Глава 7
Путь от часовни занял остаток дня. Туман рассеялся, но его сменила тяжелая, гнетущая тишина. Лес вокруг изменился. Деревья стали выше и тоньше, их стволы покрылись серебристым мхом, который шелестел, словно шепча предупреждения. Давно уже не было слышно птиц. Только изредка доносилось то самое карканье, всегда где-то позади. Вороны не нападали, но и не отставали, чувствуясь незримым, давящим присутствием.
Елисей шел молча, его спина была напряжена, а рука не отпускала рукоять ножа за поясом. Он постоянно оглядывался, оценивая каждую тень. Таира чувствовала его напряжение своим затылком. Ей было страшно, но странным образом — спокойно. Его молчаливая собранность была щитом.
— Они все еще там? — наконец не выдержала она, нарушая тишину.
— Да, — коротко бросил Елисей. — Держатся на расстоянии. Как будто ждут сигнала. Или гонят нас в нужном им направлении.
— Ты думаешь, это она? Драконица?
— Не знаю. Но что-то могучее ведет их. Обычные вороны давно бы отстали.
К вечеру они вышли на край леса. Перед ними расстилалась огромная, идеально круглая котловина, посреди которой лежало озеро. Вода в нем была настолько прозрачной, что на первый взгляд казалось, будто ее вовсе нет — лишь каменистое дно, уходящее в глубину. Это и было Стеклянное озеро. Воздух над ним мерцал, как в знойный день, хотя вокруг было прохладно.
А на противоположном берегу стояло то, что они искали. Не избушка, а невысокий, приземистый дольмен — древнее сооружение из трех огромных каменных плит, накрытых четвертой. Он выглядел старше самого леса.
— Как нам перебраться? — спросила Таира, окидывая взглядом безмятежную гладь воды. Лодки не было видно.
Елисей нахмурился.
— Говорили, что страж переправляет. Смотри.
Он указал на воду. У самого их берега вода начала медленно закручиваться, поднимаясь вверх. Из водяного столба сформировалась фигура — высокая, бесполая, одетая в плащ из тумана и текучей воды. У нее не было лица, лишь две спокойные, бездонные впадины, обращенные на них.
Фигура молча протянула руку-струю в сторону озера. На воде, там, где секунду назад была пустота, появилась лодка. Такая же прозрачная, словно вырезанная изо льда.
— Явно не к добру,но выбора у нас нет. — прошептал Елисей, и шагнул вперед первым. — Держись ближе ко мне.
Они сели в лодку. Таира ожидала, что она будет качаться или протекать, но суденышко оказалось на удивление устойчивым. Бесплотный гребец толкнул лодку от берега, и она поплыла сама, без весел, скользя по воде абсолютно бесшумно. Во время переправы Таира заглянула за борт. В глубине, среди камней, ей показалось, она увидела бледные, спящие лица. Они мелькнули и исчезли. А в ушах прозвучал шепот: «Сестра...». Кто это был и почему оно звало ее сестрой Таира не понимала, но точно знала, это неспроста.
Елисей сидел напротив, не сводя с нее глаз. Он видел, как она вздрагивает, и его собственное сердце сжималось от непонятной тревоги. За эти несколько дней эта странная девушка, появившаяся из ниоткуда, стала для него чем-то большим, чем просто случайной спутницей. В его жизнь, размеренную и предсказуемую, она ворвалась как вихрь — со своим страхом, своей потерянностью и какой-то невероятной, хрупкой силой. Он, выросший в мире, где у каждого свое место, вдруг увидел в ней ту самую «большую нужду», о которой говорила бабка. Желание защитить ее было физическим, почти животным. Он не анализировал, почему. Просто знал, что готов встать между ней и любой опасностью.
Лодка бесшумно причалила к противоположному берегу. Страж растворился в воздухе. Перед ними зиял черный вход в дольмен.
— Готовы? — тихо спросил Елисей, и его голос прозвучал громко в звенящей тишине.
Таира кивнула, сглотнув комок в горле. Они вошли внутрь.
