***
- Прекрасно, - прошептал преподаватель, глядя на мой утренний пейзаж.
- Правда?
Он слегка покачал головой, продолжая молча созерцать мой летний сад, в который я вложила огромную часть своей души, а теперь как будто осталась опустошена. Так было каждый раз, когда я заканчивала очередную работу. Оставляла в ней частичку чего-то важного для меня.
Его пронзительный взгляд рыскал по полотну, как если бы искал что-то определенное, что-то особенное. Занятие уже давно закончилось, а он все стоял, скрестив руки на груди и нахмурив морщинистый лоб. Солнечные лучи падали ему прямо на лицо, освещая тонкими полосками обвисшие щеки. Скулы сжимались и разжимались, как каждый раз, когда ему приходилось осмысливать что-то тайное и необъятное... Искусство рождается в людях как росток в горсте земли, делая ее поистине чудесным полотном.
- Можешь оставить мне ее? – Спросил он, опустившись на кресло за рабочим столом. - На время.
- Конечно.
- Спасибо.
Он как-то грустно изучал разложенный по столу беспорядок, поглаживая указательным пальцем выпирающий подбородок. Я молча положила в сумку краски и высушенные кисти, выбыла баночку и, оставив картину на мольберте, собралась уходить.
- Я не знаю, - произнес дрожащим голосом преподаватель, когда я открыла дверь, - через что тебе приходится идти, Грейс, какую внутреннюю борьбу приходится вести, но если ты решишь бросить искусство, сообщи мне... Я уйду на пенсию...
Чем его могла зацепить моя картина, думала я? Ничего особенного. Всего лишь летний сад. Только потом я поняла, что люди видят в произведениях искусства не то, что им показывают, а то, что их волнует. Эрик был прав. Чувства. Важен не столько смысл работы, сколько чувства, которые она вызывает у зрителя. Смысл преходящ, а чувства вечны.
По дороге на работу я позвонила Эрику и в красках рассказала ему все, что произошло. Он, конечно же, горделиво расхвалил мои успехи и предложил забрать после работы. Я была рада этому дню с самого его начала, и мне казалось, что ничего ужасного он уже не предвещал.
Однако мне пришлось разбирать на складе коробки с поступившим товаром от нового поставщика, с которым моя кузина готовилась оформить долгосрочное сотрудничество. Они стояли по одну сторону склада у небольшого рабочего стола, освещенного настенной лампой, изучали накладные и перекидывались самыми примитивными шутками, на которые были способны. Я от этого ходила с натянутой улыбкой, чтобы лишний раз не прогадать конец шутки и не забыть посмеяться. Кузину моя серьезность жутко злила.
Но усталость и недостаток сил, дополненные недосыпом, внезапно ослабили мою хватку, и коробка скользнула в руках, однако не упала. Я смогла удержать ее. Но не успела перевести дух, как дно коробки под давлением разорвалось, и вся продукция вывалилась на бетонный пол. Стеклянные бутылки с треском разлетелись по складу, окрасив все в желто-зеленые оттенки лимонада.
Кузина разругалась, как цербер, честное слово. Осыпала меня самыми неприятными оскорблениями, которые хранились в ее словаре. Налетела и на торгового представителя, обвинив его в низкой прочности коробок и потребовала заменить недостающую продукцию за их счет. Тот, конечно же, отказался, скинув всю вину на мою неуклюжесть, а это в свою очередь стало последней каплей, переполнившей чашу злости, и кузина, отказавшись от всякого сотрудничества, выгнала его как последнюю дворнягу.
Я поспешила извиться перед кузиной и поблагодарить за заступничество, но та лишь бросила на меня презрительный взгляд, полный вынужденной жалости, и выпалила спокойным голосом:
- Ты уволена.
- Нет, ты не можешь так поступить, ты же видела, что это не моя вина.
- Мне плевать, чья это вина. Я уже и так достаточно тебя терплю.
- Пожалуйста, вычти это из моей зарплаты, я тебя прошу, мне очень нужны деньги.
Я вцепилась в ее руку, надеясь удержать и надавить на жалость. Хуже положения и быть не могло. Я чувствовала себя ужасно жалкой и немощной, но мне нужны были деньги, поэтому я даже не думала сдаваться.
- Прошу, я не смогу найти другую работу, пожалуйста.
- На что тебе так нужны деньги? На краски?
- Да, и на остальные принадлежности, они очень дорого стоят.
- Ну что ж, тогда ладно.
Я чуть не расплакалась от нескрываемой радости и практически бросилась обнимать свою кузину.
- Тогда я могу посоветовать тебе знакомого врача, - сказала она.
- Что? Зачем?
- Продашь свою почку. Иначе можешь смело отказываться от искусства, потому что здесь ты больше не появишься. Собирай вещи и уходи. Денег я тебе не должна, ты отрабатывала свой долг, я тебе даже прощаю неотработанную часть.
Раздалось легкое шарканье по бетону, скрип и грохот закрывающейся двери. Я осталась в центре склада, раздетая до ниточки.
Я сразу же позвонила Эрику, попросила приехать пораньше, если это возможно, и встретиться у местного водохранилища. Если бы не он, то не осталось бы причин, сдерживающих меня от скоропостижного душевного расстройства.
