Глава 57
Настал день, которого Катрин явно боялась — её первый день в институте в новом образе. Она нервно перебирала край свитера, пальцы дрожали, а взгляд метался по сторонам, словно ища опору в этом новом, неизведанном мире.
Когда мы вошли в аудиторию, воцарилась тишина. Даже преподаватель, увлечённый спором со студентами, резко оборвал речь и уставился на нас. Казалось, время застыло. Все глаза были прикованы к нам, и я почувствовал, как Катрин сжала мою руку — её ладонь была холодной и влажной от волнения.
Из-за меня, а точнее из-за Димки, который отвлёк меня своими вопросами в общежитии, мы опоздали. Под гнетущую тишину заняли места, стараясь не привлекать лишнего внимания. Бесполезно — на нас смотрели все. Взгляды были разными: любопытными, удивлёнными, осуждающими. Катрин опустила глаза, её щёки слегка порозовели от смущения, но она старалась держаться. Хотя я знал — внутри она была на грани паники.
Первым ожил преподаватель. Кашлянув, он продолжил лекцию, но студентам было уже не до него. Их интересовали только мы, и у них было много вопросов.
Во-первых, почему, войдя в аудиторию, мы держались за руки? Ответ прост: я сжал её ладонь так крепко, что, как бы ни старалась, Катрин не смогла вырваться. Ну уж нет, малышка, мы договорились — ты официально моя девушка. Так что не пытайся сбежать, раз сама пообещала выполнить моё желание. Её пальцы слегка дрожали, но сопротивляться не стала, лишь нахмурилась, скрывая смущение.
Во-вторых, почему мы так одеты? Бунтарка — в брюках и свитере, я — в чёрных джинсах, футболке и кожаной куртке. Мы будто поменялись гардеробом. И это шокировало всех. Катрин, всегда выглядела как бунтарка, а теперь женственная и элегантная. А я, привыкший к строгому стилю, напоминал парня, только что вернувшегося с рок-концерта. Наш маленький бунт. Заявление миру, что мы не такие, как все, и мнение окружающих нас не волнует.
Катрин сидела рядом, её плечо касалось моего. Дыхание постепенно выравнивалось. Она украдкой взглянула на меня, и в глазах мелькнула тень улыбки. Несмотря на взгляды и шёпот за спиной, она знала, что не одна. Я рядом, и это придавало ей сил.
Я сидел, стараясь выглядеть невозмутимым, но внутри бушевали эмоции. Гордость за неё — за то, что она решилась на этот шаг. Лёгкая тревога — как это повлияет на неё. И, главное, уверенность. Мы сделали правильный выбор. Пусть мир смотрит с удивлением или осуждением — нам было всё равно. Мы были вместе, и это имело значение.
Наконец появился Димка, спотыкаясь на каждом шагу из-за неправильно зашнурованных кед. Он так стремился увидеть мою девушку, что мчался изо всех сил, запыхавшийся и красный, как помидор. Но, едва переведя дух, уставился на Катрин и выпалил первое, что пришло в голову:
— Них*я себе, ты, девка, даёшь, — от шока он забыл, где даже находится, и его голос прозвучал громче, чем планировал.
Аудитория замерла. Профессор, который уже начал привыкать к странной атмосфере в зале, резко обернулся и грозно посмотрел на Димку. Его брови сдвинулись, а глаза сверкнули неодобрением.
— На этот раз я сделаю вид, что не слышал, раз такая ситуация... — в голосе мужчины чувствовалось, что у него в голове, вероятно, крутилась похожая мысль. — Но ещё один матюк, и к ректору отправлю. Понял?
Димка молча кивнул, его лицо стало ещё краснее, если это вообще возможно. Он быстро пробормотал что-то вроде "понял" и, опустив голову, направился к своему месту.
— Раз понял, то займи своё место, — сухо добавил профессор, прежде чем вернуться к своему рассказу, хотя было очевидно, что внимание студентов всё ещё приковано к нам.
Мой сосед сел на место, не сводя глаз с Катрин. Его взгляд был полон изумления, как будто он видел перед собой не человека, а какое-то необъяснимое явление. И, честно говоря, я не ревновал. Увидеть Бунтарку в таком наряде было сродни чуду. Студенты смотрели на неё не как на девушку, а как на нечто невероятное, выходящее за рамки их привычного восприятия мира.
В это время сама она сжала мою руку так крепко, что её пальцы почти впивались в мою кожу. Катрин не поднимала взгляда, её глаза были прикованы к полу, а щёки горели от смущения. Её неловкость исходила не столько от их взглядов, сколько от того, что она, казалось, чувствовала себя обнажённой, как будто все её мысли и чувства были выставлены на показ.
Я придвинулся к ней ближе, чувствуя, как её дыхание слегка участилось. Решил продолжить дразнить её, шепча на ухо:
— Любимая моя Бунтарка, когда мы вернёмся домой...
— Если вернёмся. Если ты доживёшь до этого возвращения, — прервала она, её голос звучал с лёгкой угрозой, но в глазах читалась улыбка.
