Глава 33
Мы въехали в город. Катрин молчала, её взгляд был устремлён на дорогу. Я тоже молчал, чувствуя напряжение между нами. Мы оба знали, что произошло, и каждый справлялся с этим по-своему. Бунтарка продолжала кататься по городу, успокаиваясь. Скорость была медленной, но достаточной для раздумий. Каждый поворот или светофор давали время собрать мысли. С каждым километром девушка расслаблялась: плечи опускались, дыхание становилось ровнее. Её руки, раньше сжимающие руль до белизны костяшек, теперь легко лежали на нём. Моя девочка становилась умиротворённой, и я был бесконечно рад видеть её такой. В её глазах, которые ещё недавно горели гневом и болью, теперь появился намёк на покой.
Пугали ли меня угрозы Ивана? И да, и нет. С одной стороны, я был рад, что избавился от его притязаний на мою Бунтарку. С другой — знал, что он не оставит тот случай в клубе без последствий. Иван ненавидел меня с первой встречи, и его злость с каждым разом росла. Но я не мог поступить иначе. Ведь он хотел сделать больно ей. Он бы сломал её, доделал бы то, что не завершил урод в школе. Катрин была прилежной девочкой, но после того случая стала оторвой, пытаясь забыться. Забыть то, что он с ней сотворил на той парте.
Как ей было каждый день приходить в школу, идти мимо этого кабинета, сидеть на уроках в нём? Катрин решила, что легче будет снимать с себя этот негатив с помощью отвлечения. И отвлекалась она алкоголем, весельем и танцами. Но я знал, что за этой маской скрывается ранимая душа, которая до сих пор ищет спасения.
Мы остановились на остановке возле института. Девушка вышла из машины, и я последовал за ней, чувствуя, как холодный ветерок касается моей кожи. Она села на багажник, её взгляд был устремлён вдаль, будто она пыталась разглядеть что-то за горизонтом. Я встал между её ног, положил руки ей на талию и почувствовал, как она слегка вздрогнула, но затем расслабилась. Её тело стало мягким, словно она наконец позволила себе почувствовать безопасность. В этот момент я понял, что мы оба ищем утешение друг в друге. Её прошлое, мои страхи, наши общие переживания — всё это сплеталось в один клубок, который мы пытались распутать вместе. И, глядя на неё, я почувствовал, что, несмотря на все трудности, мы сможем пройти через это. Потому что мы — команда.
— Так не должно было быть. Я не должна была тебя приводить сегодня туда, — я видел, как она сжимает руки в кулаки, будто пытаясь удержать себя от слёз.
Её слова делали мне больно, потому что я знал, что она винит себя за всё, что произошло. В её глазах читалась боль, и мне хотелось взять её за руку, сказать, что всё в порядке, что я не злюсь, что она не виновата.
— Мне понравился твой друг, я узнал тебя ещё с одной стороны. А также мне очень понравилось участвовать в гонке. Ты была восхитительна за рулём, — мои руки медленно поглаживали её спину, чувствуя, как её тело напряжено. Я хотел, чтобы она почувствовала, что я рядом, что не злюсь и не виню её. Но её взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно она даже не слышала меня.
— Нет, это не так. Я совершила ошибку. И ошибка была не в том, что я привела тебя туда, а в том, что я вообще поспорила с тобой, и это привело к этому.
Я застыл, чувствуя, как моё сердце сжимается. Бунтарка сожалеет о последней неделе? О наших спорах, о наших моментах, о том, как мы сблизились? Это было как нож в сердце. Я не мог поверить, что она действительно так думает.
— Как ты можешь такое говорить? Если бы мы не поспорили тогда, то я не узнал бы тебя, — возразил я, стараясь сохранить спокойствие.
Мои пальцы слегка сжали её плечи, будто пытаясь удержать её от дальнейших слов. Я не хотел, чтобы она продолжала, потому что боялся, что её слова разрушат всё, что мы построили за это время.
— А это так плохо? Жил не тужил, прекрасно и до меня, — её слова прозвучали холодно, и я почувствовал, как моё спокойствие начинает рушиться. Она действительно так думает, что её присутствие в моей жизни — это ошибка? Моя рука непроизвольно опустилась, и я отступил на шаг, словно её слова физически оттолкнули меня.
— Ты серьёзно? — я не мог поверить, что она говорит это. Всё, что было между нами, все эти моменты, смех, споры, даже слёзы — всё это было для неё ошибкой?
— Ты считаешь, что я жил до тебя? Где? В каком месте? А, наверное, когда сидел как узник в комнате целыми днями со своими книжками? Вот это да, целая прекрасная жизнь! — я не мог сдержать эмоций, чувствуя, как они переполняют меня. Я вспомнил те дни, когда моя жизнь была пустой, когда я был один, когда единственным моим утешением были книги и тишина.
— А сейчас что? Дерёшься, пьянствуешь со мной по разным местам города и попадаешь в неприятности? Это неправильно для тебя, пойми же! — девушка действительно верила, что её влияние на меня было разрушительным. Но она не понимала, что именно она дала мне то, чего мне так нужно было — жизнь, эмоции, чувства.
