Кассета с жутью
Вечер. Дом Вудди. Полумрак, хруст попкорна и кассета из ниоткуда.
— Я говорю, просто старый ужастик, — Вудди уставился в экран, мотая плёнку на видаке.
— Ну конечно, "просто", — скептически отозвался Фарадей. — Потому что всё, что находится в заброшенных домах, всегда безопасно.
— А вдруг это запретный фильм? — подкинул Дейви, широко ухмыляясь. — Снятый так, что потом его запретили.
Ты скрутилась в углу дивана, ноги под себя, волосы распущены, тепло. Томми рядом, спиной об подлокотник, руки закинул за голову. Когда свет в комнате приглушили, ты осторожно положила голову ему на колени, и он, почти автоматически, чуть поправил твои волосы за ухо.
— Удобно? — пробормотал он.
— Очень, — ответила ты сонно и прикрыла глаза.
На экране — старая плёнка, с треском, как будто время поцарапало изображение. Поначалу действительно просто фильм: какой-то старый особняк, люди, что-то ищут, немного крипово, но терпимо. Дейви сделал вид, что не боится, Вудди хрустел чипсами. Томми одной рукой гладил тебе спину поверх кофты, почти незаметно, чтобы не разбудить.
Прошло минут двадцать. Ты уже отвернулась и почти полностью уснула. Дышала ровно, тихо. Ребята притихли, потому что на экране началось... странное.
Сцена резко сменилась: камера будто бы без объяснений пошла по грязному подвалу. Размытые силуэты в углу, низкие частоты, как будто что-то рычит или ворчит вдалеке. Кто-то зашëлестел в кадре — и на экране появился ребёнок… стоящий в темноте, спиной к зрителю.
— Что за… — прошептал Фарадей.
Кассета хрипела, как будто сопротивлялась.
— Выключи, — сказал Дейви. — Выключи это, Вудди, немедленно.
— Я пытаюсь! — Вудди бил по кнопке "стоп", но изображение продолжало идти. Даже перемотка не работала. Плёнка не останавливалась.
На экране — быстрое, размытое движение. Резкий визг. Камера дёргается, будто кто-то держит её в руках. Голоса, шёпот. Чьи-то глаза прямо в объектив. Глаза, которые слишком настоящие.
Ты дёрнулась, едва слышно. Потом ещё раз, повернулась, прижавшись ближе к животу Томми, не просыпаясь совсем, но уже неспокойно.
— Чёрт, она просыпается, — прошипел Томми. — Выруби. Эй! Выруби это!
— Оно не… не… — Вудди в панике мял пульт в руках. — Оно просто не слушается!
На экране — женщина с закрытым лицом кричит, но без звука. Изображение рвётся на куски, в динамике — будто кто-то тихо дышит. У тебя дёрнулась рука, ты чуть приоткрыла глаза.
— …мм…? — пробормотала ты в полусне. Томми сразу наклонился к тебе, чуть загораживая собой экран.
— Всё нормально, — шепнул он, гладя тебя по спине. — Просто плёнка глючит, ничего страшного. Спи.
— Что это? — твой голос был хриплым, еле слышным.
— Фигня, честно. Мы вырубим. Всё ок, я рядом.
Он взял тебя аккуратно за руку, не давая проснуться полностью, и прижал к себе чуть крепче. А сам смотрел на экран, в котором плёнка наконец заела — дёрнулась, и кадр застыл на каком-то нечеловеческом лице.
— Разрежем её, — бросил Дейви. — Я серьёзно. Сейчас ножом — и вон её.
Фарадей молча поднялся за ножницами. Томми так и не отпустил тебя.
Ты пошевелилась, глаза приоткрылись. В комнате было всё так же полутемно, но свет телевизора больше не бил по глазам — экран потух, и только лёгкий запах перегретой техники остался в воздухе. Вудди что-то бормотал с кухни, Дейви и Фарадей убирали коробку с кассетой, переговариваясь шёпотом.
Ты приподнялась на локтях, глядя на Томми, всё ещё сидящего с прямой спиной, будто он в напряжении. Его рука всё ещё лежала на твоей, но он не улыбался, не шутил, даже не моргнул, когда ты проснулась.
— Томми… — ты нахмурилась. — Что с тобой? Что случилось?