— То я буду поцелуями вымаливать у тебя прощение. Где ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — продолжил я, говоря как можно более нежно.
Она подняла голову и посмотрела на меня так, словно я был полным дураком.
— Ты правда думаешь, что твои поцелуйчики замолят мой позор сегодня? — голос звучал с ноткой скепсиса, но в её глазах читалось любопытство.
— Проверим? — я приблизился к ней и поцеловал её за ушко.
Моя девушка вся покрылась мурашками и на мгновение затихла. Взглянув в её лицо, я понял, что она вся покраснела. Так вот куда надо было изначально целовать мою малышку!
— Когда мы будем дома, я зацелую тебя для начала тут, — я пальцем провёл от её уха до ключицы, чувствуя, как Катрин слегка вздрогнула.
— Не дразни меня ещё больше, — с угрозой прорычала она.
— А то что? Снова поспоришь со мной? — продолжал дразнить, зная, что это её заводит.
— С тобой что спорить, что самому себе проигрывать с самого начала, так что нет.
— А чем угрожать будешь тогда? — спросил я, улыбаясь.
Она задумалась, надув одну губу. Как же я хотел её поцеловать, но изо всех сил держал себя, хотя бы до перерыва.
— Поцелуев лишишься и постели тоже, — её голос звучал серьёзно, но в её глазах читалась игра.
Я хихикнул на это.
— Что смешного? Должно быть страшно, а не весело, — сказала девушка, слегка нахмурившись.
— Это наказание двухстороннее. Сама же без меня не сможешь. Прибежишь ко мне спать быстрее, чем я к тебе, — я сам не был до конца уверен в своих словах. Но я верил в это.
— Не буди лихо, пока тихо, так что не доводи до этого, — вместо ответа заявила она, её голос звучал с ноткой предупреждения, но в её глазах читалась улыбка.
Я понял, что на сегодня достаточно. Мы оба знали, что это игра, но в ней было что-то настоящее, что сближало нас ещё больше. И я был готов ждать, пока девушка сама не решит сделать следующий шаг.
Звонок прозвучал как похоронный марш для тишины.
Коридор, ещё секунду назад пустой, наполнился гулом. Однокурсники выползали из-за парт, будто заражённые какой-то незримой чумой — глаза остекленевшие, шаги тягучие, словно их ноги прилипали к линолеуму. Их руки тянулись к нам, как щупальца голодных тварей, а в воздухе повис запах пота, дешёвого кофе и безысходности.
— Фиг вам, а не мою девочку, — прошипел мысленно сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как адреналин растекается по венам жгучим нектаром.
Катрин.
Её пальцы дрожали в моей ладони, тонкие, как крылья бабочки, но я сжал их так крепко, будто мог удержать само время. Мы рванулись к одному из выходов, но дверь захлопнулась с металлическим лязгом, от которого по спине пробежали мурашки.
— Через парты, — мелькнуло в голове.
Парты, острые углы, разбросанные тетради — всё это слилось в калейдоскопе паники. Я перемахнул через ближайшую, услышав, как рюкзак с грохотом упал на пол. Обернулся — Катрин прыгнула следом. Её смех, звонкий и дерзкий, разрезал тяжёлый воздух, словно солнечный луч сквозь грозовые тучи.
— Не ожидали? — крикнул, ловя её за талию, пока мы мчались прочь, оставляя за спиной хор недоумённых стонов.
Коридор.
Бесконечная полоса света от мерцающих ламп, наши тени — две чёрные птицы, рвущиеся на свободу. Я дёрнул Катрин в сторону, в тёмный закоулок с дверью, приоткрытой как соблазнительная ловушка. Комната пахла пылью и старыми книгами, но её дыхание — сладкое, как спелая клубника — затмило всё остальное.
— Тише, — прошептал, прижимая к стене, холодной и шершавой под пальцами.
Её губы встретили мои с такой жаждой, будто мы дышали с друг другом. Рука скользнула под свитер, нащупав теплоту кожи под тонкой тканью блузки.
— Лифчик... чёрт, — мысль промелькнула, но её стон, низкий и прерывистый, выжег всё рациональное.
Я целовал её шею, впиваясь в солоноватый вкус кожи у ключицы, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с моим — бешеный ритм, который заглушал даже страх быть пойманными.
Бунтарка изгибалась под моими ладонями, её ногти впивались в мои плечи, оставляя следы — обещания. Мир сузился до её вздохов, до дрожи в её голосе, до этого момента, где не существовало ничего, кроме нас.
— Не останавливайся... — молили её губы, когда она их кусала, чтобы не закричать.
Звонок. Он врезался в тишину, как нож в масло. Катрин оттолкнула меня, её глаза — два расширенных омута, полных смятения и невысказанного — ещё не конец.
— Ну ты... Ещё за это... Эм... Получишь, как только будем дома, — выдохнула девушка, поправляя свитер дрожащими пальцами. Я видел, как алеют её щеки, как вздымается грудь под рваным дыханием.