Ожидая тесноты и темноты, Таира ахнула от неожиданности. Внутреннее пространство дольмена оказалось огромным — просторный круглый зал без окон, освещенный мягким светом, исходившим от самого воздуха. Стены были покрыты резными символами, которые медленно перетекали друг в друга. В центре на каменном полу сидел, скрестив ноги, старик. Не седой древний старец, а человек с лицом, изборожденным морщинами, но с глазами цвета молодой листвы, полными безвозрастного спокойствия. Это был Варфоломей.
— Я ждал тебя, Дитя Межмирья, — сказал он. Его голос был тихим, но заполнил все пространство, будто звучал внутри головы.
Таира замерла.
— Вы... вы знаете, кто я? И... что ещё за Межмирье?
— Я знаю, что ты, — поправил он. — Ты — воплощенный вопрос. Воплощенная надежда. И воплощенный страх.
Елисей шагнул вперед, слегка прикрывая Таиру собой.
— Мы пришли за советом. И за помощью для моей бабушки Аграфены. Ты должен помнить её, она у нас вроде лекаря осталась в деревне. Говорит, у тебя училась когда-то давно.
Варфоломей перевел на него свой взгляд.
— Твоя преданность — твой дар и твое испытание, Елисей. Рецепт мази для Аграфены ты получишь. Но сначала... — он снова посмотрел на Таиру, — сначала мы поговорим с тобой.
Он медленно поднял руку. Между ними возникло мерцающее облачко тумана, которое превратилось в подобие зеркала.
— Загляни. Что ты видишь?
Таира посмотрела. В тумане мелькали образы: ее комната в которой она даже ни разу не ночевала, лицо женщины из часовни, стая воронов, золотистые глаза из отражения в Реке Времени...
— Я... я вижу свой страх. И чужую боль.
— Чью боль? — мягко спросил колдун.
— Той женщины... с глазами дракона. Почему я ее вижу? Почему она мне является?
— Потому что ты ищешь корни, — сказал Варфоломей. — А корни всегда уходят во тьму, прежде чем дать ростку пробиться к свету. Ты спрашиваешь «кто я?». Спроси лучше — «чья я?». Чью боль несу в себе? И главное — что я хочу с ней сделать?
— Я хочу понять! — вырвалось у Таиры. — И хочу домой!
— Дом — это не место на карте. Это состояние души. Ты найдешь его, только когда примешь всю свою суть. И светлую, и темную. Тень, что преследует тебя, не твой враг. Это — пленник в паутине чужой ненависти. Его действия продиктованы не волей, а отчаянием. Он ведет тебя по пути, но выбор на развилках всегда за тобой.
Таира слушала, ловя каждое слово. Загадки Варфоломея не раздражали, а наоборот, заставляли мозг работать, складывать разрозненные кусочки в единую картину.
— Куда мне идти? — спросила она прямо.
— Туда, где тень ложится на землю самой длинной ночи в году, — ответил колдун. — В Грот Рисаввы. Там, среди вечных льдов, ты найдешь то, что ищешь. Но будь осторожна. Там ищут и другие. Охотники за призраками прошлого и слуги грядущей тьмы.
Он повернулся к Елисею и простым, ясным жестом коснулся его лба. Глаза парня на мгновение остекленели, а потом прояснились.
— Рецепт... я его вижу. Спасибо.
— Теперь идите, — сказал Варфоломей, и его фигура начала растворяться в воздухе. — Путь предстоит долгий. И помни, Дитя Межмирья: самая страшная битва произойдет не с чудовищем во тьме, а с чудовищем в собственном отражении.
Когда они вышли из дольмена начинался вечер. Лодка и страж исчезли. Озеро лежало перед ними неподвижное и загадочное. Не было даже малейшей ряби на его поверхности, хотя ветер был достаточно сильным чтобы покачивать высокие сосны. Обратный путь предстояло искать самим.
Елисей молча взял Таиру за руку. Его пальцы были теплыми и твердыми.
— Что бы ни было в тех горах, — тихо сказал он, глядя прямо перед собой, — я буду с тобой.
И в этих простых словах было больше уверенности и силы, чем во всех загадках колдуна. Таира сжала его руку в ответ. Она не знала, куда ее ведут тени и что ждет в Гроте Рисаввы, но она знала, что теперь она не одна. И это было важнее.