 

Младший лан Эккель и до этого посещал балы, которые устраивала его семья. Всегда это было нечто грандиозное, полное гостей, красивой музыки, вкусных угощений и, конечно же, полезных знакомств. Прежде он был лишь мимолётным гостем, богатым мальчиком, который и на танец никого не мог пригласить. В этот раз его должны были представить по-настоящему, как младшего принца королевской семьи лан Эккелей, как потенциального жениха. 

Праздник невест радовал всех незамужних девушек на протяжении целого месяца обещаний. Необязательно быть представленной на главном королевском балу — свою любовь можно встретить на улице или рынке, — но как же романтично звучали танцы в дворце, роскошные маски, пытливые взгляды и слишком личные разговоры вдали от шумящей толпы! 

Бал-маскарад в этот праздник имел намного больше смысла, чем казалось: любовь нужно искать не во внешности, а в характере, манере поведения и разговорах. Однако высшему обществу просто нравилась таинственность. 

Не было определённого возраста, по достижению которого девушка или парень должны были официально побывать на празднике невест. Лишь родитель мог решить, готов ли его ребёнок выпорхнуть из семейного гнёздышка. Несмотря на то, что все предпочитали представлять своих детей в их восемнадцатый цикл, ожидание от этого всё равно становилось ещё трепетней. 

Из-за занятости отца Реналя предупредили о его присутствии на балу за несколько недель, когда в замке началась подготовка к празднику. Он был взволнован и расстроен одновременно — оставалось слишком мало времени на подготовку. 

Что если он скажет что-то не то? Что, если взгляд его выдаст растерянность? А что о нём подумают, если принц испортит свой первый танец на глазах множества гостей? 

Они же будут смотреть, бдут запоминать каждое неуверенное движение и каждый неудачный поворот. А если он наступит кому-нибудь на ногу? А если запнётся?  

Мысли вились, как слишком туго натянутые струны, и даже мягкий свет свечей, дрожащий в хрустальных бокалах, не мог успокоить его.  

Реналь провёл ладонью по гладкой ткани жилета, поправил серебряные цепочки. Белая рубашка с рюшами на манжетах слегка ттопорщилас. Тёмно-синий бархат жилета немного приглушал свет свечей, даря его силуэту необходиму строгость. Принц сидел на краю постели с прямой спиной и напряженными плечами, а кончики пальцев дрожали, потому что он не был уверен, нужен ли сегодня в главном зале. 

Небрежные чёрные локоны придавали утонченному образу лёгкости, но Реналь не чувствовал себя так уж свободно. Пытаясь отогнать навязчивые мысли или хотя бы настроиться на чудесный вечер, принц поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. Оставались последние штрихи. Не сводя взгляда со своего отражения, он потянулся за бутоньеркой, чтобы прикрепить её на грудь, но тонкие пальцы не нащупали мягких листьев важного украшения. 

Реналь замер, пытаясь вспомнить, где он мог оставить цветочную композицию. Праздник начнется совсем скоро, а его бутоньерка исчезла так же стремительно, как потерялась уверенность где-то в складках белоснежных манжет. 

За дверью раздались знакомые голоса, сильнее путая попытки восстановить события. В этой части замка сейчас никого не должно было быть, поэтому принц сразу понял, кто пришёл.

Равендор с Рейгаром, нарядные и довольные, без стука заглянули в комнату, о чём-то переговариваясь. Реналь ещё не начал придумывать оправдание, а уже должен был во что бы то ни стало уговорить оставить его в покое. Никто ведь, кроме семьи, ещё не знал, что младшего лан Эккеля должны представить на сегодняшнем балу. Поэтому ничего страшного не случится, если он потерпит ещё цикл, так ведь? 

Реналь обернулся, беспомощно глядя на братьев. Он даже не подумал, что паниковать из-за потерянной бутоньерки не подобало принцу. В глубине души лан Эккель надеялся, что старшие помогут ему решить возникшую проблему и не придётся позорно отказываться от такой возможности. Хотя за считанные минуты до праздника они не могли научить Реналя танцевать, так что от найденной бутоньерки легче не станет. 

Рейгар стоял, придерживая входную дверь. Он наконец-то избавился от форменных рыцарских одежд и выглядел очень статно. Равендор, как всегда, вёл себя легко и непринуждённо, держа руки за спиной. Старший лан Эккель всегда был невообразимо красив, а сейчас и вовсе блистал богатством. 

Коснувшись пальцами пустого нагрудного кармана, Реналь сокрушённо признался:

— Я не могу найти свою бутоньерку. 

В ответ Равендор только довольно улыбнулся, элегантно скользнув ближе, а Рейган закрыл за ними дверь. Старший лан Эккель прикосновением руки развернул Реналя к себе, перебрал пальцами складки рубашки, поправил ворот и только потом посмотрел на брата. 

— Потому что твоя бутоньерка выглядела из рук вон плохо. 

Реналь собирался возмутиться, ведь её делала искусная мастерица, работы которой отец очень хвалил, но не успел, потому что Равендор вытащил из-за спины невероятной красоты композицию. 

— Поэтому я попросил сделать другую специально для тебя, – подмигнув, он прицепил к карману младшего брата совершенно иное украшение, не похожее на те, что обычно носили на празднике. — Согласись, белые пионы уже устарели. 

Реналь дождался, пока Равендор расправит все лепестки, и повернулся к зеркалу: на его груди расцвела воздушная бутоньерка из цветков хлопка, украшенная маленькими голубыми бутонами. Будто мягкие облака, плывущие по чистому небу. Очень красивая и необычная. 

Равендор постарался вспомнить:

— Он символизирует... 

— Чистоту, невинность и простоту, – подсказал Рейгар. 

— Да, точно, – торопливо подтвердил Равендор. — Тебе нравится? 

— Очень. Спасибо. 

— Я же говорил! 

— Нам пора идти, – заметил Рейгар. — Будет нехорошо, если Реналь опоздает. 

Украдкой виновник торжества коснулся бутоньерки и, опустив взгляд, неуверенно произнёс:

— А мне точно нужно идти? Я плохо танцую и, боюсь, буду совсем нелепо смотреться среди остальных... 

Равендор возмущённо фыркнул, отбросив от лица длинные вьющиеся локоны. Свой первый бал невест он предвкушал чуть ли не больше цикла, продумывая его до мельчайших подробностей. Перед выходом уверенности в нём было столько, что хватило бы на всех гостей. 

В отличие от старшего и даже среднего брата, чей первый бал прошёл в лучших традициях, Реналь из-за переживаний находил в себе всё больше изъянов: чем дольше он смотрелся в зеркало, тем меньше ему нравился собственный силуэт. 

Равендор покачал головой. Встав за спиной младшего брата, он положил руки ему на плечи и, глядя в отражение, торжественно произнёс:

— Ты только посмотри, какой красивый, статный и уверенный принц... стоит прямо рядом с тобой! – старший лан Эккель весело рассмеялся. Его смех был подобен звону успокаивающего ручейка, отчего, даже несмотря на обидную шутку, Реналь расслабился и улыбнулся. 

Рейгар подошёл к ним ближе, будто собирался схватить братьев за шкирку и потащить на праздник, но он только достал из внутреннего кармана пиджака тонкой работы карнавальную маску. 

— Тебе не стоит переживать. Всего лишь помашешь гостям рукой и затеряешься среди толпы. Невесту тебе искать не надо, вы же уже как-то танцевали, сможете повторить, – маска, которую Рейгар протянул Реналю, была тёмно-синей, под цвет жилета, с драгоценными камушками и маленьким острым носом, напоминающим клюв канарейки. — Ничего сложного. 

— А если что-то произойдёт? – младший лан Эккель принял подарок, невольно засмотревшись на игру света, мелькающего в блестящих камнях. 

— Мы подхватим, – почти одновременно заявили братья. 

В тот вечер всё действительно складывалось хорошо. Стоило им добраться до главного зала и увидеть невероятную красоту, страх Реналя как рукой сняло. Колонны были украшены гирляндами из цветов, пышные букеты стояли на каждом столе, всё цвело и пахло,  напоминая сказку. 

Со временем Реналь действительно поверил, что это его праздник. К нему ещё никогда не обращались так учтиво, не предлагали выпить или составить компанию. Младший принц много где глупил и говорил невпопад, но, кажется, гостей это не особо волновало. Всё складывалось относительно хорошо для первого раза, пока Равендор, перепив шампанского, не решился привлечь внимание герцогини. Он так с ней заигрывал, пуская через маску пьяные искорки, что позорно упал, разбив себе нос. Весь его дорогой наряд, как и паркет, был залит кровью. Особо впечатлительные дамы с визгом разбежались, а сам он устроил такую мучительную сцену предсмертного состояния, что никакого праздничного настроения не осталось. 

