Солнце
Аудиенция закончилась, и Наташу со спутниками отвели в гостевой дом. Точнее, лемминги это называли гостевым домом, а на самом деле это была комната все в том же дворце, только не заселенная леммингами, а обставленная для человека. Впрочем, и для леммингов здесь было несколько домиков: на поверхности конторки. В этих домах и расположились Наташины друзья. На витражах в окнах можно было разобрать людей в разноцветных одеждах, город с домами, похожими на дома Кварталов Погасшего Солнца, и само солнце, видимо, в момент заката или рассвета – нижний край диска касался земли, казалось, солнце большим шаром закатилось на городские улицы, да так и лежит там, словно забытый мячик. Мебель здесь стояла странная, очень старая, но ухоженная. Большая кровать была сверху накрыта балдахином. Несколько неправильной формы зеркал в резных рамах отражали разноцветные огоньки ламп, наполняя воздух светом. Взглянув в одно из отражающих стекол, девочка увидела обветрившееся в долгом пути лицо. Шуба и свитер совершенно не вязались с обстановкой, да и жарко тут было, поэтому Наташа сняла верхнюю одежду, отыскала нечто похожее на шкаф и расположила там свои вещи.
– А кто здесь живет обычно? – удивлялась путешественница. – Зачем человеческое помещение там, где нет людей?
Сэр Энтони – рыцарь, которому было поручено сопровождать гостей, незамедлительно ответил:
– У нас бывают люди. Очень-очень редко, но бывают. И это место – для гостей-людей. До Вас здесь некоторое время жил Везде Побывавший.
– Кто? – замерла Наташа.
– Везде Побывавший. Он и рассказал о Вас.
– Что? – удивилась девочка. Что он мог обо мне рассказать? Я и не знакома с ним. То есть вообще!
– Зато он Вас знает, – Энтони был невозмутим. – Так бывает.
– И что же он рассказывал? – не унималась Наташа.
– Королева говорила об этом. Пророчество. О том, что появится девочка по имени Наташа и мир изменится.
– И это все? Тоже мне – пророчество! Ничего же непонятно! Что я должна сделать, как изменится мир?
– Пророчества не могут быть конкретными. Они всегда туманны и расплывчаты. Особенно, если речь идет о благоприятных событиях.
– Почему особенно для благоприятных?
– Знание о будущем может изменить будущее. А если известно, что все закончится хорошо, то лучше такое будущее не менять.
Девочка задумалась.
– Я поняла. Пророчества – это то, что рассказывают люди или лемминги, побывавшие в будущем. Так ведь? Все Видавший как раз вернулся в это время из будущего – он же мне даже письмо написал. Значит, он просто знал, что тут произойдет со мной, но не стал рассказывать. Правильно?
Энтони кивнул.
– А почему королева такая грустная? – Наташе хотелось узнать обо всем сразу. – Ведь у вас какой-то праздник, она сама сказала.
– Да, у нас праздник, – рыцарь сказал это невесело. – Подходит к финалу одна тысячелетняя история. И мы празднуем счастливое окончание. Точнее, готовимся праздновать. И в то же время у нас траур.
– Как так? По кому?
– По королеве Амаранте.
– По королеве? Как такое может быть? Она ведь жива и здорова! Или... Или у нее смертельная болезнь?
– Нет, Ее Величество абсолютно здоровы, – уверил сэр Энтони.
– Что же тогда?
Рыцарь помолчал.
– Сударыня так любознательна, – наконец улыбнулся он. – А это длинная история. Вы все с дороги и утомились наверняка. Давайте сделаем так. Вы отдохнете, наберетесь сил. А потом прогуляемся по улицам, и я все расскажу и даже покажу кое-что. Хороший план?
Наташа поняла, что действительно она жутко устала. Выслушав благодарности, сэр Энтони откланялся и удалился.
Наташины спутники разместились в своих домах и уснули.
Девочка умылась (за соседней дверью оказался самый настоящий душ) и забралась в кровать под теплое одеяло.
Пробуждение было странным. За время путешествия Наташа и забыла, как чудесно спать в мягкой кровати. С удовольствием потянувшись, девочка осмотрелась по сторонам.
В комнате было темно и тихо. В маленьких домах на конторке все спали, окошки не светились, и сами строения было не разглядеть в густой тени. За окном по-прежнему сияла огнями улица.
В этой комнате многое было необычным. Но, впервые за долгое время, это была человеческая комната, причем её комната. Наташе на миг почудилось, что вокруг – человеческий мир. Что за окнами ходят люди, и люди живут за светящимися окнами на другой стороне улицы. И что за дверью нет колоссального города леммингов с королевским дворцом, а есть обычная комната несколько странного дома.
Но тут на конторке замерцал неуверенный огонек, светлым прямоугольником открылась дверца, и в ней четко обозначился силуэт лемминга (судя по росту, это был Бруно).
– Пора вставать! – сама себе сказала Наташа и со вздохом выбралась из-под такого мягкого и такого теплого одеяла. Умывшись и одевшись, девочка задумалась, чем бы ей заняться в ожидании сэра Энтони и обещанной прогулки.
