104
«Ух…»
Эллиот, впервые за долгое время, сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним высилась стопка бумаг, а рядом валялись перо и чернильница.
Он писал письмо по просьбе слуги Фейрна. Тот рассказал, что слышал от садовника Бени, переведённого из герцогского поместья во дворец, о «легендарном письме», которое Эллиот написал, чтобы вернуть дочь Бени.
«Да это письмо было ерундой, правда!» — смущённо отмахнулся Эллиот, качая головой.
Но глаза Фейрна сияли. Те самые глаза, из-за которых Эллиот подумал, что Фейрн в него влюблён. С этими ангельскими глазами юноша поведал свою историю.
Он хотел отправить матери в родную деревню письмо о том, что получил почётную должность слуги во дворце, но рисование, которым он заменял письмо, имело свои пределы. Услышав от Бени о подвиге Эллиота, Фейрн вознамерился попросить у него такую же милость. Поэтому он так старался угодить Эллиоту.
«Можно было просто попросить», — подумал Эллиот.
Он сжал руки милого юноши, глядящего на него с робостью, и растрепал его кудрявые волосы. Затем вызвался написать письмо для Фейрна.
Писать письмо после долгого перерыва оказалось непросто. Но Эллиоту было стыдно за свои подозрения, а история о том, что Фейрн обменивался с матерью рисунками вместо писем, тронула его. Он писал с таким усердием, что даже пропустил обед.
Однако Эллиот не осознавал, какое влияние оказывают его мелкие действия. Вскоре по дворцу разлетелся слух, что будущая императрица тратит драгоценное время перед коронацией, сидя за письмами.
Началось всё с жалоб служанок, но вскоре эти жалобы, как снежный ком, превратились в слух, что «будущая императрица всецело поглощена написанием любовных писем его величеству». Этот слух дошёл и до ушей Арджена. Эллиот даже представить не мог такого поворота.
Той ночью Арджен вошёл в столовую с каким-то возбуждённым выражением лица. Эллиот, глядя на его мягкую улыбку во время ужина, наклонил голову в недоумении.
«Сегодня что-то хорошее случилось?»
«Ужин с тобой — уже хорошее событие».
«А… ясно».
Эллиот, смущённый слащавым ответом, неловко начал резать стейк. Как только он положил кусочек мяса в рот, Арджен сказал:
«Глаза скучают. Хочется что-то почитать».
«Что?»
«Нет закона, что во время ужина нужно только есть».
«А… ну да. Но всё же во время ужина лучше есть».
Эллиот ответил с неохотой. Зная, что Арджен любит книги, он подумал, что тот намекает на чтение за едой. Но Арджен продолжил в том же духе:
«Кстати, у тебя ведь нет писательского таланта. Но мне нравились твои письма».
«Это что, дисс?»
Слова о его писательских способностях заставили Эллиота яростно жевать, бросая на Арджена взгляд. Раньше Арджен уже называл его невежественным за письмо, написанное для Лорена.
«Ну да, ты же образованный аристократ», — подумал Эллиот.
По совпадению, он только что закончил писать письмо для Фейрна, поэтому слова Арджена задели его. Он с силой втыкал вилку в стейк, поедая его.
Придирки Арджена продолжались и в последующие дни.
«Твои письма, сразу переходящие к сути, не были изящны, но довольно милы и свежи».
«Аристократические письма обычно не такие, поэтому они казались новыми».
«Когда я узнал, что это ты их писал, многое стало понятно».
«Лорен Федетт точно не написал бы таких писем».
Эти колкости, то и дело возникающие за ужином или перед сном, всё больше раздражали Эллиота. Наконец, накануне коронации он взорвался. Лёжа в постели, он так разозлился на очередное упоминание писем, что ударил кулаком по кровати. Правда, это лишь мягко осело одеяло.
«Почему вы постоянно меня критикуете?»
«Критикую? Когда я тебя критиковал?»
Арджен искренне удивился. Эллиот был вне себя от ярости.
«Да-да, я необразованный простолюдин, не знаю аристократических правил писем. Простите, что не угодил вкусу того, кто завтра станет его величеством. Клянусь, больше не напишу ни одного письма. Довольны?»