Раньше Реналь очень обижался на брата за это, считая, что тот нарочно перетянул всё внимание на себя. Равендор не мог жить без чужого внимания и, несмотря на помощь, наверняка так и не смог смириться с тем, что звездой вечера должен был стать его младший брат. Со временем Реналь понял простую истину: это ведь он всю дорогу до бального зала не успокаивался, говоря о своих страхе и неготовности. Равендор действительно сделал это специально, но только для того, чтобы его младший брат не опозорился сильнее. Пьяного наследника с разбитым носом, который к тому же провалился в своих заигрываниях к, как оказалось, замужней герцогине, сложно было переплюнуть плохим танцем.

Жаль, что Равендора с Рейгаром сейчас не было рядом, чтобы поддержать брата. 

Мысль о том, что он вот-вот посетит корабельный бал с капитаном пиратов, вводила в ступор. Всю жизнь Реналя окружали не сильно отличающиеся друг от друга богатеи, чьё поведение на публике было до противного одинаковым. А что сейчас? Человек, с которым он разделил приглашение, менял настроение по щелчку пальцев, а идеи и мысли в его голове нередко пугали принца. 

Отбросив все сомнения о вменяемости капитана, стоит признаться, что бал Реналь очень ждал. Если бы ему кто-то сказал, что он будет рад посетить подобное мероприятие в компании пирата, принц бы покачал головой и посмеялся в лицо. Кому в голову может прийти подобная чепуха?

Полноценного зеркала Реналь в каюте не обнаружил, поэтому поправлял воротник, глядя на размытое отражение в окне, где плясали огни далёкого праздничного корабля. Ушла целая вечность, чтобы справиться с многочисленными шнурками, но жаловаться на такое было бы непозволительной роскошью. Вместо этого, лан Эккель пристально посмотрел на собственное отражение. Принц за стеклом поправил манжет и изобразил на лице улыбку безмятежности. Горло снова сжалось, ни то от притворства, ни то от адреналина, что так кипел в крови, когда Реналь предвкушал задуманное. 

Через отражение он заметил, как дверь в каюту открылась, впуская не только двух людей, но и их громкие голоса. 

— Я что, много прошу? 

— Рэймонд, при всём уважении... 

— Ты взрослый мужчина, Гэб, неужели тебе не интересно? Когда ты в последний раз бывал в свете? 

— Вот именно. Я взрослый мужчина. И ты тоже. Не понимаю, что тебя так будоражит. 

— Может быть, там будет что-нибудь интересное. Целая сокровищница, которую я не утащу в одиночку. 

— Вы хотите грабить прямо на балу? – Реналь обернулся, выгнув бровь. Не то чтобы он был особо против, чтобы у пары вельмож исчезло несколько побрякушек, но внутренний голос подсказывал, что этим пиратское братство точно не отделается.

— Посмотрим по ситуации, – лукаво ответил Рэймонд. 

Пират с принцем задержали друг на друге взгляды, оценивая наряды в стиле «собрали из того, что было, повязав бантиком». Благо, у Хейза оказалось не только много колец. Телосложение и рост у них, конечно, абсолютно разные, но найти несколько подходящих атрибутов для завершения образа удалось. Оставались только маски. За ними Рэймонд послал матросов, заодно устроив разведку прибрежной территории. Всё же нежданным гостям придётся спуститься с «Бунтовщика» и преодолеть путь до праздничного корабля пешком, чтобы не привлекать внимание. Насколько Реналь понял, шлюп будет следовать за ними, когда они отплывут, чтобы прийти на выручку в непредвиденной ситуации. Но в остальном пират и принц были предоставлены сами себе. 

— У вас... какие-то проблемы? – неуверенно спросил Реналь, глядя на капитана и его старшего помощника. 

— Какие у нас могут быть проблемы? – Рэймонд похлопал Гэба по плечу, обратившись к нему: — Корабль на тебе. Держитесь так, чтобы видеть нас из подзорной трубы, флаг ни в коем случае не поднимайте. И не привлекайте внимание. Просто следуйте. 

— Так бы сразу, – покачав головой, Гэб торопливо вышел из каюты, иначе бы Рэймонд придумал что-то ещё. 

Реналь проводил старшего помощника взглядом. 

— Вы... – начал принц. 

— Давай на «ты», а то ощущение, что я тебя на десяток циклов старше. – Рэймонд подошёл ближе и выложил на стол две маски. — Лучшее, что можно было найти. 

Обе были довольно простыми, без королевских излишеств. Одна — округлая и чуть больше, будто мужская. Вторая — утончённая, немного заострённая, с несколькими серо-синими перьями. 

Реналь, не задумываясь, взял себе вторую, с любопытством повертев её в руках. Рэймонд явно был доволен выбором принца, потому что с лёгкостью подхватил маску побольше и накрутил ленточные завязки на палец. 

— Ты хотел взять Гэбриэла с собой? – предпринял вторую попытку принц. Такое простое обращение к тому, кто пленил его и держал в «огромной клетке» посреди моря, из собственных уст звучало очень странно, непривычно. Хотя его больше должно было беспокоить, что пирата вообще не волновало происхождение Реналя. 

— Как давно его никто так не называл! – Рэймонд качнул головой. Слова принца развеселили его, подняв в памяти привкус ностальгии. — Подумывал, а потом решил, что ворчливый старик в компании нам точно не пригодится. Пусть лучше следит за кораблём, а мы с тобой прямо сейчас отправляемся на праздник! 

Спустившись с «Бунтовшика», каждый из них погрузился в свои мысли, даже не пытаясь завести разговор — просто так болтать пирату и принцу, как и ожидалось, было не о чем. 

Приятный ветер дул со стороны моря, волнами касаясь появляющихся на небе звёзд. Чем ближе они подходили, тем ярче и громче становился корабль, пришвартованный у берега. Он сиял пёстрыми огнями, богатыми одеждами и дорогими украшениями. 

На подобных плавучих праздниках, как обычно говорили в народе, не было ни пушек, ни множества отсеков на нижних палубах. Всё пространство было отведено под досуг для дорогих гостей. Далеко от берегов Спокойного моря подобные корабли не отходили: дрейфовали на мелководье под присмотром рыцарей. Одним словом, это был танцевальный зал, перенесённый в море. Ни на что другое плавучие праздники не годились. 

Рэймонд ни за что бы не стал у штурвала такого корабля. Он казался пирату слишком громоздким и чересчур заметным. 

Богатство плавучего праздника нельзя было передать словами. Даже издалека он внушал неизгладимое впечатление неописуемого величия. Казалось, что каждое украшение вопило о состоятельности хозяина этой посудины. 

На палубе собрались первые гости. В чудесных нарядах, все они гудели, как рой занятых пчёл. Трудно представить, какое разнообразие влиятельных людей собрал в одном шатком месте хозяин праздника. 

Однажды, когда такие корабли только начали набирать популярность среди аристократии, объявился богатей, который пригласил на маленький личный шлюп самых избранных гостей. Как полагалось, вечером они вышли в море. От хорошей выпивки никто не обратил внимания, что корабль уходил всё дальше и дальше от берега. К утру, когда пришло время спускаться на землю, гости осознали, что находятся посреди открытого моря, а капитана и след простыл. Морским рыцарям удалось найти потерявшихся аристократов, но не все из них выдержали капризы стихии. Устроившего подобную расправу так и не поймали, но с тех пор плавучие праздники стали собственностью короны, которые вместе со стражей выдавались желающим устроить праздник. 

Реналь, проведший добрую половину своей жизни на таких мероприятиях, заранее знал, что их там ожидало: дамы в пышных платьях, кавалеры в пестрых нарядах, обсуждающие друг друга и всех, кого ни попадя. Повезёт, если кто-нибудь, перепив шампанского, затеет громкую взбучку. Принц был свидетелем нескольких подобных конфликтов: каждый из них оставил о себе красочный отпечаток в памяти, как лучшее развлечение вечера. Кроме выходки Равендора на празднике невест, конечно же. 

— Вы не боитесь, что что-то пойдёт не так? – принц бросил взгляд сквозь прорезь в маске на капитана. Он не раз прокручивал в голове мысль о побеге и том, чем может обернуться подобная авантюра. Но такие идеи возникали скорее из упрямства, чем из необходимости. Реналь находился в удивительно хороших условиях. Всё, на что он мог пожаловаться, — на скуку и косые взгляды матросов. Второе особенно доставляло дискомфорт. В какой-то момент лан Эккель даже решил, что при любой возможности попытается исправить это. Неважно пробудет он на корабле ещё несколько дней, месяцев или циклов. Раз уж наказ Рэймонда не избавил его от немого недовольства, то нужно в первую очередь понравиться команде. А уж потом говорить о том, чтобы зародить в себе доверие к капитану. 

Однако, сейчас, глядя на роскошное судно, было бы, наверно, опрометчиво не воспользоваться шансом на побег.

