Глава 15. Обещай Париж
Снова дверь. Снова сердце сжимается. Но на этот раз все по-другому.
Врач со строгим, но мягким взглядом стоит перед Рётой вместе с двумя людьми в темно-синей форме. Их лица незнакомы, но глаза спокойны, уверены.
- Вы Рёта Мацунага? - на английском, с легким акцентом.
Он кивает, проглатывая воздух, будто учится дышать заново.
- Мы из клиники Beaumont, Париж. Ваш партнер был принят в срочную международную программу. Есть шанс. Мы заберем его туда. Медицинский борт уже улетает.
В груди сжимается что-то болезненное, почти невыносимое. Рёта желает ответить, но заместо слов - слезы. Не от горя. От облегчения. От веры, что, может быть, это еще не конец.
- Он... выживет?
- Мы не обещаем. Но у него появляется шанс, который здесь он не имел бы. И это благодаря вам.
Он прикрывает лицо ладонями. Впервые за все эти дни дает себе сломаться. Не потому, что слаб. А потому, что, наконец, кто-то другой держит этот мир вместо него.
***
Самолет. Глубокая ночь.
Фюзеляж гудит, монотонно, словно сердцебиение. Медицинский борт. Бело-синее освещение, запах стерильности, и между тем - Рёта, прижатый к носилкам, на которых лежит Хиро.
Его лицо бледное. Под глазами тени. Кислородная маска. Мониторы время от времени выдают сигналы, и каждый из них как удар в сердце.
Рёта не говорит. Его рука лежит поверх ладони Хиро, пальцы переплетены. Он боится даже дышать. Ибо как этого момента больше не будет?
> «Ты же обещал. Помнишь? Мы должны гулять по Парижу. Смеяться под дождем. Держаться за руки. Ты показывал мне фото моста, где хотел сделать признание еще в августе. Не сейчас. Неверно. Пожалуйста, не отнимай это у нас...»
Его губы дрожат. Он склоняется и едва касается лба Хиро:
- Если ты слышишь... если хоть часть тебя здесь... держись. За нас. За париж. За все, чего мы еще не успели.
Медсестра проходит мимо и останавливается. Смотрит на него с ласковым уважением.
- Вы его сила, - говорит тихо на французском. - Даже если не понимаете.
***
Клиника в пригороде Парижа.
Они приземлились. Солнце поднимается над крышами города, сквозь окна пробивается мягкий свет.
Хиро - в стерильной палате. Его тело подключено к десяткам трубок, и каждая из них как нить между жизнью и забвением.
Рёта бодрствует вторые сутки. Но он здесь. Не уходит. Сидит рядом. Наблюдает, слушает. Рассказывает Хиро о вещах, которые тот не слышит: о запахе кофе в больничном коридоре, о небе над Сеной, о женщине с пуделем на скамейке, улыбнувшейся ему на входе.
Он держит руку Хиро, прижимает ее к щеке.
- Я же говорил, мы сделаем это вместе. Даже если будет страшно. Даже если весь мир рухнет. Мы - это я и ты. И этого достаточно.
И тогда что-то меняется.
Мягкое движение пальцев. Едва ощутим.
Глаза медлительно раскрываются. Тусклый свет, расфокусированный взгляд... но живой. Настоящий.
- Рё...? - шепот, почти мысль.
Рёта не успевает ответить - съеживается, наклоняется поближе, прикасается к лбу Хиро и шепчет:
-Любимый... -Только и смог промолвить он.
За окном весенний воздух шелестит сквозь деревья. Где-то далеко звонит трамвай.
А между ними новая жизнь, хрупкая, как рассвет. Но теплое. И настоящее.
***
Хиро забрали в операционную в 6:42 утра. Время, будто нарочно, застряло между вдохом и выдохом. Рёта сидел в коридоре, зажимая пальцами у своего свитера - единственное, за что он мог держаться, пока все внутри него ломалось.
Он пытался вспомнить, как Хиро улыбался вчера - едва устало, с тем своим упрямством в уголках губ. "Я вернусь, Рёта. Я ещё не успел тебе надоесть," - сказал он перед тем, как дверь захлопнулась между ними. Его голос остался с Рётой, как теплое одеяло в холодном пространстве ожидания.
Пока длилась операция, Рёта не мог найти себе места. Его грудь сжимала - будто кто-то положил тяжелый камень туда, где должна быть надежда. Он представлял все самое плохое: свет операционной, бледное лицо Хиро под наркозом, холодные инструменты, разрез кожи. Мысль о том, что кто-то касается его тела скальпелем, разрывала Рёту изнутри.
"Хиро боится боли... Хиро не любит больницы... Хиро ненавидит, когда я плачу," - крутилось в голове. И все равно слезы текли. Молча. Не истерично. Просто, как появляющаяся роса, когда ночь становится слишком холодной.
Время сползало со стен, как тень. Сколько часов прошло? Он не знал. Его сердце билось только тогда, когда дверь приоткрылась - и сердце останавливалось, когда это оказывался не врач.
И вдруг тишина сломалась. Врач вышел. Бледное лицо, уставшие глаза. Рёта встал, словно заново научился ходить.
- Вы родственник?
- Я... Я - его парень.
- Операция прошла хорошо. Он в сознание пока не пришел, но состояние стабильное.
В тот момент весь воздух, который Рёта сдерживал в груди, прорвался одним дыханием. Он сел прямо на пол, обхватил голову руками и, наконец, позволил себе заплакать по-настоящему. Со звуком, с дрожью, с любовью, спасшейся вместе с жизнью Хиро.
Опять палата. Рёта сидит возле кровати своего парня и начинает замечать что его приглашает сон. Он больше не мог с этим бороться.
Он заснул, прямо у него на руке, за которую так судорожно держался. Через несколько минут или часов, никто не знает, Хиро медленно открыл один за другим глаза. На его руке, отвернувшись головой спал маленький черноволосый котёночек.