Дом клоуна
На чердаке царила кромешная паника. Томми колотил по запертому люку руками, костяшки побелели. Его дыхание рвалось наружу хрипами, голос почти срывался:
— ЧЁРТ, МЫ ЖЕ ЕЁ ТАМ ОСТАВИЛИ! ЧЁРТ!!!
Он снова и снова бил кулаком по полу, как будто силой отчаяния мог пробить дерево.
Дейви метался глазами по углам чердака, и вдруг наткнулся на длинный кусок ржавого железа, похожий на обломок лома.
— Томми! Смотри! — он с трудом оторвал его от пола, где тот застрял между досками. — Давай попробуем вместе!
Томми, весь дрожащий, подлетел к нему. Они вдвоём вцепились в люк, поддев щель железкой. Скрежет, треск старых петель — и вдруг *ХРЯСЬ!*
Люк резко сорвало вниз вместе с приставной лестницей. Она ударилась об пол с таким грохотом, что доски задрожали. Томми и Дейви чуть сами не полетели следом, но в последний момент ухватились за ступеньку. Сердца колотились, пальцы побелели, но они успели вцепиться и, тяжело дыша, спустились.
Они побежали по коридору. Комната, где всё происходило, была пуста — и от этого становилось только страшнее.
Томми сорвался:
— Где она?! ЧЁРТ, ГДЕ ОНА?!
И тут — шаги. Кто-то резко выбежал из темноты.
Оба дико вздрогнули, Дейви вскрикнул, а Томми уже поднял лом, готовый врезать со всей силы.
— ЭЙ-ЭЙ-ЭЙ! СТОЙ! — голос сорвался в панике, но был знаком.
Это был Фарадей. Его лицо было белое как мел, волосы растрёпаны, глаза расширены.
— Это я! Я! Чёрт, убери железяку, Томми!
Томми тяжело дышал, руки всё ещё дрожали, но лом он опустил.
— Твою ж мать…
Фарадей подбежал, хватая воздух:
— Дверь… Я смог открыть… Вудди я видел, он очнулся! Он живой, всё нормально, только сюда подняться не может — лестница там вся сломана. Но он держится, я проверил.
— Господи… — Дейви обессиленно опёрся о стену, но Томми тут же рванул вперёд.
— НЕ ВРЕМЯ! Она же одна там!
Они побежали дальше по коридору. И вдруг услышали звук.
*Звон стекла.*
— Сюда! — крикнул Томми и сорвался с места.
Они ворвались в комнату, дверь с грохотом ударилась о стену. Внутри — тишина. Комната была пустой. Только на полу блестели осколки.
Дейви заметил окно с решётками. Подбежал.
— Томми… смотри.
Томми рванул к окну и увидел.
Там, внизу, на холодной земле, среди острых прутьев и обломков стекла, лежала я. На спине, неподвижно. Глаза были открыты, но в них не было ни фокуса, ни движения — просто пустой взгляд в небо. Кровь медленно стекала от рассечённой брови по щеке.
— НЕТ… — Томми выдохнул так, что голос сорвался в крик. — НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!!
Он уже не думал, не чувствовал — только действовал. Оттолкнув остальных, он рванул по коридору, ища путь вниз.
— Я найду лестницу! Должен быть выход! Я не оставлю её!
Дейви побежал за ним, Фарадей тоже сорвался с места. Их шаги грохотали по пустым коридорам заброшенного дома, пока наверху в окне ветер играл с остатками рваной занавески, а внизу на земле неподвижно лежала я — слишком близко к острым железным прутьям, слишком хрупко, будто одно неверное движение — и всё.
Ребята неслись по коридору, сердца колотились в горле, а воздух в лёгкие входил рывками.
— Сюда! — крикнул Дейви, заметив боковой проход.
Они вылетели туда и нашли старую деревянную лестницу вниз. Скрипучую, шаткую, будто вот-вот развалится. Но выбора не было.
Томми первым бросился по ступенькам, за ним Фарадей и Дейви. Каждый шаг отзывался гулким треском в стенах, словно сам дом затаил дыхание.
На нижнем этаже в полутьме, прислонившись к стене, сидел Вудди. Лоб его был в крови от рассечённой брови, но глаза были ясные. Он подскочил, увидев их, хотя двигался с трудом.
— Господи, ребята… я думал… я думал, что всё… — он попытался улыбнуться, но губы дрожали.
— Ты в порядке? — резко спросил Томми, хватая его за плечо.
— Да… да, — кивнул тот. — Живой. Немного кружится, но я жив.
— Отлично, идём! — Томми даже не слушал до конца. — Она снаружи!
Они рванули дальше, и вдруг впереди показалась входная дверь. Деревянная, массивная, которая ещё недавно была закрыта наглухо.
Теперь она была открыта. Просто распахнута, будто кто-то ждал их.
На секунду все четверо остановились. В груди у каждого что-то сжалось.
— Это ловушка? — тихо выдохнул Фарадей.
— Да хоть ловушка! — рявкнул Томми и вылетел первым на улицу. Остальные кинулись следом.
Они обогнули дом, и увидели.
Я лежала на земле возле прутьев. Лицо белое, дыхание тяжёлое, но ровное. Глаза полуприкрыты, губы шевелились, будто я что-то пыталась сказать сама себе.
Фарадей резко поднял руку:
— Осторожно! — голос его сорвался, но он тут же взял себя в руки. — У неё может быть повреждена спина. Нельзя трогать резко.
Томми уже упал рядом на колени, глядя на меня снизу вверх, будто боялся, что если моргнёт, я исчезну.
— Она жива… жива… — он повторял, почти не веря.
Дейви осторожно присел рядом, поднёс руку к моему лицу. Его пальцы дрожали, когда он почувствовал тёплое дыхание.