— Я предпочитаю не думать об этом, а просто наслаждаться вечером. Тебе тоже советую. — Рэймонд поправил маску, каждое кольцо и только потом достал пригласительное, уже не скрученное, а сложенное в несколько раз, чтобы поместиться во внутренний карман камзола. — Лучший план в таких ситуациях — это его от отсутствие. – Он не был уверен, что принц заметил его лукавое подмигивание через маску, но всё равно ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться на борту. 

Перед трапом стоял высокий мужчина, всем своим видом больше напоминающий неприступную стену замка. 

— Добрый вечер, – раздался голос стража. — Кого я имею честь встречать? 

Рэймонд с уверенностью знатока сначала учтиво поклонился, а после передал проверяющему приглашение. 

— Лорд Варис. Странно, что популярность моих борделей не бежит впереди меня. Хотя я весьма скромен в подобном,  – представился пират, не выказав ни крупицы вранья. Он чувствовал себя абсолютно уверенно, совершенно не сомневаясь, что проверяющий безоговорочно поверит в его придумки. — А это мой дорогой друг, господин Петир, известный своими успехами в лечении жемчужной пылью. Очень действенным, скажу я вам! 

Принц уставился на капитана с интересом. Он даже завидовал тому, с какой лёгкостью у Рэймонда получалась столь убедительная ложь из абсолютно абсурдных титулов, придуманных наспех. Возможно, пират репетировал своё маленькое представление всё это время, но Реналь сомневался, что тот подходил ответственно к чему-то, кроме управления кораблём. 

— Вашей скромности можно позавидовать сильнее, чем моим достижениям, – весьма искренне заметил Реналь. 

— Отнюдь! – Рэймонд сделал несуразный жест рукой, но отчего-то он получился действительно деловым. — Я так же скромен, как каждая красавица в моих заведениях. 

Мужчину у трапа сценка явно не впечатлила. Кивнув каким-то своим мыслям, он вернул, по его мнению, лорду Варису приглашение со словами:

— Приятного вечера. 

— И вам того же. 

Пожелание звучало неуместно, но Рэймонда это уже мало волновало. Спрятав приглашение, он стремительно поднялся к палубе, но ступил на неё, только дождавшись Реналя. 

Пирата с принцем тут же затянул ворох сладких запахов, приятной музыки и весёлых голосов. В месяц пыльцы погода была просто замечательной, так что всё самое интересное происходило наверху. Свежий морской воздух неплохо проветривал голову от паров алкоголя, а открытые воды были в доступе для всех, кто страдал морским проклятьем. 

Стоило им отойти подальше от трапа, Реналь тут же весело возмутился полушёпотом:

— Я большей чепухи в жизни не слышал! 

— Но он же поверил. Главное — говорить, а что — уже не так важно. Учись, пока я жив. 

Мимо гостей проплывали слуги с подносами. Они мастерски лавировали между пышных юбок так, что ни одна капля дорогого напитка не оказалась вне хрустальных бокалов. Таким же образом подносили закуски тем, кто стоял дальше от столов, но разнообразие блюд на подносах не радовало глаз. Если хотелось полакомиться чем-то особенным, всё равно приходилось пробираться сквозь толпу. 

Рэймонд подловил одного из слуг, бесцеремонно взяв у того с подноса два бокала пузырящегося напитка. Один из них Хейз передал Реналю, безмолвно предлагая выпить за сегодняшний праздник. Оценив аромат дорогого шампанского, пират деловито поинтересовался:

— Итак, что же мне стоит знать о весёлой жизни аристократов? – он перехватил бокал поудобнее, жестом руки обрисовывая происходящее на палубе. 

— Не хочу расстраивать, но не такая уж она и весёлая. – Реналь прильнул к своему бокалу и сделал небольшой глоток, наслаждаясь изысканным букетом игристого шампанского. 

В стороне раздался заливистый женский хохот. Рэймонд хитро заметил:

— По ним не скажешь. 

— Верно, – размашисто кивнул принц, — просто в такие вечера у всех отключаются мозги и просыпаются другие инстинкты. – Он наморщил нос от недовольства, а Рэймонд незаметно задержал на этом забавном жесте взгляд, с удовольствием посмотрев бы на него без маски. 

— Те, что можно утолить в моих борделях? – протянул он, не отрывая синих глаз от принца. Пират сделал глоток, пряча ухмылку в играющем среди огней хрустале. 

Расслабившись в знакомой обстановке, Реналь деловито вздёрнул подбородок:

— Или моими жемчужными «исследованиями».

Рэймонд качнул головой, получая абсолютное удовольствие от этой стороны характера пленника. Он вёл себя как настоящий принц: слишком уверенно, высокомерно и капризно, будто каждый его шуточный ответ стоил нескольких мешков золота. 

Они простояли среди толпы какое-то время, потягивая шампанское. Капитан всё бросал взгляды в сторону накрытых столов, наблюдая, как стремительно расходятся тарталетки, канапе и прочие дорогущие блюда. Когда очередную пустую тарелку убрали, заменив чем-то новым, Рэймонд не выдержал:

— Идём к столу, хочу успеть попробовать всего и понемногу. 

Накрытый шёлковой скатертью с бахромой, он ломился от всевозможных угощений, источающих аромат пряностей, соли и сладости. Большие серебряные подносы не оставляли на столе свободного места: запечённая рыба с хрустящей корочкой, мясо, нарезанное тонкими ломтиками и щедро приправленное специями, ароматные пироги с фруктовой начинкой. Между основными блюдами стояли глиняные чаши с орехами, сыром, оливками, оставленные для лёгкой закуски между разговорами. Бокалы с тёмным ромом и вином отражали свет, а хрустальные графины с напитками заманчиво мерцали, предвещая долгий, насыщенный вечер. 

Рэймонд, увидев такое разнообразие, сменил лёгкое игристое шампанское на терпкое насыщенно-красное вино. Пальцы потянулись к украшенной листом салата мясной закуске и соусу, как оказалось, из сладких ягод. 

По примеру пирата Реналь обратил внимание на закуски. Его взгляд задержался на карамелизированных фруктовых ломтиках, какими он любил лакомиться после ужина. Еда на «Бунтовщике» оставляла желать лучшего, а по подобным яствам принц очень соскучился. 

Вечер за вкусными лакомствами тянулся неспеша. Пират с принцем наблюдали за гостями, их оживлёнными беседами, громкими тостами и небрежными жестами, сопровождающими смех. Корабль слегка покачивался, свет фонарей мерцал на позолоченных бокалах, утопая в ночном море. 

Рэймонд лениво провёл пальцем по краю бокала, бросая мимолётные взгляды на пару, что шепталась неподалёку. Чутьё пирата не подвело, ведь стоило ему отвлечься, как дама истерично закричала, привлекая всеобщее внимание. Она бранила своего неверного возлюбленного, не жалея красочных эпитетов, размахивала руками, накидывая обвинения. Громкий монолог стал всеобщим достоянием. Как бы суженый ни пытался успокоить её, женщина вырывалась и верещала ещё громче, обвиняя его в неверности. Попытки мужчины накричать на неё в ответ вызвали невиданное возмущение. Он, готовый провалиться от стыда, понизил голос, умоляя возлюбленную успокоиться и поговорить спокойно. 

Где-то в толпе кто-то усмехнулся, другой шепнул что-то соседу. Громкой парочке удалось договориться. Мужчина схватил женщину за локоть и отвёл в сторону. Диалог продолжился шёпотом, но по-прежнему яростным со стороны обиженной. 

— Интересно, о чём после подобного представления имеет смысл шептаться в стороне? – невзначай спросил Реналь, крутя в руках пустой бокал. Сцена ревности, измены или обиды принца не впечатлила, хотя он всегда поражался, как можно так унижаться перед публикой, готовой перемывать чужие кости раз за разом. 

Рэймонд хмыкнул, поглядывая то на Реналя, то на яростно шепчущуюся парочку. Лёгким движением пират скользнул за спину принца, спрятал хищную ухмылку за бокалом вина и нагло склонился над чужим ухом. Он сделал паузу, словно прикидывая, насколько драматично должен прозвучать его голос, а потом заговорил комично и взволнованно, специально преувеличивая:

— Почему ты так посмотрел на неё? Я что, больше тебя не привлекаю? 

Реналь вздрогнул, когда горячее, отдающее нотками крепкого вина дыхание внезапно раздалось над самым его ухом. Принц покосился на пирата округлёнными глазами и поймал лукавую улыбку, искажённую хрусталём. 

Несмотря на удивление пленника, Рэймонд с удовольствием продолжил, пародируя теперь мужской голос:

— Как? Я просто моргнул! – пират возмущённо ахнул, выдавливая из себя то тонкий женский голосок, то уставший шёпот: — Ты никогда так не моргаешь, когда я говорю с тобой! Я не могу это контролировать! Всё ты можешь! Изменник! Неблагодарная скотина! Для кого я надела это платье?! Ты знаешь, как душит этот корсет? Ты могла надеть что-то другое! Может... Может, я хотела, чтобы твои пальцы нежно расшнуровали его этой ночью, а не срывали как обычно! 

