Не надо, я не буду.. я больше не буду
Мы сидели у меня дома — Томми, как обычно, развалился на ковре, слушал кассету в магнитофоне и что-то жевал. Я, как и последние пару недель, развлекалась тем, что «мучила» его — щекотала, дёргала за волосы, тыкала пальцем в бок, когда он не ждал.
— Серьёзно, ты когда-нибудь устанешь это делать? — спросил он, когда я в очередной раз тихонько ущипнула его за плечо.
— Никогда, — ответила я, абсолютно уверенно, и снова ткнула.
Так продолжалось ещё минут десять. Он всё терпел, только иногда отмахивался или бросал на меня «злобный» взгляд. Но в какой-то момент он сел, убрал магнитофон в сторону и сказал:
— Всё. Хватит.
Я в ту же секунду поняла, что прозевала момент, когда он перестал шутить, и, не дожидаясь, пока он встанет, резко сорвалась с места.
— А ну иди сюда! — раздалось за спиной.
Мы бегали по комнате, врезаясь в стулья и задевая стены. Я почти выскочила в коридор, но он оказался быстрее — поймал меня за талию и, потеряв равновесие, мы оба повалились на ковёр.
Я лежала на полу, Томми навис надо мной с довольной, но опасной ухмылкой. В глазах у него читалось одно: месть.
Я замотала головой, поднимая руки:
— Не надо… я н м.. не надо… я не буду… я больше не буду…
Он, конечно, только сильнее ухмыльнулся.
— Да ну? — и, не дав мне встать, вцепился в моё ребро пальцами.
Комната наполнилась моим смехом и его победным:
— Я же предупреждал!
Когда он наконец отцепился, я лежала на ковре, тяжело дыша и всё ещё посмеиваясь от остаточного щекотания. Томми сел рядом, опёрся локтями на колени и, глядя на меня с видом победителя, сказал:
— Вот так-то. Думала, можешь меня доставать безнаказанно?
Я закатила глаза, но внутри всё равно было смешно и тепло. Он, будто смягчившись, протянул мне руку, помог подняться.
— Ладно, — сказал он чуть тише, — я тебя прощаю… но только на сегодня.
Я усмехнулась:
— И это великодушие?
— Ага, — кивнул он с самым серьёзным видом. — Но помни… я всегда могу сделать это снова.
И он специально слегка дотронулся пальцами до моего бока, чтобы я вздрогнула. Потом, уже совсем по-доброму, кинул мне подушку:
— Давай, иди, а то ты вся красная от смеха.
И хоть он пытался казаться грозным, я знала — на самом деле он просто наслаждался моментом, когда мог и «отомстить», и убедиться, что я всё ещё смеюсь.
От лица Томми:
Сначала я думал, что смогу просто игнорировать. Ну щипает, тыкает, толкает — да ладно, пусть развлекается. Но через десять минут я уже начал чувствовать, что она просто проверяет моё терпение. И, честно говоря, ей это чертовски удавалось.
Я сидел на ковре, слушал музыку, жевал чипсы, и каждый раз, когда её палец снова касался моего бока, у меня внутри медленно нарастало это: ну всё, хватит.
В какой-то момент я просто положил магнитофон в сторону и сказал:
— Всё. Хватит.
Она сразу поняла, что шутки кончились. Даже не стала спорить, а просто сорвалась с места и рванула. Ну, конечно, я побежал за ней. Потому что если уж решил отомстить — надо доводить дело до конца.
Когда я её догнал и мы повалились на пол, я уже знал, что она понимает — месть близко. Её глаза такие большие, и это «не надо… я н м.. не надо… я не буду… я больше не буду…» — я едва удержался, чтобы не расхохотаться прямо на месте.
Но всё-таки начал щекотать. И это было лучшее чувство — видеть, как она смеётся, извивается, но при этом не злится, а именно смеётся до слёз.
Потом я отпустил. Не потому что устал — просто понял, что дальше уже будет перебор. И да, я дал ей руку, чтобы встала. Не знаю зачем, наверное, чтобы она видела, что я всё ещё «добрый». Но при этом я должен был оставить за собой последнюю фразу:
— Я тебя прощаю… но только на сегодня.
На самом деле, я просто хотел, чтобы она запомнила: если будет снова меня дразнить, я всегда смогу её поймать.