Глава 52
Мы вернулись в квартиру, и дверь захлопнулась за нами с глухим стуком, будто подчёркивая напряжённость, витавшую в воздухе. Катрин молча направилась на кухню. Её шаги были быстрыми, резкими, словно каждый шаг отбивал такт её раздражения. Она схватила бутылку вина с полки, и стекло звонко звякнуло о край стола, когда она поставила её. Её пальцы так крепко сжали горлышко, что костяшки побелели. Девушка налила себе стакан вина, и рубиновая жидкость плеснула в бокал, словно отражая её внутренний шторм. Катрин поднесла бокал к губам и сделала большой глоток, не сводя с меня взгляда. В её глазах сверкало что-то дикое, необузданное. По спине пробежал холодок. Она явно ждала, что я начну читать лекцию о вреде алкоголя, но я решил не провоцировать её ещё больше.
— Надеюсь, это ты мне не запретишь? — буркнула с вызовом. В голосе звучала горечь, которую она даже не пыталась скрыть.
— Сегодня можно, ты была хорошей девочкой. Заслужила, — усмехнулся я, намеренно дразня её. Мои слова были игривыми, но внутри я чувствовал, как напряжение между нами нарастает, словно гроза, готовящаяся обрушиться на нас. Бунтарка лишь сузила глаза.
— Ты ж понимаешь, что я в таком состоянии, что скоро тебя в прямом смысле покусаю?
— Ой, да не кукся, тебе не идёт, — бросил я, ухмыляясь, но она уже была слишком близко.
Катрин подошла ко мне, её глаза сверкали, как у разъярённой кошки. Взяв мою руку, она больно укусила её. Чёрт, было чертовски больно, но я сжал зубы, стараясь не выдать себя, хотя, вероятно, моё лицо выдавало мои настоящие чувства. Катрин посмотрела мне в лицо, видимо, почувствовав себя виноватой. Она взглянула на след от укуса и неожиданно провела по нему языком. Её губы были мягкими, а тёплый язык вызывал странную, почти приятную дрожь, и это неожиданно приятное ощущение заставило меня забыть о боли.
— Я не пытался сделать тебе больно, заставляя менять гардероб, — тихо сказал я, — Я просто хочу, чтобы ты хотя бы на две недели попыталась попробовать что-то новое. А после можешь продолжать носить те вещи, которые тебе нравятся, а если что-то не понравится — мы вернём. По чеку можно вернуть в течение месяца, — попытался я объяснить, стараясь звучать как можно мягче. Мои слова были почти шёпотом, как будто я боялся нарушить хрупкое равновесие между нами. Бунтарка замерла, глядя мне в глаза.
— Прости, что укусила, — прошептала она.
В её глазах читалось раскаяние, но также и что-то ещё — что-то, что я не мог сразу понять. Но мне не нужно было её извинение. Мне нужно было почувствовать её. Я наклонился и, не раздумывая, впился в её губы. Я целовал её медленно и мягко, словно пытаясь успокоить её, отвлечь от всех слов и напряжения, что витали в воздухе. Мои губы касались её губ с такой нежностью, что не мог выразить словами. Чувствовал, как её тело сначала напряглось, но постепенно оно стало мягче, расслабленнее. Руки, которые были сжаты в кулаки, разжались, и она обняла меня, как будто в ответ на мой поцелуй, тоже решила отдаться этому моменту.
Её губы ответили мне с такой же нежностью, Катрин забыла о гневе, о всех сомнениях. В этот момент, между нами не было ничего, кроме этого поцелуя. Я ощущал, как её сердце начинает биться в унисон с моим, и, возможно, это было самое лучшее, что я мог почувствовать в этот момент.
Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, она посмотрела на меня с глазами, полными смешанных эмоций — смущения, нежности и чего-то ещё, что я не мог точно уловить. В этих глазах мелькала такая уязвимость, которую она редко показывала, и это как-то тронуло меня.
— Ты... ты всё ещё хочешь, чтобы я носила эти платья? — голос был тихим, неуверенным, но в нём уже не было прежней резкости.
— Только если ты сама захочешь, — ответил я, улыбаясь, — Но я надеюсь, что ты хотя бы попробуешь.
