Глава 14. Граница между жизнью и смертью
Металлическая дверь до реанимации закрывается с глухим стуком. Рёта застывает перед ними, словно пытался успеть протянуть руку и не смог. Его не пускают. "Ожидайте за дверью", - сказал врач. В голосе не было ни одного обещания.
Холодный коридор, слишком белый свет. Пусто. Только он сам, с чемоданами и билетами в руках. Париж...
Он смотрит на билеты, словно впервые видит эти тонкие прямоугольники бумаги. Они больше ничего не значат. Они о том, что должно было быть, но, возможно, уже не будет.
Он медленно спускается на пол по стене. Сутулится. Чемоданы стоят рядом, будто ещё кто-то с ними должен отправиться в путь.
В голове пульсирует одно:
«Только не сейчас. Неверно. У нас было ещё время...»
Его пальцы судорожно сжимают ткань пиджака, где-то на груди, где болит сильнее всего. Там где сердце не выдерживает.
Каждая секунда - как разрыв. Каждый звук изнутри - как намек: жив он или нет?
И ещё голос, воспоминание, как эхо:
* - Ангелочек, поехали со мной, пока у меня есть силы...*
А теперь хватит ли их, чтобы отправится в путь?
Глаза Рёты пусты, но в уголках - влажные. Он не плачет. Просто не может дышать.
Проходит минута. Потом ещё одна.
Рёта не двигается. Только дышит - глухо, отрывисто, как будто каждый вдох - усилие.
Рядом проходит медсестра. Он поднимает голову - в глазах блага. Она даже не смотрит в его сторону. Идет, как все здесь - обычно, молча, мимо чужой боли.
Рёта снова опускает взгляд.
У него в руке сжимается что-то - смятый билет.
Париж, 16:10.
Они должны быть в воздухе уже пол часа.
А вместо этого он на полу больницы.
А Хиро - на грани, куда билеты бездействуют.
«Как все может сломаться за мгновение?»
«Как я не увидел? Не остановил?»
Вина оборачивает, как темное одеяло.
Он вспоминает те ночи, когда слышал, как Хиро тихо кашляет в ванной. Как улыбался - устало, чуть-чуть, - и говорил, что это ничего. Как носил рубашку с длинными рукавами, даже дома.
А Рёта верил. Или просто не хотел видеть.
Теперь все, что было "потом", сузилось до одного слова - "если".
Если он проснется.
Если откроет глаза.
Если успеют.
Рёта вытаскивает из кармана телефон. Экран трещит от дрожащих пальцев. Он открывает альбом. Фото: Хиро на фоне вечернего города. Улыбается. Жив. Тот, кого он любит больше всего.
Он прижимает экран к груди, закрывает глаза, и шепчет почти беззвучно:
- Хиро... я здесь. Я не уйду. Ты только возвращайся.
И коридор снова становится тишиной. Ожиданием. Молитвой.
Потому что жизнь теперь в реанимации, за дверью.
А любовь - на полу больницы, в сломанном дыхании, в бесконечном:
«Только живи...»
Свет в коридоре мигает, словно сердце на мониторе, неровно, тревожно.
Рёта уже не считает время. Он не знает, сколько прошло: пол часа, час больше?
Он сидит, как привидение, прижимая телефон к груди, будто это единственное, что держит его в реальности.
И вдруг - щелчок. Дверь реанимации приоткрывается.
Оттуда выходит врач. В маске, с уставшими глазами. Рёта резко приподнимается. Чемоданы стучат на пол, телефон ускользает из руки.
- Ротанаги Хиро? - спрашивает врач.
Рёта кивает, не может произнести ни слова.
Пауза. Короткая. Но в ней - вся его душа.
- Он стабилен. Пока. Мы смогли его вернуть.
Голос врача - сухой, профессиональный, но для Рёты это звучит как спасение.
Слова не успевают родиться. Он просто хватается за край стены, словно ноги подкашиваются.
Жив.
Он жив.
- Но состояние тяжелое. Ближайшие 24 часа критические, - добавляет врач. - Он без сознания. Увидеть его можно будет позже. Отдохните.
Рёта кивает, но не двигается. Он хочет увидеть его сейчас. Хотя бы на секунду. Убедитесь.
Но дверь снова закрывается.
***
Он не уходит.
Просто передвигает чемоданы поближе к себе, садится на пол.
И достает из кармана старое письмо - то, которое Хиро оставил в ящике стола, то, которое он нашел всего несколько дней назад.
> «Если однажды меня не станет, знай: я был счастлив. Не потому, что мир стал лучше. Потому что ты был в нем.»
Рёта перечитывает слова снова и снова. И шепчет в голос:
- Нет. Ты не уйдешь. Я не позволю.
Он встает, подходит к окну в конце коридора. За стеклом - вечер, размытый ливень и неоновый свет города. Мир двигается, как ни в чем не бывало. А здесь - между жизнью и смертью - стоит все его будущее.
Рета кладет ладонь на холодное стекло.
И впервые за весь день позволяет себе расплакаться. Тихо. Горько. По-настоящему.
Ибо когда любовь стоит на грани, даже сильнейшее сердце трещит.
Но именно в этой трещине рождается обет:
Если ты вернёшься, я изменю все. Я отдам каждый день, каждое дыхание. Просто будь...
За дверью реанимации раздается короткий сигнал.
Кто-то бежит. Рёта замирает.
Все может измениться снова...