Глава 31
Рядом с нами ехали ещё три машины — каждая из них была как хищник, готовый в любой момент наброситься на добычу. В одной из них, фиолетовой, сидел Иван. Его лицо я видел лишь мельком, но этого было достаточно, чтобы понять: он уверен в себе. Слишком уверен. Он надеялся обогнать нас, выиграть эту гонку, но были ли у него шансы? Я не знал. Я знал только одно: если мы проиграем, всё пойдёт под откос. И этот страх, холодный и липкий, сжимал мне горло.
Я повернул голову и увидел её — Катрин. Мою девочку. Её лицо было сосредоточенным, брови слегка сведены, губы плотно сжаты. Она управляла машиной с такой лёгкостью, будто это было продолжение её самой. Каждый поворот руля, каждое движение — всё было идеально. Я не мог оторвать от неё взгляд. Девушка была прекрасна. И я был счастлив, что оказался здесь, рядом с ней, а не где-то на трибунах, наблюдая за её машиной издалека. Здесь, в этой кабине, я чувствовал её энергию, её решимость. И это делало меня сильнее.
Мы обогнули очередной поворот, и на мгновение мне показалось, что мы сможем оторваться. Но нет — две машины всё ещё сидели у нас на хвосте, как тени, которые невозможно сбросить. Их фары слепили в зеркале заднего вида, а рёв моторов сливался в один непрерывный гул, который давил на уши. Катрин, однако, не сдавалась. Она мастерски блокировала их попытки обогнать нас, то смещаясь влево, то вправо, словно играя с ними в кошки-мышки. Но я видел, как её пальцы сжимали руль всё крепче. Бунтарка тоже чувствовала напряжение.
Вдруг одна из машин вырулила справа. Я ожидал, что она попытается нас обогнать, но вместо этого она просто заняла позицию рядом с нами. Через пару минут то же самое сделал и Иван. Его фиолетовая машина теперь была справа от нас, и когда я посмотрел в его сторону, то увидел его лицо. Он улыбался. Эта улыбка была как нож в сердце. Она говорила о том, что у него есть план. И этот план явно был не из приятных.
— Что они задумали? — пробормотал я, чувствуя, как тревога нарастает внутри меня.
Катрин ничего не ответила, но её взгляд стал ещё более сосредоточенным. Она знала, что что-то не так, но была готова. И тут всё произошло слишком быстро. Машина слева резко повернула в нашу сторону, ударив нас боком. Металл заскрежетал, искры полетели в воздух, и я почувствовал, как нашу машину дёрнуло в сторону. Едва я успел опомниться, как машина Ивана сделала то же самое справа. Нас зажали с двух сторон, как в тисках. Они толкали нас, пытаясь вытеснить с трассы. Моё сердце бешено колотилось, а в голове проносились мысли. Что делать? Как выбраться из этого?
— Катрин! — крикнул я, но она уже действовала.
Её лицо было как каменная маска — ни страха, ни сомнений. Она резко нажала на тормоз, и наши преследователи, не ожидая этого, пронеслись вперёд. Но это было лишь временное спасение. Они уже разворачивались, чтобы снова атаковать. Я видел, как Иван злорадно улыбается, словно наслаждаясь этой игрой.
— Держись, — сказала Катрин, и её голос был спокоен, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Мы ещё покажем им, кто здесь главный.
И я поверил ей. Потому что она была Катрин. Моей бунтаркой. Моей героиней. И пока она за рулём, я знал — у нас есть шанс.
Сердце замерло на мгновение, когда я осознал, что происходит. Мы оказались в ловушке. Машины с обеих сторон снова сжимали нас, их металлические бока скрежетали о наш, высекая искры, которые ослепительно вспыхивали в темноте ночной трассы. Я почувствовал, как наша машина дрожит от ударов, словно живое существо, пытающееся вырваться из капкана.
Я смотрел на Катрин, пытаясь поймать её взгляд, но её глаза были прикованы к дороге. Машина дрожала от ударов, металл скрежетал, а вокруг нас сжимались тиски из машин соперников. Я чувствовал, как страх подкрадывается всё ближе, сжимая горло и затуманивая разум.
— Катрин, что нам делать? — мой голос дрожал, хотя я пытался казаться спокойным. — Мы не только не выиграем, но и погибнуть здесь можем.
Её лицо было как маска — холодное, сосредоточенное, непроницаемое. Только её руки, крепко сжимающие руль, выдавали напряжение. Она продолжала вести машину, будто не замечая, что нас зажали с двух сторон. Иван слева, его фиолетовая машина рычала, как зверь, готовый наброситься. Справа — другой соперник, его фары слепили, а мотор ревел, словно насмехаясь над нами.