Она вздохнула, и я заметил, как в её глазах вспыхнула искорка интереса.
— Ладно, попробую.
В этот момент я почувствовал, как моё сердце наполнилось теплом. Это был маленький шаг, но я знал, что это начало чего-то нового. Я был готов пройти этот путь с ней, каким бы трудным он ни был. Наши чувства, какими бы запутанными они ни были, стоят того, чтобы за них бороться.
— Так о чём мы говорили? — Катрин слегка наклонила голову, её глаза блестели с лёгкой насмешкой, словно она играла со мной, как кошка с мышкой, и я почувствовал, как моё сердце на мгновение замерло. Девушка явно не забывала о нашем разговоре. Её взгляд был пронизан лукавством, и я знал, что готовится к новой словесной дуэли.
— О том, что завтра у нас свидание, — пытался я звучать уверенно, хотя внутри меня всё сжималось от волнения.
— Да? — взглянула она на меня с недоверием, её брови поднялись вверх, а губы сложились в лёгкую усмешку. Это заставило меня почувствовать себя слегка неуверенно, — И в какое жутко милое место ты меня поведёшь?
— Мы пойдём на выступление в театр, — огорошил я её, стараясь держать серьёзное выражение лица, но внутри меня всё трепетало от ожидания её ответа.
Реакция Катрин была моментальной и совершенно неподражаемой. Она просто заливалась смехом, громким, искренним, как будто я только что рассказал ей самую смешную шутку в мире. Бунтарка даже схватилась за живот, чтобы не упасть от смеха, а глаза её наполнились слезами. Я стоял, чувствуя, как моё лицо пылает от смущения, но в то же время было приятно видеть её такой радостной и живой.
— Ой, ну ты даёшь. Рассмешил так рассмешил, — сквозь смех произнесла, вытирая слёзы с глаз. Её голос дрожал от смеха, а лицо было таким искренне довольным, что мне не оставалось ничего, кроме как улыбнуться в ответ. Но в душе всё же оставалась лёгкая обида. Я понимал, что её смех не был совсем «надоедливыми шутками», но всё равно не мог избавиться от ощущения, что она меня недооценивала.
— Я не шутил. Я уже купил билеты онлайн, и мы завтра пойдём туда, — твёрдо сказал я, пытаясь вернуть себе серьёзность. Мне хотелось, чтобы она поняла, что для меня это не просто какая-то шалость. Это было важно — важный шаг, о котором я думал, но не мог сказать так, как хотелось бы.
— Ты сейчас серьёзно? — её смех стих, и она с явным недоверием посмотрела на меня, скептически приподняв брови.
— Да, серьёзно, — кивнул я в ответ.
— Ты с дуба рухнул, что ли? Какой ещё театр? — девушка всё ещё не могла поверить.
— Тот, что у нас недалеко от института, — надеялся, что она, наконец, поймёт серьёзность моего настроя.
— Зачем? Почему просто не сходить в кафе или ресторан? Или, если тебе так хочется сидеть в кресле, давай сходим в кинотеатр. Видишь, тоже театр, но кино, — девушка говорила быстро, нервно, словно пытаясь найти какой-то другой выход, а я продолжал ощущать, как в её голосе появляется раздражение, но также и растерянность.
— Я всегда мечтал побывать в театре, и вот сейчас появилась возможность, — признался, чувствуя, как моё сердце начинает биться чуть быстрее. Это было не просто желание, это было одно из тех немногих желаний, которые я откладывал.
Её выражение лица изменилось, она подошла ко мне и положила руки на мою шею. Её пальцы мягко сжали мою шею, и я почувствовал тепло её прикосновения, хотя она всё ещё не совсем понимала мою мотивацию. Но что-то в её взгляде изменилось, стало мягче.
— Так это твоя мечта? — её голос стал мягче, и в нём появилась какая-то забота, которой раньше не было. Я видел, как её глаза смягчились, и она слегка наклонила голову, словно пытаясь понять меня лучше.
— Да, — искренне ответил, надеясь, что она почувствует важность этого для меня.
— Ладно, сходим в этот твой театр, мечтатель мой, — в голосе снова появилась ирония, но уже с оттенком нежности.
Мне стало так тепло, что хотелось тут же побежать и сделать всё, чтобы этот день стал идеальным. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри меня разливается радость.