Реналь почти подавился смешком. Непонятно, покраснел он от услышанного, алкоголя или чужого шёпота над ухом.

— Дорогая! Всё! Я ухожу! Куда? Мы на корабле. Ухожу! Навсегда! – трагично продолжил Рэймонд, стараясь подбирать слова под чужие жесты и движения губ. — А как же наши дети? Если они тебя не останавливают, подумай о нашей собаке! Дорогая, постой! Я же умру без тебя! Мне никто, кроме тебя, не нужен! Останься со мной! Хочешь, я больше никогда не посмотрю ни на кого другого! Вот! Выколи мне глаза собственными прекрасными пальчиками! Прости меня! Прекрати, что за глупости ты говоришь. 

Не выдержав, Реналь сдавленно фыркнул, но быстро прикрыл рот ладонью. Рэймонд, нисколько не смущаясь, подался вперёд и продолжил своё маленькое представление, теперь уже с более низким, наигранно чувственным голосом: 

— Я не заслуживаю тебя! Ты — звезда в ночи, мой маяк среди тьмы. Твоя кожа мягче шёлка, твой взгляд опаснее бурь, а твои слова возбуждают меня сильнее, чем игристое шампанское в наших бокалах! Я жажду тебя так же, как корабль жаждет гладкий штиль... 

Пытаясь сохранить остатки достоинства, принц тихо возмутился:

— Рэймонд, хватит, вдруг они услышат. – Он сделал шаг в сторону, посмотрев на пирата, хоть и снизу вверх, но очень выразительно. Все это было настолько абсурдно, что даже несмотря на серьёзное выражение лица, принц не мог сдержать улыбку. Даже откровенный до невозможности Равендор не устраивал подобных сцен. 

— Не думаю, что теперь им есть дело до кого-то, кроме друг друга... – хмыкнул Хейз, неотрывно наблюдая за парочкой. Через несколько секунд пират неприлично присвистнул: — Ух, да он её сейчас съест. 

Реналь не смог сдержаться и повернул голову в сторону парочки. Те, будто ничего не произошло, страстно целовались, прижимаясь друг к другу. Говорил ли в их телах переизбыток алкоголя, или они действительно не стыдились публичного проявления подобных чувств, Реналь даже не хотел разбираться. На балах и приёмах дома он старался абстрагироваться от влюблённых, что прятались в тихих уголках замка. Но они хотя бы прятались, а здесь... 

— Рэймонд! – лан Эккель залился краской, спешно отводя взгляд. В себя он пришёл после приглушённого смеха пирата. Тот отставил бокал и загородил целующуюся парочку собой, чтобы не травмировать хрупкую психику принца. 

Только Хейз собирался пошутить, как перед пиратом и принцем возникла новая преграда — холёный молодой человек. Тот был настолько уверен в своём обаянии, что начал диалог так, будто просто отошёл на пару минут и вернулся к старым друзьям. На его лице сияла до того вычурная улыбка, что желание переброситься с ним парой вежливых слов исчезло без следа. 

— Ну что за люди пошли. Ни стыда, ни совести. — Он негодующе покачал головой. — В таком приличном обществе! 

— Мы знакомы? – лишь маска скрыла недовольный изгиб брови Рэймонда. Любого уважительного человека такой пренебрежительный тон вопроса сразу же оттолкнул, но незнакомец только подарил Хейзу ослепительную улыбку и лёгкий смешок. 

— Навряд ли, но мы можем это исправить. Альберт Кроу, приятно познакомиться. 

Даже Реналю стало абсолютно ясно, что неосведомлённого беднягу нужно спасать. Возможно, потому что принц уже был свидетелем того, как быстро меняется настроение Рэймонда. 

— Петир Селби, рад знакомству, –– вежливо улыбнувшись, он протянул ладонь для рукопожатия и не забыл вставить словечко за пирата. Чем больше у Рэймонда возможности открыть рот, тем скорее из него выскочит что-то очень пугающее. — Это мой друг Варис, он тоже рад. 

Рэймонд демонстративно скрестил руки на груди, пренебрежительно бросив:

— В экстазе. 

Альберт снова улыбнулся, не уловив чужого недовольства, а когда в ходе обмена любезностями узнал о деятельности Петира и Вариса, тут же принялся льстить: 

— Ох, я слышал о вас! 

— Правда? – удивился Рэймонд, растянув губы в очень саркастической ухмылке. 

— Конечно! Простите, что не узнал вас раньше. Шампанское спутало всё в голове. 

–– Понимаю, – кивнул Реналь, косясь на пирата. 

— Чем планируете заняться на этом вечере? 

Вот он, шанс очень элегантно улизнуть от продолжения диалога и вероятного убийства. 

Соображать приходилось быстро. Реналь не умел врать так искусно, как делал это Рэймонд, но очень старался. Насыщенная череда сегодняшних событий спуталась в один ком. Принц бегал глазами по украшенной палубе, пока его взгляд не зацепился за мерцающие огоньки. 

—Как раз хотели отойти к борту. Мой друг уверяет, что огни корабля красиво отражаются в воде. 

— Это действительно так! – подтвердил Альберт. К сожалению, им достался слишком твердолобый собеседник. Либо чересчур наглый. Он махнул рукой в сторону борта, предложив: — Пройдёмте. 

Реналь видел, как Рэймонд прокручивал кольцо на большом пальце, при этом недовольно сжимая челюсть. Нарочно ли он отмалчивался, чтобы глянуть, как справится пленник, или спасал от своего едкого красноречия? В любом случае, уже даже лан Эккелю надоело любезничать. Может, как принц, он не мог прогнать Альберта, но перед неприятным собеседником сейчас стоял Петир Селби — лекарь, занимающийся исследованием жемчужной пыли. 

— Вы так любезны, – выпалил Реналь, нервным жестом коснувшись груди. — Но, Альберт! У меня есть для вас небольшое предложение. Вижу, вы человек надёжный. Я занимаюсь исследованием жемчужной пыли в научных целях, и у меня всегда с собой хотя бы один мешочек. Так, на всякий случай. 

— Я понимаю, к чему вы клоните, – поощрил Кроу с зажжёнными от предвкушения глазами. 

— Просто прекрасно. Если вы соизволите спуститься на нижнюю палубу, где не будет посторонних взглядов, я подойду к вам через несколько минут. 

Альберт исчез так же быстро, как появился: сначала в толпе, а потом и вовсе где-то на нижней палубе корабля. 

Не успел Реналь выдохнуть, Рэймонд изменился в лице, и голос его уже не полнился пренебрежением. Наоборот, пират вернулся к прозорливому тону. Он закинул в рот несколько орешков, хотел бы снять маску, но вовремя остановился и только смахнул несколько прядей от лица. 

— Маленький принц, какие изящные навыки обмана! Может, мне стоит снять с тебя маску и убедиться, что тебя не подменили?

— Я просто умею удивлять, когда это действительно необходимо. — Реналь оглянулся по сторонам. — Предлагаю действительно отойти к борту, чтобы скрыться от этого Кроу. 

Рэймонд кивнул и, нагло ссыпав ещё горсть орехов в карман, проследовал за принцем. Они отыскали свободное местечко у фальшборта ближе к корме корабля. Пират облокотился об него спиной, чтобы с удобством наблюдать за происходящим. Его взгляд лениво скользил по толпе, иногда цепляясь за чьи-то украшения, манеру держаться или слишком громкий жест, будто в поисках добычи. 

Реналь, глянув за борт, стал противоположным образом, облокотившись о борт руками. Плечи чуть поднялись, будто защищаясь от ветра, который здесь, в кормовой тени, казался прохладнее. Он всматривался в волны, стараясь не отвлекаться на шум. 

На тёмной воде отражались огоньки масляных ламп из цветного стекла. Свет дрожал, ломался от движения корабля и порывов ветра. Позади доносился смех, звон бокалов и нестройная мелодия флейты. 

— Напоминают звёзды, – мечтательно заметил принц с лёгкой улыбкой. 

— Кто? – Рэймонд чуть повернул голову, чтобы понять, о ком или о чём говорил Реналь. — А, фонарики. Очень сентиментально. 

Принц лишь качнул плечом, не отводя взгляда от воды.  

— Вам... тебе не понять. 

— Действительно, куда же мне, кровожадному пирату, до тонкостей аристократической души, – с ленивой иронией протянул Рэймонд. 

Реналь молча закатил глаза. Другой бы наверняка подхватил тему: добавил пару восторженных фраз, повздыхал о красоте звёзд, польстил наблюдательности в надежде снискать расположение, попытался бы блеснуть образованностью. Навряд ли искренне, скорее из вежливости и корыстных целей: «Я поддержал бессмысленный разговор принца, он обязательно это оценит»! 