— Жива, Томми. Она жива.
Я зашевелилась, губы дрогнули, и сквозь пересохшее горло вырвался шёпот:
— О Боже… мне нужен душ… просто… душ…
Улыбка сквозь слёзы мелькнула на лице Вудди. Но смеха не было — только облегчение.
— Ладно, душ — это потом, — тихо сказал Фарадей. — Сейчас надо убираться отсюда. Осторожно. Поднимаем.
Томми с Дейви подлезли под плечи, действуя максимально осторожно. Вудди помогал, хотя руки у него тряслись. Они медленно подняли меня, следя, чтобы тело не перегибалось.
— Потихоньку, потихоньку… — бормотал Фарадей, словно сам себе.
Когда я оказалась на ногах, хотя и опираясь на них всех сразу, ребята переглянулись. Дом за спиной выглядел так же мрачно, но… пусто. Ни звуков, ни шагов, ни тени.
Клоун исчез.
Будто его и не было.
Только ветер гулял по коридорам, выдувая сквозь выбитое окно остатки пыли.
— Он… ушёл? — Вудди сказал это с недоверием, будто боялся, что слова сами по себе вернут того обратно.
Никто не ответил.
Томми, сжав зубы, только посмотрел на меня, на мои дрожащие руки и порезы от лески. Его глаза блестели от злости и отчаяния.
— Мы уходим. Сейчас же.
И они двинулись прочь от заброшенного дома, поддерживая меня под руки, почти не оглядываясь. Только Фарадей пару раз бросал взгляд назад, и каждый раз в глубине души ожидал увидеть в окне бледное лицо в чёрно-белом гриме.
Но там не было ничего.
Пустота.
Будто клоун и правда испарился.
Мы шли до моего дома почти молча. Только наши шаги и тяжёлое дыхание нарушали ночную тишину. Казалось, что каждая тень на улице может ожить, каждый шорох — это он, тот клоун. Но никто не появлялся. И чем дальше мы отходили от проклятого дома, тем сильнее тянуло поверить, что всё это действительно закончилось.
Когда наконец дошли, Томми практически вынес меня внутрь. Дейви захлопнул дверь на все замки, проверил окна, будто боялся, что клоун проникнет за нами.
— Садись, — сказал Фарадей твёрдо, усаживая меня на диван. Голос его был напряжённый, но уверенный, он явно держался ради всех.
С меня быстро сняли куртку. Ткань прилипла к ранам, и, когда Томми осторожно потянул, я тихо зашипела. Рука показалась из-под ткани, и все сразу замолчали.
По кругу, от локтя почти до плеча, кожа была изрезана, в каких-то местах чуть глубже, в других просто красные линии, но крови было много. Казалось, будто руку пытались оплести ножами.
— Чёрт… — тихо сказал Дейви и отвёл взгляд.
— Скорая, — сразу выдохнул Вудди. — Нужно вызвать скорую.
— Нет! — почти одновременно сказали Томми и Фарадей.
— Что?! — Вудди растерянно посмотрел на них.
Фарадей потер лоб ладонью и выдохнул:
— Если вызовем скорую, приедет и полиция. А с полицией… кто знает, кого ещё подтянут. Маккейн может объявиться, начнётся допрос. Ей и нам этого сейчас точно не нужно.
— Мы справимся сами, — жёстко добавил Томми. — Где аптечка?
— В комнате, в шкафу, верхняя полка, — ответила я тихо, голос будто звучал издалека.
Томми мгновенно сорвался с места и через минуту вернулся, буквально навалившись всем телом на дверной косяк — в руках у него была аптечка, набитая почти всем, что можно.
Они разложили всё прямо на столике: перекись, бинты, вата, йод, какие-то мази.
Фарадей поднёс лампу ближе.
— Держись, будет щипать, — предупредил он.
Дейви придерживал мою руку, Томми обрабатывал. Перекись зашипела на коже, пузырясь, кровь смывалась, открывая рваные линии порезов. Я морщилась, но не кричала, просто смотрела куда-то сквозь них.
— Хорошо… хорошо… — бормотал Томми себе под нос, будто убеждал, что всё под контролем. Он аккуратно наматывал бинт, следил, чтобы повязка была плотной, но не перетянутая.
Потом взялись за бровь и щëку. Там кровь текла тонкой струйкой. Обработали, заклеили пластырем.
— Надо ещё спину проверить, — сказал Томми, глядя на Фарадея.
Я едва заметно покачала головой:
— Там… нормально…
Но Томми всё равно аккуратно приподнял мне футболку. И, к удивлению всех, на спине не оказалось ни одной серьёзной раны. Пара царапин от падений — и всё.
— Повезло, — пробормотал Фарадей.
Тем временем Дейви занялся Вудди. У того бровь была рассечена и запеклась кровью. Немного перекиси, пластырь — и Вудди выглядел чуть более живым. Он даже попытался пошутить, но смех вышел натянутым.
Я всё это время сидела, послушно давая им делать, что нужно. Но казалось, будто меня самой тут нет. Голос внутри молчал, мысли были пустыми, только усталость и гул в ушах.
— Всё, готово, — тихо сказал Томми, глядя на меня так, будто проверял, не исчезну ли я прямо сейчас.
Я хотела что-то ответить, но слова запутались в голове. Только выдохнула:
— Спасибо…
И тут усталость накрыла окончательно. Я закрыла глаза.
— Эй… — позвал Томми. Но я уже не отвечала.
Я уснула прямо там, так и не сходив в душ, о котором мечтала всё это время.
Комната погрузилась в тишину. Только равномерное моё дыхание и шёпоты ребят, которые теперь не знали, что делать дальше.