Глава 32
Катрин, всегда такая дерзкая и непокорная, теперь была готова устроить бунт против конкретного человека, и я знал, что остановить её невозможно. Я осторожно положил руку на её, которая всё ещё сжимала руль. Её кожа была горячей от адреналина, а пальцы слегка дрожали.
— Я верю в твою победу, моя Бунтарка. Давай покажем ему, с кем он имеет дело, — старался звучать как можно спокойнее, хотя сам был на взводе.
Девушка повернула голову, и на её лице появилась улыбка — не та, что бывает от радости, а та, что появляется, когда ты знаешь, что враг обречён. Эта улыбка заставила её глаза блеснуть ещё ярче, и я почувствовал, как её решимость передалась мне. Мои слова подбодрили её, и теперь Катрин была готова порвать его в клочья. Я хотел этого не меньше, чем она.
До финала оставалось несколько километров, но эти километры казались вечностью. Дорога вилась перед нами, как змея, а сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу.
— Держись! — резко бросила она, даже не поворачивая головы.
Я мгновенно схватился за ручку на двери, чувствуя, как ладони становятся влажными от напряжения. Катрин нажала на газ, и машина рванулась вперёд с такой силой, что меня снова вдавило в сиденье. Через пару минут машина Ивана уже была позади нас, и я почувствовал, как в груди разлилось тепло от предвкушения победы. Мы были на шаг ближе к тому, чтобы преподать этому наглецу урок, который он никогда не забудет.
Мы пересекли финишную линию, и мир вокруг словно взорвался от эмоций. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Адреналин, смешанный с радостью, пульсировал в каждой клеточке тела. Катрин сбавила скорость, и машина плавно остановилась, словно уставший, но гордый зверь, завершивший свой бег. Мы сидели в тишине, но вокруг нас бушевал настоящий ураган восторга. Толпа, словно единый организм, кричала, смеялась, аплодировала. Их голоса сливались в единый гул, а потом вдруг чётко и ясно прозвучало: "Бунтарка! Бунтарка! Бунтарка!" Это было как гимн, как признание, как что-то большее, чем просто победа.
Катрин повернула ко мне голову, и я увидел её лицо, озарённое самой искренней улыбкой, которую только можно представить. Я не мог не ответить ей тем же. Моя улыбка была такой же широкой, такой же безудержной. Мы оба дышали часто, почти задыхались, но это было не от усталости, а от переполнявших нас эмоций. Девушка протянула руку, и я взял её в свою. Её ладонь была тёплой, немного влажной от напряжения, но в этом прикосновении была вся наша связь, всё, что мы пережили вместе за эти минуты.
В этот момент я заметил Дедушку Ви. Он подошёл к лобовому стеклу, его глаза блестели от гордости и веселья. Он нарисовал в воздухе сердечко и отправил нам воздушный поцелуй. Это было так трогательно и одновременно смешно, что мы не смогли сдержаться и разразились громким смехом. Катрин закинула голову назад, её смех звенел на всю машину.
Но веселье длилось недолго. Внезапно подъехала машина Ивана, и атмосфера мгновенно изменилась. Катрин, ещё секунду назад такая счастливая, вдруг стала серьёзной. Её лицо напряглось, глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Она вышла из машины, и я почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Её голос, обычно такой мягкий и спокойный, теперь звучал резко и гневно.
— Сука! Ты совсем уже оборзел, так мою малышку мять со своим больным дружком? — её слова были резкие и безжалостные.
Я никогда не видел её такой. Да, я знал, что она может быть злой, особенно когда однажды назвал её мошенницей, но это... это была настоящая ярость. Она буквально пылала, её глаза горели, а руки сжимались в кулаки. Я подошёл сзади, обнял её за талию и почувствовал, как её тело напряжено, как будто готово броситься в бой. Я держал её, стараясь успокоить, но сам чувствовал, как внутри меня клокочет гнев.
— Это уже не гонка, а попытка убийства. Ты собирался её убить, не в силах выиграть? — это уже вмешался друг Катрин, его голос был холодным и обвиняющим.
Иван стоял молча, его лицо оставалось каменным, но в глазах читалось нечто непонятное — сожаление или злость. Мы стояли там, в центре этого шторма эмоций. Я чувствовал, как Катрин дрожит в моих объятиях. Вокруг нас была толпа, но в этот момент она казалась далёкой, как будто мы были одни в этом мире, полном гнева, боли и непонимания. Я не знал, что будет дальше, но я знал одно: я буду рядом с ней, что бы ни случилось.