На мгновение Реналь задумался о том, сколько в его окружении было голосов, звучавших ради выгоды. Такая простая, искренняя мелочь, как отражение огоньков, напоминающих звёзды, стала бы орудием этикета и выгоды. В этом отношении Рэймонд был самым честным человеком, насколько вообще можно считать честным пирата, который крадёт, стреляет без предупреждения и врёт, когда это удобно. Но хотя бы не тогда, когда все остальные вокруг улыбаются.

В неровном строе разноцветных огоньков погасла одна звезда. Гирлянда из цветного стекла, примотанная к мачтам, пошатнулась. Реналь не отрывал взгляда от воды, но что-то в ней изменилось. Рябь побежала по воде совсем иначе. Она не тянулась за ветром, а нервно дёрнулась, будто под мерцающей поверхностью кто-то шевельнулся. Принц прищурился. Блики ломались, выстраиваясь в опасные сполохи. Узкая, длинная, почти незаметная тень скользнула вдоль корпуса судна. Сердце кольнуло плохим предчувствием.

— Рэймонд... – голос прозвучал очень тихо и тревожно. 

— Что? – откликнулся тот, не отрываясь от наблюдения за толпой. — Увидел саму Иллаиду в отражении звёздного неба? 

— Рэймонд! – глаза принца всё ещё не могли оторваться от чёрной воды. Он на ощупь нашёл пирата и дёрнул его за рукав. 

В дрожащем разноцветном свете будто поселилось нечто чужое. Это точно не игра воображения, не следствие одного бокала шампанского. 

Рэймонд все же обернулся, вгляделся в воду. В этот момент гладь под бортом вдруг вздрогнула, сквозь треснувшие блики прорезалась мертвая, бледная рука тухлого сине-серого цвета, местами вздутая от солёной воды, с кривыми пальцами, похожими на водоросли.  

— Дьявол морской! – капитан с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть от борта в страхе. Лицо его вмиг стало серьёзным. 

Поедеными хищной рыбой пальцами рука впилась в древесину корабля, царапая ладонь об прилипших моллюсков. Очень медленно из воды появилась вторая рука, а затем — изуродованное водой и временем человеческое лицо. 

Реналь отшатнулся, в глазах вместо янтаря и огней праздника горел искренний испуг. 

— Кто... Кто это? 

— Это — очень плохо! –– нахмурившись, Рэймонд лихорадочно заозирался. — Нужно немедленно валить с корабля, иначе... 

Женский визг вспорол вечер. Крик был оглушительный, рваный, срывающийся на хрип, полный ужаса. Он захлестнул музыку и заглушил смех. Пират инстинктивно повернул голову. Через борт перевалилось ужасное нечто, чьи человеческие черты давно были изуродованы временем, солью и хищными рыбами. Лохмотья одежды путались с водорослями и рыболовными сетями. Нижняя челюсть не закрывалась, из нее тонкой струёй стекала вода вперемешку со странной, вязкой чёрной жидкостью. Зрачки были абсолютно белыми. Подобие человека кряхтело, рычало и, волоча ноги, двигалось на женский вопль. 

Послышались глухие удары: шаги, беготня, звук упавшего стула и опрокинутого подноса. В этой какофонии уже не различались голоса. По доскам заскользили первые мокрые и тёмные следы. Не принадлежащие живому телу руки хватались за борта и отточенными движениями перебирались за борт в поисках добычи. 

— Утопленники! – закричал кто-то с другой стороны палубы. Слово ледяным шёпотом пробежало по кораблю, сея панику. 

 — Утопленники?.. – со страхом переспросил принц. 

— Поверь, может быть хуже. 

Реналь сдавленно сглотнул и бросил на пирата тревожный взгляд, полный немого вопроса.

— За утопленниками всегда приходит змей. 

Он был предводителем армии мертвецов, хотя никто никогда не находил между ними связи. Погибшие когда-то в море озлобленные моряки, несправедливо утонувшие потерянные души мрачной рукой дьявола Маариса на дне превращались в ожившие трупы. Они охотились за человеческими жизнями в надежде вернуться, поглощали чужие крики, чтобы снова начать говорить. Утопленники встречались поодиночке на мелководье, маленькой группой у рыболовной шлюпки, на берегу, но когда толпы мертвецов вваливались на корабль, все ждали прихода главного чудовища — морского змея. 

Они любили играться и лакомиться человеческими жизнями. Их покрытые чешуёй тела топили корабли, острые ядовитые клыки разрывали паруса, огромные головы ломали мачты, как щепки. 

Рэймонд никогда не встречался с морскими змеями вживую, но слышал истории о них: о налитых ядом глазах, блестящих зубах, разящих хвостах. Он видел последствия, знал о предшествии, понимал, что будет происходить, когда нечто подобное появится.

Праздник сорвался в бездну паники. Там, где ещё минуту назад плыли разговоры, пели флейты и блестело вино в бокалах, теперь громоздились опрокинутые стулья, рассыпанные блюда и бегущие фигуры, мелькающие яркими пятнами. 

Мерзкие, скользкие силуэты всё ползли. Тела, покрытые водорослями и синими пятнами, карабкались на палубу, обглоданные пальцы тянулись к пышущим жизнью человеческим телам. 

Каждый стражник сегодняшнего вечера мысленно множество раз пожалел о том, что гостям запретили приносить оружие. Им приходилось защищать гостей, прикрывая собой, сражаться с остервенением и ужасом в глазах. Яркую палубу окрасили чёрные сгустки чего-то инородного. Запах гнили напрочь перебивал сладкую парфюмерию. 

Рэймонду понадобилось три секунды, чтобы оценить обстановку. Пираты не были склонны к истерике. Он резко толкнул плечом испуганного юношу в расшитом кафтане и выхватил у охранника за поясом короткий тесак. 

 — Верну, если останешься цел, – Хейз снял с себя маску и отбросил её в сторону. Собственную жизнь пират не доверял никому, кроме себя. 

Резкий, мокрый удар пронёсся где-то совсем рядом. Утопленник с хрипом рухнул на доски, скользя по крови и морской влаге. Рэймонд с силой выдернул клинок из мертвого тела, резко обернулся и увидел, как другой мертвец рванулся в сторону Реналя. Лезвие описало дугу, враг отшатнулся, оставив после себя лужу тёмной жидкости.

Принц стоял, испуганно глядя на происходящее, со смесью ярости и страха. Он уже думал вооружиться упавшим к ногам подносом, но едва ли это спасёт его от мерзких тварей. Рэймонд был надёжнее, но лан Эккель не хотел полагаться только на навыки пирата. 

— Мне нужен твой кинжал! – вырвалось у него.  

Рэймонд странно посмотрел на принца, стряхнув с лезвия противную чёрную жижу. Тесак лежал в его руке совсем иначе: он был меньше, но тяжелее любимого палаша, отчего движения рукой были не такими стремительными. 

— Кинжал? С чего ты взял... 

— Пожалуйста! 

Когда Хейз услышал, как дрогнул голос Реналя, он наклонился, чтобы достать из сапога маленький кинжал. 

— Держи, только не потеряй его. 

Принц крепко обхватил пальцами тонкую рукоять. Холод металла подействовал отрезвляюще. Лёгкость и решительность пришли на смену оцепеняющему страху, и это удивляло принца больше всего. 

Когда, казалось бы, небольшого кинжала хватило, чтобы защититься от неповоротливых утопленников, произошло самое страшное: из воды показался морской змей. Сравнительно с тем, о чём писали и говорили, он был небольшим: тёмно-синее тело в бликах масляных ламп едва могло охватить корабль, чтобы раздавить его. Оно и понятно — на такую глубину, к счастью, не мог заплыть кто-то огромный. 

Чудовище высоко поднялось, опустив хвост на нос корабля, отчего тот накренился, а тварь беспорядочно завертела тупой треугольной мордой. Гости вопили от страха, но это лишь раззадорило монстра. Змей гневно зашипел, призывая очередную волну. Длинный хвост ударил по фок-мачте, ломая её пополам, как хрупкую веточку. Щепки и обломки корабля беспомощно захрустели под блестящими боками монстра, крошась на части. 

Реналь попятился, боясь хоть на секунду отвести взгляд от морского змея, волосы на затылке зашевелись от ужаса, а пальцы невольно сжались на чужом кинжале. Шаг за шагом он упёрся в стол, у которого они с Рэймондом ещё недавно пробовали угощения. 

Широко расставив ноги, Хейз выставил тесак перед собой, собираясь, при необходимости, броситься на тварь, однако ему приходилось отбиваться от липнувших со всех сторон утопленников. Услышав змеиный рёв, они будто озверели, бросились на оставшихся людей с новой силой. Остальные скрылись в глубине корабля, вознося Сирингу молитвы. 

