Обсуждение девочек
Домик на дереве. Поздний вечер.
Фонарик тускло освещает старые коробки и деревянные стены. Вудди пролистывает потрёпанный выпуск X-Men, Дейви грызёт семечки, Томми лежит, закинув руки за голову, а Фарадей что-то чертит в блокноте, но слушает.
— Этот выпуск всё равно странный, — бурчит Вудди. — Типа, Магнето буквально убивает людей, а через пару страниц он уже “командует школой мутантов”? Серьёзно?
— Ну, у него развитие, — говорит Дейви. — Типа как у Баки. Был плохим, стал хорошим. У всех есть шансы.
— Угу, — протягивает Томми. — Даже у Дейви с Никки.
Дейви кидает в него семечку.
— Очень смешно.
Пауза.
— Кстати о Никки. Она на днях притащила журнал, такой, для девочек. Модно, красиво, прически, всё такое. Говорит: “Почитай, поймешь, как мы мыслим.”
— И? — хмыкает Вудди.
— И ничего. Я до сих пор не понял, как они мыслят. Но фотки там — вау.
— Подожди, — влезает Фарадей. — Вы реально читаете журналы для девочек?
— А что, — пожимает плечами Томми. — Там фотки. Красивые. И макияж странный. Знаешь, когда они рисуют себе брови, будто они злые всё время?
— О да, — говорит Вудди. — Злой взгляд — новый тренд.
— Не у всех, — вяло отзывается Томми. — Вот у моей — вообще не так. У неё, когда она смотрит, у меня просто... ну, я как в мультике, когда глаза на вылет.
Он криво усмехается.
Фарадей отрывается от блокнота.
— Вы вообще заметили, как мы плавно с комиксов перешли на обсуждение лицевых выражений девушек?
— А ты что, не заметил, как комиксы и девушки связаны? — ухмыляется Дейви. — Посмотри на Женщину-кошку. Или на Рогу. Там вообще всё построено на том, чтобы ты залип.
— Правда, — кивает Томми. — И вот скажи, кто у нас тут, в реальной жизни, ближе всех к “реальной” обложке? Никки и моя.
Он делает паузу.
— Только они настоящие. Без фильтров. И это сносит башню сильнее, чем любая нарисованная героиня.
— Ага, — говорит Дейви, резко. — Только Никки не просто красивая, она опасная. У неё во взгляде всё написано: “либо не подходи, либо постарайся заслужить”. Это... это капец как привлекает.
— Ага. А моя, когда улыбается, мне буквально физически тепло становится, — мягко говорит Томми. — Как будто только для меня.
Он делает паузу.
— И, чёрт, когда она идёт в этих... ну, вы видели. Просто уносит.
— О, пошло сравнение, — усмехается Вудди. — Давайте так: обе — из другой лиги. Но в одной команде.
— Согласен, — Фарадей кивает. — У них разные энергии. Но обе — эффектные. Привлекательные по-разному, но сильно.
— Вот, — говорит Томми, поворачиваясь на бок. — Только разница в том, что моя — со мной. А я, клянусь, больше ничего не прошу. У меня уже джекпот.
Дейви качает головой с лёгкой ухмылкой:
— Да вы друг друга стоите.
Он потирает шею.
— Надеюсь, и мне так однажды повезёт с Никки...
Фонарик тускло светит в угол, Дейви размазывает крошки по штанам, Вудди перебирает старый журнал. Томми лежит на спине, смотрит в потолок. Атмосфера вялая — пока он вдруг не выдает:
— Слушайте, а вот по-честному. Моя девчонка — это вообще закон? Или мне просто крышу снесло?
— Это у тебя не “крышу”, — говорит Дейви. — У тебя там уже ремонт делать надо. Но да, она, конечно, вау.
— Вот именно, — кивает Томми, приобнимая подушку. — Ты глянь на неё. У неё такая фигура, что когда она идёт, хочется просто в землю врастать. Эти ноги, блин, шорты сидят, как будто с неё и сшили. А спина, осанка — она двигается красиво, вообще всё в ней будто... выстроено. И при этом не выпендривается. Просто берёт и сносит башню.
— Глаза у неё, — добавляет Вудди. — Стеклянные почти. Чистые. Страшно даже, что так смотрит. Как будто насквозь. Но круто.
— Ну да, — признаёт Фарадей. — И у неё не просто “внешность”. Она, типа, держится по-особенному. Уверенная. Она знает, что классная — и ей не нужно никому это доказывать. Это чувствуется.
— Да, да! — Томми резко поднимается на локтях. — Вот именно! Она идёт, и всё — ты уже не дышишь. Она в комнате — и сразу по-другому. Как будто ты в кино и только её показывают. И не важно, кто там ещё есть.
— Ага, — усмехается Дейви. — Ну, Никки тоже, извини, не хуже. У неё другая подача, но она дикая просто. Эти волосы, эти губы, и как она иногда смотрит — будто ты должен ей всë, и ты даже не против.
Он приподнимает бровь.
— Она хищная. В хорошем смысле.
— Разные, — говорит Вудди. — Но обе... ну… как сказать? С них пацаны глаз не могут отвести. Просто разным пацанам — разное в голову лезет.
— Ага, — говорит Фарадей. — Вот твоя (смотрит на Томми) — она, знаешь, такая... с ней хочется быть ближе, но не потому что “она уютная”, а потому что ты боишься не быть рядом с ней. Она притягивает. Хочешь подойти и при этом — очково. Потому что красивая, уверенная, яркая.
— А Никки — это типа удар, — говорит Дейви. — Как ток. Заметил — и всё, врезалась в мозг.
— У моей — не ток, — отрезает Томми. — У моей — это как прилив. Волна. Мощно. Сносит. Но мягко.
Он вдруг смеётся.
— И ты такой: “А можно меня ещё раз снесёт?”
Парни замолкают на секунду.
— Ну короче, — говорит Вудди. — Обе — офигенные. Кто будет спорить — тот или врёт, или слепой.
— Согласен, — качает головой Фарадей.
— Я рад, что Никки со мной хотя бы разговаривает, — тихо говорит Дейви. — Я бы с ней и в ад, и на химичку.
— Я рад, что моя — со мной, — спокойно говорит Томми. — Потому что других, честно? Не хочется вообще.