14. разлом
Утро началось слишком рано — ещё до рассвета.
Воздух в казармах стоял густой и холодный, будто ночь не хотела уходить.
Каин разбудил меня коротким касанием за плечо.
— Подъём, — тихо сказал он.
Я не сразу сообразила, где нахожусь, и лишь потом вспомнила: вылазка. Сегодня.
Он уже был полностью экипирован и ждал меня.
Я быстро натянула куртку, чувствуя, как пальцы подрагивают от холода.
— Боишься? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нет, — соврала я.
— Правильно. Страх — это роскошь для нас, — сухо ответил он.
На базе стояла предрассветная суета: проверка машин, короткие команды, запах топлива и железа.
Генерал отдал приказы, не поднимая головы.
— Цель — сбор данных и образцов. Без геройств. Если наткнётесь на заражённых — не вступать.
Каин молча кивнул.
Я видела, как мышцы на его шее напряглись — едва заметно, но он, кажется, не верил в «без геройств».
Перед посадкой он протянул мне ремень с аптечкой.
— Держи ближе к телу.
— Зачем?
— Потому что ты всегда забываешь про себя, когда кто-то рядом ранен.
— Звучит так, будто ты наблюдал.
— Наблюдал, — коротко ответил он, пристёгивая карабин на моём плече.
Мороз впивался в кожу, будто хотел сорвать её с меня.
Всё вокруг — белое, бесконечное, застывшее.
Только гул моторов пробивал эту тишину, превращая снежное поле в зыбкую линию между жизнью и чем-то другим.
Мы ехали на двух снегоходах — я с Лестером, впереди Ноа и генерал.
Каин летел выше, срывая вихри снега своими крыльями, как тень, что не принадлежит ни земле, ни небу.
Солнца почти не было. Лишь серое нечто над горизонтом, дающий миру видимость дня.
— До разлома десять минут, — крикнул Лестер сквозь шум ветра. — Радио уже ловит фоновые искажения.
— Оно ловит страх, — тихо ответила я.
Он не расслышал — и, наверное, к лучшему.
Я смотрела на небо — там, где мелькали еле заметные силуэты крылатых тварей. Они кружили, не приближаясь, будто наблюдали.
И всё же — не нападали.
Когда добрались до обрыва, тишина стала почти звенящей.
Разлом уходил вглубь, будто сама земля разорвала себя. Изнутри поднимался слабый пар, пахнущий железом и чем-то живым.
— Вот он, — произнёс генерал, глядя вниз. — Сканеры показывают движение.
Ноа уже ставил датчики, его пальцы дрожали от холода.
Лестер осматривал скалы, проверяя устойчивость.
Каин опустился рядом со мной, снег зашипел под его сапогами.
— Не подходи близко, — тихо сказал он.
— Почему?
— Потому что то, что там, чувствует нас.
— И тебя тоже?
— Меня — особенно.
Я посмотрела вниз.
В глубине, под слоями тумана, будто шевелилось что-то. Не живое, но и не мёртвое.
Мгновение — и по коже пробежал ток, как будто кто-то невидимый прошёл по нервам.
Каин уловил это.
— Что ты чувствуешь?
— Холод. И зов, — вырвалось у меня.
Он резко повернулся ко мне, но я уже отвела взгляд.
Когда Ноа подошёл ближе к краю для взятия пробы, один из ледяных выступов обрушился.
Он успел ухватиться за провод, но снег под ним продолжал сползать.
— Держись! — крикнул Лестер, бросаясь к нему.
Я инстинктивно шагнула вперёд, не думая. Схватила Ноа за руку, почувствовала, как холод впивается сквозь перчатки — и резкий хруст ткани.
Куртка треснула по шву, порвалась на плече.
Каин спустился почти мгновенно, словно падал с неба.
Он схватил нас обоих, оттащил от края, дыхание его было горячим и злым.
— Ты совсем с ума сошла? — рявкнул он, прижимая меня к себе.
— Он бы сорвался!
— И ты бы вместе с ним!
— Значит, так надо было!
— Не смей так говорить, — прошептал он, и в его голосе было больше боли, чем гнева.
Я опустила глаза. Снег на рукаве был окрашен тёмными пятнами — то ли мазутом, то ли кровью, то ли чем-то иным.
Плечо ныло от холода, кожа под тканью горела.
Мы заканчивали исследование уже к вечеру.
Но чем дольше я стояла у края, тем отчётливее чувствовала — отродья в небе смотрят на меня.
Их крики отзывались где-то глубоко внутри — будто я слышала не их, а собственные мысли, забытые и чужие.
Каин заметил, что я слишком долго стою неподвижно.
Он подошёл сзади, накрыв мои плечи своей курткой.
— Иди присядь, — сказал тихо. — Ты дрожишь.
— Просто холодно.
— Нет. Это не просто холод, — сказал он, протянув свою белую куртку.
Он посмотрел в мои глаза — и я поняла, что он видит больше, чем я говорю.
Но ничего не спросил. Только отвернулся и снова посмотрел в небо.
Когда вернулись, уже темнело.
Двигатели гудели неровно, я почти не чувствовала пальцев.
Всё внутри пульсировало лихорадкой.
Я смотрела в окно снегохода, и казалось, что тени в небе движутся за нами — крылатые, гибкие, беззвучные.
Каин сидел спереди, не оборачиваясь, но я знала — он чувствует то же самое.
Между нами, в этом холоде и молчании, что-то изменилось.