Грохот стоял невыносимый. Рэймонд не мог различить собственных мыслей и дыхания, ведомый предчувствием, он обернулся. С глухим грохотом в небо взлетел огненный след — ядро, летящее прямиком в сторону морского зверя. Из темноты ночи выплыл «Бунтовщик», красуясь боком с выставленными на нём пушками. 

— Что… Что они делают?! – закричал Реналь, хватаясь за край стола. — Змей же их заметит! 

Рэймонд прикинул траекторию выстрела, будто сердцем чувствуя родной корабль. Когда прозвучал второй залп, капитан рассмеялся почти что триумфально и очень гордо. 

— Они хотят свалить на него мачту! – Страх слетел, будто пороховая пыль после выстрела. Рэймонд не сомневался, что это Гэб руководил происходящим — настолько чётко корабль повернулся боком и настолько метко летели снаряды. Капитан мог бы вечно следить за работой «Бунтовщика», но происходящее на палубе плавучего праздника требовало его полного внимания. Мертвецы сбились в группы, наваливались своими противными скользкими телами, хватали за руки, ноги, кусались, а их желание выцарапать глаза было сильнее жажды любого пирата, наконец ступившего на берег. 

Прыткий утопленник с кривыми когтями рванулся в сторону пирата, издав противный утробный звук, будто внутри него зашевелились сотни маленьких щупалец. Живот его действительно был вздут. Когда Рэймонд полоснул по нему, оттуда потекла мерзкая жидкость, будто в бочке с ромом сделали дыру, 

«Бунтовщик» продолжал прицеливаться. Хейз, обратив внимание на вспышку залпа, потерял контроль над происходящим на мгновение. Он всё надеялся, что ядро заденет изворотливого змея вместо мачты, что раненый зверь взревёт и исчезнет под водой, но залпы только пугали прячущихся в трюме. За всем этим пушечным представлением Рэймонд не заметил, как морской змей напрягся, хищно выпрямляясь, и резко метнул хвост вперёд. 

Зато Реналь наблюдал за всем, тревожно реагируя на каждый грохот и постороннее движение. Он видел, хотя, скорее, необъяснимо понимал, что морской змей собирался лишить Рэймонда возможности так уверенно размахивать палашом. 

— Рэймонд! – вскрик сорвался с губ Реналя, пока сознание ещё до конца не поняло, что он сделал. Принц рванулся вперёд и пихнул капитана в бок, вложив в это движение страх и решимость. 

В ту же секунду змей рванулся вниз, извиваясь подобно волнам. Змеиный хвост заметался по палубе. Реналь чудом не попал под его смертоносный удар вместо Рэймонда, чего нельзя было сказать про левый борт корабля: щепки полетели в разные стороны. Принц шагнул ближе к мачте, змей развернулся всем телом, вскинув плоскую треугольную морду, на которой раскаленным золотом горели звериные глаза, а из пасти торчали клыки длиной с кинжал Рэймонда, узкие, блестящие и почти наверняка ядовитые.

Монстр сделал слепой бросок вперёд, голова чудовища врезалась в мачту. Та жалобно затрещала, но осталась цела. Реналь оцепенел, когда к нему пришло осознание, во что он ввязался. Как он, всего лишь принц, теперь должен справиться с морским чудовищем? Пусть и не таким большим, каких он видел на изображениях в книгах, но это всё равно змей. 

Среди роя паникующих мыслей, которые кричали о том, что нужно бежать и прятаться, поселилась одна — странная, чужеродная, на которую не был способен разум принца, привыкшего к роскошной спокойной жизни: «Это мой шанс». Не сбежать. Не спрятаться. Не быть обузой. Не быть просто «принцем». Экипаж Рэймонда запомнит этот момент. Если Реналь сделает это, то они перестанут считать его неспособным пленником. 

Рука дрогнула. Он стиснул кинжал, шагнул вперёд — и с яростным рывком полоснул лезвием по мягкой светлой чешуе. Металл вошёл тяжело, с вязким звуком. От низкого звериного воя зазвенели и посыпались окна в каюте. Реналь едва успел отшатнуться, закрыв голову руками, как по плечу чиркнула пара острых зубов, боль вспыхнула, проступили мелкие капли крови. Реналь до последней секунды был уверен, что всё будет хорошо, что он справится... Принц едва сдержал отчаянный, полный боли стон. Его план не сработал. Он собственными руками вынес себе смертный приговор и всё испортил. 

Не змей, змеёныш с неокрепшей чешуёй слепо замотал головой, из раны хлынула горячая тёмная кровь. Тварь рванулась вбок, задела сломанную мачту, и она, уже надломленная, рухнула на его тело с грохотом и скрипом древесины.  

Рэймонд не успел опомниться, отбиваясь от толпы утопленников. Только когда те, как один, подняли головы, внимая крику зверя, пират смог выдохнуть. Наряд был больше похож на тряпки, которыми матросы начищали палубу. Хейз бросил чужой тесак и, едва ли не подскальзываясь на чёрной слизи, рванул к угасающему принцу. На чужой белой рубашке расцвёл красным след от укуса, а и без того светлая кожа принца побледнела. Перепуганный и лишённый сил, он выглядел, мягко говоря, плохо. 

— Я потерял кинжал... Прости. – Реналь обессиленно сполз на колени, словно увядший цветок. Вокруг раны медленно расползалась ноющая боль, точно к руке прикоснулись раскаленным железом. 

— Брось, я пошутил. – Рэймонд опустился вслед за принцем, чтобы осмотреть змеиный укус. Украдкой бросив на него гордый взгляд, пират, аккуратно придерживая Реналя, постарался оттянуть ворот его рубашки. — Украл у вредного мужика на рынке, он ничего не стоит. 

Слушая речь Рэймонда, принц невольно улыбнулся: слабо, доверчиво, как ребёнок, слушающий любимую сказку. Всё, что ему сейчас хотелось, — это провалиться в сладкую негу и скорее забыться во сне, пока чужой голос убаюкивал, словно колыбельная. Тяжёлые ресницы обессиленно задрожали, и Реналь вздохнул, цепляясь пальцами за чужие запястья в поисках опоры. Сумрачная палуба расплывалась, превращаясь в зыбкую рябь, но юноша прильнул к плечу капитана. Вздохнул. Один раз, другой. 

— Не бросайте меня... – шёпот принца был так слаб, что походил на дуновение ветра. Разбитое, дрожащее дуновение, адресованное то ли Рэймонду, то ли всей команде. Можно ли привязаться к пиратам, будучи у них в плену? Кто-то твёрдо ответит: «нет». Но сейчас, окружённый обломками корабля, почувствовавший вкус своей первой победы, Реналь ни на миг не задумывался. Можно.

— Договорились, только не закрывай глаза. 

***

Чудом им удалось перебраться на «Бунтовщика» и отплыть от места происшествия, не привлекая внимания разъярённого змея. Белые паруса растворились в тягучей темноте ночи. 

Рэймонд перенёс Реналя на койку в своей каюте, вытерпел брюзжание лекаря и остался следить за принцем, монотонно разгребая какие-то свои бумаги. После такого грандиозного праздника сна не было ни в одном глазу. Можно было бы сказать, что это из-за того, что капитана мучила совесть: ведь они уплыли, даже не позаботившись о безопасности других гостей. Но на самом деле он хотел дождаться пробуждения принца, чтобы понять, что было у него на уме в тот момент. Вряд ли бесшабашный авантюризм Рэймонда заразен, а даже если и так, некто с королевской кровью ни за что бы не поддался дурному влиянию. 

В задумчивости Хейз стоял над столом, по привычке прокручивая кольцо с красным камнем на большом пальце. Его сейчас совсем не интересовали торговые расчёты или координаты, но заняться всё равно было нечем. Цифры и буквы складывались перед глазами в причудливых змей, пока Рэймонд не уловил краем уха движение со стороны спального места. 

— Мы уже на «Бунтовщике»? – едва выговорил Реналь. Его длинные ресницы дрогнули, а от попыток пошевелиться боль в плече дала о себе знать. Принц невольно поморщился. Сонная апатия схлынула, последнее, что он помнил — бой с морским змеем и отчаянные попытки пиратов избавиться от чудовища. 

Рэймонд обернулся, перекладывая какие-то бумаги в сторону. Он посчитал, что отвечать на вопрос не было смысла: кроме «Бунтовщика» Реналь нигде не мог оказаться, разве что только в гостях у Иллаиды. Вместо этого пират довольно хмыкнул и одарил юношу очевидным замечанием:

— Проснулся, маленький принц. 

— Где змей? – Реналь сумел приподняться, а после короткого перерыва даже сесть. Его вопрос прозвучал уже более осознано, но всё так же тихо. Увидев слегка размытый силуэт Рэймонда, лан Эккель выдохнул. По-прежнему здесь, в своей маленькой «тюрьме».