— Ты не понимаешь, до тебя я не жил. Я существовал. Ты дала мне всё, что у меня есть сейчас. Да, иногда это больно, иногда страшно, но это жизнь. Наша жизнь. И я не хочу возвращаться к тому, что было до тебя.
Её глаза наполнились слезами, и она отвернулась, но я не отпустил её. Я знал, что мы оба ранены, что мы оба боимся, но я также знал, что мы сможем пройти через это. Потому что мы — это мы. И никакие ошибки не изменят того, что мы значим друг для друга.
— Ты хочешь сказать, что ты для меня неправильная? — я не мог позволить ей думать, что она — ошибка в моей жизни.
— Да.
Мне надоело слушать её бред, не мог больше терпеть её самоуничижение. В порыве эмоций я притянул её к себе за бёдра, чувствуя, как её тело напряглось, а затем расслабилось. Мои губы впились в её с требованием, мольбой, с желанием доказать ей, что она ошибается. Я хотел, чтобы она почувствовала, что она для меня — всё.
— Подожди! Ах! — её протест был слабым, почти неуверенным, но я не остановился.
Мои губы перешли на её шею, оставляя горячие поцелуи, медленно спускаясь к ключицам. Я чувствовал, как её дыхание учащается, тело реагирует на каждое прикосновение. Потом я резко поднялся и снова начал целовать Катрин. Страстно, безудержно, как будто от этого зависела моя жизнь. Мои руки скользили по её спине, прижимая её ещё ближе ко мне. Мне не нужны были её слова, я не верил им ни на секунду. Я хотел, чтобы говорило её тело, а не задетое сердце. И оно не хотело отпускать меня ни на секунду. Теперь уже она притягивала меня, её руки обвились вокруг моей шеи, и она целовала меня в ответ с такой же страстью, с такой же жаждой.
Мы целовались до тех пор, пока в наших лёгких не закончился воздух. Каждый поцелуй был как молчаливое признание, как обещание, что мы сможем пройти через всё. В этот момент не было ни сомнений, ни страхов, только мы — два человека, которые нашли друг друга в этом хаотичном мире. Когда мы наконец разъединились, наши лбы соприкоснулись, и я почувствовал, как её дыхание смешивается с моим.
— Ты для меня всё, — прошептал, глядя в её глаза, — И я не позволю тебе думать иначе. Я никогда от тебя не откажусь. Мне не важно, что ты скажешь или сделаешь, я всегда буду с тобой и на твоей стороне. И меня не пугает он и его угрозы. Меня пугает только то, что я могу потерять тебя, — решил расставить все точки сразу, пока она не начала снова уговаривать меня расстаться. Мои слова были наполнены искренностью и решимостью, и я надеялся, что она почувствует это.
Катрин положила руку мне на голову и начала гладить мои волосы. Её прикосновение было нежным, но в её глазах всё ещё читалась неуверенность.
— Мой хороший мальчик, ну как же ты не понимаешь, что я тебе не подхожу и никогда не подойду, — прошептала девушка, её голос звучал с сожалением.
— Это только ты так считаешь, моё мнение абсолютно противоположное. Я считаю, что мы идеально друг друга дополняем, — возразил я, чувствуя, как её пальцы продолжают ласкать мои волосы.
Я знал, что мы разные, но именно это делало нас сильнее. Её эмоциональность и моё спокойствие — две противоположности, которые сходились и объединяли нас. Благодаря ей я стал более эмоциональным, а она, в свою очередь, научилась находить покой рядом со мной.
— И что мне с тобой делать? — в её голосе появилась лёгкая игривость, глаза блестели, словно она только что придумала что-то забавное, и я почувствовал, как напряжение между нами начинает таять.
— Целовать, любить и не забывать кормить!
Я хотел, чтобы она знала, что мне нужно от неё только самое простое и искреннее — её любовь, её внимание и, конечно, её кулинарные таланты, хотя я не против и сам готовить для нас.
Наконец на её лице снова появилась улыбка. Когда девушка переставала улыбаться, она словно менялась, становилась другой. Эта серьёзная сторона мне тоже нравилась, но ей больше шло быть беззаботной и весёлой. Её улыбка была как солнце, которое освещало всё вокруг. В этот момент я понял, как сильно мне не хватало этого света.
— Очень смешно.
— Я старался.
Бунтарка подвинулась ближе, и я почувствовал, как её рука мягко ложится на мою. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим, словно она хотела сказать — всё в порядке, я здесь. Я обнял Катрин, чувствуя, как её тело расслабляется в моих объятиях. В этот момент всё стало на свои места — наши споры, наши сомнения, наши страхи растворились в этом простом моменте близости.
— Ты знаешь, что ты невыносимый? — она говорила это так, будто это был не упрёк, а признание, что я — её маленькая слабость, с которой она смирилась. Её руки обвились вокруг моей талии, и я почувствовал, как её дыхание стало ровным и спокойным.
— Да, но ты всё равно меня любишь, — мои губы коснулись её мягких волос, и я почувствовал, как она слегка вздрогнула от прикосновения.
Катрин засмеялась, её смех был лёгким и искренним, словно она отпустила все свои тревоги и просто наслаждалась моментом. Я обнял её крепче, чувствуя, как её тело расслабляется в моих объятиях.