— Я готов выполнить любое твоё желание. Говори, что ты хочешь? — произнёс Иван, и его голос звучал спокойно, будто он предлагал что-то обыденное, как если бы между нами не было только что пережитого кошмара, который он устроил.
Что он делает? Он затеял опасную игру, поставил на кон всё, а теперь, словно ничего не произошло, игнорирует претензии и начинает говорить о своём проигрыше. Словно это просто игра, а не вопрос жизни и смерти. Больной ублюдок. Я чувствовал, как внутри меня закипает гнев, но старался держать себя в руках. Катрин была рядом, и я не мог позволить себе сорваться.
— Для начала ты починишь мою машину, и это не желание, а требование! Ты её испоганил — тебе и чинить. Лично не надо, деньги на запчасти, и свободен, — её руки сжимались в кулаки, а глаза горели холодным огнём.
— Хорошо. Я заплачу ущерб. Что с желанием? — парень стоял там, смотря на нас, как будто всё это было просто шоу для его развлечения.
— Я хочу, чтобы ты больше никогда не трогал меня. Никаких подкатов, никаких прикосновений. Делай вид, что меня не существует. Это моё желание.
— Я понял и принимаю это. Но есть одно «но», — Иван ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.
— И какое же? Я, кажется, всё понятно сказала.
Катрин нахмурилась, её брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию. Она чувствовала, что что-то идёт не так, и я тоже это чувствовал.
— Тебя я трогать не буду больше. У тебя статус неприкосновенной для меня. Но вот он... — Иван вытянул руку и показал пальцем на меня. Его взгляд был холодным, как лёд, и в нём читалась ненависть. — С ним у меня давние счёты, и однажды он у меня получит.
— Нет, я меняю желание. Не трогай нас обоих, — начала нервничать под моими руками девушка. Её голос дрожал — смесь страха и гнева. Снаружи я был спокоен, но внутри росло неприятное чувство.
— Нет, дорогуша. Первое слово дороже второго. Я всё сказал. Деньги отдам на днях Виктору.
Иван развернулся и ушёл, оставив нас в напряжённой тишине. Его спина была прямой, а шаги уверенные, словно он только что одержал победу.
— Нет, постой! Я хочу изменить желание! Не трогай его! Ты слышишь меня?! — Катрин яростно вырывалась из моих рук, её пальцы вонзались в мою кожу, а дыхание было сбивчивым.
В её голосе звучало отчаяние, оно разрывалось на крики, наполненные страхом и болью. Я держал крепко, зная, что иначе она кинется за ним. Она продолжала бороться, пока не увидела, как его машина скрылась за поворотом. В этот момент всё напряжение словно вылилось из её тела — оно ослабло, руки бессильно опустились. Катрин дрожащими пальцами зажала рот, как будто пытаясь сдержать рыдания, а затем медленно повернулась ко мне. Её глаза были полны слёз, взгляд был наполнен болью, обидой и какой-то страшной пустотой, словно в этот момент весь её мир рушился, а я стоял рядом, не зная, как его удержать.
— Всё будет хорошо, — прошептал я, обнимая её крепче.
Я знал, что это только начало, и что Иван не остановится. Но я также знал, что буду защищать её, что бы ни случилось.
Девушка развернулась полностью в кольце моих рук и обняла мои щёки своими пальцами. Её прикосновение было нежным, но в нём чувствовалась тревога, словно она боялась, что я могу исчезнуть в любой момент. Её глаза, обычно такие яркие и уверенные, теперь были полны страха и решимости одновременно.
— Я не позволю ему что-либо сделать с тобой, ты слышал меня? Я сделаю всё, что угодно, лишь бы тебе не навредили, — её слова прозвучали как клятва, как обещание, которое она готова была выполнить любой ценой.
Всё что угодно? Это означало, что она готова даже на крайности? Даже на то, чтобы... Нет, я не мог допустить такой мысли. Моя девочка не пойдёт на это. Я не позволю ей жертвовать собой ради меня.
— Ничего не делай. Я смогу постоять за себя. Я уже один раз его побил, смогу повторить.
Это была ложь. Наглая, бесстыжая ложь. Я знал, что Иван сильнее, что он опасен, но я не мог сказать ей правду. Она и так была на грани, и моя задача была её успокоить, а не добавить масла в огонь.
— Прости меня, я не думала, что моя шалость приведёт к тому, что ты попадёшь под опасность, — девушка прижалась ко мне, и я чувствовал, как её тело сотрясается от рыданий.