— Мы уже уплыли, можешь не беспокоиться, – заверив принца о безопасности их местонахождения, Рэймонд бесцеремонно сел на край кровати. В его руках мелькнула чистая тряпка и бутылка без этикетки. — Как плечо? 

— Болит, – честно признался Реналь, чувствуя, как пульсирует место укуса. 

Рэймонд кивнул:

— Парацельс говорит, что тот змей не ядовитый, так что торкнуть тебя не должно. Но рану всё равно обработать надо. 

В тишине каюты звонко хлопнула пробка. Чтобы содержимое не разлилось, Рэймонд зажал бутылку ногами и сначала сосредоточенно сложил кусок ткани в несколько раз, а потом накрыл им горлышко. 

Только в тот момент, уже полностью избавившись от дурмана, Реналь сопоставил замечание об обработке раны и атрибуты в руках капитана. Если лекарь уже заходил, зачем Рэймонд это делал? Неужели сам вызвался выходить раненного пленника? Зачем? Или на самом деле все настолько плохо, что рана нуждалась в постоянной обработке? Тогда... Почему бы не переместить Реналя к лекарю, чтобы тот следил за ним? Неужели капитан и вправду такой собственник? 

Из задумчивости его вывел обжигающе насмешливый вопрос:

— Ты ещё не снял рубашку? 

— Ру... – Глаза принца округлились, а потом он смущённо развернулся к Рэймонду спиной. — С-сейчас. – Пальцы лихорадочно заработали над шнуровкой. Принц спешно снял верхнюю одежду и положил её себе на колени, опустив взгляд. Наверное, он бы мог закатить сцену, потребовав отвести его к лекарю, но всё же почувствовал в происходящем нечто особенное. Будто солнечный луч стал чуточку ярче. 

Тонкие изгибы королевских плеч заставили Рэймонда ненамного замедлиться. Он задержал на них любопытный взгляд. Если бы принц видел, как нагло голубые глаза осматривали нежную, ещё нетронутую солнцем кожу, сошёл бы с ума от возмущения и смущения. 

Оторвавшись от изучения королевской анатомии, Хейз аккуратно снял небольшой кусок ткани, которым до этого была прикрыта рана на плече и, смочив новую тряпку, аккуратно коснулся её кончиком раздражённой кожи. Он думал о том, что было неплохо прижечь укус, но грубые пиратские методы точно не предназначались для людей такого толка. Оставалось долго и упрямо менять повязки, пока рана не начнёт стягиваться. 

Когда боль кольнула раненое плечо, Реналь досадливо поморщился, но не издал ни звука, только пальцы крепко сжались на ткани рубашки. Рэймонд работал молча, с тем редким вниманием к деталям, которое у пирата казалось почти неуместным — или, наоборот, пугающе естественным. Его пальцы были тёплыми, немного шершавыми, с мозолями от канатов. В контрасте с воспалённой кожей это ощущалось особенно остро. Он не торопился, но принц всё равно задерживал дыхание, напрягаясь каждый раз, когда мокрая тряпка касалась больной кожи. 

— Потерпи, — глухо сказал Рэймонд, будто почувствовал чужое желание отстраниться. 

Капитан убрал ткань, сложил её чистым краем и смочил сильнее обычного, отчего едкий алкогольный запах врезался в нос принца. Он недовольно зашипел и отстранился, как своевольный ребёнок. Не решившись поднять обиженного взгляда на пирата, он спросил:

— Что это? 

Тонкая усмешка тронула губы Хейза.

— Святая вода из хрустального озера. 

Реналь обернулся, и глаза его округлились от удивления. Рэймонд, видя чистейшее ошеломление на лице принца, не сдержал лукавого смешка. 

— Спирт. Это спирт. 

— Спирт? 

— Чистейший ром. 

— Ром!? – в очередной раз переспросил принц, на этот раз очень возмущённо. 

— Думаешь, у меня есть деньги на такую воду? – увидев, как скептически дёрнулась бровь пленника, Рэймонд оборвал любой его намёк: — Ну уж нет! Я знаю, что ты хочешь спросить! Это богохульство. Пусть у меня лучше пальцы отсохнут, чем я буду воровать у святых. 

Это прозвучало почти как признание. Но Реналь молчал. Он бы никогда не подумал, что такой человек, как Хейз, чтил богов настолько, что не искусился волшебными свойствами воды из Хрустального озера. 

Согласно легендам, в этом озере сходились три моря, а само оно служило единственным местом встречи морского и земного богов, где они не были обременены обещанием. Потому вода считалась священной. 

Добывать её могли лишь специально обученные служители храма: очень редко они приплывали на Проклятый остров, чтобы просить богов о милости. Набранная без разрешения и благой цели, вода тут же теряла свои целебные свойства. А экспедиция на остров порой была не просто опасной, но и невозможной — тот не показывался всем подряд, будто исчезая с земли, прячась среди магического тумана. 

Поэтому служители храма Сиринга научились очищать воду из хрустального озера самостоятельно. Её нельзя было купить даже за огромные деньги, священники часто отказывали больным королям, а за кражу божественной благодати могли не просто отрубить руку, но и повесить. Из-за этого священная вода становилась желанным трофеем для пиратов. Странно, что такой амбициозный капитан, как Хейз, не стремился завладеть чем-то подобным. И даже наоборот, отсекал любые мысли о том, что это возможно. 

— Так что, ты позволишь? Или это слишком низко для тебя? 

Реналь снова развернулся, опустив голову в немом разрешении. Со временем, чувствуя, как угнетала его тишина и нескончаемое жжение вокруг раны, принц печально заметил:

— Жаль, что так вышло с балом. 

— Пустяк, – Рэймонд убрал бутылку рома на небольшой столик. — А ты хотел потанцевать? 

— Я рассчитывал на несколько другое окончание вечера, – в голосе юноши прорезалась горькая ирония, напополам со смешком. — Не важно, какая теперь разница. 

Рэймонд внимательно слушал принца, перебирая складки пропитанной алкоголем ткани. Он и сам предполагал, что их торжественный вечер закончится несколько иначе. Змеи очень редко заплывали настолько близко к Свободному континенту, потому что морские рыцари остервенело обороняли прибрежные территории. Интересно, какое наказание их ждало за промах даже с таким мелким чудищем? 

— А тебе принципиально развлекаться среди кучи разодетого народа?

— Нет... – помедлил с ответом принц. — Но атмосфера там была такая... 

— Родная? 

— Привычная. 

Реналь обернулся, когда Рэймонд перестал монотонно касаться мокрой тряпкой его кожи. Поведя ноющим плечом, принц легко и изящно закутался обратно в рубашку. Сидеть полуголым перед капитаном он решительно не хотел, особенно когда тот смотрел на него с таким вызовом. 

Оказалось, на то была причина. Рэймонд усмехнулся: в голову ему пришла весьма своеобразная идея. 

— Хочешь, я устрою тебе бал? Не такой пышный, совсем крохотный. 

— Прямо сейчас? – Реналь, словно завороженное дитя, склонил голову и исподволь посмотрел на капитана пиратов. — Хочу. 

На самом деле Рэймонд не думал, что принц так легко согласится на нечто подобное. Так что был приятно удивлён его решимостью. 

Капитан встал с кровати, склонился в учтивом поклоне и протянул руку Реналю. Выждав несколько мгновений, он приподнял голову. Во взгляде глубоких синих глаз, скользящих по принцу, было что-то вызывающее: дикий зверь, вышедший на охоту и ждущий действий своей жертвы. 

— Станцуешь со мной?

Принц растерянно уставился на капитана. Кажется, он ещё не видел Рэймонда таким. Реналь жадно разглядывал его, ловил малейшие изменения мимики, тень на лице, коварный взгляд. Он одновременно пленил и завораживал. А вместе с тем, сводил с ума. Такой контраст выбивал из колеи, оставляя беспорядок в чувствах и мыслях. Но лан Эккель только улыбнулся. Ледяные губы охотно подчинились, согласие легко скатилось с языка, словно он только и ждал его приглашения. 

— С радостью. 

Реналь вспорхнул с постели, игнорируя дискомфорт в плече, и театрально поклонился. Из-под длинных ресниц выглядывали озорные глаза. Тонкие холодные пальцы осторожно коснулись протянутой руки — намного уверенней, чем в прошлый раз. 

Рэймонд притянул принца ближе, без разрешения положив руку на чужую талию. Ткань рубашки под ладонью была тонкой, почти невесомой, как и сам Реналь — сдержанный, но в этом жесте удивительно хрупкий. Корабль слегка покачивался на волнах, аккомпанируя их молчаливому вальсу скрипом досок и ритмом моря. 

