54
«Госпожа фрейлина, говорят, твой старший племянник переживает трудные времена?»
Император знал всё. Он был одержим титулом «святого правителя» и для достижения этой цели разместил по всему государству сотни членов Красной и Белой гвардии, а также тысячи шпионов под их началом. Никто не мог укрыться от глаз и ушей императора.
Зная это, фрейлина смиренно склонила голову.
«О, Солнце, что взирает на Лантар, к сожалению, это так. Бремя младшего маркиза Туллиона, похоже, пока слишком тяжёло для моего племянника».
С неделю назад дом Туллионов оказался на грани краха. Их главный бизнес — торговые корабли — был уничтожен внезапным штормом, и годовой доход семьи испарился в одночасье.
К тому же позавчера в газетах появилась история о ребёнке-слуге, которого Тессиус Туллион жестоко избил и выгнал, оставив с неизлечимыми травмами. Это вызвало гнев простолюдинов. Случилось это четыре года назад, когда ребёнку было всего пять лет.
«Когда в семье такой шум и внутри, и снаружи, тебе, должно быть, приходится нелегко», — сказал император с доброй улыбкой.
«Как насчёт того, чтобы я немного помог?»
Это предложение было сродни шепоту дьявола.
* * *
«А что, если переехать в другую спальню?»
Арджен и Эллиот ели вместе в столовой. Это тоже было предложением Арджена.
Обычно Эллиот обедал в саду с Бени или Рэйчел, а ужинал на кухне — либо один, либо с другими поварами. Для слуг была отдельная столовая, но он предпочитал более спокойные и тихие места.
Однако сейчас он ел в столовой, предназначенной исключительно для дворян — личной столовой Арджена. Эллиот никогда прежде не видел такого длинного и широкого стола. Даже с учётом его опыта работы в нескольких ресторанах, включая семейные.
Роскошный стол был украшен цветами, лентами, кружевами и подсвечниками, которые занимали почти всю его поверхность. Еда подавалась по курсам, и за раз приносили только одно блюдо.
«Это что, тот самый файн-динг или как его там ресторан? Вот оно как…»
Правильным термином было «файн-дайнинг», но Эллиот Им Сонсик Браун всё равно был в восторге. Разве не здорово, что, тусуясь с Арженом, он может наслаждаться такими изысканными ужинами в тихой обстановке? Еда была настолько вкусной, что от каждого кусочка он дрожал от удовольствия.
Но это касалось только еды. Предложение делить спальню показалось Эллиоту чересчур.
«Спальня — это как-то…»
Эллиот скорчил виноватую гримасу и улыбнулся. Он применил свой коронный приём «размытый отказ с улыбкой», чтобы отклонить предложение, не обидев собеседника.
«Спальня — это как-то что?» — Арджен, конечно, не был тем, кого можно провести такими уловками.
«Спальня — это… ну, не слишком ли?»
«Что значит слишком?»
Что это за маньяк с вопросительными знаками?
Эллиот незаметно показал средний палец под столом и любезно объяснил:
«Как бы это сказать, если два взрослых неженатых мужика будут жить в одной спальне, люди начнут сплетничать. Тем более, про нас уже ходили… ну, такие слухи».
«Слухи? Просто скажи, что это неправда, и всё. Стоит ли из-за этого переживать? Не бери в голову и переезжай сегодня же в мою спальню».
Да уж, тебе хорошо, ты ментально крепкий, лучший в империи, и тебе плевать на слухи, зараза.
«Можешь взять с собой того толстого кота. Я обеспечу ему два качественных приёма пищи в день».
«Простите, не могли бы повторить? Толстого кота? Наш Камамбер не толстый!»
«…Ладно, того пухлого кота».
«Он не пухлый! Это просто шерсть так выглядит!»
«Шерсть пухнет летом?»
«…Наш Камамбер — особенный кот».
Эллиот, ослеплённый любовью к своему питомцу, горячо возражал. Арджен тихо рассмеялся. Эллиоту показалось, что перед глазами вспыхнул фейерверк. Это было волшебно. И Арджен точно уловил этот момент.
«Я скажу слугам, что у меня усилилась бессонница. Если хочешь, можешь занять соседнюю комнату, соединённую с моей. Я сделаю всё, чтобы ты не чувствовал себя неловко».
Арджен говорил серьёзно, словно долго обдумывал это предложение. Его искренность тронула Эллиота.
«…Тогда я перееду в соседнюю комнату. Если это нормально».
