Тепло твоей ладони

Было трудно не шевелиться - каждое движение могло разбудить Рёту, а Хиро не хотел терять это хрупкое мгновение. Его тело затаилось, но мысли горели. Он смотрел на того, кто спал у него на руке, и едва сдерживал жгучее желание - прикоснуться, почувствовать, убедиться, что это не сон.

Сердце оказалось сильнее осторожности.

Медленно, почти не дыша, Хиро поднял руку и мягко положил её на волосы Рёты. Тёплая тяжесть его головы лежала на руке Хиро, а дыхание было ровным и спокойным, как море в тихий день. Хиро улыбнулся - едва заметно, больше глазами, чем губами. Он провёл пальцами по прядям, будто играл на давно забытой струне, и в этом касании было больше любви, чем можно было бы выразить словами.

Тепло. Первое, что Рёта почувствовал - не свет, не звук, а мягкое, обволакивающее тепло. Как будто все тело погрузилось в одеяло из тишины и покоя. Рёта медленно открыл глаза, не сразу осознавая, где он. Он чувствовал под щекой чью-то кожу - живую, теплую, дышащую. И только потом понял: это Хиро.

Грудь поднималась ровно, рука Хиро лежала на его волосах, а пальцы едва ощутимо двигались - нежно, бережно, как прикосновение ветра.

Рёта не шелохнулся. Он боялся, что, если пошевелится, это исчезнет, как сон. Но у груди уже нарастало чувство - те самые эмоции, от которых хочется и смеяться, и плакать одновременно.

Сначала - поступившее к горлу тепло. Затем - разлившаяся волна благодарности. За это утреннее чудо. За то, что Хиро был рядом. За то, что, несмотря ни на что, они до сих пор вместе.

Он едва повернул голову и посмотрел на него снизу вверх. Глаза Хиро были полузакрыты, но он не спал. Их взгляды встретились, и в тот момент не требовалось ни слова.

Просто - тишина, осязание, и два сердца, которые бились так близко.

-Доброе утречко. -Прошептал Хиро, и подарил Рёте теплую улыбку.

-Вопще то это должен говорить я. -Ответил Рёта, не в состоянии контролировать дрожащий голос.

Хиро вздохнул и положил свою руку перпендикулярно к телу.

-Иди ко мне, малыш. -Почти безмолвно прошептал Хиро, только он, и возможно Рёта знали как тяжело было шевелить губами.

Рёта сидел, просто сидел. Он смотрел в добрые и ласковые глаза Хиро, которые звали его в объятия, а после не задержался. Слёзы хлынули с его глаз ручьём. Он медленно, не переставая плакать закарапкался на кушетку. В миг его голова бухнулась на руку Хиро, и Рёта повернулся лицом к своему парню, пряча слёзы где то в уголках тела Хиро.

Хиро не двигался, только слегка наклонил голову к Рете и прикрыл глаза. Его пальцы снова скользнули по волосам любимого - спокойно, ровно, как дыхание после бури. Он чувствовал, как мокрые слезы касаются кожи, и каждая из них казалась ему священной.

- Я здесь, - прошептал он, чуть слышно, больше губами, чем голосом. - Я с тобой.

Рета ничего не ответил. Он только сильнее прильнул к нему, словно хотел слиться с этим теплом, этим телом, этим моментом. Его ладонь нашла пальцы Хиро, и с дрожью у них сплелась, пряча тревогу между линий ладоней.

На дворе медленно рассвело. Серая голубизна утра проникала сквозь окна, обволакивая комнату мягким сиянием. Где-то в Париже город уже просыпался, но здесь, на узкой улице, было еще тихо. Лишь часы на стене тихо тикали, напоминая, что время движется - несмотря ни на что.

- Знаешь, - наконец произнес Рета, голосом, еще полным слез и тепла, - я когда-то мечтал о таком утре. Чтобы ты был рядом. Чтобы я мог дышать, чувствуя тебя... не опасаясь, что это исчезнет.

Хиро открыл глаза. Его взгляд был спокоен, немного устал, но полон любви. Он легко сжал пальцы Реты в ответ.

- Теперь это не мечта, - ответил он. - Мы здесь. Итого. И я не исчезну. Никогда, пока ты так держишь меня.

Их лбы коснулись друг друга. Дыхания смешались. И ничто - ни прошлое, ни страх, ни даже боль - не могло разрушить этот миг.

А за окном уже пели первые птицы.