«О чём ты вообще?»
Лицо Арджена стало пугающим. Но Эллиот уже не боялся. Он гневно ответил:
«Вы уже несколько дней говорите только о письмах. Что я плохо их пишу…»
«Когда я такое говорил?!» — возмутился Арджен.
Он замялся, будто стесняясь своих слов, но всё же задал вопрос, который держал в себе:
«Когда ты, наконец, дашь мне письмо?»
«Какое письмо?»
На этот вопрос Арджен холодно ответил:
«Тогда кому ты писал письмо несколько дней назад?»
«Несколько дней назад? Вы про Фейрна…»
«Фейрн? Это ещё кто?»
Арджен вскочил с кровати. Под голубой пижамой виднелись напряжённые мышцы груди. Эллиот на мгновение замер, глядя на них, затем сглотнул и сказал:
«Мой слуга. Тот, которого вы недавно мне приставили».
«Я убью его».
«Что? За что?!»
«Он посмел взять твоё письмо…»
«Я не писал Фейрну!»
Эллиот, перебивая, закричал. Его лицо выражало полное недоумение. И без того о нём ходят слухи как о кровавом мятежнике, убившем императора, а теперь он ещё кого-то убить собрался?
«Даже если бы я писал Фейрну, вы так легко говорите об убийстве?»
«Эллиот Браун, я знаю, что ты слаб к красивым людям».
«Ну… да, но…»
Эллиот, уколотый правдой, на миг опустил глаза, но затем сжал кулаки и воскликнул:
«Всё равно хватит говорить об убийствах!»
«…Хорошо. Но ты точно не писал Фейрну?»
«Я писал его матери. Он хотел отправить письмо, и я просто помог».
Но Арджен всё ещё смотрел с подозрением. Эллиот, сердито глянув на него, поднял свой хрупкий кулак и потряс им.
«Вы мне не доверяете? Я, между прочим, тренируюсь!»
«Молодец».
«Нет… я угрожал!»
«Знаю. Очень похвально».
Арджен, виновник тренировок, кивнул с улыбкой, будто и правда гордился Эллиотом.
«Это что, серьёзно?» — подумал Эллиот, бессильно опуская кулак.
Всё равно это была шутка, а если бы он ударил, Арджен, скорее всего, сказал бы что-то вроде: «Это кулак или персик?»
«Так ты не собираешься писать мне письмо?»
Арджен легко сжал кулак Эллиота своей рукой. Его ладонь полностью скрыла кулак Эллиота, подчёркивая разницу в размерах.
«Зачем вам мои неаристократические и неэлегантные письма?» — буркнул Эллиот.
Арджен поспешил объяснить:
«Я вообще-то не люблю изящных аристократов. И я сказал, что твои письма милые и свежие».
«Хм».
«И новаторские…»
«Ну-ну».
«…Правда. Твои письма — лучшие из всех, что я получал».
Арджен, поглаживая кулак Эллиота большим пальцем, говорил так ласково, что даже притворно обиженный Эллиот начал таять.
«Я хотел, чтобы перед коронацией мы, как Арджен Терон и Эллиот Браун, а не как император и императрица, обменялись письмами. Но, похоже, это была моя ошибка».
Арджен говорил с горечью, и его длинные ресницы печально дрогнули, словно серебряная паутина, искрящаяся росой на рассвете. А будущий супруг Арджена был крайне слаб к его красоте.
«Тогда… написать вам сейчас? Хоть короткое?»
Эллиот, почёсывая ноготь большого пальца Арджена, предложил. Губы Арджена начали изгибаться в улыбке. Он выглядел так, будто готов расплыться в широкой улыбке только от вопроса о письме.
«Но… мне как-то неловко писать одному, давайте вместе!»
Эллиот, смущённый атмосферой, выскочил из кровати и схватил со стола недописанные листы. Арджен взял у него бумагу, перо и чернильницу и направился к чайному столику.
«Я буду писать здесь, а ты там».
Арджен сел спиной к Эллиоту. Его фигура, макающая перо в чернила, выглядела почти торжественно. Ситуация внезапно стала похожа на конкурс сочинений, но Эллиот молча взял перо.
«Раз так, я напишу потрясающее письмо».