— Катрин, ответь же! — я почти кричал, чувствуя, как паника накрывает меня с головой.
— Единственное, что ты можешь сделать, — это заткнуться и крепко держаться, — наконец произнесла она, и её голос был как удар хлыста — резкий, чёткий, полный уверенности. — Сейчас я всё сделаю. Им меня не обыграть. Держись.
Я кивнул, хотя она, вероятно, даже не видела этого. Моё сердце колотилось так сильно, что я слышал его стук в ушах. Мы не могли проиграть. Не сейчас. Не после всего, через что мы прошли. Я вспомнил, что будет, если мы не выиграем эту гонку. Это было не просто соревнование — это была борьба за наши жизни.
Машина Ивана снова приблизилась, его фиолетовый монстр рычал, как зверь, готовый наброситься на добычу. Он улыбался, этот придурок, его лицо было искажено самодовольной гримасой. Он знал, что делает. Он наслаждался этим.
Девушка резко повернула руль, и наша машина вильнула влево, едва избежав столкновения с машиной, которая пыталась нас толкнуть. Асфальт под колёсами визжал, шины дымились, и я почувствовал, как адреналин накрывает меня с головой.
— Они хотят вытеснить нас с трассы, — наконец сказала Катрин, её голос был холоден, как лёд, — но у них ничего не выйдет.
Её слова словно врезались в меня. Я замолчал, ощущая, как её уверенность передаётся и мне. Она говорила так, будто уже видела финишную черту, будто знала, что мы победим. И я поверил ей. Потому что она была Катрин. Моя Бунтарка. Моя героиня.
Она снова нажала на газ, и машина рванула вперёд, словно хищник, ускользающий от преследователей. Я почувствовал, как меня вдавливает в сиденье, а в груди разливается странное чувство — смесь страха и восторга. Катрин была невероятна. Она управляла машиной так, будто это было продолжение её тела, каждое движение было точным, расчётливым, безупречным.
— Катрин, Иван... — начал я, но она перебила меня.
— Я знаю. Держись крепче.
Она резко повернула руль, и наша машина вильнула вправо, едва не задев машину Ивана. Он отпрянул, но ненадолго. Его лицо исказилось от злости, и он снова начал сближаться.
— Они не остановятся, — прошептал я, чувствуя, как страх сжимает мою грудь.
— Тогда мы сделаем то, чего они не ожидают, — ответила Катрин, и в её голосе появилась нотка дерзости.
Она снова нажала на газ, и наша машина рванула вперёд, словно стрела, выпущенная из лука. Мы пронеслись мимо машины слева, едва не задев её, и вырвались вперёд. Иван попытался последовать за нами, но Катрин была быстрее. Она мастерски обогнула очередной поворот, и на мгновение я почувствовал, как моё сердце замирает от восторга.
— Ты гений, — выдохнул я, не в силах сдержать улыбку.
— Ещё не время расслабляться, — заметила она, и я увидел, как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.
Мы мчались вперёд, оставляя соперников позади. Но я знал, что это ещё не конец. Иван не сдастся так легко. И когда я посмотрел в зеркало заднего вида, я увидел, как его фиолетовая машина снова набирает скорость, словно демон, преследующий нас из тьмы.
— Он снова на хвосте, — предупредил я.
— Пусть попробует, — ответила Катрин, и в её голосе появилась нотка вызова.
Но Иван не отставал. Его машина снова оказалась рядом, и он начал сближаться, пытаясь вытеснить нас к обочине. Я видел, как его улыбка стала ещё шире, когда он понял, что мы зажаты. Мы мчались вперёд, и я чувствовал, как каждый нерв в моём теле напряжён до предела.
Но в то же время я был счастлив. Счастлив, что я здесь, рядом с ней, в этой безумной гонке, где ставка — наша жизнь. И я знал, что, пока она за рулём, у нас есть шанс. Потому что Катрин никогда не сдаётся.
На трассе царила напряжённая атмосфера. Гул моторов оглушал, а скорость заставляла сердце биться чаще. Я, сидящий на пассажирском сиденье, сжал кулаки, наблюдая, как две машины — фиолетовая и тёмно-коричневая — начали сближаться, словно хищники, готовящиеся к атаке. Катрин, за рулём, с холодным расчётом держала курс, её глаза были прикованы к дороге. Фиолетовая машина, словно тень, прижалась к левому борту, а коричневая — к правому. Они двигались синхронно, сужая пространство, словно пытаясь загнать нас в ловушку. Катрин почувствовала, как резина скрипит на повороте, и слегка прибавила газу, пытаясь вырваться из тисков.