— Спасибо, — прошептал, обнимая её в ответ. Я чувствовал, как её тело прижалось ко мне, и вдруг все сомнения исчезли. Мы просто стояли так, и мне было так спокойно, как никогда. Бунтарка усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то ещё, что я точно мог назвать интересом.
— Только смотри, если мне будет скучно, я тебе это припомню, — она слегка подмигнула, и я понял, что её согласие означало больше, чем просто «ладно».
— Договорились, — теперь я был уверен, что этот день станет для нас обоих чем-то значимым.
Мы стояли так, обнявшись, и я чувствовал, как её дыхание плавно сливается с моим, как если бы наш мир сосредоточился на этой секунде. В этот момент я понял, что, несмотря на все её шутки и сарказм, она действительно заботится обо мне. И я был готов сделать всё, чтобы этот вечер в театре стал для нас чем-то по-настоящему незабываемым. Знал, что наш каждый шаг будет значить больше, чем просто план на вечер.
Я был невероятно счастлив, и это счастье переполняло меня до краёв, словно яркий солнечный свет, проникающий в каждую клеточку моего тела. От этого чувства я не смог удержаться и снова поцеловал её, пытаясь передать все те чувства, которые переполняли меня. Этот поцелуй был не просто жестом, а каким-то признанием, обещанием, будто я наконец нашел своё место рядом с ней.
В этот раз поцелуй не был лёгким и мимолётным, как раньше. Он стал глубже, чувственнее, наполненным искренними эмоциями, которые мы оба так долго сдерживали. Катрин с радостью отвечала мне на него, её губы были мягкими и тёплыми, а её дыхание смешивалось с моим, создавая ощущение полного единения.
Поцелуи стали для нас чем-то обыденным, но от этого они не теряли своей магии. Я не представлял, как бы я жил без них каждый день. Не видеть её для меня было сравнимо с медленной смертью. Это не значило, что я умру физически, но внутри я бы точно угас без моей девочки. Она стала моим воздухом, моим светом, моим смыслом.
Я целовал свою девушку. Да, теперь я официально мог говорить везде, что она моя девушка, и это придавало мне гордости и уверенности, словно я обрёл что-то бесценное, что-то, что делает мою жизнь осмысленной и яркой.
Поцелуй стал глубже, чувственнее, наполненным искренними эмоциями, которые мы так долго сдерживали. И несмотря на то, что мы уже давно научились обмениваться поцелуями, каждый из них оставался таким же магическим, как в первый раз. Я почувствовал, как её губы стали мягче, как она, растворяясь в этом поцелуе, отвечала мне с такой же страстью.
С трудом оторвался от этих манящих губ.
— Во сколько начало?
— В шесть вечера, — постарался звучать уверенно, ведь внутри меня продолжали смешиваться волнения и счастье.
— Рановато как по мне, — протянула Катрин, поднимая бровь, но в её глазах уже не было прежней настороженности, только игривость и... доверие.
— Ну, это у тебя бары открываются с восьми, а вечеринки начинаются с десяти, — парировал я, улыбаясь.
Мне нравилось, как мы могли подшучивать друг над другом. В этих маленьких подколках, наверное, и заключалась вся суть наших отношений: живость, взаимное уважение и игра.
— Ну да. А потом что? — её интерес уже стал очевидным, и в её голосе я уловил нотки предвкушения, словно она начала втягиваться в эту идею.
— Представление будет длиться полтора часа с небольшими перерывами, а потом можем погулять по набережной, — предложил, надеясь, что эта идея ей тоже понравится. Я представлял, как мы будем идти вдоль воды, держась за руки, под светом фонарей, и от этой мысли моё сердце начинало биться чаще.
— Хорошо, я согласна, — смирилась окончательно девушка со своей участью, и я почувствовал, как моё сердце наполнилось радостью. Теперь уже не было сомнений: она не просто приняла это, она действительно доверяла мне.
Наша связь стала крепче, и каждый наш шаг, каждый взгляд, каждый поцелуй создавали между нами новый мир, уникальный, только наш. И я знал, что хочу быть рядом с ней всегда, наполняя каждую минуту нашим смехом, нашей нежностью и нашей любовью.