Глава 58
Утро началось как обычно. Мы спали в одной кровати, её тёплое тело прижималось ко мне, дыхание было ровным, её кожа тёплая, мягкая, будто сотканная из шёлка. Я любил эти моменты — тишину, уют, ощущение её близости. Слушать размеренный ритм её сердца, чувствовать, как во сне она шевелится, иногда крепче прижимаясь, — всё это казалось бесценным, словно тонкие нити, связывающие нас невидимой, но прочной связью.
Но сегодня всё пошло не так, как я ожидал.
Резкий звонок будильника разорвал тишину, словно лезвие по стеклу. Я поморщился, нехотя открывая глаза. Попытался протянуть руку, чтобы выключить этот раздражающий звук, но... не смог.
Что за...?
Мои руки не слушались. Я попытался пошевелиться — запястья были крепко связаны. Попытался дёрнуть сильнее, но только почувствовал, как что-то грубо впивается в кожу. Верёвки. Я приподнял голову и увидел, что мои руки действительно связаны — крепко, надёжно, без шанса на случайное освобождение. Пальцы едва могли двигаться, а узлы выглядели так, будто их завязывал настоящий профессионал.
— Бунтарка... — выдохнул я, осознавая, кто стоит за этим.
Катрин. Конечно, это её рук дело. С её диким, непредсказуемым характером, с вечной тягой к авантюрам... Она не раз грозилась мне «отомстить» за мои выходки, но я и представить не мог, что зайдёт так далеко.
Я огляделся. Комнату заливал утренний свет, пробиваясь сквозь занавески. Воздух ещё хранил тепло её тела, но самой девушки не было.
— Катрин? — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Тишина. Никакого ответа, ни малейшего шороха. Где она? В груди зародился лёгкий укол тревоги. Оставила ли она меня здесь? Надолго ли? Может, она просто вышла в другую комнату? Или... решила наказать меня, заставив провести так не один час? Неужели она действительно решила наказать меня таким образом? Она ведь обещала, что я пожалею о своих выходках, но я не думал, что она воспримет это всерьёз. Мысль о том, что она могла оставить меня здесь связанным до самого вечера, вызывала ужас. Я представлял, как буду лежать здесь, беспомощный, пока она где-то смеётся над моим положением.
Но я ошибался.
Как только я успел додумать эту мысль, дверь мягко скрипнула. Я резко повернул голову и увидел её.
Дверь комнаты открылась, и я услышал её шаги. Катрин вошла медленным, уверенным шагом, в руках — маленькая баночка, которую она небрежно крутила между пальцев. На губах играла хитрая улыбка, а в тёмных глазах сверкал опасный огонёк. Лицо светилось едва сдерживаемой радостью, а в её взгляде читалась смесь игривости и мстительности.
— Проснулся, бунтарь? — её голос прозвучал низко, почти мурлыкая.
Я не успел и слова вымолвить — Катрин ловко запрыгнула на кровать и уселась мне на живот, прижимая своим весом. Она была лёгкой, но этого хватило, чтобы я почувствовал себя окончательно пойманным в её ловушку. Сердце гулко ударилось в груди.
Катрин наклонилась ближе, так, что её дыхание коснулось моей кожи. В комнате повисло напряжение. В воздухе смешались тепло её тела, лёгкий аромат духов и... предчувствие неизбежного.
Я сглотнул, глядя в её сверкающие глаза.
— Да. И что же моя девушка задумала? Решила поиграть в БДСМ? А то я уже готов тебя отшлёпать, — попытался пошутить, надеясь перевести всё в шутку. Но её лицо оставалось серьёзным, а взгляд был полон решимости. Моя попытка юмора провалилась.
— Нет, просто выполняю вчерашнее обещание, — её пальцы медленно скользили по моей груди, вызывая мурашки.
Она наклонилась, касаясь моей кожи лёгкими поцелуями — нежными, но мучительно дразнящими. Моё тело отзывалось на каждое прикосновение, и это сводило с ума. Катрин продолжала, облизывая мои соски, затем медленно скользнула ниже, к животу. Каждое её движение было точным, выверенным, будто она знала, как довести меня до предела. Я затаил дыхание, ожидая... Но она внезапно остановилась, слезла с меня, оставляя после себя лишь растущее напряжение.
Долго ждать не пришлось. Она вернулась с той самой загадочной баночкой в руках, её глаза сверкали, как у кошки, загнавшей добычу в угол.
— Ты в последнее время был очень плохим мальчиком, и я решила преподать тебе урок. Напомнить, с кем ты имеешь дело, и что не надо меня дразнить, — её голос звучал как предупреждение.
В этот момент она достала ложку и нанесла на мою кожу тонкую полоску горячей жидкости. Ощущение было неприятным, но терпимым. Затем она прижала кусок ткани, и тепло медленно растеклось по телу.
— Мы же вроде говорили о том, что я замолю свои грешки, — попытался напомнить ей, надеясь, что это остановит её.
— Нет, малыш. Не получится. Тут нужно наказание, — её коварная улыбка говорила о том, что она наслаждается этим моментом.