Он повернул к тебе голову — глаза тревожные, но губы чуть дёрнулись в привычной кривой улыбке.
— Да ничего, — мягко сказал он. — Просто кассета оказалась совсем не тем, что мы ожидали.
Ты села ровнее, посмотрела на экран.
— Я проснулась от какого-то… шёпота? Или мне показалось?
— Не показалось, — признался он, не глядя в глаза. — Там были звуки. Странные. И картинка. Но ты спала, и… ну, я подумал, тебе не надо это видеть. Оно… было не ок.
Ты молчала пару секунд, разглядывая его.
— Ты всё ещё напряжён.
Он кивнул, чуть прижал твою ладонь к своей груди.
— Не люблю, когда что-то странное происходит и ты рядом. Мне пофиг на кассеты и дом, но… если бы ты проснулась и увидела это — я бы себе не простил.
Ты покачала головой и слабо улыбнулась.
— Ну, я рядом. Всё хорошо.
Он наконец позволил себе чуть расслабиться. Провёл пальцами по твоим волосам, потом коротко поцеловал тебя в висок.
— Всё нормально. Но эту хрень мы завтра сожжём.
В другой комнате Дейви крикнул:
— Фарадей, скажи, что ты не принесëшь её домой!
— Я не принесу… я думаю… вроде…
Ты тихо хихикнула, уткнувшись в плечо Томми.
— Сожжём, да.
И какое-то время вы просто молчали.
Вот продолжение — немного тревожное, но тёплое, где твоя поддержка действительно имеет значение. Кассета не просто напугала, она зацепила что-то внутри Томми, что он обычно прячет.
Прошло пару дней после той злополучной кассеты. Ребята так и не договорились, что с ней делать — Вудди спрятал её в коробке под замком в гараже, но с того самого вечера в Томми будто что-то сбилось. Он не показывал этого днём, шутил, обнимал тебя за плечи, но в глазах что-то сидело — застывшее, тяжёлое.
Ты настояла, чтобы он остался у тебя. Это не было чем-то новым — он часто ночевал у тебя, особенно когда дома было напряжение. Но этой ночью ты чувствовала, что ему особенно важно не быть одному.
Ты лежала на боку, лицом к нему, он — на спине, с закинутой рукой за голову. Свет уже давно выключили, вы даже почти не говорили перед сном. Просто тишина. Просто рядом.
Сначала ты подумала, что он говорит во сне — его губы шевелились, лицо вздрогнуло. Потом он резко дёрнулся, стиснул зубы, и тихо, сдавленно прошептал:
— Не трогай её…
Ты села, сердце чуть забилось быстрее.
— Томми… — прошептала ты, но он не проснулся.
Он снова дернулся, уже сильнее. Потянулся рукой, как будто от кого-то защищался, потом — резко сел, тяжело дыша. Лоб в поту, глаза расширены.
— Эй. Эй-эй. Томми. — Ты села рядом, дотронулась до его руки. — Это я. Всё хорошо. Это просто сон.
Он моргнул. Смотрел на тебя пару секунд, будто не узнавая. А потом сдавленно выдохнул и уткнулся лбом тебе в плечо.
— Сука… — выдохнул он. — Оно не уходит. Оно будто ждёт. Даже не из-за кассеты… просто — знаешь, как бывает? — когда что-то цепляется за тебя. И ты не знаешь, это воспоминание или что-то другое.
Ты провела рукой по его спине — медленно, аккуратно, мягко.
— Я с тобой. Ты не один. Ничего к тебе не прицепится, пока я рядом.
Он усмехнулся сквозь напряжение, не отрываясь от твоего плеча.
— Это угроза?
— Это обещание, — тихо ответила ты.
Он чуть расслабился, и вы так и остались: ты сидишь, он склонился к тебе, а ты гладишь его по спине и плечам, пока дыхание становится ровнее. Минут через пять он лёг обратно, ближе к тебе, почти уткнувшись носом в твою шею. Ты чувствовала, как его рука на твоей талии чуть дрожит.
— Не спи одна, если что, ладно? — прошептал он. — Даже если я где-то не рядом. Просто… не одна.
Ты не ответила сразу. Просто взяла его ладонь и обняла крепко.
И шепнула:
— Я не сплю одна. Я с тобой.