— Мне не за что тебя прощать, именно потому что ты такая, я в тебя и влюбился, — я никогда не говорил ей этого вслух, хотя она, конечно, знала о моих чувствах. Но сейчас, в этот момент, это было важно. Я хотел, чтобы она знала, что она для меня значит.
К нам подошёл Ви. Его появление было как глоток свежего воздуха в этой напряжённой атмосфере.
— Вы как тут, ребята? Чего это ты киснешь? Выше нос, всё будет хорошо! Разве не я тебя учил этому, а сначала ты меня? — он засмеялся, пытаясь подбодрить её. Его голос был полон тепла и заботы, и я видел, как Катрин немного расслабилась в его присутствии.
— Пошлите, ребята, покурим, выпьем, успокоимся, — предложил он, и мы, всё ещё в объятиях, последовали за ним.
Ви дал нам обоим по бутылке пива, которые предварительно открыл. Затем он достал пачку сигарет и предложил нам. Катрин взяла одну и закурила, её движения были привычными, но я видел, как её руки слегка дрожат. Потом он предложил сигарету мне, но я отказался.
— Чего это ты? Давай же, бери! — с неподдельным удивлением посмотрел на меня Ви.
— Он у меня не курит. Максим вообще много чего до меня не делал. Не хочет — то не надо, не заставляй, — вмешалась Катрин, её голос звучал защищающе.
— И где же такого хорошего парня ты нашла? — улыбнулся Ви, подмигнув ей.
— Скорее он меня нашёл. Мы одногруппники на одном факультете.
— Да? И как же вы познакомились? — спросил Ви, его глаза блестели от любопытства, как будто он уже предвкушал интересную историю.
— Мне было скучно, и я решила развеселить себя и студентов. Но парниша явно это не заценил и решил пойти к ректору с жалобой. Но из-за того, что я ценный кадр, меня не выгнали, — начала рассказывать Катрин, её голос звучал слегка игриво, но в её глазах читалась тень смущения.
— Ты половину упустила. Это было не веселье, а издевательство над преподавателем, — вмешался я, не удержавшись.
— А что ты сделала? — Ви поднял бровь, явно заинтересованный.
— Я подумала, что тяжело быть преподом, и захотела, чтобы он отдохнул слегка. Я обмазала стул клеем, и он сидел на нём всё время, пока звонок не прозвенел, — призналась Катрин, её голос стал тише, но в нём всё ещё чувствовалась нотка гордости за свою "шутку".
— Ну ты даёшь! Сразу видно, что моя девочка, моя школа!
— Она не твоя девочка, — со злостью огрызнулся я, не сдержавшись.
Моя ревность вспыхнула, как огонь, и я сразу пожалел о своих словах.
— Ух ты, какой он у тебя ревнивый, — они оба засмеялись, и я почувствовал, как мои щёки заливаются краской.
— Ты ничего такого не подумай, для меня она словно дочь. Мы друг для друга как родные. Поддерживаем, помогаем в трудную минуту, делимся плохим и хорошим. Она моя семья, так что да. Она моя девочка, ведь я считаю её своей дочерью, хоть и не кровной, — Ви произнёс это с такой искренностью, что моя ревность мгновенно улетучилась. Его слова были честными, и я понял, что был не прав. Он действительно относился к ней как к дочери, и это было видно.
— Извините, — пробормотал я, чувствуя себя глупо.
— Да ничего, малец! — похлопал он меня по руке.
— Ви, я возьму машину, она ещё на ходу. Мы прокатимся, и завтра вечером я верну.
— Она же твоя, малышка, ты можешь брать её в любое время, — ответил мужчина.
— А почему ты ездишь на такси, если у тебя есть машина? — спросил я, пытаясь перевести тему.
— Потому что у меня пока нет прав. Ты же знаешь, что права выдают у нас с девятнадцати лет, а мне только восемнадцать.
— И правда, я забыл. А как же ты поедешь без прав?
— Ночью блюстителей правопорядка на дорогах почти нет. Так что я иногда беру машину, чтобы ездить по ночам, — её голос звучал так, будто это было совершенно нормально.
— Понятно, — кивнул я, хотя внутри меня всё ещё клокотало беспокойство.
— Раз всё понятно, тогда поехали, — она взяла меня за руку, и мы направились к машине. Я чувствовал, как моё сердце бьётся быстрее. Не знаю, что нас ждало впереди, но я знал одно: с ней я готов был на всё.