— Они хотят уже второй раз нас зажать, но мы не дадим им этого сделать, — оповестила меня девушка.
Я кивнул, чувствуя, как адреналин пульсирует в жилах. Фиолетовая машина резко рванула вперёд, пытаясь отрезать нас на следующем повороте, но Катрин, с хитрой улыбкой, резко сбросила скорость, позволив сопернику проскочить вперёд. Вторая машина, не ожидавшая такого манёвра, на мгновение замешкалась, и этого было достаточно.
— Сейчас! — крикнул я ей, указывая на узкий проход между машинами.
Катрин, не раздумывая, рванула вперёд, мастерски вписавшись в щель. Резина визжала, а машины по бокам, словно раздражённые хищники, попытались сомкнуть ряды, но было уже поздно. Мы вырвались вперёд, оставив соперников позади.
— Вот так, — с удовлетворением произнесла Катрин, бросая взгляд в зеркало заднего вида, — думали, что справятся с нами? Ошиблись.
Я слегка даже расслабился, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Ведь знал, что с Катрин за рулём они смогут преодолеть любые препятствия. Впереди показался новый поворот. Я знал, что это наш шанс. Катрин, казалось, читала мои мысли. Перед самым поворотом она резко ударила по тормозам. Машина дёрнулась, шины завизжали, и меня бросило вперёд. Если бы я не держался, как она сказала, я бы вылетел в окно. Но я крепко вцепился в сиденье, чувствуя, как адреналин накрывает меня волной. Наша машина остановилась, но их — нет. Одна из машин, не справившись с управлением, вылетела в кювет, подняв облако пыли. Вторая, машина Ивана, смогла удержаться на трассе, но он потерял драгоценные секунды. Катрин уже снова была в движении. Она повернула ко мне голову, и я увидел её улыбку. Это была не просто улыбка — это был вызов. Всему миру. Ивану. Судьбе.
— А теперь давай выиграем гонку! — её голос звучал как приказ, и я молча кивнул, чувствуя, как во мне загорается огонь надежды. Девушка нажала на газ, и мы рванули вперёд. Машина взревела, словно зверь, выпущенный на свободу. Я смотрел на Катрин, на её сосредоточенное лицо, на её руки, которые так уверенно управляли машиной. Она была невероятна. И я знал, что пока она за рулём, мы сможем всё. Даже выиграть эту гонку. Даже обойти Ивана. Даже спасти себя. Мы мчались вперёд, оставляя позади пыль, страх и сомнения.
Впереди была только трасса, финиш и наша победа. И я верил в неё. В Катрин. В нас. Мы продолжили наш заезд, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук заглушал рёв двигателя. Катрин, моя Бунтарка, сжала руль так крепко, что её костяшки побелели. Её глаза, полные решимости и ярости, были прикованы к дороге, но я видел, как в них мелькали искры гнева.
Катрин начала уверенно догонять парня, её движения были чёткими и расчётливыми, как будто она чувствовала каждую вибрацию машины, каждый поворот колеса. Парень, заметив нас в зеркале, дёрнул плечом от неожиданности. Его машина взвыла, словно раненый зверь, и он рванул вперёд, пытаясь сохранить лидерство. Но Катрин лишь усмехнулась — эта ухмылка, холодная и безжалостная, говорила сама за себя. Она снова нажала на педаль, и мотор взревел в ответ, подчиняясь её воле.
Машина вырвалась вперёд и, поравнявшись с нашим соперником, обдавала асфальт искрами от визга шин. И тогда она сделала это. Окно со скрипом опустилось, её рука резко высунулась наружу, а средний палец, поднятый в немом крике победы, на мгновение застыл в воздухе. В её глазах горел огонь — смесь триумфа, дерзости и яростного упоения от того, что она его переиграла. Парень, отставая, в ярости ударил по рулю, его лицо исказила гримаса — то ли злости, то ли восхищения, но мы уже не разглядели. Мы мчались вперёд, оставляя за спиной пыль, гул мотора и горьковатый вкус победы на губах.
— Ты у меня ещё ответишь за ущерб моей малышке, гадёныш, — прошипела она себе под нос, и в её голосе звучала такая ярость, что я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Катрин была готова выбить из машины всё, что угодно, лишь бы отомстить ему. Её бешенство было настолько сильным, что казалось, будто воздух вокруг нас зарядился электричеством.