Одна
Мир погас. Фонари захлестнуло чернотой и не осталось ничего, кроме тьмы. Тьмы снаружи и тьмы внутри. Тьмы и слез, которые никак не переставали течь по щекам, по ладоням, скрывавшим лицо от погибшего мира. Соленая влага попадала в рот и своим вкусом напоминала о реальности, из которой так хотелось сбежать...
Так прошла вечность.
А потом вдруг тьма разорвалась розовой полоской рассвета на востоке и, мгновение спустя, вознесшимся в небу Солнцем. Фонари, которые, оказывается, вовсе не гасли, теперь выключились по-настоящему. Наступило утро.
Наташа опустила мокрые ладони на колени. Облака уже почти не закрывали небо, но осеннее мокрое утро еще не успело согреться, и Наташа поняла, что замерзла, замерзла до озноба. Плечи дрожали, нос хлюпал, пальцы на руках стали пунцовыми и не слушались.
Поднявшись со скамейки, Наташа прошла взад-вперед в попытках согреться. Выход был неприятен, но он был единственным. Надо возвращаться. Возвращаться с поражением, не выполнив того, на что все так рассчитывали. Возвращаться с пустыми руками, потеряв леммингов...
Девочка всхлипнула, но твердым шагом подошла к скамейке и вытащила из сумки коробок с крупинками Вечности. "Зато, – через силу улыбнулась она посиневшими от холода губами, – как только попаду домой, сразу же приму горячий душ и согреюсь". И тут же вздрогнула от этой мысли. Она вспомнила, как, съев первую из крупинок, увидела себя явившуюся из будущего после путешествия. Ведь тогда действительно первым же делом она пошла в душ. Что-то в этом воспоминании беспокоило ее, что-то было не так.
Колчан! Тогда в колчане оставалось совсем мало стрел! А сейчас (Наташа бросила взгляд на скамейку, где лежал лук со стрелами) колчан был полон. Ни единой стрелы еще не было выпущено из лука. Ни одна стрела не была потеряна!
Значит... Значит выход есть! Это выглядело фантастическим и нереальным, но выход был, оставалось только его найти.
– Будет трудно, Наташа. Но у тебя все получится! – вспомнила она слова, которые тогда были сказаны собой из будущего себе из прошлого. И повторила. – Все получится...
В первую очередь надо было высохнуть и согреться. И еще постараться не попасться жандармам – наверняка ее ищут. Самой заметной приметой был, конечно же, лук. И Наташа запрятала его в парке под грудой осенних листьев. Затем, задумавшись о том, как лучше переменить внешность, заплела волосы в косички. Нельзя сказать, что теперь она стала неузнаваема, но выглядела девочкой помладше и от словесного описания теперь стала отличаться, а другого у жандармов и не было.
Завершив эти неотложные дела, девочка отправилась к ближайшей станции метро. Выбрав кольцевую линию и самое дальнее сиденье пустого вагона, Наташа заснула.
Следующие дни были заняты выживанием в одиночку среди громадного города. Нужны были деньги, и Наташа, соврав о своем возрасте (кажется, ей не поверили, но решили закрыть на это глаза) и о потерянных документах, устроилась работать курьером. Деньги обещали еще не скоро, но давали мелочь на транспорт и кормили горячими обедами, а это уже было не мало.
Теперь, обеспечив свое существование, можно было приниматься за поиски. Однако Наташа по-прежнему не представляла где искать зловредного Карла, а главное, как его искать. Разбирая задания вместе с другими курьерами, Наташа старалась выбирать места поближе к тому самому парку или к остановке, на которой познакомилась с коллекционером. И после работы девочка подолгу блуждала по осенним, с каждым днем все более холодным улицам, вглядывалась в лица всем встречным прохожим, надеясь на счастливый случай, который вдруг решит помочь ей. Но случай, видимо, был занят другими делами и не очень-то интересовался маленькой девочкой, потерявшейся среди высоких зданий.
Как-то вечером, развозя одинаковые конверты с какими-то счетами, Наташа устала и села на скамейку в сквере среди множества домов. Солнце неспешно падало на Западные горы, остывая и становясь все менее ярким и жарким. В наступающих сумерках начали вспыхивать окна бесчисленных миров. Многие из них были необитаемы – никто не жил там, кроме усталых людей, вернувшихся со своих работ, готовящих ужин и глядящих телевизор. "Но ведь есть же, – подумала Наташа, – есть же среди всех этих миров и заселенные. Те, в которых живут лемминги и фроки. Наверняка есть. Только как их найти, вот в чем вопрос".
Девочка сидела и глядела на горящие, заполняющие все пространство вокруг нее прямоугольники, пока не наступила ночь. Ей в голову пришла идея. Если она не может найти ни Карла, ни леммингов, можно попытаться помочь леммингам найти её! Любым леммингам, ведь вместе будет гораздо проще найти потерянных.
За время работы Наташа накопила небольшую сумму денег из тех, что выдавали на транспорт. Сейчас она купила на них краску, и, выбрав освещенное фонарем место, которое было бы видно сразу из многих домов, написала большими буквами на асфальте: "Лемминги, отзовитесь!"
Удовлетворенно оглядев свою работу, девочка встала под надписью, задрала подбородок и принялась разглядывать окна домов, ожидая какого-нибудь сигнала, который ей подадут. Каждое зажигающееся окно вселяло в нее надежду и заставляло колотиться сердце, но... Это окно, зажегшись, так и продолжало ровно гореть, ничем не отличаясь от таких же горящих окон.
Окна гасли одно за другим, предоставив ночь самой себе и своим нехитрым забавам: шуршать листьями, перекидываемыми с ладони на ладонь, качать фонарями да обниматься с ветром, пахнущим осенью. Скоро погасли почти все, кроме окон нескольких городских сумасшедших, что предпочитали спать днем. Наташа терпеливо ждала, ждала, ждала... Но никто не откликался на ее зов.
Так прошла ночь.
Днем сонную и расстроенную Наташу отчитали на работе за недоставленные конверты. И обязали их отвезти сегодня, во внерабочее время.
При свете Солнца надпись выглядела совершенно нелепо. И Наташе подумалось неожиданно, а что если никаких леммингов и нет вовсе. Может все это просто детские глупые фантазии и ничего больше?
Когда все письма были доставлены, уже стемнело. Вновь проходя мимо собственной надписи, Наташа остановилась на нарисованной на асфальте запятой и без особой надежды посмотрела на обступившие ее дома. Краем глаза она вдруг заметила что-то необычное, но, переведя взгляд, увидела лишь темное окно на втором этаже невысокого пятиэтажного дома. Прошла долгая минута, и окно загорелось тусклым светом. Видимо, включили настольную лампу. Почти сразу же лампа погасла и зажглась вновь, а потом опять погасла. И спустя некоторое время опять замигала вспыхивающим и гаснущим светом.
Не помня себя от радости, Наташа бросилась к подъезду, на ходу пытаясь сообразить, где искать дверь в волшебную квартиру с нервно мерцающей настольной лампой.