Эллиот промямлил.
«Спасибо, что согласился».
Арджен снова улыбнулся.
Его улыбки становились всё более частыми, но красота всё так же обновляла свои рекорды, и Эллиоту пришлось украдкой прикрыть глаза.
Неужели в этом мире нет солнцезащитных очков?..
* * *
Переезд в новую спальню не доставил особых хлопот. Самое сложное — спрятать письма, хранившиеся в ящике, и помочь Камамберу освоиться.
К счастью, письма он убрал заранее, и никто их не заметил. Камамбер сначала насторожился из-за новых запахов, но быстро успокоился, привыкнув к схожей планировке комнаты.
А Эллиот… Его сердце бешено колотилось.
Аржен был за дверью, в соседней комнате.
От одной этой мысли в груди будто медведь отплясывал, вызывая настоящее землетрясение. Сначала Эллиот отказывался из-за чужих взглядов, но, если честно, быть рядом с Арженом ему совсем не было неприятно.
Несмотря на всё, что произошло, Эллиот продолжал убеждать себя, что не любит Арджена «в таком смысле».
В этот момент кто-то постучал в дверь.
«Писатель».
Это был Дженервин, гость в резиденции великого герцога Терона. Не дожидаясь ответа, он вошёл и оглядел комнату.
«Ну, эта комната получше прежней. Похоже, герцог и правда тебя ценит».
Эллиот слегка покраснел. Заметив это, он стал зачем-то трепать ворот рубашки, притворяясь, что ему жарко.
«Кстати, писатель, ты правда встречаешься с герцогом?»
«Кхе-кхе, нет? Ничего такого, кто, что, откуда опять эти дурацкие слухи…»
«Успокойся».
Дженервин взял бутылку воды с чайного столика и налил стакан. Он усадил Эллиота на диван и вручил ему воду. Движения были плавными и уверенными.
«Это что, приходит с опытом в отношениях?»
Эллиоту вдруг пришла мысль: а не может ли Дженервин дать объективный взгляд на его отношения с Ардженом? И он задал вопрос, не забыв уточнить, что говорит о «друге».
«О, любовная консультация? Это по моей части. Выкладывай».
Дженервин с радостью взялся за «любовный» разговор.
«Это не любовная консультация. Мой друг, конечно, любит того человека, но не в таком смысле, понимаете, клиент? Слушайте меня внимательно!»
«Тон всё вежливее, а слова всё страшнее, писатель».
Эллиот бросил на Дженервина косой взгляд, и тот, посмеиваясь, поднял руки в жесте сдачи.
«Ладно, ладно. Итак, ты говоришь, что твой друг совсем не влюблён, но при виде того человека его сердце бешено стучит, он весь такой сочувствующий, хочет утешить, хочет…»
«Не так уж и сильно! Просто… сердце немного стучит, немного жалко, и поэтому немного хочется утешить…»
Дженервин, сдерживая смех, серьёзно кивнул на протест Эллиота.
«Хм, да, немного, значит».
«Да. Но тот человек не думает о моём друге в таком ключе. И мой друг, кстати, тоже!»
«Писатель, ты понимаешь, что твои слова ужасно противоречивы?»
Дженервин обнял Эллиота за плечи и продолжил:
«По-моему, ты… то есть твой друг, не разбирается в своих чувствах, потому что не влюблялся раньше, и ещё занимается самообманом».
«Это не я, а мой друг!»
«Да, твой друг».
Дженервин продолжил консультацию вполне серьёзно.
«Те чувства, что испытывает твой друг, не обязательно любовь. Такое можно почувствовать и к коту. Но знаешь, что главное в любовной консультации?»
«И что же, учитель?»
Эллиот уже увлёкся и даже назвал Дженервин учителем. Его слова звучали убедительно и захватывающе.
«Представлял ли он поцелуи, держание за руки, объятия?»
«Я…»
Эллиот замолчал. Может, он и не думал о поцелуях или объятиях, но… признаться, он не раз жадно разглядывал вены на руках Арджена и представлял, как касается его груди.
«Любовь бывает разной. Возможно, твой друг и не любит того человека в таком смысле. Это знает только он сам, верно?»
Дженервин посмотрел на ошеломлённое лицо Эллиота, похлопал его по плечу и встал.
«Хватит тут сидеть, пойдём прогуляемся. Вернёмся — и переезд уже будет закончен. Не лишай слуг работы».
Эллиот молча последовал за Дженервином. В голове царил хаос.