В комнате стоял полумрак — лишь один фонарь, подвешенный у стены, отбрасывал мягкий медовый свет на их силуэты. Тени танцевали по стенам вместе с ними: размашисто, чуть насмешливо, будто кто-то сверху наблюдал за этой сценой с иронией.

— Может, по бокалу того, что осталось? – Капитан бросил взгляд на стеллажи, где на полках стояло несколько нетронутых фужеров. 

Реналь усмехнулся, позволив себе расслабиться ровно настолько, чтобы закрыть глаза на секунду и почувствовать: он не в ловушке. Сейчас — просто в комнате, под руку с тем, кто возвращал ему обещанное развлечение. Пусть не такое помпезное, без музыкального сопровождения. 

— Я бы выпил, — в отличие от пирата, взгляд принца был предназначен только Рэймонду. Он находился в каком-то своём экстазе счастья, который совершенно его преобразил. Полуоткрытые губы улыбались какой-то одной ему ведомой тайне, а глаза блестели, словно два янтаря. Капитан пиратов танцевал не самым лучшим образом, однако Реналя это ни капли не волновало. 

Остановив танец, Хейз направился к стеллажу и достал оттуда два позолоченных фужера. Дорогой сервиз достался капитану после абордажа равендорского корабля. Команда не оценила безделушку, Рэймонд же был падок на подобный блестящий хлам. В его каюте тут и там было много трофеев, о истинной важности или предназначении которых никто не догадывался. Пирату просто нравилось окружать себя отголосками богатой жизни. 

Рэймонд сдул пыль, натёр стекло рукавом и вернулся к кровати, где оставил бутылку, чтобы наполнить фужеры остатками рома. 

Принц остановился в нескольких шагах от пирата, не решившись сесть обратно на кровать. Карие глаза безразлично скользили по дорогому сервизу, пока мысли бродили совсем другими тропами. 

Всё-таки жизнь — странная штука. Долгие годы он стремился обрести свободу и не сразу заметил, что в плену у пиратов мог получить то, о чём так давно мечтал. Ему, несомненно, было страшно с такой лёгкостью и безмятежностью относиться к происходящему, но именно так проходили его последние дни вдали от дома — дома, который теперь ассоциировался с обязанностями. Он шутил, улыбался, и чем больше он себя отдавал, тем больше ему возвращалось сторицей. Даже сейчас. Кто бы согласился потанцевать с ним вот так, без музыки, один на один в тихой каюте? Реналь хотел творить безрассудные глупости, ужасно шутить, выпивать, носить что попало, говорить и не думать, делать и не волноваться о последствиях. 

На периферии зрения мелькнули чужие руки, аккуратно наполняющие позолоченные фужеры. Реналь вздрогнул и сморгнул непрошенные слёзы, меняя выражение лица с задумчивого на безмятежное. 

Рэймонд протянул ему ром с торжественным тостом:

— За такого удивительного и храброго пленника, которому удалось спасти капитана. — Хейз поднял фужер и, немного помедлив, неожиданно добавил: — На брудершафт! 

Реналь был готов к чему-то подобному. На тонких губах принца медленно распустилась довольная, чуть лукавая улыбка. Он шагнул, снова сближаясь, словно в танце. 

Капитан улыбнулся медленно, загадочно, смакуя момент, и, скрестив их руки, привычным глотком осушил бокал. Горло обожгло, но он не поморщился — взгляд всё ещё был прикован к принцу.

— М, – он поспешно убрал фужер от губ, кое-что вспомнив. — Ребята только о тебе и шепчутся с тех пор, как мы вернулись на корабль.

— Они уже всё знают? – принц удивлённо замер, не допив обжигающе крепкий ром. Его хватило на маленький глоток. 

— Я не мог молчать, – пожал плечами капитан. — Ну, возможно, мне приспичило наговорить чуть больше, чем стоило. 

— Не надо было. Теперь они будут ждать от меня чего-то грандиозного. 

— Грандиознее, чем нападение на морского змея почти голыми руками? – Рэймонд чуть склонил голову на бок, глядя на принца. — Поверь, ты уже их покорил. Ещё немного, и будешь выпивать с ним за одним столом. Как со мной. 

— Правда? Я не мог и мечтать... – Сладкая ложь легко слетела с языка.  Именно на это Реналь и рассчитывал, бросаясь в схватку с морским чудовищем, иначе бы не стал рисковать своей жизнью. И пускай первоначальный план принца провалился, в конце концов ему улыбнулась удача. Он одержал победу — и хотел смеяться.

Тепло алкоголя ещё жгло горло, когда тишина вернулась, наполняя каюту мягким, почти домашним покоем. Всё будто замерло в предвкушении. Даже корабль, скрипевший минутой ранее, сейчас казался тише. Воздух хранил запах пролитого рома вместо лекарства, соли и мускуса. Реналь только сегодня понял, что так пахло и от капитана, стоило им приблизиться друг к другу, не ощущая привычного напряжения.

Глаза принца задержались на пустом фужере — в отражении стекла дрогнула улыбка. Он присел на край кровати, посмотрев на Рэймонда. 

— Как часто пленников берут в команду? – осторожно спросил Реналь, стараясь выдержать взгляд капитана. 

— А ты уже не рассчитываешь вернуться домой? – Он прокрутил пустой фужер в руках, постукивая по стеклу металлом одного из колец. 

— Я... – Реналь сжал пальцы на рукаве рубашки. — Я даже не знаю, в чём смысл моего пребывания здесь. На что же я могу рассчитывать? 

Рэймонд нарочно проигнорировал попытки принца заговорить о его свободе. Молчание повисло между ними. Только глухой скрип дерева под корпусом да отдалённый плеск моря напоминали, что мир не остановился.  

— По правде говоря, почти никогда. Да что там, никогда. Пленные на корабле — считай что смертники. Они или умирают, или их продают. Но и там, в конечном счёте, их ждёт смерть. – В противовес своим словам, Рэймонд усмехнулся, и в этой усмешке тепла было больше, чем следовало бы. — Если постараешься, сможешь стать первым исключением. 

Сидя на краю кровати, Реналь размышлял о сказанном. Свет фонаря отбрасывал мягкие тени на его бледное лицо, делая глаза глубже. 

Рэймонд допил ром из фужера принца, вытрусил оба сосуда и отошёл к полкам, чтобы поставить их к остальному сервизу. К тому же ему показалось, что Реналю нужно немного больше пространства для мыслей. 

— Почему ты так ко мне не относишься? – спросил принц негромко. 

Чуть помедлив, Хейз не обернулся сразу. Он словно бы не понял вопроса или просто ждал уточнений. 

—Как? – наконец прозвучало со стороны. 

— Я не сижу в трюме, не питаюсь объедками, свободно гуляю по палубе, ты защищаешь меня... 

— Я тебя не защищаю, – отрезал капитан, но в тоне не было ни холодности, ни раздражения. 

— И всё равно. Ты за меня поручился, отстоял перед командой, – Реналь медленно поднял взгляд. — Ради чего? 

Силуэт Рэймонда заслонил свет, когда тот встал напротив. На губах играла усмешка, не такая лёгкая, как обычно. 

Ради чего? Хейз и сам не знал. Никогда в жизни он не брал пленников, считая, что это пустая трата сил, времени, запасов. А что сейчас? Сейчас один из них сидит с ним в каюте, кружится в танце и пьёт ром. 

Пират смотрел на принца, и внутри него ворочалось нечто непонятное. Ответ не приходил. Потому что, если бы всё было просто, он бы уже соврал: капитан умел лгать изящно и убедительно.

Рэймонд вспомнил, как впервые увидел Реналя: хрупкий силуэт среди обломков и крови, сжимающий зубы от страха, но не издающий ни звука, сумевший дерзить и держать лицо. Пират не спас принца, а осознанно оставил его рядом. Как кого-то, в ком было что-то... любопытное: тишина, с которой тот смотрел на мертвецов, холодная благородная ненависть в глазах — такая же, какой когда-то смотрел сам Рэймонд, осознав, что его мечта лишь детская глупость, столкнувшаяся с жестокой реальностью. 

В чём-то они были похожи. Хейз не хотел это признавать, поэтому бросил:

— Мне просто скучно. 

— О... – сорвалось с губ принца. Даже не слово — выдох разочарования, без обиды, но с чем-то тихим, неизбежным.

Он хотел отвести взгляд, но Рэймонд остановил его, решительно шагнув ближе.

— Я бы мог так сказать, – тихо добавил капитан, видя, как разочаровали Реналя его слова. — Но сегодня ты спас мне жизнь. 

В тишине раздался учтивый стук, ненавязчиво завершая диалог принца и пирата. Рэймонд бросил кислый взгляд на дверь, собираясь выйти из каюты. 

— Отдыхай, – попросил Рэй, скрывая заботу в голосе. — Тебя всё-таки цапанул огромный змей. Если так хочется, продолжим разговор как-нибудь потом.