Глава 5
Утро пришло хмурое и туманное. Лес окутала молочно-белая пелена, скрывая дальние деревья и превращая знакомую тропу в загадочный лабиринт. Воздух стал влажным и тяжелым. Таира куталась в шаль, которую бабушка Аграфена любезно ей одолжила, чувствуя, как холодная сырость пробирается до костей. Ночное спокойствие улетучилось, уступив место напряжению.
— Сегодня не лучший день для пути, — констатировал Елисей, вглядываясь в туман. Его обычно спокойное лицо было серьезным. — Туман в этих местах — не к добру. Слушай меня внимательно и не отходи ни на шаг. — Он говорил так, будто уже не раз был в такой ситуации, и точно знал что и как следует делать.
Таира лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Образ лица, мелькнувший в воде, преследовал ее. Она то и дело оглядывалась, чудилось, что из белой пелены вот-вот появятся те самые золотые глаза.
Шли медленно, почти на ощупь. В тумане приглушались все звуки, и их собственные шаги по мокрой траве казались оглушительно громкими. Вдруг Елисей резко остановился, подняв руку.
— Слышишь?
Таира замерла, вслушиваясь. Сначала — ничего. Потом до нее донесся едва уловимый, похожий на стон скрип. Он раздавался прямо перед ними.
— Что это? — прошептала она.
— Не знаю. Но что-то есть. Осторожно.
Они сделали еще несколько шагов, и из тумана начали проступать очертания. Высокие, почерневшие от времени стены с пустыми глазницами окон. Сломанная колокольня, косившаяся, как подбитая птица. Это была часовня. Та самая, из рассказов Аграфены. Но в тумане она казалась еще более древней и зловещей.
— Часовня Святой Илоны, — тихо сказал Елисей. — Говорят, ей триста лет. Она была здесь, когда леса еще не было, а вокруг были поля.
Они подошли ближе. Дверь давно сгнила и валялась рядом, поросшая мхом. Внутри царил полумрак, пахло сыростью, плесенью и прелыми листьями. Сквозь дыры в крыше пробивались лучи света, которые выхватывали из мрака детали: обвалившуюся штукатурку, груды камней.. и фрески. Они покрывали стены от пола до потолка. Большинство из них осыпалось, но кое-где угадывались лики святых, сцены из жизни. Елисей осторожно шагнул внутрь, осматриваясь.
— Никого. Кажется, безопасно.
Но Таиру словно магнитом потянуло к дальней стене. Там, в луче света, падающего с потолка, была изображена огромная фигура. Не святой, не ангел. Дракон. Но не чудовищный, а величественный. Его чешуя была выписана синими и серебряными красками, которые даже сейчас, сквозь века, слабо мерцали. А глаза... глаза были человеческими, полными скорби и мудрости. И в них она узнала то самое золото, что видела в ручье.
— Елисей... — позвала она, не в силах отвести взгляд. — Посмотри.
Он подошел и свистнул от удивления.
— Вот это да... Никогда ее тут не замечал. Спрятана она... Бабка говорила, что тут драконов рисовали, но я думал, это метафоры.
Таира, не осознавая что делает, протянула руку и коснулась стены. Камень под ее пальцами был шершавым и холодным. Но в ту же секунду от точки прикосновения пошла легкая вибрация. Фреска вдруг вспыхнула мягким золотистым светом.
— Таира! — испуганно крикнул Елисей, но было поздно.
Она уже не видела его. Перед ее глазами развернулась картина. Не рисунок, а живое, дышащее видение. Та же часовня, но новая, с горящими свечами. И в центре, на коленях перед алтарем, стояла женщина в темном плаще. Она плакала. А потом она повернулась, и Таира увидела ее лицо — то самое, что являлось ей в воде. Драконица. Но в ее глазах не было злобы. Только бесконечная боль. Она прижимала к груди завернутый в белую ткань сверток — младенца. И шептала что-то, глядя на статую святой, стоящей посреди некрупной залы.
«Прости... сохрани ее... отпусти...»
Потом женщина резко встала, подошла к стене, где сейчас была фреска, и провела рукой по камню. Стена расступилась, открывая сияющий портал. Бросив последний взгляд на ребенка, она шагнула в сияние и исчезла. Портал закрылся, а ребенок остался лежать на холодном каменном полу.
Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Свет погас. Таира отшатнулась, обессиленно прислонившись к противоположной стене. Она дышала так часто, будто пробежала километр. По щекам текли слезы — она плакала, сама не понимая почему.
— Таира! Что с тобой? Что это было? — Елисей подбежал к ней, его лицо было бледным от испуга. Он взял ее за плечи, заглядывая в глаза. — Ты в порядке?
— Я... я видела... — она пыталась отдышаться. — Женщину... с золотыми глазами... Она оставила здесь ребенка... Она плакала... Кто это, Елисей? Почему я это вижу?
Он смотрел на нее, не понимая, но веря каждому слову. Его хватка на ее плечах стала нежной, поддерживающей.
— Тише, тише... Не знаю. Но мы обязательно узнаем. Может, Варфоломей объяснит.
В этот момент его взгляд упал на пол у алтаря. Там, под слоем пыли и листьев, лежала небольшая, истлевшая книга в кожаном переплете.
— Подожди здесь, — он осторожно усадил ее на камень и подошел к находке.
Это был дневник. Страницы были хрупкими, почерк — старинным, с завитушками. Елисей медленно, вслух читал отрывки, с трудом разбирая слова.
«...лето от сотворения мира 7523... пришла в часовню Некто в облике девы, но с очами дракона... принесла младенца, отродье тьмы и света... оставила на милость Всевышнего... пророчество гласит, что дитя отдано в жертву неугодную, а потому должно ему возвратиться и нести возмездие...»
Он замолчал и поднял на Таиру взгляд, полный раздумий.
— Говорят, что дракониха, та самая, что сейчас правит в темном лесу, когда-то была другой... Может, это о ней? Но какое отношение это имеет к тебе?
Таира сжалась в комок. Она чувствовала странную, болезненную связь с той женщиной из видения, но не могла понять ее природу.
— Я не знаю, — прошептала она. — Но эти глаза... я уже видела их. В ручье. Они преследуют меня.
Вдруг снаружи, сквозь туман, донесся резкий, каркающий звук. Не один, а множество голосов. Елисей мгновенно вскочил, насторожившись. Он подбежал к дверному проему и выглянул наружу.
— Твари... — прошептал он. — Вороны. С десяток. Сидят на деревьях и смотрят сюда. Как будто ждут.
Он повернулся к Таире, его лицо стало собранным, решительным.
— Нам нужно уходить. Сейчас. Туман потихоньку рассеивается, это наш шанс.
Он протянул ей руку. Таира посмотрела на его ладонь, потом на его глаза — честные, полные желания помочь. Она сделала глубокий вдох, смахнула слезы и взяла его руку. Ее пальцы все еще дрожали, но в груди затеплилась новая, странная уверенность. Страх никуда не делся, но теперь у него появился противовес.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Уходим. К Варфоломею. Надеюсь, он знает ответы.
Они выскользнули из часовни через задний лаз, на который показал Елисей. Вороны на деревьях закаркали тревожно, но не полетели за ними. Они просто наблюдали. А Таира несла в себе новое знание — тяжелое, как камень, но необходимое. Загадка стала еще сложнее, и единственным, кто мог помочь ее разгадать, был старый колдун у Стеклянного озера.
***