Глава 38
— Нет.
Нет? Что значило это "нет"? Я пришла к нему, готовая на всё, чуть ли не на коленях умоляя, а он... просто отказался. Меня охватила смесь недоумения, обиды и даже стыда, словно я стояла перед ним обнажённой, а он отвернулся. Почему? Почему он сказал "нет"?
— Ей, друг. Что значит "нет"? Девка же готова тебе отдаться хоть тут. А ты ей с какого-то хрена отказываешь? — не угомонялся его друг. Его слова были грубыми, но я была почти рада, что он задал этот вопрос.
— Правда в том, что ты мне больше не интересна. Я обещал, что не трону тебя, и я это и делаю, — ответил Иван мне, игнорируя друга.
— С каких пор ты такой правильный? Я же сказала, что хочу поменять своё желание или договориться на другие условия, — попыталась возразить, но мой голос дрожал, выдавая мою растерянность, мою боль.
— Нет. Я больше повторять не буду, — наотрез отказался он.
— Что поменялось? Почему ты больше не хочешь меня? — вырвалось у меня.
— Ты сама всё испортила. Ты пришла сюда, думая, что можешь всё решить, как тебе удобно. Но я не игрушка, Катрин. И не твой инструмент для манипуляций, — его слова были резкими, а я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Всё, что я планировала, всё, на что надеялась, рушилось в одно мгновение. И я не знала, что делать дальше.
— Я просто такой человек. Если девушка готова сама стелиться передо мной, то я больше не хочу её. Я люблю причинять боль и смотреть, как другие страдают, — Иван подошёл ко мне, его голос был тихим, но каждое слово било по нервам, как молоток. Его мерзкая рука схватила меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Они были холодными, пустыми, как будто в них не было ничего человеческого.
— Мне нравится смотреть, как ты страдаешь от того, что не можешь его защитить, и это доставляет мне больше удовольствия, чем если бы я трахнул тебя, — парень засмеялся.
Мне хотелось плакать, внутри всё сжалось, словно я попала в ловушку, из которой не было выхода. Я не смогла договориться с ним, и теперь он ещё больше хотел причинить боль, навредив ему. Я сделала шаг назад и вырвалась из его руки, чувствуя, как моё тело дрожит от страха и отчаяния.
— Я дам вам месяц, а потом появлюсь я за ним, — его слова звучали как приговор.
— Почему месяц? — спросила, не понимая его зловещих планов.
— Для этого есть несколько причин. Во-первых, я буду занят всё это время. Бизнес, сама понимаешь, — он пожал плечами, и по его ухмылке я поняла, что он занимается чем-то незаконным. Я могла бы заявить на него, но это не помогло бы, а только усугубило ситуацию.
— Во-вторых, я хочу увидеть, как ты будешь мучиться всё это время, зная, что я рядом и скоро разрушу ваше счастье, — Иван ещё больше засмеялся, и этот смех был как яд, разъедающий душу. Мне хотелось умереть от горя, которое на меня навалилось.
— Даже не думай, что сможешь спрятаться от меня с ним. Я найду вас, и тогда это не закончится обычным избиением, а его смертью. Я предупреждаю сразу.
Он был прав. У него было много связей, и я это знала. Знала, что он опасный человек, и продолжала вести с ним дружбу. И вот как для меня это закончилось. Я стояла, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Месяц. Всего месяц. И что я могу сделать за это время? Бежать? Спрятаться? Но он найдёт нас. Внутри всё кричало от боли и страха, но я знала, что должна что-то придумать. Я не могу позволить ему разрушить всё, что у нас есть. Но как? Как остановить того, кто наслаждается чужими страданиями?
— Я могу как-то этому помешать? Я сделаю всё, о чём ты попросишь?
— Ты уже делаешь это. Посмотрев на твоё лицо, я уже получаю удовольствие от моего плана. Так что нет, ты никак не заставишь меня отказаться от этого. Ему грозит хорошая трёпка, и она произойдёт. И ты знаешь примерное время, когда это будет.
Я поняла, что ничего сделать не смогу и только позорюсь перед ним и его друзьями.
— Я ухожу, — развернувшись, я пошла к выходу, чувствуя, как ноги подкашиваются, а в груди сжимается комок отчаяния.
— Ну куда же ты? А как же наши желания? Мы можем и твои повыполнять, если ты исполнишь наши! — слышалось мне вслед от его дружков.
Я в прямом смысле выбежала на улицу, пытаясь отдышаться, но не удалось. Но я знала, что должна быть сильной. Для него. Для нас. Потому что если я сдамся, то Иван выиграет. А я не могу позволить ему выиграть.
Мы пропали. Именно такие мысли были у меня в голове. Нам никогда не помогут ни правоохранительные органы, ни Дедушка Ви. Мы были одни против Ивана и его дружков. Я не знала, что мне делать, и как объяснить Максу, почему я ходила к этому придурку. Но думать я не хотела больше. Мне хотелось плакать от отчаяния, в котором я пребывала.
Набрав такси, я закурила сигарету, пытаясь найти выход из этого тупика. Но мысли путались, как будто я бродила по лабиринту, где все дороги неизменно вели обратно к нему. Особо покурить и подумать не успела — подъехала машина.
Я ехала домой и плакала. Наконец-то смогла отпустить слёзы — ведь на улице, где за мной могли наблюдать Иван и его дружки, я не хотела показывать свою слабость. Слёзы текли по щекам, и я не пыталась их остановить. Всё, что я чувствовала, — это страх, боль и безысходность. Мы были в ловушке, и я не знала, как выбраться. Но где-то глубоко внутри, сквозь весь этот ужас, теплилась слабая надежда. Надежда на то, что я смогу что-то придумать. Смогу защитить его. Потому что если я сдамся — всё будет кончено. А я не могу позволить этому случиться.
Поднимаясь в квартиру, я ощущала, как угнетение накатывает всё сильнее и сильнее. Каждый шаг по лестнице давался с трудом, словно на плечах висел невидимый груз, становясь с каждым шагом всё тяжелее. Я знала, что Макс дома и ждёт моего возвращения, но надеялась, что он ещё спит, и я смогу соврать, что никуда не ходила. Да кому я врать собралась? Он раскусит меня за первые же пару минут.
Я открыла дверь и зашла в квартиру. На кухне стоял мой любимый. Да, я его любила, хоть и не хотела признаваться в этом даже себе. Он был для меня самым дорогим человеком, и именно поэтому я хотела защитить его от Ивана и его шайки гиен.
Кажется, я попала.
Максим медленно повернулся ко мне с кружкой воды в руках. Похоже, он только проснулся и вышел на кухню попить.
— Где ты была? — в его глазах горела такая злость, какую я никогда прежде не видела. Даже не думала, что он способен на такое. Я знала, что эта злость направлена не на меня, а на того, от кого я только что вернулась. — Ты была у него, да?
Я молчала, не находя слов. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, он слышит его.
— Отвечай, Катрин! — он резко замахнулся и со всей силы швырнул кружку об пол. Она разлетелась на мелкие кусочки.
Эта побитая кружка напоминала меня. Я чувствовала себя так же — разбитой после разговора с Иваном.
Я стояла, ощущая, как слёзы вновь подступают к глазам, но не могла позволить себе заплакать. Не сейчас. Я медленно кивнула, чувствуя, как предательские слёзы продолжают течь, несмотря на все мои попытки сдержаться.
Иван не остановится. Нам придётся быть готовыми ко всему.