— Что ты задумала? — спросил, уже чувствуя, что ничего хорошего мне это не сулит.
— Эпиляцию, — её ответ прозвучал как приговор.
Я замер. Эпиляция? Серьёзно? Моё лицо, вероятно, отражало смесь шока и ужаса, в то время как Бунтарка выглядела самодовольно, словно только что придумала гениальный план.
— Катрин, ты шутишь, да? — попытался я вырваться, но верёвки не давали мне шанса.
— О, нет, я совершенно серьёзна. Ты думал, что можешь дразнить меня и остаться безнаказанным? Ну уж нет, — она взяла ещё ложку горячего вещества и нанесла его на мою кожу.
Сердце бешено колотилось, мысли путались. Это было больно, унизительно и... странно возбуждающе. Но больше всего я боялся, что она и правда доведёт дело до конца.
— Катрин, пожалуйста, давай обсудим это, — попытался договориться, но её взгляд говорил, что дискуссии не будет.
— Расслабься, Ботаник. Это будет... незабываемо, — её голос звучал как обещание, и я понял, что мне остаётся только смириться.
Она продолжала свою «работу», а я лежал, ощущая, как кожа горит, а мысли путаются. Это было наказание, которое я запомню надолго. И, возможно, в следующий раз дважды подумаю, прежде чем снова её дразнить.
— Ты так любишь быть в центре внимания, Макс. Ну что ж, сегодня ты будешь в центре моего внимания.
— Катрин, это... это что за пытка?
— Тише, Макс. Ты заслужил это. А теперь... подожди немного.
— Катрин, хватит! Я сдаюсь! — кричал я.
— Нет, Макс, ты должен понять, что нельзя так легко отделаться, — она продолжала своё "наказание", и я понял, что лучше бы она действительно ушла до вечера.
— Что? Нет! — вырвалось у меня, словно крик загнанного зверя, когда я понял, что попал в ловушку. В голове пульсировала одна мысль: «Бежать! Нужно бежать!» Я дёргал руки, но холодные верёвки лишь сильнее впивались в кожу, оставляя красные следы. Каждая попытка вырваться была отчаянной, но тщетной. Мышцы напрягались до предела, но я словно упирался в непробиваемую стену. Отчаяние накатывало волной, смешиваясь с горечью поражения.
Катрин сидела на мне, её смех звенел в комнате, словно колокольчики, но для меня он звучал как издёвка. Глаза сверкали азартом, а на губах играла широкая улыбка — одновременно прекрасная и пугающая. Она наслаждалась моментом, наблюдая, как я корчусь в беспомощности. В её взгляде читалось торжество, будто она уже знала: я в её власти, и ничто не спасёт меня от задуманного.
— Не переживай, я много не вырву. Достаточно, чтобы к твоим мозгам прилила кровь, и ты понял, что так вести со мной, как ты вёл себя вчера, нельзя, — в каждом слове чувствовалась угроза. Она говорила спокойно, словно просто объясняла правила игры, в которую я невольно втянулся. Но это не была игра. Это было наказание. Страх сжимал грудь, делая каждый вдох тяжёлым и прерывистым.
— Я прошу прощения, Катрин. Отпусти меня! — голос дрожал, звучал почти как детский плач. Я умолял её, ощущая, как унижение смешивается с отчаянием. Слова были искренними, но я знал — она не остановится. В её глазах сверкал холодный свет, в них читалась решимость. Она не собиралась меня отпускать.
— Нет, я не закончила. Скоро будет самое интересное, ведь воск почти застыл. Сейчас снимать будем, — в её голосе звучало предвкушение, а на губах играла озорная улыбка.
Бунтарка говорила так, будто готовилась к захватывающему развлечению. Но для меня это была пытка. Холодный пот стекал по спине, в горле застрял ком. Моё тело напряглось, ожидая боли, которую я уже предчувствовал. Я был готов заплакать. Да, она намазала совсем немного, но этого хватило — я знал, что боль будет невыносимой. Мысли путались, сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Страх и отчаяние сковывали меня, лишая последних сил сопротивляться.
— Начнём, — её голос прозвучал как приговор. Она наклонилась ко мне, её пальцы коснулись моей кожи, и я почувствовал, как она натягивает кожу на животе вокруг повязки. В этот момент время словно остановилось. Я зажмурился, стараясь подготовиться к тому, что сейчас произойдёт, но никакая подготовка не могла смягчить удар.
И вот она начала отрывать повязку. Боль пронзила меня, как раскалённый нож, впивающийся в плоть. Я закричал, но звук собственного голоса казался далёким, словно доносился из другого измерения. Каждая клетка моего тела кричала от боли, а в глазах потемнело. Я чувствовал, как слёзы катятся по щекам, но остановить их было невозможно.
Катрин наблюдала за мной, её глаза блестели от удовольствия. Она наслаждалась моментом, видя, как я страдаю. Её улыбка стала ещё шире, а в глазах читалось удовлетворение. Она добилась своего, и я знал, что это только начало конца.