- Эй, нет, не смей плакать.
Я сразу же со всхлипами бросилась ему в объятия, чувствуя, что не удерживала всю злость внутри. Сердце было битком забито, понимаете? Уже ничего невозможно было сдерживать насильно.
- Я просто не знаю, что мне делать.
- Во-первых, тебе нужно успокоиться, ладно? Давай, солнце, приходи в себя.
Учащенное дыхание с трудом пришло в норму, но я все равно не отпускала Эрика. Мы простояли так некоторое время, а затем присели на лавочку, смотрящую в сторону темно-зеленых вод водохранилища и выстроенных за ним рядов деревьев. Помню, мы часто ходили туда с бабушкой – смотреть на лебедей. Вокруг слонялись бегуны, мамы с их бешеными детьми и старые парочки, медленно наверстывающие круги. На улице стоял март, но погода так сильно разыгралась, что мне пришлось снять пальто, чтобы не задохнуться от жары.
- Главное, дыши, - говорил он мне, - дыши.
- Я не знаю, что мне делать...
- Грейс, главное, не делай из мухи слона. Тебе нужно было когда-нибудь оттуда уйти, разве нет?
- Да, но не когда мне срочно нужны деньги для учебы, - простонала я.
- Послушай меня, - сказал он, потянув к себе мое лицо, - у тебя ведь наверняка есть накопленные деньги, верно?
Я кивнула.
- Прекрасно, оставь их для учебы. А сейчас кузина сделала тебе одолжение, у тебя появилось время для картин. Наконец-то ты сможешь отдаваться этому делу сполна. Но Эрик, - продолжил он, - мне нужны будут краски, бумага и бла-бла-бла, верно?
Я снова кивнула, сдерживая грустную улыбку.
- Тебе пора перестать беспокоиться о таких мелочах. Я ведь рядом. Как я посмею оставить этот бренный мир без твоих светлых картин?
- Я не могу...
- Нет, ты можешь. Грейс, - протянул он нежно, - я со всем этим разберусь. Тебе давно пора было отдохнуть. Осталось всего пару месяцев до экзаменов. Выжми из себя соки перед мольбертом, а не на пыльном складе.
- Спасибо, - прошептала я и крепко поцеловала его, безумно благодарная ему за существование в моей жизни.
Его слова действовали успокаивающе, но не позволяли забывать о том, что в моей семье невозможно было избежать проблемы, не втянув в нее всех. Я не сообщила Ив и Алику об увольнении, лелеяла надежду, что за меня это сделает кузина, как в случае повышения. Но она, видимо, по каким-то неясным для меня причинам, отказалась вмешиваться в наши дела и осталась в стороне. Поэтому, когда я не оплатила ежемесячный платеж, и Алику позвонили из банка сообщить о наличии отсрочки, не стоило удивляться, каким разгневанным он заявится ко мне.
- Ты не оплатила проценты? – Спросил он, ворвавшись без предупреждения в комнату.
Я промолчала, поджав губы.
- Я с тобой разговариваю!
- Да.
- Почему?
Не знаю, как Еву, которая сидела в углу комнаты за его спиной, но меня его слащавое «почему» вместо положенного «какого черта» насторожило своей крайней неестественностью.
- Кузина меня уволила, - ответила я тихо.
- Что ты натворила? – Спросил он спокойно, но сделал резкий шаг вперед, отчего я невольно вздрогнула.
- Коробка с товаром развалилась у меня в руках, и оттуда вывалились бутылки.
- Кредит надо оплатить, я не смогу на деньги от кондитерской прокормить семь голодных ртов и закрыть проценты.
- Что прикажешь делать?
- У тебя, наверняка, есть накопленные деньги?
Этот вопрос и дал понять, к чему он вел разговор и почему так осторожно выбирал слова.
- Нет, - ответила я.
- Не может быть.
- У меня нет лишних денег.
- Мне плевать, Грейс, - ответил он после недолгого молчания, - ищи нормальную работу и оплачивай кредит.
На самом деле, вопросы с банками были его личными проблемами, потому что все кредиты оформлялись строго на его персону. Но эта некая зависимость от моих денег позволяла многим вещам сходить с рук. Например, мне разрешалось выходить из дома и дышать в его присутствии. А это, знаете ли, не каждый мог заслужить. Для этого еще надо суметь родиться.
Что бы он ни говорил, искать работу и оплачивать проценты я не собиралась. Достаточно было тех денег, которые он пропил в первые месяцы работы. Больше ни одна копейка не перешла бы к нему в руки.
- Почему ты не сказала, что тебя уволили? – С укором спросила Ева, когда Алик спустился вниз.
- Зачем вам знать о моих проблемах?
- Действительно, - небрежно протянула она, поднявшись, - это ведь ты у нас святой альтруист.
Иногда она и вправду заставляла ненавидеть это место. Думаю, не подслушай я их разговор, мне было бы проще с ними расстаться. Я говорила себе, что будь у меня работа или деньги в другом городе, я поспешила бы собрать свои вещи и исчезнуть, не оставив за собой и крохотного намека на существование. А потом сама же смеялась своим чересчур смелым намерениям оставить сестер одних.