Лемминги тоже уже проснулись, и девочка зажгла свет. Неожиданная мысль пришла ей в голову. Если здесь был Везде Побывавший и знал, что Наташа тоже появится тут, должен же он был оставить ей письмо. Или хотя бы записку. Ведь должен же?
Девочка тщательно обыскала всю комнату. Заглянула за конторку, за шкаф, под кровать... Даже под подушку и под перину. Но никакого письма не было.
– Ну вот, – девочка уже собиралась огорчиться, но в этот момент открылись ворота в туннеле сквозь стену, ведшем из соседней комнаты прямо на конторку, и появился Энтони, верхом на черном коте. Другие лемминги вели ездовых кошек для Наташиных спутников.
На улице все было точно так же, как и день назад. Так же светились окна и огоньки на мостах. На нетронутом белом снегу к дверям дворца по ступенькам тянулась одинокая цепочка следов, обозначая путь, по которому Наташа пришла сюда вчера. Приглядевшись, девочка различила и отпечатки кошачьих лапок. Некоторое время она соображала, что не так, а потом, вспомнив волны живого снега, спросила:
– А где же фроки? Вчера за ними снега видно не было, а сейчас нет ни одного.
– Думаю, они собрались как раз там, куда мы идем, – ответил Энтони. И упреждая новые вопросы, добавил: – Эту историю нужно рассказывать с самого начала.
По мере удаления от дворца становилось все темнее. Меньше светящихся окон, меньше огней, зажигаемых леммингами. Но здания становились выше и торжественнее.
– Давным-давно, – начал сэр Энтони, – на месте Кварталов Погасшего Солнца простирался обитаемый человеческий мегаполис. Люди и лемминги жили здесь так же, как живут и сейчас в остальных частях мультиверса. Лемминги осваивали миры, люди их не особенно замечали.
Так продолжалось до тех пор, пока далеко-далеко отсюда люди не зажгли новое солнце. Более совершенное и горячее. То солнце, под которым ты родилась.
Постепенно люди стали переезжать к новому светилу – в кольцо Западных гор. Наша же часть города стала пустеть, через несколько столетий людей тут почти не осталось. Некоторые из леммингов переехали в новые миры вместе с людьми, но были и такие, которые считали, что и здесь осталось множество неисследованного, и которые уезжать не желали. Они решили жить в опустевшем городе, жить отдельно от людей. Так мы стали неприкаянными.
Однако, еще до того, как последние люди покинули эти места, они решили выключить местное солнце. Персонала, обслуживающего светило, становилось недостаточно, а затраты на его поддержание – неоправданно дорогими. Так эти места превратились в Кварталы Погасшего Солнца.
По мере рассказа Энтони город вокруг становился все мрачнее. Все меньше вокруг было заселенных миров, дома становились ниже, улицы плавно изгибались и почти не пересекались с другими улицами. Лишь иногда короткий переулок или арка позволяли перейти на соседнюю улицу, такую же длинную и изогнутую.
– Для леммингов выключение солнца оказалось неожиданным, – продолжал рыцарь свой рассказ. – В те времена наше сообщество представляло из себя множество разрозненных племен, живущих в разных мирах. Когда солнце погасло и мы лишились основного источника тепла и света, у большинства было ощущение, что гибель неизбежна. Те, Кто Приходят По Ночам, покинули Кварталы Погасшего Солнца вместе с остальными людьми. А перемещаться сквозь громадные, заснеженные, продуваемые ветром пространства мы не очень-то тогда умели. Именно тогда Ингрид Проворная вспомнила о давно забытом искусстве верховой езды и сумела приручить и оседлать кошек. Тогда же Люциус Светлый объявил об объединении всех леммингов, оставшихся у погасшего солнца. То была эпоха великих и трудных путешествий. Тысячи леммингов преодолевали по снегу гигантские расстояния, налаживали переправы между домами, строили подвесные дороги вдоль улиц, для идущих следом. Много легенд сложено о тех временах. И наконец наступил момент, когда Люциус сел на трон в сияющем дворце и был провозглашен королем всех леммингов, живущих между пятьдесят шестой и пятьдесят девятой минутами марта, апреля и мая.
У него было трое сыновей. Старшему, Хамфри, достались пятьдесят шестая и пятьдесят седьмая минуты, среднему, Хьюго Темному – пятьдесят восьмая, и самому младшему, Хунольду – пятьдесят девятая. Время правления трех королей называют Темным веком. Несмотря на освоение все новых и новых источников энергии, тепла и света по-прежнему не хватало. Леммингам грозили голод и смерть от холода.
И Хьюго Темный предпринял отчаянный шаг, который, в случае успеха, спас бы всех и вернул бы свет и тепло. Он решил вновь запустить Погасшее Солнце. Это было очень смелое предприятие, никогда еще никто из леммингов даже не мыслил о том, чтобы управлять светилом. Около года наши ученые изучали устройство солнца, а потом зажгли его.