— Надеюсь, я получу тебя всю. Раз ты мне так сейчас это обещаешь, — пробормотал, прижимаясь губами к её виску. Она фыркнула, отстраняясь, но в уголках губ танцевала улыбка.
— Ты плохой Ботаник, — бросила, грозя пальцем, будто это могло остановить бурю, что бушевала между нами.
— Зато я только твой Ботаник, — ответил ей, кусая кончик её пальца, чувствуя, как дрожит её смех.
Мы вышли в коридор, где свет уже казался менее ярким, а воздух — менее живым. Но где-то в кармане моей памяти уже зрел план: Дом. Тишина. И ни одного звонка на спасение.
Мы вернулись обратно, словно ничего и не произошло. В аудитории царила тишина, нарушаемая лишь монотонным голосом преподавателя, который, казалось, даже не заметил нашего отсутствия. Его взгляд скользил по учебнику, а мысли, вероятно, витали где-то далеко. Я с Катрин сидели рядом, стараясь выглядеть максимально сдержанно и прилежно. Мы оба сидели с прямыми спинами, глаза устремлены на преподавателя, словно идеальные ученики, которые ни на что не отвлекаются. Я не прикасался к ней, хотя каждое мгновение рядом с ней вызывало во мне бурю эмоций — от нежности до лёгкого волнения. Но внутри меня всё кипело. Я чувствовал её близость, её тепло, и это сводило меня с ума.
Когда прозвенел звонок, я уже было собрался быстро улизнуть, но внезапно на моё плечо опустилась тяжёлая рука. Это был Димка. Мой "друг", который, казалось, всегда появлялся в самый неподходящий момент. Он сел рядом, не убирая руку, и я почувствовал, как напряжение нарастает. Вокруг нас уже начала собираться толпа любопытных одногруппников. Их взгляды были полны вопросов, а атмосфера стала напряжённой, как перед грозой.
— Макс, не хочешь нам ничего рассказать? А то вы только показываете, а мы ничего не понимаем, что происходит, — начал Димка с ехидной улыбкой. Его голос звучал как провокация, и я понял, что он не отстанет. Я решил сделать вид, что ничего не понимаю, и перевёл стрелки на Катрин.
— Дорогая, не хочешь им ничего сказать? — произнёс, стараясь звучать максимально невинно.
Но взгляд Катрин был убийственным. Девушка смотрела на всех, как тигрица, готовая защищать свою территорию. Меня радовало, что её гнев был направлен не только на меня, но и на всех остальных. Она явно не собиралась молчать.
— МЫ ВСТРЕЧАЕМСЯ! — крикнула так громко, что, казалось, стены задрожали. Все вокруг замерли, а я почувствовал, как моё сердце пропустило удар. Это было настолько прямолинейно и откровенно, что даже я, привыкший к её резкости, был слегка ошеломлён.
— Ну, официальнее некуда, — подумал я, сдерживая улыбку.
Толпа, ошарашенная её откровенностью, медленно расходилась. Их лица выражали смесь шока и восхищения. Но Димка, как всегда, не унимался.
— А чё за наряд? — он ехидно ухмыльнулся, указывая на её одежду. Это было явно слишком.
Катрин, как настоящая бунтарка, увидела в его словах вызов. Её глаза загорелись огнём, и я понял, что сейчас будет жарко.
— Тебе какое дело до меня и моего стиля одежды, придурок кусок? Или я должна отчитываться перед тобой лично, чмо недобитое? Иди сюда, я тебе лично расскажу о личных границах, сволочь! — её голос звучал как раскат грома.
Она рвалась вперёд, пытаясь перелезть через меня, чтобы добраться до Димки. Я обхватил её за талию, чувствуя напряжение в её теле — словно сжатая пружина, готовая выстрелить. Если отпущу, моя девушка либо ударит его, либо расцарапает ему лицо.
Димка понял, что зашёл слишком далеко, и вылетел из кабинета, как пуля.
— Отпусти меня, он уже ушёл, — всё ещё дрожала девушка от гнева.
— Зачем? Мне нравится эта поза, — я чувствовал, как её тело постепенно расслабляется в моих объятиях. Её гнев сменился лёгким раздражением, но в глазах всё ещё читалась готовность к бою.
— Прекрати нести это, когда вокруг столько людей. Отпускай, давай! — попыталась вырваться, но я лишь поцеловал её в левую руку, в районе плеча, и отпустил. Её кожа была мягкой и тёплой, и этот поцелуй был моим способом сказать, что я её люблю, несмотря на все её вспышки гнева.
После этого нас больше не трогали. День прошёл спокойно, но вечером меня ждал сюрприз. Я забрал свои вещи, не найдя Димку, и оставил ему записку: "Ты козёл." Всё казалось мирным. Но я не учёл одного — мою Бунтарку. Она всё-таки решила меня наказать. И это было больно. Очень больно и бесповоротно для наших отношений.