Минуты или часы прошли, никто не знал. Но вдруг Рёта стрепенулся. Он поднялся на руках, смотря в ласковые глаза Хиро.

-Ты ведь голодный!

Хиро сначало спокойно смотрел на Рёту, а потом на его лице появилась ели уловимая человеческим взглядом ухмылка.

-Пододвинся ко мне, я скажу на ушко что хочу на завтрак. -Хитро произнес он, но кажется Рёта ничего не заподозрил.

Он с готовностью придвинулся ближе, всё ещё вытирая слёзы с щёк ладонью. Он немного наклонился вперёд, подставляя ухо, как послушный котёнок, ловящий шёпот.

- Ну? - прошептал он, закрывая глаза и ожидая секретного желания.

Хиро не спешил. Он любовался этим моментом - как Рёта доверчиво склонился к нему, с растрёпанными волосами, покрасневшими от слёз глазами, но таким живым, настоящим, родным.

- Вот что я хочу, - мягко произнёс он.

И, не отрывая взгляда от лица Рёты, медленно повернул голову и прикоснулся губами к его щеке. Тёпло, нежно, почти невесомо. Как лепесток, упавший с цветка.

Рёта вздрогнул - не от неожиданности, а от того, сколько любви было в этом касании. Его щёки порозовели, и он застыл, словно всё внутри него затрепетало.

- Хи... - выдохнул он, не в силах закончить имя.

- Это был мой завтрак, - прошептал Хиро, всё так же близко, губами почти касаясь кожи. - Но, может быть, я захочу добавки.

Рёта захихикал, и в его смехе было облегчение. Он откинулся назад и лёг рядом, уткнувшись в плечо Хиро.

- Ты неисправим, - пробормотал он, всё ещё улыбаясь сквозь остатки слёз.

- А ты - самый вкусный завтрак в моей жизни, - ответил Хиро, поглаживая его по спине.

В комнате снова воцарилась тишина. Утро продолжало просыпаться, но для них всё остановилось - в этих объятиях, в этой близости, в этом поцелуе в щёку, который сказал больше, чем тысячи слов.

-Но ты всё равно должен покушать!! -Начал сползать Рёта с кушетки. Он достал с шопера ланч бокс с какой то кашей, которую нашёл в столовой. Парень нажал на кнопочку и кровать Хиро поднялась. Рёта запихнул салфетку за шыворот Хиро и начал кормить его кашей.

-Милый, ты такой неуклюжий! -Рёта заходился вытирать крошки с губ Хиро.

Хиро, лениво прищурившись, притворно застонал от чрезмерной заботы:

- Ай, ай, только не в глаза, поваренок ты мой... - Он попытался поймать ложку губами, но промахнулся, и чуть-чуть каши все-таки упало на подбородок.

Рёта с укором посмотрел на него, но глаза светились смехом:

- Ну вот, говорил же - открой рот нормально! Ты как капризный ребенок.

Хиро театрально закатил глаза:

- Прямо у меня губы заняты... думами о тебе. - Он поймал его руку и, прежде чем Рёта успел среагировать, мягко поцеловал пальцы. - Спасибо, что ты есть. И за завтрак тоже, конечно...

Рёта замер, потом вдруг быстро отвел взгляд, пряча румянец:

- Ты слишком... - он не договорил, просто тихо хмыкнул и продолжил кормить Хиро, стараясь делать это аккуратнее, хотя пальцы дрожали от превосходства эмоций.

Они ели молча, но между ними текла нежная, спокойная тишина - не пустота, а доверие. Наконец Рёта убрал пустой ланч бокс, положил салфетку на тумбочку и потер носом плечо Хиро, словно просил позволения остаться еще на минутку.

- Я так боялся тебя потерять, - тихо произнес он. - Эти дни, пока ты был в больнице... я сам дышать не мог. Как будто половины меня не было.

Хиро не сразу ответил. Он просто протянул руку, коснулся щеки Рёты и провел пальцем к подбородку, заставляя его глянуть в глаза.

- А теперь я здесь. И я не уйду. Только если ты не выгонишь.

- Никогда, - прошептал Рёта.

Они еще долго лежали так, прижавшись лбами. Париж уже полностью проснулся за окном - шум трамвая, звонки велосипедов, запах выпечки из булочной внизу... Но здесь, в больничной комнате, существовали только двое. Немного каши, следы слез, и любовь - та, которая не спрашивает просто есть.

И Рёта подумал, что если каждый день будет начинаться с рассвета - даже самые темные ночи стоит пережить.