Но что-то пошло не так. Светило взорвалось чудовищной вспышкой, осколки гигантской сферы разметало по городу, сгорели сотни миров (к счастью, пустых – на время запуска солнца лемминги благоразумно перебрались подальше от светила), а Хьюго и его братья погибли.
– Вспышка сверхновой 1181 года, – Наташа вспомнила школьный курс астрономической географии. – А наши ученые все ломают голову, как такое могло случиться.
Только сейчас девочка обратила внимание, что дома не просто становились ниже. Их верхние этажи были разрушены, а крыши снесены. И под большими сугробами, загромождавшими улицу, судя по всему, прятались обломки стен.
Очередной короткий переулок вдруг вывел не на следующую улицу, а на огромную площадь.
При первых же шагах оживший снег хлынул волной на ноги Наташе. Белое покрывало, состоящее из суетящихся фроков, поднялось ей до пояса. Но вокруг королевских кошек и леммингов на них фроки почтительно расступились, образовав несколько круглых колодцев. Теперь Наташа с трудом видела своих спутников, и чтобы Энтони мог продолжить свой рассказ, девочка посадила его к себе на плечо. Однако, лемминг молчал. Наташа скосила на него глаза и увидела, как человечек заворожено смотрит в центр площади. Взглянув туда же, путешественница тоже остолбенела.
Посреди белого и ровного пространства лежала сфера. Гиганская, выше домов, окружающих площадь, блестящая и прозрачная. На окрестных крышах стояли прожектора, заставляя шар сверкать, как новогодняя игрушка. Свет преломлялся в cфере, черные на фоне светлых облаков силуэты зданий за ней казались перевернутыми, и Наташа подумала, что этот шар похож на перевернутый снежный шарик – игрушку, которую стоит потрясти, и на маленький город и человечков внутри посыпятся снежинки. Словно в ответ на ее мысли пошел снег, и снежинки, увеличенные сферой-линзой, послушно посыпались снизу вверх на перевернутый город. Коснувшиеся лица снежинки заставили девочку подумать, что и эта круглая площадь похожа на снежный шар, кто-то встряхнул его и теперь глядит, как она стоит здесь под снегом.
– Это оно, ваше солнце? – Наташа повернула голову к Энтони. И, не дожидаясь ответа, задала второй вопрос: – Но Вы ведь говорили, что солнце взорвалось?
– Все так и было, кивнул Энтони. – Солнце взорвалось, осколки разметало по мирам. Большая часть колоний леммингов уже собирались покинуть эти места и отправиться к ближайшим звездным системам. Без людей, через необитаемые холодные пространства они вряд ли далеко бы ушли, но оставаться навеки без надежды на свет и тепло тоже никто не хотел. И Маленькая Хет начала собирать леммингов вместе для большого путешествия.
– Маленькая Хет?
– Да. Дочь Хьюго Темного. Единственная наследница престола своего отца. А поскольку у Хамфри и Хунольда наследников не оказалось, Хет стала регентшей и их территорий. Маленькой ее прозвали потому, что она сама по себе была невысокого роста и в момент вступления на престол ей только-только исполнилось одиннадцать лет.
Когда к началу миграции все уже было готово, объявились фроки под предводительством Большого Фро. Он действительно был раза в два больше своих соплеменников, хоть, разумеется, и меньше любого из леммингов. Он объединил фроков под своим началом, и, собственно, после него фроки и называются фроками. До этого каждое из племен носило свое собственное имя.
Большой Фро предложил неожиданное решение возникшей проблемы. Дело в том, что для фроков свет – жизненная необходимость. Какое-то время они могут находится без света, как мы без воды, но не очень долго. В то же время, они плохо уживаются с людьми. Пока в покинутых кварталах было солнце, эти места были для них идеальным местом обитания. Когда же солнце погасло, фроки оказались на грани вымирания. И вот Большой Фро заключил договор с Маленькой Хет.
До тех пор, пока солнца нет, фроки маленькими группками живут с леммингами, те дают им свет, кров, еду. Путешествуя с леммингами по разным мирам, фроки ищут осколки взорвавшегося солнца, от крупных, которые, впрочем, довольно быстро собрали, до самых маленьких, размером с песчинку. Ищут, привозят сюда и собирают из них солнце. Это была одна часть договора. Во второй же Хет пообещала, что королева леммингов собственноручно зажжет солнце, как только оно будет собрано.
С тех пор корона в нашем королевстве передается по женской линии, чтобы, когда придет час, королева могла зажечь солнце.
И вот, спустя почти тысячелетие, наступил момент, когда фроки собрали солнце. Скоро эти места изменятся, здесь будет тепло, светло и много цветов. Поэтому у нас праздник. И в самом ближайшем будущем королева Амаранта собственноручно зажжет солнце. Поэтому у нас траур.
Энтони замолк. Девочка и лемминги в тишине смотрели, как снежинки падают вокруг прозрачной сферы и как на ее макушке медленно растет снежная шапка. Наконец Наташа нахмурила брови и посмотрела на рыцаря.
– Сэр Энтони, мне нужна аудиенция у королевы Амаранты. Вы можете это устроить?
– Почту за честь, – ответил лемминг, ни малейшим жестом не показав своего удивления.